Жанр: Электронное издание
profkill
...лся и опять ошарашил:
- Ты хочешь сказать, что все товарищи повывелись в августе 91-го, я
знаю. Я не то имел в виду. В общем, мне нужен помощник - честный,
порядочный, хорошо воспитанный, предпочтительно со знанием английского,
поскольку придется часто встречаться с представителями инофирм.
- А вы сами?
- Сам я, кроме русского и грузинского, языками не владею. А когда
пользуешься услугами переводчика, не можешь быть уверен, что он не агент
конкурирующей фирмы.
- Да, это я понимаю.
- Кроме всего прочего, неплохо, если этот товарищ хорошо
ориентируется в экстремальной ситуации и может в случае чего защитить.
- Но ведь у вас столько телохранителей.
- Телохранителей не всегда можно брать на некоторые мероприятия.
Потом телохранители имеют свойство покупаться теми же конкурирующими
фирмами. Ну и еще масса нюансов. Бывают такие поручения, которые никому,
кроме самого верного человека, доверять нельзя. Понимаешь?
- Значит, я получаю должность "верного человека".
- Считай пока, что так. В структуре фирмы твоя должность будет
именоваться "личный секретарь президента".
- Разве у тебя нет секретаря?
- Я не вводил должность личного секретаря, считая до недавних пор,
что могу обойтись без него. Но я устаю, и мне нужен молодой сильный
товарищ, который часть моих проблем возьмет на себя.
- Это при том, что только в главном офисе работает больше людей, чем
в каком-нибудь магазине?
- Все мои помощники и заместители, все начальники отделов имеют
соответствующее образование и определенные стремления. Если я буду
допускать ошибки, это нанесет ущерб и делам, и моему авторитету.
- А почему кто-то из помощников не может взять на себя функции
секретаря?
- С недавнего времени я стал искать человека в своей среде, долго
прикидывал, перебирал и пришел к выводу, что нужно брать со стороны,
нейтрального, так сказать. И чтобы этот человек обладал всеми теми
качествами, что я перечислил раньше. Выбор пал на тебя.
- Так неожиданно...
- Ты мне подходишь еще и потому, что будешь зависеть от меня: в моем
успехе будет твое процветание, это не трудно организовать. А еще я спас тебя.
Возможно, от смерти, а уж от нищеты - это точно. Надеюсь, ты не из тех
людей, которые такое забывают. Мне не нужно каких-то проявлений
благодарности. Просто будь самим собой.
- То есть?
- Насколько я могу о тебе судить, ты человек порядочный.
- Спасибо.
- Ничего унизительного в твоих функциях не будет. Я дам тебе
отдельный кабинет, наделю необременительными обязанностями, чтобы не
особенно бросалась в глаза твоя главная задача - поддерживать меня во всем.
- А вдруг я вообще не смогу? Я ведь никогда в офисах не работал.
- У тебя будет испытательный срок - две недели. Я еще присмотрюсь к
тебе, проверю в различных ситуациях, хотя думаю, что первое впечатление -
самое верное. Об оплате и прочем позже договоримся. Так как?
- Я согласен.
Голос мой прозвучал твердо, успокаивающе: дескать, не дрейфь,
старина, прорвемся. Это мне знакомо, это мне нравится - помогать,
защищать...
- Ну вот и отлично!
Дон как-то устало потер лоб.
ГЛАВА 5
Поначалу мне у Дона пришлось туговато. Начнем с того, что в своей
предыдущей жизни я привык работать до седьмого пота, надрывая мышцы и
глотку, рискуя здоровьем, а подчас и жизнью, чтобы добиться определенного
результата.
В армии, которую все, кому не лень, ругают и называют не иначе как
"насквозь прогнившей" и "безнадежно устаревшей", как это ни покажется
странным, люди вкалывают больше, чем на гражданке. Не знаю, как наверху, а
внизу вкалывают. Конечно, при наличии умного командира, который умеет
заставить подчиненных эффективно и с пользой трудиться.
