Жанр: Электронное издание
our-war
...мир...
Пулеметчики неспешно легли и принялись возиться, втыкая перед собой срезанные ветки
- маскировались.
- И что говорят? - не выдержал изнемогавший от любопытства Вася.
- Серый, что говорят? - передал по цепи Петрушин.
- Как обычно, - пожал плечами Серега. - Командир ругается матом. По-русски.
- Почему ругается? - насторожился Петрушин. - Что-то не так?
- Нет, все так, - Серега хмыкнул. - Ругается, потому что доволен.
- И чем доволен?
- Нами. Вернее, омоновцами. Пулеметчики нас не обнаружили. Говорят, ничего не
видно. Ничего не слышно. И вообще - ничего.
- Ну и зашибись, - порадовался Петрушин. - Уж как мы, "омоновцы", довольны, что
вы довольны... Ты как?
Вопрос был уместен. Серега отправился на операцию в бинтах, утром Петрушин видел,
что он принимал таблетки. Парень он, конечно, двужильный, как и сам Петрушин, но,
вообще-то, после такого ранения лучше некоторое время поваляться на базе.
- Я в норме, - обнадежил Серега. - Нагрузки нет, метаться не надо. Лежи себе и
смотри, может, даже стрелять не придется. В общем, справляюсь...
В 14.45 со стороны Петропавловской показалась кавалькада - четыре импортных
внедорожника на большой скорости шли к каналу, держа между собой короткую дистанцию.
- Так и не вылезли, уроды, - сокрушенно пробормотал Петрушин, снимая со ствола
"ВАЛа" полиэтиленовый пакет. - Ну ничего, сейчас повеселимся...
"Духи" тотчас же отреагировали на появление противной стороны. Из посадок выехали
три одинаковых джипа "Чероки" и развернулись к каналу задницами. Первые два встали на
"лысом" пятаке, один - метрах в пятнадцати от моста, заехав колесами на правую обочину,
второй - метрах в десяти от первого, на левой обочине. Третий, замыкающий, развернувшись,
вдруг поехал обратно и остановился в начале посадок. И таким образом выпал практически из
всех секторов: от снайперов его закрывали деревья, а обе группы "каскадовцев" не могли
видеть цель из-за перегородивших дорогу двух первых джипов.
- Вот же умный, чмо! - заволновался Петрушин. - Ты его видишь, Серый?
- Вижу, - доложил Серега, приложившись к оптическому прицелу своего "ВАЛа". -
Но немного. Вижу лишь правый габарит и небольшой фрагмент правой корпусной грани. Он
чуть-чуть боком стоит, влево повернут градусов на десять.
- Ну, слава яйцам! - облегченно вздохнул Петрушин. - Значит, не зря мы тут. Держи,
это твой "объект".
- Бак не достану, - усомнился Серега.
- И не надо бак! Держи все, что будет выходить из правых дверей. Дарю, это все твое.
- Спасибо, брат. Ты такой добрый...
Из двух первых джипов вышли вооруженные бойцы и рассредоточились по обеим
сторонам дороги, образовав полукруг, центром которого была первая машина. Кавалькада
"администраторов" тем временем уже подъехала к полевому стану.
Распахнулась правая дверь "хитрого" джипа, на дорогу спрыгнул молодой мужчина,
лениво потянулся и пару раз махнул руками, разминая суставы.
Серега вздрогнул, зажмурился на секунду и вновь приложился к прицелу.
- Это точно ты или это от контузии? - не удовлетворившись разрешающей
способностью прицела, Серега достал из "разгрузки" крохотный бельгийский бинокль с
двадцатикратным увеличением и направил его на товарища у "хитрого" джипа.
Товарищ у джипа был похож на выданные накануне Лаптевым фото. Но фото вообще так
себе - нечто усредненное, патлатое, некачественное... Сейчас, при визуальном контакте, он
был похож еще кое на кого. Если смотреть в двадцатикратный бинокль, когда лицо "объекта"
словно бы в семи метрах от тебя, и представить, что с этого черепа убрали бородку и остригли
под "ноль" роскошную шевелюру, делающую товарища похожим на Че Гевару...
