Жанр: Электронное издание
profkill
...ический портретпятиминутка?
Он лукаво сощурил правый глаз, а я неопределенно пожал плечами. Не
распространяться же по поводу того, что мгновенно определить
психологические и иные параметры типа, с которым предстоит иметь дело, -
одно из главных слагаемых успеха моей прежней службы. Причем определить с
максимально возможной точностью, иначе - неуспех. Смерть или увечье твое
личное и тех, кто рядом.
Подумав, что вопрос о портрете-пятиминутке не случаен и Дон после
незначительного времени, отпущенного на изучение публики, начнет в
изрядном темпе задавать мне задачки по характеристике того или иного типа, я
внутренне собрался и даже отставил в сторону бокал с коньяком;
аналитические способности нового работника на сей раз не разочаруют
работодателя - в этом я кое-что смыслю.
- Да ты расслабься, пей, ешь, - тут же отреагировал шеф. - Это не
экзамен, и мне не нужны поверхностные оценки, притянутые к среднему образу
бизнесмена или крутого. Я их и так всех знаю. Ты расслабься, смотри на кого
хочешь и просто говори, что ты думаешь об этом человеке - без натяжек. А я
буду тебя маленько корректировать, если возникнет необходимость.
Я недоуменно пожал плечами, с неудовольствием про себя отметив, что
за последнюю неделю стал привыкать к этому дурацкому жесту, который в
любой ситуации означал одно и то же - что тот, кто это делает, является
лопухом.
Несколько секунд попереживав, решил, однако, духом не падать,
употребил запланированный коньячок, немного подумал, налил еще пятьдесят
граммов и опять употребил, потом даванул косяка на большое продолговатое
блюдо, на котором расположились лангусты, переложенные какой-то дрянью -
по-моему, этими самыми артишоками, - и решил последовать совету шефа и
растянуть удовольствие.
Тут притащили горячие тошнотики - с пылу с жару, и я махом
опробовал заказ. Оказалось, что в кухне этого кабака работают профи: так
делала пирожки только моя бабка.
Немного погодя слегка ударило в голову, панорама спланировала слева
направо и плавно вернулась на исходную, махом исчезла напряженность, и
осталось лишь желание расслабиться и получать кайф, созерцая из укромного
уголка сильных мира сего. А еще захотелось курить, затягиваться крепким
ароматным дымом, который в непьяном состоянии меня просто раздражает -
до острой неприязни к курильщику, не думающему о том, что соседи могут не
переносить этот самый дым.
- Курить можно? - спросил я у Дона, слегка скоординировав движения
взбрыкнувшего было языка.
- Если не будешь смолить одну за другой, хрен с вами, мой френд, -
великодушно разрешил шеф. - Пару сигарет я стерплю. Вон телефон без диска.
Подними трубку и попроси, чтобы тебе принесли отравиться...
Я ухмыльнулся - как мне показалось, тонко, одними уголками губ - и
извлек из внутреннего кармана пиджака аккуратную пьезозажигалку и пачку
"Мальборо". Насмешливо, с видом пожившего товарища глядя на Дона, я
небрежно вытянул сигарету и изящно прикурил.
С наслаждением затянулся пару раз, отчего панорама снова качнулась.
- Ты знаешь, я не курю, - сообщил я шефу. - А сигареты использую как
средство коммуникации... - И с удовольствием подумал, что, может быть, я и
не совсем точно выразился, но сейчас настал черед моего патрона недоуменно
передернуть плечами: один - ноль!
- Ну-ка, ну-ка, - прищурился Дон, - просвети недоумка.
- Если в разговоре с кем-либо, на деловой встрече, вообще при решении
любого вопроса возникла какая-нибудь неувязочка или секундная заминка... -
Тут я сделал жест пачкой сигарет в сторону Дона. - Не желаете ли? И вот -
развязочка, пауза, собеседник чисто машинально берет сигарету, начинает
прикуривать, отвлекается. У него появляется чувство временной зависимости,
потому что он взял твою сигарету. Пусть это чисто подсознательно, но все же...
