Жанр: Электронное издание
tigercam
... — Да то... ты же знаешь требование командования — стопроцентный
охват всех узловых пунктов, особенно перевалов. Так вот, до этого разведка
докладывала, что соприкосновения там нету. Ну, договорились, естественно, с
начальником разведки и местными властями... Дескать, неприступная стена, никак
не подобраться, никаких застав не надо. А когда это село расстреляли — кипеж
поднялся. Где, говорят, вы были, долбаные внутренние войска? Комбата
оперативного — в его зону ответственности входило это долбаное местечко — хотят
под суд отдать — стрелочника ищут, сам понимаешь... Общественность взвилась —
обстановку нагнетают. Да ты, наверно, в отпуске по телику видал — репортаж
отгрохали на полчаса...
— Ну и что дальше? — все так же безучастно поинтересовался Иван —
так, чтобы разговор поддержать.
— Да что, что... Местные ребятишки там отряд скомплектовали —
хотят супостатов зубами грызть. Между ними пока что буфер влепили — стоит там
усиленная рота оперативного батальона. Ага... А вот сейчас комендант района
ставит мне задачу — отправляй туда группу Андреева в полном составе. Я ему — ты
че, парень, трёхнулся совсем? Когда это спецназ на заставе стоял? А он —
дескать, личное распоряжение командующего группировкой. Конкретно Андреева,
мать его так... Дескать, там злоба людская кипит, нужен надежный живой щит,
чтобы междоусобица не вылилась в настоящую войну. Нужен спецназ — простые бойцы
недостаточно психологически подготовлены. А Андреев — самый опытный и
проверенный офицер.
— А ты? — несколько оживился Иван.
— А я: он в плену побывал недавно, мать схоронил... Может, там
кое-кого расстрелять неправильно, ага. Не — я че, неправильно сказал?
— А он?
— Мня, говорит, не е...ёт. Распоряжение командующего — и точка.
Все вопросы к нему.
— Ну и что?
— Как «что»? Место там больно гиблое, Вань! — Командир сокрушенно
махнул рукой, вылезая из «уазика», — они подъехали к забору аэродромного поля.
— Хуже некуда. Был я там. Село как на дне ямы, если по карте смотреть, выступ
получается от нас. на их территории. Со всех сторон, кроме тыла, чужая земля.
Хуже места на этой границе нет — я тебе точно говорю. И — самое главное — за
спиной у тебя будет целый отряд кровников, которые лязгают зубами от злости.
Твоя задача — не допустить войны. Ты — буфер, понял? Ладно, если эти уроды
из-за границы шалить начнут — тебе не впервой... А ежели кровники полезут через
твои позиции на перевал? Что будешь делать?
— Приданные есть? — деловито поинтересовался Иван.
— Обязательно! — несколько удивился командир. — Приданные... Два
минометных расчета, два СПГ*, пять ходячих «бэтээров» — все от оперативного, с
людями, тебе остается... Я тебя спрашиваю, что будешь делать, если в один
прекрасный момент тутошние мужики наплюют на твое военное присутствие и через
твою голову на перевал полезут? Ты же не будешь стрелять в них!
* Станковый противотанковый гранатомет.
— Нет, не буду — на данный момент они как бы свои, — сочно зевнул
Иван и без улыбки добавил: — Я поддержу их огнем приданных средств — пусть
лезут...
— Тьфу!!! Придурок! — Командир в сердцах витиевато выругался и
почти что с ненавистью посмотрел на Ивана. — Тебя что, в отпуске по тыкве
долбанули? Шлепаешь черт знает что — слушать противно! Пошли садиться...
Они подошли к вертолету, пригибаясь и щуря глаза — лопасти уже
молотили вовсю. Через пять минут внизу потянулся однообразный горный ландшафт,
изредка приправленный, как пятнами зеленки, редкими кустами и рощицами
небольших деревьев.
В вертолете командир немного успокоился:
— Я тебя выкину, полечу к нашим — в райцентр. Твои в предгорье
стоят, отдыхают. Сегодня должны были ночной рейд делать — отменяется. Два часа
на сборы, на броню — и вперед. Оперативники тебя там как манну небесную ждут —
уже в курсе, комендант сказал их комбату — ну, которого под суд хотят. К вечеру
должен быть там. — Он передал Ивану карту с обозначенными на ней маршрутом
движения и пунктом новой дислокации группы. — Держи. Вообще-то там одна дорога,
не заблудишься. Смотри — не выделывайся, я тебя прошу. Главное — людей
сохранить...