В этот момент товарищ "Че" поднял руку и поманил кого-то пальцем. Длился сей жест от
силы две секунды, но этого было достаточно, чтобы Серега через бинокль сумел рассмотреть
татуировку на тыльной стороне правой ладони. Неприхотливая такая татушечка: два
скрещенных ятагана лезвиями вверх и посреди - голова тигра.
- "Аргус" - "Пятнадцатому", - не раздумывая ни секунды, прошипел в рацию Серега.
- Уху ел?! - ужаснулся Петрушин. - Ты че творишь, придур?!
Лаптев, сидевший в "УАЗе" Иванова, тоже вздрогнул и скорчил такую гримасу, словно
его прямо сейчас пообещали расстрелять.
- На приеме "Аргус", - полковник с большим трудом сдерживался. - Это должно быть
о-очень важно, черт тебя задери!
В этот момент кавалькада приблизилась на двадцать метров к мосту и остановилась на
правой обочине. "Администраторы" стали покидать машины, потянулись к головному
"Лендроверу". Из "Лендровера" вышел Аликпер и под прикрытием двух гвардейцев с
пулеметами направился к мосту...
- Опознан объект номер один, - бесстрастным голосом доложил Серега. - Это
Саладин, шестой из Восьмерки.
...Саладин коротко переговорил с подбежавшими к нему двумя бойцами и двинулся в
направлении моста. Бойцы шли спереди, прикрывая амира своими телами...
- Вот так ни хера себе... - возбужденно пробормотал Лаптев и вновь нажал передачу: -
"Первый" - подтверди!
"Первый" - командир штурмовой группы, в свое время имел личный контакт с
Саладином. Полтора года назад он принимал участие в обмене двух пленных боевиков на
офицера ГРУ, захваченного "духами" при выполнении индивидуального задания. Обменом
руководил Саладин. У Лаптева не было причин не доверять своему аналитику, но сейчас был
тот самый случай, когда следовало подстраховаться на сто процентов. Сейчас он просто не
имел права на ошибку.
- "Первый"?!
- Минутку. - Плахов не видел Саладина - тот только начал движение и пока был
скрыт двумя джипами. - У меня - пока ничего.
- Вот мать твою за ногу... - Лаптев достал платок и промокнул вспотевший лоб. - Как
все было хорошо, и тут - на тебе... Надо снайперов предупредить.
- "Волына-раз", "Волына-два"! Пока - отставить. Ждите команды, сейчас разберемся.
- Принято, - отозвался "Волына-1" - командир снайперской группы. - Ждем...
...Сере га продолжал наблюдать за Саладином в бинокль. Из "хитрого" джипа вышли еще
двое - здоровенный мрачный красавец в штатском, с автоматом на плече, и кто-то еще. Того,
второго, Серега толком рассмотреть не сумел, его закрывала дородная фигура красавца,
который направился вслед за Саладином.
Саладин обернулся и вдруг на миг остановился - отдал короткое распоряжение красавцу,
ткнув пальцем в сторону джипа. Выглядело это как команда собаке, типа - место, сволочь,
охраняй! В джипе что-то такое важное? Красавец обиженно вздернул подбородок, пожал
плечами и, развернувшись, пошел обратно. И спустя две секунды перестал заслонять того, кто
остался у джипа.
- Ой! - Серега вновь вздрогнул и зажмурился. - Черт! Что это со мной сегодня?
- Че такое? - нервно дернулся Петрушин. - Ты опять какой-то призрак увидел?
У задней двери джипа, справа, стояла дама. Из-под черного платка выбивалась
непослушная рыжая прядь. В руках дама держала сумочку и смотрела прямо на Серегу. Вернее,
смотрела она, конечно же, просто в сторону моста, но качественная оптика сообщала ее взгляду
некую зловещую направленность...
- Это она, - прошептал Серега. - Я был прав!
- Кто - "она"? - возмутился Петрушин. - Ты не бредишь ли, Серый?
- Та дама, у чайханы... Это она!