Один балл в твою пользу. Вот так.
Я с видом сибарита выпустил струю дыма, отметив, что Дон
внимательно и, кажется, с интересом меня слушает.
- Затем: даже девчонку в отеле где-нибудь сграбастал, а у нее вдруг
кончилось курево, и она пожелала спуститься вниз за сигаретами. А ты ей -
стоп! У меня есть, малышка, не надо тебе перемещаться! Вот и не сбежит она
среди ночи и не прихватит с собой все твои бабки с одеждой под предлогом
покупки сигарет...
Я опять ухмыльнулся и, посмотрев на Дона, некоторое время изучал его
реакцию. И помрачнел быстро. Взгляд его при тщательном рассмотрении был
совсем не таким, как мне бы хотелось: заинтересованным и внимательным.
Голый сарказм, даже сквозь коньячный наплыв явственно ощутимый. Я
недоуменно пожал плечами и скорее утвердительно, чем вопросительно,
произнес:
- Что, опять дурака свалял?
- Да нет, собственно... Процесс обтесывания идет нормально.
Дон слегка поморщился, подвинул к себе салат из зеленого лука и
свежих огурцов. Покачивая вилкой между пальцами, в очередной раз походя
истоптал мое самолюбие:
- Во-первых, из тех типов, с которыми тебе придется общаться, как ты
выразился, при решении какого-то вопроса, никто не курит - не престижно.
Большинство из них даже мяса не едят и пьют только активированную воду -
чего там говорить о сигаретах... Так что если ты, пользуясь твоим выражением,
при внезапно возникшей неувязочке предложишь кому-то закурить, на тебя
посмотрят в лучшем случае как на идиота. А потом, если возникнет такая
неувязочка, что аж курить захотелось, то это все, провал! Вот так. - Дон смолк
и несколько секунд жевал салат. - А насчет девочек... Ну, ежели тебе вдруг
приспичило заниматься сексом в отеле, можешь не опасаться, что у тебя сопрут
трусы из номера. Обслуживание в этом плане организовано на высоком уровне:
безопасность клиента обеспечивается с особенной тщательностью. Это рынок,
малыш...
Стыдно признаться, но за минуту шеф уложил меня на обе лопатки.
- И еще. Так, нюансик из личной практики. Да будет тебе известно, что
приличные телки не курят "Мальборо" с синей нашлепкой Минздрава. - Дон
перегнулся через стол и постучал вилкой по пачке. - Это самое "Мальборо"
набивают из аналогичному вирджинскому кубанского табака во втором цехе
"Дуката". А дамы, работающие, как ты выразился, в отелях, предпочитают
сигареты, выпущенные для внутреннего рынка Штатов, с пониженным ГЛАВА 8
Итак, я ждал Дона в сквере Героев Революции.
Сквер полностью просматривался с того места, где я стоял, и в поле
зрения попадались лишь алкаши пред- и послепенсионного возраста, почти все
одетые в неудобоносимую рванину типа той, что имел Гоша.
Они вяло переругивались и трясущимися руками открывали
разнообразные емкости, чтобы побыстрее опустошить их. Все были заняты и
хорошо вписывались в окружающий загаженный пейзаж.
Здесь я заметил бы Дона с расстояния действительного огня из
автомата, поскольку Дон - изрядно упакованный интеллектуал, которого
можно было бы, как я полагаю, сразу выделить из порядочного скопления
народа на любом светском рауте.
Прождав минут пятнадцать, я слегка обиделся и стал вслух обзывать
Дона, награждая его различными незамысловатыми эпитетами, нечасто
употребляемыми в прозе отечественных авторов. Еще через пять минут это
занятие мне надоело. Я вообще никогда не мог рассердиться на шефа серьезно,
несмотря на то, что поводов было - хоть отбавляй.