В спецназе дураков-руководителей не держат, можете мне поверить на
слово. Если это вас не устроит, сходите, пообщайтесь лично. Затем - наличие
вполне конкретного результата: либо есть, либо нет. Либо ты научил своих
пацанов всему, что необходимо, и сумел подготовить их так, что операция
прошла без сучка без задоринки, либо завалил операцию и есть жертвы. В
первом случае никто тебе не даст орден и не вознесет до небес - это норма,
твоя работа. Во втором случае с тобой будут тщательно разбираться, а потом
хорошо если ткнут в другое место или уволят, а могут отдать под суд - все будет
зависеть от степени виновности и от количества жертв.
В общем, цель вполне ясна, понятны способы и средства ее
достижения. Обстоятельства существования не дают возможности всерьез
задуматься над альтернативами и сделать соответствующие выводы - насколько
высок темп этого самого существования. Так я жил более пяти лет и привык к
ощущению опасности, ответственности (за дело и людей), к постоянному
напряжению.
Я уже рассказывал, что со мной случилось позднее. Если меня
спросить, что тяжелее пережить - уход из армии, с которой теперь связано
столько воспоминаний, или потерю любимой женщины, я отвечу, что... Не
знаю. Не знаю, что тяжелее, поверьте. И то, и другое - как из машины на ходу
выпрыгнуть. Повезет - отделаешься ушибами или переломами, а не повезет...
Мне, похоже, повезло.
Было время, когда я не находил себе места, сходил с ума. Когда
казалось, что жизнь кончилась, все дальнейшее бессмысленно. Еще позже имел
место запой, чему я теперь сам удивляюсь, поскольку с детства ненавижу
алкоголиков, тех, кто пьет без меры и без чувства. Я считаю, что выпить иногда
чуть-чуть хорошего вина, хорошего коньяка - для настроения, для удовольствия.
А мой запой был вызван весьма серьезной причиной, хотя, согласен, это меня
не оправдывает. Но оправдываться я ни перед кем не собираюсь. Только разве
перед самим собой.
Представьте себе, что женщина, которую вы боготворите, в один
прекрасный день оказывается потаскухой. Из-за этого вы бросаете работу,
которая вам очень нравилась. А позже ваши родители, в самом расцвете сил,
здоровые и жизнерадостные, внезапно погибают в автокатастрофе и у вас на
этом свете совершенно никого не остается...
И все-таки я выжил. Захотел выжить - и выжил. Пусть с чьей-то
помощью. В сомнамбулическом состоянии я вынырнул в здоровенной ванне
гостеприимного дома и, обнаружив, что меня взяли на службу, приготовился
работать, как привык, - с полной отдачей, с напряжением.
Утром Дон привез меня в офис, предварительно вручив в обстановке,
далекой от торжественной, полный прикид - трусья, носки, майку, сорочку,
деловой костюм и дубленку с норковой шапкой, сообщив, что это - в счет
аванса.
В офисе он представил меня начальникам отделов, собравшимся в его
кабинете: мол, мой личный секретарь, прошу любить и жаловать. Начальники
пожали мне руку и разошлись, а меня Дон проводил в маленький кабинет, дверь
которого выходила в премную-холл.
- Твое рабочее место, осваивайся, - сказал Дон и ушел, бросив меня на
произвол судьбы.
Итак, мое новое рабочее место. Комната пять на три, два стола буквой
Т, два мягких полукресла и компьютер. Да, еще огромный трехсекционный
сейф без ключа.
Наличие сейфа и компьютера настораживало и давало повод
предположить, что мне придется заниматься глобальной аналитической
работой и обладать большим количеством секретов, каковые, несомненно,
предстоит хранить в этом самом сейфе. Ничего, справимся!
Я хотел тут же отправиться к шефу, чтобы потребовать ключ от сейфа,
но в приемной обнаружил скопление посетителей. Они непременно
ломанулись бы в кабинет президента фирмы косяком (поскольку у каждого
было срочное неотложное дело), если бы двери кабинета не оберегала молодая
и очаровательная секретарша, которая на удивление ловко справлялась с
напористыми деловарами и поддерживала порядок, обворожительно улыбаясь
непрерывно, как запрограммированный на положительные эмоции робот.