...Саладин поравнялся со вторым джипом и влез наконец-то в сектора штурмовой группы
- совместно с "прикрытием". Аликпер со своим "прикрытием" мялся в самом начале моста.
На середину он идти не собирался, пребывая в готовности в любой момент рухнуть наземь и
ползти обратно к машине...
- Подтверждаю, - раздался в эфире уверенный голос Плахова. - Если убрать
неуставную прическу и бороду - точно он.
- Ну вот, такие дела... - пробормотал Лаптев. - Значит - он.
Полковник размышлял буквально пять секунд, на большее просто времени не было.
Персона такого ранга - светлая мечта любого ликвидатора, неважно, к какому ведомству он
принадлежит. Точнее, прямой контакт с такой персоной, когда над головой не висят вездесущие
мудрые чиновники, в первую очередь думающие о целесообразности использования данной
персоны и открывающихся в этой связи захватывающих перспективах в отношениях с
противной стороной. Можно без преувеличения сказать, что это был самый настоящий
звездный час бывшего "каскадовца" Лаптева, который в данный момент случайно оказался
самым главным в столь странной ситуации, не скованный никакими параграфами... И вообще,
волен был поступать как душе угодно.
- Все, плакали наши денежки, - шумно выдохнул полковник и рявкнул в рацию: -
Внимание - циркуляр! "Неприкасаемый" "духов" - цель номер один! "Волыны" - по
графику. Все. Потрудимся же, братие...
"Дух! Дух!" - негромко шумнуло вдалеке, со стороны западного холма.
Пулеметчики на ближнем бугорке умерли быстро и безболезненно: крупнокалиберные
пули с металлокерамическим сердечником в буквальном смысле снесли им головы.
И тотчас же на пятак перед мостом обрушился свинцовый шквал. Если кто не в курсе, что
такое сосредоточенный огонь двух отделений, расположенных от основной цели едва ли за
сотню метров, сообщаю - это весьма некомфортно. До того весьма, что от цели № 1 в
мгновение ока остаются куски не поддающегося идентификации мяса.
К тому моменту, когда "администрация" организованно повалилась наземь, от Саладина и
его "прикрытия" остались лишь клочья. Все целились в него, но так как он с "прикрытием"
находился в центре пятака, остальным "духам" в первые же две секунды огневого контакта
тоже досталось по максимуму.
В следующие несколько секунд "каскадовцы" мастерски разместили огонь по площади,
добивая тех, кто упал.
- Держи свое! - гаркнул Петрушин, нащупывая стежками экономных очередей чудом
уцелевшего "духа", пытавшегося заползти под второй джип.
- Держу! - стиснув зубы, буркнул Серега. - Вот черт...
Серега и в самом деле держал "свое", но пока так и не сделал ни одного выстрела. Едва
шлепнуло от холма, мрачный красавец, как будто ждал этого, молниеносно ушел кульбитом к
джипу, уронил наземь даму и этаким сказочно проворным удавом обполз вокруг нее. Так
быстро и сноровисто полз, мерзавец, что лейтенант не успел прицелиться. Теперь он лежал за
дамой, плотно прижавшись к земле и прикрываясь ею как бруствером... И пытался дотянуться
рукой до ручки правой передней двери джипа.
- Ты чего молчишь?! - рявкнул Петрушин, меняя магазин. - Что там у тебя?!
- Щас, - пробормотал Серега, держа в прицеле кожаную "спину" дамской куртки. -
Щас... ну давай, поднимись!
Ясно было, что красавцу до ручки не дотянуться - высоко. Как минимум надо привстать
на колено. Вот сейчас он вскочит, и...
Дама вдруг начала подниматься и предстала в прицеле в полный рост. Красавец,
прикрываясь ею как щитом, тоже привстал на колено. Сейчас можно одной очередью
вычеркнуть обоих из жизни...
- Зараза! - в отчаянии прошептал Серега, стравливая обратно выбранную было слабину
спускового крючка. - И откуда ты взялась...
Красавец быстро распахнул дверь и юркнул в салон. Выпал из сектора, гад. Спустя
секунду из салона показалась рука и вцепилась в отвороты дамской куртки.