Я сел на лавку, что оказалась незанятой, в самом центре сквера, и
принялся размышлять.
При детальном рассмотрении дело принимало скверный оборот.
Раньше я как-то об этом не думал. В процессе подготовки к акции всем моим
извилинам была задана установка на детальную проработку различных
нюансов, которые могли бы возникнуть при каком-либо отклонении. Сработал
хорошо отлаженный рефлекс военного - добросовестного военного, который,
получив задачу, не думает о возможных последствиях, поскольку не
сомневается в правильности этой самой задачи, а ищет только наиболее
оптимальные варианты решения.
В данном случае мне никто задачу не ставил. Но я решил, что так будет
правильно, и потому без страха и без сомнений занялся делом. Вот так.
А теперь, после выполнения акции, я засомневался: как-то Дон
отнесется к моей скромной персоне? Это ведь убрать Берковича составляло
определенную трудность, а в случае бесспорного установления факта
насильственной смерти очень просто будет проследить, кому же это выгодно.
И на данный момент это в первую очередь выгодно Дону. И если с
органами правопорядка у него не возникло бы особых осложнений, то с
представителями этой самой Корпорации, членом которой он, хотел этого или
нет, все же являлся - в силу объективных причин, подобные штуки просто так с
рук не сходили.
Когда я твердо решил проводить акцию, я тщательно изучил среду
обитания Берковича и прекрасно понимал, что он является важной фигурой в
цепи сопредельной структуры. Его банк служил для безболезненной и
относительно безопасной отмывки крупных сумм черного нала.
Я не особо разбираюсь в экономике, к стыду своему, хотя и провел
почти полгода в фирме у Дона. Но одно знаю железно: теперь этой самой
сопредельной структуре не оставалось ничего другого, как идти на поклон к
Дону, поскольку в радиусе видимости и слышимости только он располагал
различными предприятиями и организациями - они находились в его
безраздельной власти. Я имею в виду легальные учреждения, которые могли из
грязных денег делать чистые. Вот такой расклад.
Да, был еще вариантик. Эта самая сопредельная структура, если бы
объявился предлог, могла начать войнушку местного масштаба и ухайдокать
Дона и его людишек, так как она располагала более серьезными силовыми
резервами.
Но предлог должен был оказаться серьезным. Все детали нынешнего
механизма сосуществования настолько хорошо пригнаны и отлажены в течение
многих лет, на его постройку ушло столько крови и средств, а сама работа его
дала такой доход, что решиться сломать его можно было, лишь имея
достаточный для этого повод.
Так вот, если бы вскрылось, что кончина этого гения бизнеса вовсе не
несчастный случай в подъезде, а хорошо спланированная акция и акция эта
исходит от Дона... Уффф!!!
Что я есть для Дона? Реальная опасность, ненужный уже исполнитель,
единственный свидетель и убийца. Ежели Дон решит, что я недостаточно
надежен, после того, как узнает об акции, возможно, уже вечером в морг
клиники имени Семашко доставят еще одно тело. Вот так.
Раньше я об этом не подумал. А надо было. Сейчас я фактически
находился в безвыходном положении. Все зависело от Дона.
Я встал с лавки, прошелся по аллее, полюбовавшись на пьющие в столь
ранний час отбросы общества, вернулся обратно и, опять усевшись, стал
напряженно размышлять.
Очень трудный человек Дон. Я много времени работал с людьми. Для
своего возраста, не такого уж солидного, достаточно хорошо знаю особенности
и личные качества различных натур.
Дон - это человек-загадка, хамелеон, метаморф психологического
плана, если хотите.
Пожив с ним вместе полгода, я его не понял. И теперь припоминал,
рылся в нюансах, пытаясь определиться - как же быть? Признаться? Поскольку,
если не признаться, он все равно сделает соответствующий вывод, ежели уже не
сделал. Или брать все, что есть ценного, и мотать куда подальше? От
насиженного места, начавшей благополучно складываться жизни? Черт-те что!