— Да что ты меня хоронишь, командир! — перебил Иван, которому
надоело выслушивать нравоучения. — Все будет как обычно — никуда я не денусь...
— Да ты ж придурошный, я знаю! — обреченно махнул рукой командир.
— Чую, вот попомни мои слова — что-то там у тебя будет мерзопакостное,
ей-богу... Ладно, ты сегодня выдвигайся, завтра я буду у тебя — там на месте
все проточкуем. Да, кстати, я завтра вплотную не подлечу, в километре ниже села
сяду. Сам знаешь... Коробочку навстречу вышлешь, с охраной для вертушки...
Минут через сорок шасси коснулись каменистого грунта, неподалеку
от большого села, раскинувшегося в предгорье . Здесь Ивана уже ждали...
ГЛАВА 13
Пульман сидел за столом и лучился флюидами доброжелательности.
Недоумевающий Бабинов в перемазанной спецовке — он руководил бригадой,
грузившей на «КамАЗ» инвентарь экспедиции, и не пренебрегал личным примером, —
вызванный с хозяйственного двора, с любопытством поглядывал на шефа.
— Сегодня вечерком тронемся, — сладко зевнул Пульман. — Так что
поторопись, Сашок...
— Не понял? — удивился Бабинов. — А Ануфриев? Мы же ждем
результатов розыска!
— Уже — нет, — веско сказал Пульман. — Я тебя потому и позвал,
чтобы твою пессимистическую душонку привести в состояние легкой эйфории. Итак —
подвожу итог первого этапа нашего фантастического проекта: «племянничек» твой
благополучно укатил и уже вовсю торчит там где надо — об этом я позаботился;
сыщик Андрей весьма несвоевременно увлекся герпетологией — результат, увы,
наиплачевный; координаты катастрофы мы имеем, имеем команду профессиональных
альпинистов — правда, с продырявленными черепами, но не суть важно, имеем весь
необходимый инвентарь и разрешение на исследовательские работы в пределах
Второй Республики Северного Кавказа; и последнее... нашего Бонда укокошил
замначальника УВД при попытке нападения... Представляешь? Вот наглец — будучи в
розыске, напал, сволочь, на полковника милиции — с особым цинизмом, я бы
сказал! Нет, как тебе это нравится?
Бабинов с восхищением, смешанным с каким-то животным ужасом,
уставился на шефа и некоторое время не в состоянии был произнести ни слова.
Наконец он справился с собой и хрипло пробормотал:
— Я это... я не понимаю этого, Доктор... Как мог этот цэрэушник —
такая прожженная бестия, напороться на вашего полковника? Тем более после того,
как этот самый полковник пытался его убить — под моим руководством... Да он его
после этого за версту должен был обходить! Нет, это просто фантастика
какая-то... Вы признайтесь — вы это... не инопланетянин?! — Последний вопрос
был задан как будто даже без намека на шутку.
— Я просто гений, — скромно потупился Пульман. — Придется тебе с
этим смириться, Саша. А теперь иди, поторопи своих роботов — вечером
выезжаем...
...В столице Второй Республики надолго не задержались.
Пунктуальность и поистине фантастические организаторские способности Пульмана
творили чудеса. На поиски проводника и получение продовольствия ушло буквально
полдня, а прибыли в обед, так что к вечеру экспедиция была готова выдвигаться в
предгорье.
Тут прибежал запыхавшийся сотрудник республиканского отделения РАН
и сообщил, что забыли соблюсти одну малю-ю-юсенькую формальность. Оказывается,
за суетой забыли испросить санкцию коменданта особого района на
беспрепятственное перемещение экспедиции по территории республики. А без оной,
увы, в горах сейчас делать нечего — просто-напросто не пропустят разбросанные в
изобилии по всей республике войсковые посты и заставы. Не пропустят, задержат и
посадят на фильтр, где рядом будут сидеть злые аборигены, которых охраняют не
менее злые спецназовцы.
Пульман страшно обиделся, но пошел куда сказали. С получением
необходимой бумаженции, как ни странно, проблем не возникло. Появились они
совершенно неожиданно при ознакомлении с пунктами инструкции, которую тут же, в
комендатуре, специально для экспедиции сфабриковали буквально за восемь минут.