Серега мгновенно сместил прицел и нажал на спусковой крючок, дырявя вражье
предплечье. Рука резко дернулась, плеснула на куртку дамы кровавым фонтанчиком... но не
разжалась! Еще через мгновение дама уже была в салоне.
Джип мигнул габаритом, выдал густой выхлоп и, словно застоявшийся скакун, рванул в
посадки.
Все! Ушел Серегин объект...
Стрельба, как по команде, стихла. На пятаке перед мостом никто не шевелился.
"Администраторы" отпустили уши и принялись озираться, соображая, можно ли вставать или
пока ну их в задницу?
- Двадцать два, - констатировал Петрушин, меняя магазин и осторожно приподнимаясь
на колено.
- Чего - "двадцать два"? - Серега был мрачен - чувствовал себя виноватым и
почему-то обманутым.
- От команды до финала - "двадцать два". Быстро. Нормально. У тебя как?
Да, правильно - "двадцать два". Петрушин считает про себя секунды - так лучше
ориентироваться в измерении боя, в котором время с первым же выстрелом растягивается и
становится как будто резиновым. Сутки подготовки, три часа неподвижной лежки, двадцать две
секунды чистого времени боя. Серегу тоже в свое время учили считать от первого выстрела до
констатации отсутствия пульса у врага. Он так и не привык к этому. Это вообще не так просто,
как кажется, длительная практика нужна.
- У меня дубль пусто, - отведя взгляд, доложил Серега. - Ну не смог я - в нее! Не
готов был...
Глава 11
РЫЖАЯ СОНЯ
Тротиловая пятница
Мы уже подъехали к Толстой-Юрту, а я все никак не могла прийти в себя. Такого
страшного шока я еще ни разу в жизни не испытывала. Нет, я не юная институтка и в жизни
моей всего было вдоволь. И боль души была, такая, что в мире нет ничего сильнее, и горечь
утраты, и на трупы насмотрелась - не дай Аллах никому...
Но такого я еще не видела. И никогда представить себе не могла, что такое может
случиться на моих глазах. Даже в самых дрянных боевиках, где у героев безразмерные
магазины, резиновые мышцы и никогда не кончаются патроны, все выглядит иначе. Там и
злодеи, и хорошие погибают долго и красиво, выпуская по ходу трагедии три килограмма
свинца друг в друга, разносят к чертовой матери вдребезги окружающий интерьер и мечутся,
как тигры, оглашая окрестности ужасными воплями, леденящими душу.
А здесь все было до жути тихо и невероятно быстро, я даже напугаться не успела...
Сначала все было прекрасно и ничто не предвещало беды. Рядом с Саладином,
излучавшим непоколебимую уверенность и спокойствие, я чувствовала себя, как в
неприступной крепости. Нас сопровождали лучшие бойцы, элита чеченского спецназа. Все они
были до зубов вооружены, каждый пережил две войны и имел огромный боевой опыт.
Помнится, я мельком подумала: федералы не трогают Саладина вовсе не из-за наличия каких-то
хитрых документов и липовых "вездеходов", а потому, что за ним стоит здоровенный отряд вот
таких мастеров ратного дела, готовых драться до последней капли крови. Иначе говоря, просто
боятся. Еще подумала: если вдруг возникнет какая-то проблема при обмене, то противной
стороне сильно не поздоровится. Будет долгий кровопролитный бой, все гвардейцы
Кадырбекова погибнут... мне даже заочно было их жаль - хоть и враги, но тоже ведь
соплеменники, частичка моего народа.
У нас были все мыслимые преимущества, возможные в такой ситуации, мы
контролировали буквально все. Сами выбрали место, приехали значительно раньше расчетного
срока прибытия противной стороны, проверили местность, положили пулеметчиков на
господствующую высотку... Саладин был весел, шутил со своими приближенными - то-то,
мол, посмеемся, когда эти придурки попадают на землю и будут ползать в грязи! У них был
какой-то сюрприз заготовлен, меня не посвятили в эти тонкости...