Хм... Ключ. Ладно, пока обойдемся. Я уселся за стол и стал ждать
указаний, с интересом наблюдая через приоткрытую дверь кабинета за
посетителями.
Спустя некоторое время ждать надоело и я впал в легкую панику: а
может, про меня просто забыли? Ближе к концу рабочего дня я наконец уловил
момент, когда поток посетителей начал иссякать, и нахально вперся к шефу,
потребовав разъяснения по поводу моего положения.
Недовольно поморщившись, он очень кратко объяснил мне, что на
данном этапе у меня нет обязанностей и я ни за что не отвечаю, но передо мной
стоят три задачи, при невыполнении которых меня тут же выпрут.
Первая и наиглавнейшая - не лезть куда не просят. Вторая - выполнять
все его распоряжения. Третья - самообразовываться и вникать туда, куда будет
указано.
После чего меня вежливо попросили покинуть кабинет: дескать, не до
тебя сейчас, парень.
Вот так. У меня появились: небольшая, но уютная комната с
компьютером, возможность беспрепятственно пользоваться любой машиной
фирмы вместе с водителем при условии, что она не понадобится другим,
зарплата за четыре недели вперед и вагон времени, которое я мог использовать
как мне заблагорассудится.
Так прошел мой первый день работы в фирме - официально он длился с
9.00 до 17.00 с получасовым перерывом на обед.
В 17.00 я обнаружил, что шеф продолжает работать, и, рискнув еще раз
вызвать его неудовольствие, сообщил, опять же по укоренившейся армейской
привычке, что если я ему не нужен, то желал бы отправиться домой. И нельзя
ли мне воспользоваться машиной? Что? Убираться подальше вместе со всеми
машинами? Это хорошо.
Я не стал заставлять шефа повторяться и занял его "Вольво", приятно
отметив про себя, что после моего звонка в гараж до появления авто перед
входом прошло не более полутора минут и водитель очень вежливо
поинтересовался, куда бы я желал ехать, - на полном серьезе.
По дороге домой я от избытка чувств тормозил перед каждым минимаркетом
и в результате накупил кучу всякой дребедени - ранее у меня на руках
никогда не было такой суммы: она раза в четыре превышала мою последнюю
офицерскую получку даже с учетом инфляции (я не беру в расчет чужие деньги,
которые возил, будучи инкассатором).
А когда машина остановилась у калитки моего двора, я вдруг вспомнил,
что в доме - запустение, нет угля, чтобы протопить печь, и скорее всего
выходная дверь нараспашку.
Вот идиот! Я пробыл у Дона три дня и, поскольку там было очень
хорошо, перестал беспокоиться о своем заброшенном доме, будто особняк Дона
и стал моим жилищем.
Порядком приуныв, я решил зайти взять кое-какие вещи и уехать в
гостиницу. Ясно, что дом в том виде, в котором я его покинул, был непригоден
для жилья: его необходимо было привести в порядок. А возвращаться в особняк
Дона не хотелось: я не из тех, кто может злоупотреблять гостеприимством
малознакомых людей, даже если эти люди сами протягивают тебе руку помощи.
Сказав водиле, чтобы обождал пять минут, я направился к калитке и
привычно пихнул ее ногой: она болталась на одной петле и открывалась только
путем приложения стопы на уровне колена - и то с сильным доворотом бедра.
Калитка, к моему удивлению, не распахнулась. Озадаченно пожав плечами, я
пошарил рукой и обнаружил, что пружинная щеколда, сломанная около
полугода назад, в настоящий момент находится на месте и кем-то исправлена.
Более того, у калитки появилась и вторая петля и, что уж совсем меня удивило,
не было слышно ни малейшего скрипа.