Я ужасный трус. Сколько себя помню, всегда чего-нибудь боялся. В
детстве боялся, что злые мальчишки отберут деньги и поколотят.
Став чуть старше, боялся, что буду гулять где-нибудь с красивой
девчонкой и нас встретят бессердечные хулиганы и затащат в подвал, завывая от
восторга, где меня, естественно, привяжут к трубе парового отопления,
предварительно жестоко избив, а ее зверски изнасилуют на моих глазах.
Поэтому я старался избегать красивых девчонок, чтобы полностью исключить
такой вариант.
А для того, чтобы не быть избитым при других обстоятельствах, я
прилежно посещал старика-китайца, который обучал меня и еще таких же
шишкарских детей у-шу.
Когда я поступил в военное училище, там стал бояться, что как-нибудь
на стрельбище меня подстрелит мой же товарищ-двоечник, не из злости, а так.
Нам неоднократно зачитывали сообщения о том, как кто-то кого-то подстрелил
из-за "преступной халатности".
Потом, окончив училище, я попал в войска, и не куда-нибудь, а в такое
лихое подразделение, где надо было держаться изо всех сил.
Там я боялся, что какой-нибудь из так называемых "дедов" или целая
группа каким-нибудь образом могут подорвать мое офицерское достоинство -
предпосылок хоть отбавляй...
В этот период было много других страхов, но на них я подробно
останавливаться не стану - это отдельный разговор, он скорее уместен будет в
качестве хорошо продуманного трактата типа: "Некоторые особенности
становления личности молодого человека в административно-командной
системе". Почему-то никто такого трактата еще не накатал в помощь таким, как
я, чтобы не набить себе синяков и шишек.
Нигде я не читал, что делать молодому лейтенанту, когда, например,
подчиненный, будучи в два раза здоровее, посылает его при всей роте на три
буквы, а больше никого из опытных офицеров поблизости нет. Как быть, если
ты узнал, что насильно отпетушили одного из слабых бойцов? А ты в роте опять
же один и надо срочно принимать какие-то меры. Что предпринять, если по
команде неформала рота ложится на плац и ее ничем не поднимешь?
Есть обструганные и отшлифованные системы воспитания и методики
поэтапной профилактики, состряпанные штабными полковниками и прочим
ученым людом в погонах. Предписывают изжигать то, что закладывало
общество в течение 18 лет в пацанов, призванных "с достоинством и честью
защищать интересы народа".
Именно в этот первоначальный период, в обстановке ломки и
жестокого прессинга, формируется характер и мораль будущего винтика,
который крепит бронированные пластинки к непрочному каркасу империи. И
от этого периода зависит, войдет этот винтик точно по резьбе, плавно и без
скрежета, или его придется забивать кувалдой, срывая резьбу.
Так вот, один замечательный мужик, которого мне посчастливилось
встретить на своем жизненном пути, изложил свою концепцию, которая
помогает бороться со страхом. А может, это была не его концепция вовсе, а чьято,
заимствованная.
В первую очередь мужик этот меня успокоил, выслушав мою исповедь.
Он заявил, что таких, как я, пруд пруди, если вообще не все. То есть я - явление
не выдающееся, как до этого предполагал, а вполне ординарное. А не трусы -
только явно выраженные идиоты или "мастера духа", как он выразился.
По его системе выходило, что страхи, преследующие человека в
короткий промежуток времени, пока он находится на этом свете, не что иное,
как толчки или сигналы, посылаемые из-за барьера. Вот...
Ах да, некоторые могут поинтересоваться, что это за барьер такой? Так
вот, как считал мой приятель, человек - это патологический интеллектуальный
и сенсорный калека. Другими словами, дебил Вселенной, как изволил
выразиться господин Саймак, который Клиффорд.