Она гласила: «Экспедиция обязана строжайшим образом выполнять
следующие правила:
— Перемещаться только в светлое время суток;
— Каждые три часа сообщать о своем местонахождении;
— Разбивать лагерь и ночевать только под охраной постов и застав;
— Не пересекать границу между Второй и Первой Республиками;
— Произвести за свой счет вакцинацию иммуноглобулином личного
состава 14, 15, 16, 17-й застав (всего — 112 человек);
— Не принимать участия в митингах, манифестациях, уличных шествиях
и групповых нарушениях общественного порядка...»
Если предпоследний пункт инструкции вызвал в душе Пульмана просто
закономерное негодование, то последний поверг его в состояние шока. Он долго
морщил брови и шевелил губами, напрягая могучее воображение и пытаясь
представить себе, где это в горах могут проводиться подобные мероприятия. Не
представил. И подумал, что, очевидно, большая часть офицеров внутренних войск —
законченные авангардисты и остро нуждаются в услугах психиатра.
На пререкания с властью сил уже не было. А поскольку смеркалось
(см. пункт № 1 инструкции), пришлось устраиваться на ночлег, загнав в глубь
организма тоскливую злобу на режим. Вдобавок ко всему пропал проводник —
приват-доцент Бибикуев, бесплатно выделенный республиканским отделением РАН.
— Ушел! — пояснил местный мент, довольно сносно владеющий русским
разговорным.
— Совсем ушел? — неприятно озаботился Пульман, обеспокоенный
печальной перспективой остаться без проводника.
— Нэт, дарагой... — успокоил мент. — Чут-чут ушел — в госты.
Завтра принэсут...
За несколько дней, проведенных «на больничке», Руслан потихонечку
вошел в курс многих дел и особенностей зоновской жизни. Мелкие нюансы, о
которых предостерегал Кассир, удалось более-менее гладко обойти посредством
временной изоляции лжесмотрящего от «народа». Лежа на больничной койке, Руслан
вполсилы исполнял обязанности Кассира, которые состояли в наложении санкций на
«малевки» из «десятки», каким-то чудесным образом ежедневно приходившие «на
больничку» — межзонная «почта» работала с исправностью правительственного
телеграфа. С миром Руслан практически не общался, с ним в палате постоянно
«лежали» Слон и Заноза — «пацаны» Кассира, добросовестно разбившие в кровь
головы. «Пацаны» практически всем и заправляли — стерегли Руслана, как
сторожевые псы, не давали общаться с больничным праздным людом (авторитету
нездоровится — не хер беспокоить!) и подсказывали, как правильно наложить
резолюцию на ту или иную «малевку». Помощь была очень кстати — Руслан,
давненько не бывавший на зоне, в буквальном смысле выпал в осадок от грубого
попирания «законов» и «понятий», ставшего в последнее время чуть ли не
закономерностью.
Дня через три Заноза после прогулки вернулся мрачный, вручил
Руслану томик Пушкина и сообщил:
— Влетели мы — по самые уши. Завалили Кассира...
Оказалось, что новость поступила официальным путем, и никто на нее
не отреагировал. Просто в обеденных новостях по местному радио передали:
находившийся в розыске Павел Ануфриев вчера был убит при попытке нападения на
замначальника УВД полковника Егорова. Вот это — действительно залепуха!
— Долежим, на зону спустят — враз тебя расколют, — согласился с
Занозой Слон. — Авторитеты друг друга нюхом чуют — он на тебя только разок
посмотрит и сразу смикитит — че-то лажей пахнет! А через тебя и нам пизда
придет! Рвать тебе надо... Кассир...
Агент некоторое время размышлял — действительно, грустно... Как
это авторитета угораздило напороться на полковника? Не иначе — общие дела
какие-то... Однако надо серьезно подумать — как жить дальше, время пока что
есть...
— А это зачем? — Он кивнул на томик Пушкина.
Я стихами не увлекаюсь...
— Это тебе дачка с воли, — пожал плечами Заноза. Переброс взяли
мужики — там, помимо сигарет и ширева, эта книжонка была, в пакет завернута, на
пакете написано: «Кассиру», а в книжонке — малявка. Открой, малявка внутри.
Руслан открыл, взял небольшой клочок бумаги, развернул его и
обмер... Это был индивидуальный шифр группы прикрытия, назначенный на два
месяца — то есть на период проведения операции. Открыв двадцать шестую
страницу, Руслан сопоставил ряд цифр на бумажке с буквами в стихотворных
строках и прочел: «14.07.98 — с 1.00 до 2.00 ожидай за бараком у калитки в
локальную зону. Ахилл...»