Эти два выстрела, прозвучавшие где-то вдалеке, никого не испугали. Все люди опытные,
знают - если стреляют так далеко, то никому это не может причинить вреда. Наверно,
подумали в тот момент: может, это и не по нашу душу выстрелы. Хотя вряд ли кто успел это
подумать, потому что прошло буквально две-три секунды...
А потом они все умерли...
Было тихо, никто как будто и не стрелял, не было слышно выстрелов! Моргнула раз,
смотрю - все уже лежат, корчатся и стонут, захлебываясь собственной кровью. Я впала в
ступор, не могла понять, что происходит. Представляете, вы стоите, и вдруг перед вами ни с
того ни с сего, без всякого шума падают люди! От такого вообще можно с ума сойти...
Потом наши две машины стали подпрыгивать и звенеть металлом, как будто какой-то
озорной великан бил кувалдой по моторам. И опять где-то вдалеке раздались вроде бы
безобидные хлопки выстрелов. Именно так - сначала машина подпрыгнет, потом, с большой
задержкой, выстрел вдалеке... Под аккомпанемент этого странного явления передо мной
стонали и корчились на земле наши элитные бойцы. Через несколько мгновений они и
корчиться перестали...
Потом тоже было что-то непонятное. Аюб вдруг исчез из поля зрения, спустя секунду -
рывок сзади, небо и земля поменялись местами, земля мягко, но ощутимо ударила в висок.
Затем - жаркий шепот в лицо: "Вставай, вставай! Быстро вставай!" - и руки Аюба
подталкивают меня, заставляя встать. А спустя еще несколько секунд все кончилось - он
юркнул в салон, вдернул меня следом за собой, и мы помчались во всю мощь оставшегося
невредимым мотора. Я так и не успела сообразить, что же происходит...
Осмысливать произошедшее стала уже гораздо позже, когда мы отъехали подальше и
остановились перевязать Аюба. Его, оказывается, зацепило в руку, а я даже не заметила этого.
Он с каким-то странным презрением отнесся к своей ране, сказал - царапина, хотя руку
пробило навылет и было много крови.
...Получается, что Саладин своим пренебрежением спас нам обоим жизнь. Мы хотели
пойти к мосту посмотреть на Деда, но он с усмешкой сказал, чтобы оставались у машины и
охраняли деньги. Прозвучало это примерно так - куда лезете, убогие? Не видите, какие люди
тут делом занимаются?
Я подумала тогда - от кого охранять? Какой сумасшедший мог позариться на деньги
этих головорезов? Аюб же обиделся, его давно никто в стойло не ставил, он привык себя
королем чувствовать...
Мы подъезжали к Толстой-Юрту, и душа моя разрывалась на части. Показалось мне
вдруг, что до сегодняшнего дня я, наивная дурочка, жестоко заблуждалась насчет федералов.
Или насчет нас - тут понимай как хочешь. Мы всегда обматывали их вокруг пальца и творили
что хотели. А тут вдруг одно за одним, как будто кто сглазил: Ахмед, куча трупов в Сарпи,
пленение Деда, сожженные нами братья и сестры по вере и под занавес - вот это... Я невольно
поддалась минутной слабости и подумала: если они способны на такое, что сделали в Сарпи и
сегодня у моста, это просто страшно, что они могут сделать с нашим народом, если захотят!
Получается, они играют с нами в кошки-мышки? И до сих пор всех не уничтожили лишь
потому, что мы для чего-то им нужны?
- На тебе лица нет, звезда моя, - Аюб вырвал меня из плена мрачных размышлений. -
Веселее! Мы остались живы и сохранили все до последнего цента.
- Они все умерли... - пробормотала я. - А ты... ты ведь прикрывался мной как щитом!
- Да, прикрывался, - с обычной легкостью ответил Аюб. - Обстоятельства так
сложились...
Точно! Я сказала это наобум, просто в голову пришло. И сейчас же осмыслила невольно
вырвавшуюся фразу. Ведь наш проворный воин Аюб и в самом деле использовал меня как
живой щит! Откуда он знал, что спецназ федералов не станет стрелять в женщину? Он же не
мог читать их мысли! А если не знал точно, то что получается? Значит, он рассчитывал, что мое
тело примет в себя пули, предназначавшиеся ему... И это - после всего, что мы вместе
пережили?!