Сразу же мелькнула тревожная мысль: заселились! Дом-то большой,
добротный, с обширным двором - просто я его загадил здорово. Меня не было
три дня, а желающих сейчас навалом.
Я пересек двор и подергал за ручку входной двери: заперто. Обойдя
дом, я отметил, что кто-то убрал во дворе снег, а в окне с задней стороны сквозь
шторы виден свет торшера в кабинете отца. Я хорошо помнил, что выкрутил
лампочку из этого торшера пару месяцев назад для того, чтобы заменить
перегоревшую в прихожей.
Точно! Заселились, скоты. Ну ничего, вы очень пожалеете об этом,
прямо сейчас. Рысцой вернувшись к крыльцу, я легонько постучал
указательным пальцем в окошко веранды. Тишина. Тогда - кулаком в дверь.
Через несколько секунд я услышал молодой мужской голос:
- Чего барабаните? Звонок есть!
Так-так, парень лет 25-30, крепкого телосложения, психически
уравновешен, не нервничает - автоматически пронеслось в голове бегущей
строкой. Нас учили определять по голосу, что за фрукт находится по ту сторону
двери или стены: иногда от этого зависит твоя жизнь и жизнь тех, кто рядом...
Ага! А еще я обратил внимание, что захватчик наладил звонок. Поторопился,
урод!
- Открывай, - довольно спокойно скомандовал и присел в стойку на
крылечке, прикидывая, порвутся брюки от костюма, который одолжил мне Дон,
или нет, если я сильно ударю ногой по двери на уровне пупка.
Брюки не порвались. Но не потому, что были качественно сшиты.
Просто ударять не пришлось. Дверь послушно растворили и сказали:
- Прошу! Вот ваши ключи. Было велено передать и опосля уматывать.
Что и будет сделано.
От такого поворота я несколько опешил и дал субъекту
беспрепятственно выйти, слегка при этом посторонившись и даже не успев
разглядеть его как следует.
Войдя в прихожую, я так и не выпал из состояния сильного
недоумения, граничащего с легким шоком, и продолжал чисто машинально
накапливать информацию, не решив пока, как прореагировать на
происходящее.
Вы не пробовали своими силами делать ремонт порядком загаженного
особняка? Если даже и не пробовали, то, наверное, имеете представление, как
все это выглядит и сколько нужно для этого затратить материалов, труда и
времени.
За три в доме было произведен полный ремонт. Будто куда-то к чужим
зашел. Сопоставив цены и объем работ, я пришел к выводу, что тут трудились
бригада человек десять как минимум и обошлось все это мероприятие
лимонов... ну, вы понимаете, надеюсь.
Подробно описывать на стану. Все было не хуже, чем у Дона. Еще
немного пахло краской, лаком... На стенах очень аккуратно наклеены дорогие
обои - по-моему, финские или германские, знаете, тисненые такие, с
выпуклостями. Вместо истертого оргалита на полу во всем доме поблескивал
двухцветный паркет.
Пока я топтался в прихожей, заглядывая в комнаты и решаясь пройти,
появился парень, который меня впустил. Он приволок пакеты со снедью из
мини-маркетов, оставленные мной в машине.
Я разглядел его получше. Точно, лет 25-26, рост 175, уши сломаны -
борец, ноги ставит косолапо, движется расковано, но тяжеловато - бывший
мастер спорта или что-то в этом роде.
Он сгрузил пакеты на столик в прихожей и, заметив мой
вопросительный взгляд, сообщил:
- Я только вас ждал. Если претензий нет, испарюсь. Да, Донатан
Резоевич просил предупредить, что это оборудование фирмы. - Он указал
пальцем в сторону отцовского кабинета, а потом, как и обещал, испарился.
Противоречивые чувства охватили меня. Сначала свалилась гора с плеч:
значит, все это Дон устроил, а вовсе никто не заселялся. Затем к горлу подкатил
теплый комок: обо мне никто так не заботился никогда. Вместе с тем что-то
тревожно щелкнуло в сознании: анализатор включился... А за какие такие
достижения я удостоился внимания, заботы и этих материальных благ? Только
за то, что я сын своей матери? Сомнительно, очень сомнительно.