Ахилл — старший группы прикрытия, которая должна была прибыть в
регион в случае непредвиденных осложнений. Черт! Да это просто фантастика — так
оперативно сработали... Подавив бурю эмоций, охватившую его при про- чтении
этого коротенького сообщения, Руслан поинтересовался:
— Сегодня какое?
— Тринадцатое, — ответил Слон. — А что?
— Правильно вы сказали — насчет «дергать», — одобрил Руслан. — Вот
сегодня вечером и рвану... Чего рты разинули?
— Ты в побег ходил когда-нибудь? — после продолжительной немой
сцены поинтересовался Заноза. — Ты в курсе, что это значит — подготовить
хороший «рывок»? Это, бля, целая операция — я те отвечаю! Минимум неделя нужна
и куча бабок...
— Это не ваши проблемы, хлопцы, — не совсем вежливо прервал его
Руслан. — Это моя забота — подготовка, бабки... Вы мне организуйте, чтобы я
вышел в локальную зону сегодня ночью, остальное — мои дела...
...В первом часу ночи на шоссе, неподалеку от караульного
помещения ИТК-2 остановился «ГАЗ-53» с прицепом — желтым бочонком с
красноречивой надписью «ПИВО». Остановку сопровождали хлопанье капота,
непечатные громкие ругательства и хорошо слышимые пинки по скатам.
Из караульного дворика осторожно выглянул сержант-контрактник,
полюбовался с минуту, плотоядно облизнулся и предложил:
— Может, помощь нужна, братишка?
Водитель выпрямился на бампере, посмотрел в сторону сержанта и
смачно сплюнул на дорогу. Свет фонаря падал на засаленную спецовку довоенного
образца и нечесаную белобрысую голову.
— Какая, на хер, от вас помощь, дармоеды! У вас что — полон двор
механиков?
— А есть, есть механики! — заискивающе улыбаясь, заверил сержант.
— Щас крикну... — и скрылся, даже не закрыв за собой калитку. Белобрысый водила
оценивающе глянул, покрутил головой и, согнувшись над мотором, произвел ряд
быстрых манипуляций.
Спустя минуту из двери караульного дворика выскочил толстый
прапорщик с пистолетом на заднице и засеменил к машине, на ходу скидывая
рубашку, — сержант, неотступно следующий сзади, подхватил ее. Ого! Никак сам
начкар?
— Я механик, — шмыгнув носом, сообщил прапорщик и деловито
осведомился: — Ты на пивзавод или оттуда?
— Заправился, — буркнул белобрысый. — Теперь на точку не успеваю.
Ночной пивняк за мостом знаешь?
— А как же! — бодро прогудел прапорщик, громоздко взбираясь на
бампер и отпихивая локтем водилу. — А ну, отлезь, а то до утра будешь торчать,
пиво прокиснет... Ха! Шутка...
Покопавшись в моторе, прапорщик извлек две свечи, посмотрел их на
свет фонаря и сунул сержанту:
— Дуй в зону, в гараже найди Михалыча. Скажи — две такие же,
только новые. Вопросы?
— Нету. — Сержант исчез за калиткой. Прапорщик, хитро
прищурившись, подмигнул белобрысому:
— Пиво разбавил уже?
— На точке разбавляют. У меня — целяк, — угрюмо буркнул водила и,
тяжко вздохнув, поинтересовался: — Сколько просишь?
— Две свечи — два ведра. — Прапорщик опять подмигнул. — А?
— Офуел? Двадцать литров ядреного пива за две свечки? Ну, парень,
ты загнул...
— Дело хозяйское. — Прапорщик тяжело спрыгнул с бампера и пошел к
калитке, улыбаясь в пшеничные усы. — Иди — поищи, может, где дешевле найдешь...
в час ночи, в десяти километрах от города... ага... Как раз к утру и привезешь
свое пиво...
— От блядь, паразит! — от души выругался водила и крикнул в жирную
спину: — Да стой ты! Че ж делать-то... Договорились!
Спустя десять минут сержант притащил свечи, прапорщик уделил
двигателю три минуты внимания, и тот в благодарность за заботу завелся с
полоборота, равномерно гудя и взрыкивая. Послушав суровую песнь металла,
прапорщик скомандовал сержанту:
— Два ведра — быстро!
Сержант никуда не побежал: хлопнул в ладоши и взревел как раненый
слон:
— Ведра!!!
Тут же из калитки, будто сидел в засаде, выскочил шустрый парень с
погонами рядового, с ведрами в руках.