- О Аллах... Какая же ты сволочь!!! Ты даже представить себе не можешь, как я тебя
ненавижу...
- Да ну, звезда моя, перестань! - Аюб был радостно возбужден, даже рана не могла
испортить его приподнятого настроения. - Ты просто расстроена, я прекрасно понимаю. Это,
конечно, еще то испытание... Не каждый день на твоих глазах умирает такая куча отличных
бойцов! Но главное ведь - конечный результат, верно? Мы живы, с деньгами...
- Засунь эти деньги себе в задницу, - прошептала я, уже не имея сил злиться -
чувствовала себя так, как будто по мне локомотив проехал. - Пусть ими заполнят твою
могилу...
В доме Джамала Идрисова, к которому мы ехали, был траур. Отец его, старый инвалид
Магомед, сказал, что Джамала и его людей убили русские, которые приезжали в воскресенье.
- Это был самый сильный спецназ русских, - с горечью сообщил Магомед. - Ты
знаешь, что Джамал был хороший воин, его нельзя было просто так убить. Он хотел убить их,
но они оказались сильнее. Их было в десять раз больше, чем наших. Целая рота спецназа.
Поэтому так и получилось. Они сражались до последнего патрона. Трупы русских устилали
весь двор. Инша Аллах...
- Понятно, почему он мне не звонил все это время, - с обычной легкостью заметил
Аюб, но, поймав наполненный болью взгляд старика, поправился: - Мы отомстим за него.
Русские будут с проклятием вспоминать этот день...
Еще Магомед сказал, что русские, которые убили Джамала, интересовались вдовами.
Я вспомнила тот день, когда Аюб сжег семью Бекмурзаевых и странный разговор по
телефону, предшествующий этому печальному событию. И прямо при Магомеде закатила
скандал. Нет, вовсе не потому, что старик соврал - Джамал, помнится, сказал, что русских
всего трое и с ними две женщины. Это обычное преувеличение, когда родственники хотят
выставить своего погибшего хорошим бойцом, и скандал был адресован, конечно же, не
пришибленному горем старику.
Тут важнее всего был "объект" интереса русских. Аюб, с присущей ему
легкомысленностью, не счел нужным сообщить мне, с какой целью пожаловали русские к
Джамалу. Сказал - это не по нашему делу, какие-то совершенно посторонние посетители.
А теперь стало ясно, что те опасные гости как раз интересовались самым главным. И если
они втроем сумели убить Джамала и его людей, которые наверняка хорошо подготовились и
устроили засаду... Значит, это были, скорее всего, именно те невидимые убийцы, что
подстерегали нас сегодня возле моста. А если это были те самые люди-призраки... Страшно
даже думать дальше! Получается, что нас обложили со всех сторон и петля вот-вот затянется...
В общем, я была в истерике. Не желала слушать ничего, брызгала слюной, старалась
вцепиться Аюбу в лицо и визжала, как беременная ослица. Аюб был терпелив, успокаивал
меня, объяснил старику, что мы только что чудом избежали смерти и я до сих пор не могу
прийти в себя. Магомед понял все правильно - для наших женщин вполне характерна такая
реакция на несчастье. Покричат, успокоятся, через час пойдут заниматься домашними делами...
Мы пробыли там часа полтора. Я наконец успокоилась, мы сделали Аюбу перевязку,
покушали и отправились дальше. Выехав за село с той стороны, где не было поста федералов,
мы остановились - настал самый неприятный момент, когда надо было докладывать кому-то
из Восьмерки, что Саладина нет в живых.
- Слава Аллаху, деньги сохранили, - сказала я, доставая телефон Деда. - Только это
нас и спасает.
- Какие деньги, красавица? - Аюб изобразил удивление. - Их забрали федералы!
- У тебя память отшибло. - Я не сразу и поняла, в чем дело. - Это машина Саладина,
деньги здесь...