Войдя в кабинет отца, я присвистнул. Здесь стояла новая мебель
орехового дерева - здоровенный стол, два книжных шкафа со стеклянными
дверцами, тумбочки. Кресло на колесиках, обтянутое мягкой шероховатой
кожей, с никелированными рычагами для изменения положения спинки и
высоты сиденья. И айбиэмка - точно такая же, как у меня в офисе. Фантастика!
Я вышел из кабинета, подошел к входной двери и запер ее, решив, что
новый засов, пожалуй, слишком массивен. Затем отметил, что шторы на окнах
новые, но той же расцветки, что и раньше, и легко упраляются шнурами: один
сдвигает, другой раздвигает.
Постоял, потягал шнуры туда-сюда, прислушиваясь к внутреннему
беспокойству, стараясь оценить степень его объективности. Ого! Обнаружил
между рамами красивые, сплетенные в узор решетки. У нас никогда не было
решеток: только полный шиз мог додуматься залезть в хату зампрокурора
области.
Не очень удивился, когда, раскрыв на кухне кем-то тщательно отмытый
холодильник, обнаружил, что он набит нерусскими консервами, колбасами и
напитками. Оп! Выдернул из двери бутылку пива, прихватил банку голландской
ветчины и направился в кабинет, засунув пиво под мышку и открывая на ходу
ветчину ключиком.
В кабинете плюхнулся в кресло - удобно! Раскупорил бутылку - зараза,
стакан прихватить не додумался. Вставать не хотелось - сделал из горла
мощный глоток, немного подышал, смакуя, и, вдруг почувствовав голод, в 20
секунд сожрал ветчину, пальцами выковыривая из жестянки нежное розовое
мясо. Расслабился, вытер пальцы об майку и стал соображать.
Ясное дело, что не каждого своего потенциального сотрудника Дон
обхаживал таким образом. Он примчался по моему первому звонку, узнав, что
сын Анны Федоровой, женщины, которую, возможно, он когда-то любил... Тут
все понятно. Но ведь это было черт знает как давно! Неужели только поэтому?..
Я взял жестянку из-под ветчины и отправился на кухню, где вымыл
руки, захватил еще пива, пару банок с какой-то дребенью- попробую. Взял еще
тарелку, вилку, нож и вернулся в кабинет.
В том, что мне предложат заниматься незаконной деятельностью, я не
сомневался. В наше время только сильно увлеченные люди (фанаты) или
дебилы трудятся в законных сферах, получая на пропитание жалкие гроши. Сам
таким был. Но ведь я еще ничего не сделал для фирмы. За что же эти блага?
Отдельный кабинет с компьютером. Ремонт в доме проведен по первому
разряду... Нет, так не бывает.
А может быть, он гомосек?! И я ему понравился. Во! Почему бы и нет?
Человек его достатка и возможностей вполне способен позволить себе такую
маленькую слабость. Тут я припомнил многочисленные анекдоты...
Стоп, стоп! Прокачав характеристики Дона, можно с уверенностью
утверждать, что он страстный поклонник женской плоти. Да вот хотя бы как он
глянул на секретаршу, когда я зашел спросить, нельзя ли мне уже смотаться из
офиса. А ведь он был уставшим после напряженного дня и по горло занят, да
еще и раздосадовам тем, что я приперся и его отвлек. Тем не менее он выкроил
несколько секунд, чтобы мысленно с рыком засадить секретарше, которая
вошла вслед за мной, - по его взгляду это и дурак мог понять.
Я даже поразился, откуда столько страсти в его возрасте? Тогда мне
показалось, что он сейчас выгонит меня и того полулысого типа, что сидел
напротив, запрет дверь и, грубо бросив секретаршу на стол, с треском разорвет
юбку, трусья и начнет активно совершать коитус, рыча и кусая нежные плечи.
Да, именно это я прочел в его глазах. Сам такой, понимаю я это дело.