— Ну, не взыщи, командир! — миролюбиво прогудел прапорщик, с
удовольствием поглаживая холодный бочкин бок и наблюдая, как белобрысый с
недовольной гримасой на лице наполняет ведра из крана на торце. — Тут не
стоимость свеч учитывается, а их реальная надобность в данный момент времени.
Одно дело, кабы на базаре, а совсем другое — в час ночи, за городом... А?
— Да хрен с вами — переживем, — недовольно пробурчал белобрысый,
незаметно вытряхивая в каждое ведро содержимое двух небольших пакетиков,
припрятанных в рукаве спецовки. — По такой жаре пивка попить — святое дело...
Ночь. Тишина. Зона спит. Изредка раздается недовольный голос,
усиленный динамиками:
— Четвертый, четве-е-ертый... че не докладываешь? Оператору лень
вызывать пост по телефону — вякает по громкой. Последний вяк — где-то в начале
второго. И — молчок.
Спустя десять минут мимо зоны медленно проехал «КамАЗ», метрах в
ста, в тени забора, заглушил двигатель.
Из «КамАЗа» вышли трое, направились к караульному помещению.
Коренастый мужик лет сорока застыл у двери КПП. Блондин — давешний «пивовоз» и
худощавый лысый малый неопределенной внешности остановились перед калиткой
караульного дворика. Немного помедлив, лысый нажал на кнопку звонка. В ночной
тишине, отчетливо слышимая где-то в недрах караулки, раздалась прерывистая
трель. Никто не вышел. Чуть переждав, лысый опять нажал на кнопку. Снова —
никакой реакции. Блондин отошел шагов на десять, бросил камень в будку
часового-оператора, расположенную на крыше караульного помещения. Камень звонко
отскочил от фанерного щита, шлепнулся на залитую битумом крышу. Ноль внимания.
Безобразие!
Блондин подошел к забору вплотную. Лысый легко вскарабкался ему на
плечи, достал из кармана плоскогубцы, махом перекусил несколько нитей системы
обнаружения поверх забора. Изнутри караулки зажужжал зуммер сигнала. Несколько
секунд ожидания — никакой реакции.
Лысый кошкой махнул через забор, отворил калитку, впуская
блондина. Они бесшумно просочились в караульное помещение.
Караул спал. Кто где, вповалку, рядом покоились пустые кружки.
Возглавляли этот апофеоз попустительства и наплевательского отношения к Уставу
боевой службы два ведра — одно совсем пустое, второе — наполненное на две трети
пивом.
Оглядевшись, отключили в комнате начальника караула пульт датчиков
блокировки, издающий полузадушенный писк. Дверь в комнату часового КПП
оказалась открытой — еще одно нарушение.
Быстро разобравшись с кнопками, отворили дверь шлюза, впуская
коренастого в зону. Тот в несколько прыжков доскочил до калитки, ведущей из
локальной в жилую зону. Калитка оказалась заперта. Коренастый вернулся в шлюз,
захлопнул за собой дверь, что-то сказал через зарешеченное оконце лысому. Тот
выскочил во дворик, птицей вспорхнул на крышу. Толкнул дверь в операторскую —
заперто. Примерившись, резко ударил ногой — дверь ввалилась внутрь.
Часовой спал, уткнувшись носом в пульт, рядом стояла большущая
кружка. Горело несколько лампочек, высвечивающих номера постов, расположенных
по периметру, разноголосо и тревожно пищали сигналы — часовые горели желанием
доложить обстановку.
Лысый начал нажимать правой рукой на все кнопки подряд, пальцем
левой постукивая по микрофону. Наконец снаружи раздался частый стукоток. Есть!
Передохнул несколько секунд, прокашлялся и сонным голосом заканючил в микрофон:
— Начальник наряда — подойдите к КПП, начкар просит... — Повторил.
Выскочил к операторской, слетел вниз, зашел в помещение.
Недовольный начальник наряда контролеров медленно, вразвалку,
приблизился к КПП, покручивая на пальце связку ключей. Опять начкар что-нибудь
клянчить будет! То свечи им подавай, то еще чего... Вот народ — прорва!
Нажал кнопку звонка. Загудел электромеханический замок. Толкнул
дверь. Успел мельком разглядеть какого-то коренастого мужика в шлюзе — тот
смотрел куда-то за спину контролера, словно проверяя, не идет ли кто за ним.