- А кто теперь знает, что Саладин ехал именно в этой машине? - Аюб заговорщицки
подмигнул мне. - Мы с тобой прыгнули на ту, что была ближе всех, и удрали. А машина с
деньгами осталась у моста. Так что эти деньги теперь делят наши предатели с теми федералами.
Я сначала не поверила. Вышла из машины, открыла багажник... точно, нет денег! Они
лежали в багажнике, в двух дорожных сумках и дипломате, который планировали вручить
Аликперу в качестве задатка.
Я достала свой пистолет, направила его на Аюба и потребовала объяснений. Аюб,
довольно улыбаясь и совершенно игнорируя пистолет, рассказал, как он спрятал деньги.
Вышел, как будто в туалет, из дипломата высыпал деньги в одну из сумок, уложил сумки в
чехол от сиденья и зарыл в сарае, сверху навалил навоз. Магомед не в курсе, никто вообще
ничего не видел. Только он, Аюб, знает, где эти деньги. Ну, теперь и я знаю...
Мне показалось, что он окончательно сошел с ума. Стоял и довольно улыбался, глядя на
меня взором победителя. Первое желание было - застрелить этого придурка и затем покончить
с собой.
- Все просто прекрасно, красавица моя! - верно уловив мое умонастроение, сказал Аюб
уверенным голосом. - Я все обдумал, это не было случайным порывом. Аликпер сам развязал
нам руки. Теперь с ним никто не станет разговаривать, будут сразу убивать там, где встретят.
Так что никто и никогда не узнает, куда делись эти деньги. Помнишь, ты сказала, что мы
заработаем в десять раз больше? Ты была немножко не права. Мы заработали в сто раз больше!
- Ты хоть представляешь, что с нами сделают за эти деньги? - Я убрала пистолет -
рука не поднялась стрелять в эту сияющую от счастья физиономию.
- Ничего не сделают, - небрежно отмахнулся Аюб. - Никто не знает, кроме нас
двоих... А ты представляешь, что я мог бы в одно мгновение избавиться от тебя и стать
единоличным хозяином этих денег?
Он мгновенно выхватил нож левой рукой и приставил его к моему горлу. Да, я
представляю. Этот "волк" может за секунду убить любого опытного воина, не то что слабую
женщину, неважно, что правая рука ранена. Но я его совершенно не боялась, даже не моргнула,
когда горла моего коснулась отточенная сталь. С некоторых пор этот сумасшедший стал как бы
частичкой меня, мы с ним - одно целое, единый организм. Если бы хотел убить, сделал бы это
еще там, когда мы удирали от того проклятого моста.
Аюб смотрел на меня, все так же ласково улыбаясь. Хмыкнув, он убрал нож, погладил
меня по голове и поцеловал в щеку.
- Ты прекрасно знаешь, что я этого не сделаю. Почему? Потому что встретил наконец
женщину, которая меня достойна. Таких, как ты, больше нет. Мы будем всегда вместе - ты и
я. Я тебе говорил, что мы их всех переживем. Верь мне, звезда моя, мы скоро будем гулять в
Анталии.
Я подумала, что гулять в Анталии он будет до первого полицейского. Такие, как он, не
приспособлены к мирной жизни, он к концу первой недели безделья подохнет от тоски. Ему
место - только здесь, это его стихия. Он это прекрасно понимает и сам, поэтому даже не стал
говорить о том, что сейчас мы могли бы никому не докладывать и вообще удрать прямо тут же
из страны с этими деньгами.
- Ладно, набирай, - вздохнул Аюб, недовольно скривившись - пришла пора
заниматься неприятными вещами. - Будем докладывать.
Я набрала номер связного. Алдат ответил сразу, голос его был спокоен.
- Мне нужен кто-то из Восьмерых, - сказала я, опустив приветствие.
- Всем нужен кто-то из Восьмерых, - Алдат привычно хмыкнул. - Это опять ты?
- Это опять я, - не стала отпираться я. - Давай побыстрее.
- Ух ты, какая нетерпеливая! Жди, тебе перезвонят...
Минут через десять раздался звонок. Это опять был Алдат.
- Извини, девушка, те
...Закладка в соц.сетях