Нет, вариант с гомосеком отпадает. Значит, все же любовь к моей матери?
Хм... Немного поразмышляв, я пришел к выводу, что в таком случае факт моего
существования должен быть для Дона неприятным напоминанием о том, что
его некогда любимая женщина принадлежала другому, ведь я сын своего отца.
Любовь тоже отпадает.
Остается предположить, что Дон, человек вдумчивый и прозорливый,
определенно рассчитывает в недалеком будущем извлечь из истории со мной
ощутимую выгоду - на несколько порядков превышающую затраты на ремонт и
мое содержание. Возможно, он просчитал мои возможности при помощи
какого-нибудь хитрого западного тестирования и решил, что я тот, кто ему
особенно необходим. И прямо сейчас.
Такая версия все объясняла и, пожалуй, самое главное, приятно тешила
мое самолюбие. Именно потому-то я на ней остановился и не стал более
вдаваться в подробности.
Напившись немецкого пива, я почувствовал, что немного захмелел.
Захватил с собой одну бутылку на случай, ежели ночью вдруг возникнет жажда
(со мной такое бывает иногда), выключил везде свет и отправился спать...
Вот началась моя работа у Дона. Ежедневно я прибывал в офис к 8.50,
встречал в приемной хозяина, который изучающе меня оглядывал: наверное, у
него были подозрения, не бухаю ли я по-прежнему. Но вид я имел вполне
товарный.
Я вообще выгляжу нормально, даже на следующий день после крепкого
перебора - следствие прежней отменной подготовки.
Убедившись, что отклонений не наблюдается, шеф как-то
неопределенно хмыкал, чем всегда приводил меня в настороженное состояние
(никогда не поймешь, что означает его ухмылка), и уходил в кабинет работать.
Насколько я понял, в тот период у моего покровителя возникли
серьезные производственные проблемы. К нему толпой валили какие-то
нахрапистые типы. Каждым двум из трех я бы с удовольствием дал в репу.
Наблюдал за их поведением через приоткрытую дверь своего кабинета. Шеф
постоянно проводил совещания и частенько куда-то выезжал - без меня.
Некоторое время помаявшись, я решил сам найти себе занятие. И
нашел. А одновременно проверил степень устойчивости своего положения -
посредством анализа независимых мнений.
Для начала я прошвырнулся по офису. Обнаружил в одном кабинете
щуплого прыщавого типа а-ля Плюбум в огромных очках и с неуставной
прической, который наяривал на клавиатуре компьютера. Вежливо попросил
его обучить меня азам обращения с не нашей чудо-техникой.
Варианты ожидаемой реакции были следующие: "Отвали, не до тебя",
"Как-нибудь потом", в лучшем случае - "А что я с этого буду иметь?". При
любом раскладе я бы не обиделся.
Щуплый (позже я узнал, что он имеет имя Макс и работает
оператором-программистом) секунд пятнадцать пристально смотрел на меня,
беззвучно шевеля губами, а потом лицо его вдруг приняло осмысленное
выражение и он пробормотал:
- Аааа... да-да, конечно! - Встав со своего места, он шмыгнул носом и
вежливо сказал: - Пожалуйста. Я к вашим услугам, присаживайтесь.
Честно скажу, что я был потрясен. Представляете! Я жду, что меня
пошлют или посмеются, а тут вдруг такой прием, так все уважительно и
спокойно... О! Я намотал это на ус.
К обеду я вполне сносно чувствовал себя в обращении с японской
техникой. Остаток дня провел у себя в кабинете, наедине со своей айбиэмкой.
На следующий день я позвонил Максу по телефону и попросил, если
есть такая возможность, дать мне на какое-то время дискету с информацией о
структуре фирмы и основных направлениях ее деятельности. Макс тут же
притащил мне дискету и сказал, что я могу оставить ее себе. Я и это намотал на
ус. И принялся изучать информацию. Это занятие увлекло меня. Так что я,
можно сказать, не заметил, как пролетело время до пятницы.