Дебил - потому что, несмотря на большую мозговую массу и обилие
самостоятельных мозговых центров, он почему-то пользуется только пятью
чувствами и малой частью серого вещества.
Обидно, да? А обусловлено данное явление тем, что Некто (кто, мой
приятель не стал называть, оставив мне это додумывать) заблокировал сознание
человека, его сенсорные возможности, оставив в рабочем состоянии только
необходимый участок мозга, пригодный лишь для самых элементарных
ощущений и однотипных мыслительных процессов.
Для чего этот самый таинственный Некто такую штуку отмочил,
приятель объяснять не счел нужным. Возможно, преследовал какие-то личные
цели. Однако акцентировал внимание на том, что этого Некто человек вполне
устраивает в таком качестве, как сейчас, и в ближайшее время не стоит
надеяться на снятие барьера.
Ну вот, из-за этого самого барьера постоянно идут сигналы, которые
мы считаем страхом. А сигналы эти - не что иное, как ответная реакция
забарьеренного сознания на проблему, прошу прощения за доморощенную
формулировку.
Ведь в самом деле у нас возникает столько проблем, требующих
решения, которого мы не находим. Проблемы от этого тем не менее не
пропадают, тяжелыми булыжниками залегают в самые дальние уголки долгой
памяти, давят на психику, потихоньку делают нас ипохондриками или еще как
там, неврастениками и т.д.
Сознание из-за барьера кричит, что проблему решить очень просто, а
мы не понимаем, чего оно от нас хочет, и только ощущаем в некоторых случаях
уколы смутного беспокойства, в других - постоянную безотчетную тревогу, а
иногда панический страх, ужас то есть. В общем, дебилы.
Иногда, правда, что-то из-за барьера прорывается. Это у нас принято
называть по-разному: либо эвристическое мышление, либо просто и скромно -
гений.
Из этой концепции следует, что, пока есть страх, есть и решение любой
проблемы. Если страха нет, то кеяк, проблема неразрешима.
Судите сами. Все знают: когда-нибудь придет старость, а за ней -
неизбежная смерть. И никто этого не боится, потому что никто этого
предотвратить не может. Все знают, что день кончится и на землю опустится
мрак. Это никого не обескураживает, хотя, я думаю, что это обратимый процесс
- исходя из этой самой концепции. Потому что многие ощущают чувство
смутного беспокойства, когда наступает время заката.
Затем концепция предписывает... А впрочем, довольно.
Остановлюсь на борьбе со страхом перед насильственной смертью и
болью. Эти страхи - самые сильные, базовые, можно сказать. Они во многом
предполагают модель поведения субъекта в той или иной ситуации.
Основополагающее требование концепции предписывает всегда быть
готовым к самому худшему и не делать из этого трагедии. А в принципе просто
ежедневно анализировать ситуации, которые могут с тобой произойти,
проигрывать их в самых разнообразных вариантах, предполагая самые
наихудшие исходы.
Например, спишь дома в уютной постели в кромешной тьме и вдруг
просыпаешься среди ночи от непонятно чего и вздрагиваешь от каждого звука,
пытаясь определить его природу. Такое иногда бывает.
А ты представь себе, что в комнату через форточку проник мерзкий
убийца с автоматом и в упор тебя расстреливает... Причем представь это в
красках, напряги воображение, так чтобы сердце екнуло, адреналин в кровь
поступил... Пули вонзаются в твое тело, оставляя ужасные раны, фонтанирует
кровь. А?
Или идешь по улице возле какой-нибудь стройки, а в это время с
работающей пилорамы срывается вращающийся диск и по прихотливой
случайности тебе на ходу отрезает голову. Опять кровь, лохмотья кожи, мясо...
Опять сердечко - ек, адреналин...
И так далее до бесконечности. Поначалу неприятно. Но потом
привыкаешь и относишься к таким вещам философски.