Хотел удивиться — кто такой? Не дали. Коренастый, дружелюбно
улыбаясь, завалился вправо, подшагнул и, как лошадь копытом, с маху саданул
контролера ногой в лицо. Прапорщик ахнуть не успел — мир погрузился в
беспроглядную тьму.
Коренастый забрал ключи, метнулся к калитке. Поковырявшись, открыл
ее.
— Рустик! Рустик! Хорош загорать, пошли отсюда!
Из-за барака навстречу выскочил Руслан. Пристально посмотрел на
коренастого — узнал!
— Здорово, Ахилл! — бросился обниматься, на ходу спросил
торопливо: — Как калитку открыли? Она ж на пульт ДПНК замыкается! Вы что,
уложили там всех, что ли?
Из рупора, установленного на крыше здания ДПНК, тут же немедленно
последовал ответ — нет, мол, не уложили: чей-то визгливый голос спросонок
недовольно осведомился:
— Закурнаев, ты че калитку растопырил? Закрывай, на хер — не
проходной двор!
— О! Двинули отсюда — сейчас кипеж начнется, — со знанием дела
заметил Руслан, увлекая коренастого к КПП.
Проскочили шлюз, захлопнув за собой двери. Вытащили
бессознательного Закурнаева на улицу, уложили в тени забора — не сразу и
найдут. Из двери караульного дворика выскочили лысый с блондином.
Еще через минуту вся четверка уже мчалась на «КамАЗе» в темноту,
внимательно всматриваясь во встречные огоньки машин на пустынном шоссе.
— Хорошо, что давно не брился, — заметил коренастый, нащупав в
полумраке кабины шершавый подбородок Руслана. — На новом паспорте ты — с
усиками...
Вечерело. Звуки становились протяжнее, продолжительнее, длиннее
ложились тени. Солнце медленно скатывалось вниз, окрашивая искаженную линию
горизонта в суматошный пурпур. Дневная жара постепенно стекала в ущелье, унося
с собой последние краски и без того небогатой цветами серой горной долины.
Как обычно, под вечер собрались в тесной компашке начальников —
перекинуться в картишки, обсудить дела. Каждый командир отделения в отряде был
родственником Артура по различным линиям, поэтому командир не любил долго
находиться в этой компании — нечего панибратство разводить. Кроме того, с
каждым днем родственники все настойчивее требовали решительных действий и не
понимали медлительности предводителя. Нет, акция накануне была проведена
блестяще, что и говорить — молодец командир... Но кровник рода — там, внизу.
Его несколько раз видели в бинокль на постах наблюдения. Чего ждать? Скатиться
нахрапом с горы и перемочить всех к чертовой матери — сил хватит...
Наслушавшись высокопарных разговоров о боевой доблести и былой
славе каждого командира, Артур сослался на занятость и покинул компанию —
демонстративно отправился проверять посты.
Изменений не было, часовые несли службу бдительно, так как
прекрасно знали — за сон на посту каждый будет сурово наказан. Дозорные с
дальней точки над перевалом доложили, что на войсковой заставе все спокойно — в
рейд никто не собирается.
Пройдя между постами, Артур уселся на плоский каменный выступ и
принялся наблюдать. Прямо перед ним, как на ладони, только гораздо ниже —
словно на дне чаши, лежало село соседей. Бывшее село...
Тускло посверкивали едва различимые огоньки заставы — военные
расположились далеко, не достать отсюда из снайперской винтовки. Мертвенный
свет восходящей луны оттенял пятна искореженных вагончиков, мазанок. Если
присмотреться повнимательнее, до рези в глазах, линия далеких жилищ сливалась в
одно продолговатое пятно, похожее на труп с пригнутыми к груди коленями. На
женский труп. Если не отгонять прочно засевшее в мозгу видение, село похоже на
труп жены Аюба...
Да, это дело его рук — нечего ссылаться на миссию, уготованную
судьбой. Соседи убили его отца и жену, капитан Андреев убил его брата. Славный
с виду офицер, который Артуру был очень даже симпатичен...
— В рейд никто не собирается... — задумчиво пробормотал Артур,
глядя на нижнее село. — Ничего, подождем...
Готовя акцию устрашения, командир отряда не надеялся на такой
результат. Он следил за бывшим кровным братом, «пас» его, чтобы отомстить за
кровь отца и жены. О том, что отряд, в котором служит проклятый Иван,
перебросили в этот район, Артур тоже знал, но не предполагал, что сюда, на
место мертвого села, поставят именно его
...Закладка в соц.сетях