А в пятницу, во второй половине дня, я совершил, поддавшись
необузданному порыву, ужасный проступок, который, по моему разумению, ни
один начальник не простил бы даже лучшему своему работнику, не то что
такому, как я.
Короче, я шарахнул секретаршу Дона. Думаю, вы представляете себе,
кем для начальника является секретарша, если только она не засушенная вобла
с универсальной памятью и ярко выраженными аналитическими
способностями.
Секретарша Дона, Мила, была просто лапочка.
По зимнему времени в офисе здорово топили, и я нарочно оставлял
открытой дверь своего кабинета, чтобы полюбоваться, как она ходит туда-сюда
в своей ажурной кофточке, состоящей преимущественно из черного кружева,
сквозь которое виднелся лифчик, чудом не лопавшийся от упрого выпирающего
содержимого, и мини-юбке с разрезом, которая при вхождении аккуратной
попы в контакт с жестким стулом за письменным столом задиралась так, что
аж слезы на глаза наворачивались. Но это еще не все.
Она ходила по офису без чулок!!!
О-о-о!
Да, совсем без чулок ходила, демонстрируя великолепную бархатистую
кожу нежно-персикового цвета - остатки летнего загара.
Мне с первого дня показалось, что я ей понравился. Но с дамами у меня
очень туго. Трудно заставить себя подойти, как это делают многие парни, и
этак развязно предложить куда-нибудь вместе прошвырнуться. А вдруг
последует отказ? Я же умру от стыда!
Кроме того, как я полагал, секретарша - собственность шефа. Поэтому
мне оставалось делать вид, что совершенно не интересуюсь Милкой. Однако не
забывал каждое утро класть на ее стол шоколадку и при этом сухо
осведомляться о делах и здоровье.
Так вот, в пятницу все прошло наперекосяк. Во второй половине дня,
бездельничая у себя в кабинете, я прикидывал, как бы мне провести уик-энд.
Наблюдал по обыкновению за секс-чудом без чулок и вдруг почувствовал, что
умру, если сейчас же ее не трахну.
Это было как приступ. Я вспомнил, что уже давно не имел счастья
обладать женщиной: в период запоя было не до того, а последнюю неделю,
образно выражаясь, ловил отходняк. Да, были порывы, но довольно слабые, и
они быстро гасились различными обстоятельствами.
И вот надо же! Пять дней во мне формировалось желание, порожденное
близким присутствием Милки, и теперь приперло так, что все остальное
исчезло и все мои чувства и стремления сконцентрировались в месте
умопомрачительного изгиба бедра, обтянутого черной шелковой юбкой.
Когда к Дону вломился последний томившийся в приемной посетитель,
Милка оттащила им кофе. Я расслышал, как шеф громко сказал ей, стоящей уже
в дверях, что его нельзя будет беспокоить в течение получаса.
До меня это мгновенно дошло. Я поспешно вышел в приемную,
перевесил наружу табличку с надписью "Совещание" и запер изнутри дверь.
Я обернулся, втянул голову в плечи. Больше всего в тот момент боялся,
что Милка будет наблюдать за моими странными действиями и тогда я не смогу
преодолеть восемь шагов от двери до ее желанного тела. Но она уже уселась за
стол и начала писать, мурлыкая что-то и откидывая непослушную прядь мягких
волос, спадавшую на глаза.
У меня никогда так не стучало сердце. Казалось, что оно вот-вот
проломит грудь и вывалится. Анализируя позднее свое поведение, и вынужден
был признать, что утверждение моего бывшего ротного "если х...й в голове, то
медицина бессильна" очень справедливо.
Дальнейшее запечатлелось расплывчато. Был как в горячечном бреду.
Помню отчетливо только изумленные глаза, когда я вытащил ее из-за стола и,
не говоря ни слова, сгреб в охапку и залепил поцелуем сахарные уста. О,
Господи, что это был за поцелуй! Я за 20 секунд высосал из нее в
...Закладка в соц.сетях