Однако не поймите превратно. Концепция предполагает проработку
всех кошмарных ситуаций с разными исходами, и большая часть из них зависит
от того, как ловко вы обуздаете создавшееся положение. Типа видеоигры:
отстрелялся - фанфары и второй уровень, нет - траурный марш и дубль первый.
В итоге должно получиться, что тебя никакая экстремальная ситуация
врасплох не застанет, и потихоньку начинает пропадать изначальный страх
перед болью как предвестником смерти и самой смертью.
Я горячий поклонник этой концепции, можно сказать, адепт, хотя
поначалу над ней смеялся - слишком уж просто все. Лучшие умы человечества
бились над проблемой смертного страха и продолжают биться, а тут на тебе.
Играй в кошмарики и победишь! Однако, следуя советам своего приятеля, я со
временем убедился, что концепция очень действенна и здорово помогает в
жизни. Вот так.
В общем, всем она хороша, если не брать во внимание тот факт, что не
так давно ее создатель "зажмурился", в ночь на Ивана Купалу, когда его
сынишка, вредный шалопай двенадцати лет, который понятия не имел о
папочкином учении, показал в окно родительской спальни тыкву со свечами
внутри и пару раз рыкнул.
Мамаша, жена создателя концепции, истошно завопила и бросилась на
улицу, чтобы надрать задницу негоднику. А папашка скоропостижно скончался
от разрыва сердца.
Я, однако, оказался не совсем хорошим учеником, потому что, сидя в
сквере на лавке в ожидании Дона, едва не вскрикнул от неожиданности, когда
мне в затылок уперлось что-то твердое и кто-то тихо сказал:
- Шшшш... Не делай резких движений. Пистолет с глушителем, так что
будет только "пук", и все. Вставай и спокойно топай к выходу. Не
оборачивайся. Если ты меня увидишь, я должен буду тебя убрать. Ну, давай -
раз, два...
Когда меня здорово напугают, я почему-то начинаю очень быстро
соображать. Возможно, это качество выработалось благодаря моей прежней
деятельности: как-никак я прослужил шесть лет в спецназе, и при этом мне
удалось скрыть от всех, что я безнадежный трус. А пугали там так часто, что,
поверьте на слово, иногда это просто надоедало - сидеть и часами трястись.
Мы двигались по аллее к выходу из сквера. Точнее, не к выходу - его
как такового просто не было. Просто аллея упиралась в ограду из декоративного
кустарника высотой метр с чем-то. Проход через этот кустарник вел прямиком
на проезжую часть безлюдной улочки.
Мы уже приближались к этому проходу. Через десяток шагов я смог
разглядеть черную крышу какой-то нерусской машины, видневшуюся из-за
кустарника.
Так. Убивать меня не собираются - по крайней мере сейчас. Иначе
зачем машина и приказ не поворачиваться и не смотреть? Могли бы с успехом
шлепнуть прямо на скамейке - пистолет с глушителем, и выстрел из него
прозвучал бы не громче, чем хлопок пробки от шампанского. Хотя сомневаюсь,
чтобы в этом сквере кто-то пил шампанское.
Как он, однако, собирается скрывать свое лицо от меня при движении в
автомобиле? Там наверняка есть зеркало. Кроме того, я буду садиться в салон.
На меня, по всей видимости, захотят нацепить наручники, а при этом они
должны будут крутить меня из стороны в сторону. Потом я буду выходить из
машины... Хм, а вот это не обязательно. Меня могут выкинуть на ходу,
предварительно проломив голову чем-нибудь тяжелым или еще как-нибудь
лишив жизни - придушив леской или платком...
Привычка прорабатывать ситуацию во всевозможных вариантах
сказывалась и сейчас. Я прокручивал эти варианты один за другим, предполагая
самую плачевную концовку.
За рулем машины сидел какой-то необъятный тип. Такого мощного
торса и толстенных рук я, пожалуй, еще не встречал. Рядом с ним находился
какой-то тощий субъект. Их как будто специально посадили рядом для того,
чтобы кто-то со стороны поприкалывался.
Субъект почему-то даже не посмотрел в нашу сторону. На заднем
сиденье оказались еще двое - судя по просевшим колесам машины (которая
вблизи оказалась "Фордом-мустангом") и широченным плечам, эти ребята
раньше, несомненно что-то таскали, толкали и метали.
Интересно, а куда же меня посадят? И почему никто из них не смотрит
в нашу сторону? В машине я обязательно их рассмотрю. Не будут же они всю
дорогу прятать от меня лица! Мешок на голову набрасывать неприлично - по
городу будем перемещаться. Так-так...
Один из здоровяков высунул в окошко банку из-под майонеза,
закрытую капроновой крышкой. В банке находилась какая-то тряпка. Тот, что
стоял позади, ткнул меня стволом под ребра и вкрадчиво посоветовал:
- Открой баночку, вытащи тряпочку, прижми к личику и шесть раз
глубоко вдохни, милейший. Давай, давай, у нас самообслуживание.
Я взял банку и несколько секунд помедлил, соображая. Так-так. Я
вообще-то неслабый пацан, а судя по голосу, тот, что сейчас тычет мне в ребра
стволом, опасности в физическом плане не представляет. Кроме того, он
здорово ошибается, стоя так близко с оружием... Однако, если я выключу этого,
остаются еще четверо. Причем неслабые парни и, разумеется, не без стволов.
Нет, тот, что стоит сзади, не ошибается: по-видимому, он знает, что я тот
сдержанный товарищ, который не станет бросаться на пушку в предвкушении
перспективы запачкать своей кровью общественную мостовую, предварительно
не убедившись, что другого выхода нет.
- Эммм... А что в баночке? - начал я.
- Не надо прикидываться, милейший, - без нажима сказал тот, что
сзади. - В баночке хлороформ.
- Так им же отравиться можно! - возмутился я. - Вон сколько случаев -
травятся пачками...
- Хорош выпендриваться! - Мой конвоир слегка повысил голос. - Здесь
минимальная доза. Ты будешь в отключке буквально пятнадцать минут. Давай
дыши и поехали.
Ну что ж, по крайней мере дышать разрешили - уже хорошо. Однако
что-то долго я стал соображать. И потому не придумал ничего путного
относительно модели поведения в сложившейся ситуации. А также у меня
совершенно не было времени на обдумывание. Сейчас надышусь, а потом,
очнувшись, окажусь носом к носу с вопросами, на которые надо немедленно
ответить.
Ко всему прочему я еще и неисправимый врун. С детства приходилось
изворачиваться. В отрочестве я покуривал, и отец меня за это дело, сами
понимаете... Это мне не нравилось, естественно.
Однажды Васька Данилов научил меня, как обманывать, чтобы не
учуяли запах. Раньше я применял лавровый лист, чеснок, зубную пасту. Но
когда делаешь сильный выдох, из потаенных глубин легких в нос
принюхивающемуся устремляется предательский запах. Даже спустя два часа
после курения.
А метод таков: когда тебя заставляют дышать на нос родителя, воздух
надо вдыхать, а не выдыхать. Старинный, между прочим, метод, но не для
каждого удобен. Звук получается практически один и тот же, а чтобы не
ощущалось отсутствие дуновения, надо в момент вдоха чем-нибудь отвлечь
внимание "противника" - руками дернуть или с ноги на ногу переступить. И
соответствующее выдоху движение грудью.
Мы с сообразительным Васькой долго тренировались и, скажу без
ложной скромности, достигли блестящих успехов в этом деле.
Со временем я отточил мастерство и позже применял его на практике,
когда учился в военном училище - здесь уже для сокрытия сивушного выхлопа,
который получался в иных случаях совершенно ужасным вследствие
употребления самогона или дешевого вина, доступного курсача
...Закладка в соц.сетях
