Жанр: Электронное издание
our-war
...аже и не знаю, как все это получилось. Обнял он меня - я даже возмутиться не
успела - прижал к себе и начал целовать. Да не жадно и взахлеб, как можно было ожидать от
опьяненного страстью дикого абрека, а нежно и ласково, словно сказочный рыцарь юную
принцессу. Не успела я опомниться, как мы оказались в постели...
Не буду живописать, что было дальше - это очень интимно. Скажу только, что Аюб был
неистов, как торнадо, и настолько переполнен желанием, что, казалось, вот-вот умрет от
счастья. Он исступленно шептал:
- Ну наконец-то... О Аллах, как я ждал этого...
А потом мы лежали вместе, обнявшись, я ощущала на своей груди его тяжелую руку и
чувствовала себя счастливой. Аюб чем-то неуловимо напомнил мне мужа - моего Султана,
лучшего мужчину этого мира. Любила ли я его в тот момент? Нет, не любила - не буду
кривить душой. Для меня, после смерти мужа, нет в мире мужчины, которого я готова пустить в
свое сердце. Но в тот момент Аюб подарил мне маленькое счастье и напомнил, кто я есть на
самом деле - молодая красивая баба, которой и в самом деле время от времени нужен такой же
молодой и здоровый мужик.
Спустя малое время мы повторили это дело. Теперь получилось даже лучше, чем в первый
раз, - дольше, нежнее, спокойнее, без надрыва.
- Только не думай, что теперь ты имеешь на меня права, - сказала я после всего
этого. - И второй женой я к тебе не пойду.
- Зачем второй? - усмехнулся Аюб. - Приходи первой. Я прогоню свою жену...
- Даже и не думай об этом. Из меня нормальной жены не получится, ты знаешь. У меня в
жизни самое главное - дело. Семья - так, на втором плане. Да и вредная я, если что не
понравится, пристрелить могу.
- Да я в курсе, - Аюб потянулся и сладко зевнул - натешился, спать захотел,
паршивец. - Мы с тобой самостоятельные и цивилизованные люди, нам предрассудки и наши
трухлявые адаты - не указ. Можем просто встречаться, когда захотим.
- Когда я захочу, - уточнила я, хмыкнув насчет "цивилизованных людей".
- Хорошо, звезда моя, когда ты захочешь, - покорно кивнул Аюб. - А теперь, может,
немного покушаем?
- Хорошая идея, - одобрила я и принялась накрывать на стол.
Мы поели, выпили вина, потом Аюб уехал по делам, а я опять завалилась спать. Было так
хорошо и спокойно - словно нет войны и не нужно завтра опять заниматься опасным делом.
Вечером проснулась, поела, немного походила по квартире, опять легла. И проснулась аж
в десять утра следующего дня. Это был какой-то сонный запой, никогда не думала, что человек
может так много времени подряд спать!
Чувствовала я себя прекрасно, как будто месяц в Анталии отдыхала. Теперь можно было с
новыми силами приниматься за работу. Держитесь, оккупанты!
Я хотела вызвать Шапи, чтобы отправиться в ущелье, но тут позвонил Аюб, сказал, что
сам меня отвезет, и попросил приготовить что-нибудь горячее, потому что ужинать ему сегодня
вряд ли придется.
- Не думаешь ли ты, что уже женился на мне? - возмутилась я.
- Хорошо, не хочешь - не готовь, - согласился Аюб. - Я заеду куда-нибудь,
покушаю. Тогда позже приеду.
- Ладно, приезжай, покормлю тебя, - сдалась я. - Но не рассчитывай, что так теперь
будет все время! У меня, помимо того, чтобы готовить тебе еду, еще кое-какие дела есть.
- Да я знаю, звезда моя, - усмехнулся Аюб. - Часа через два буду.
Я приготовила покушать, вскоре приехал Аюб. Когда он заходил, я ощутила некоторую
неловкость, не знала, как сейчас себя с ним вести. Но все оказалось проще, чем я думала. Он
опять принес продукты и розы. Схватил меня в охапку, расцеловал и с ходу потащил в постель.
Я было воспротивилась, но... как можно сердиться на такого галантного кавалера?
Опять все было хорошо, как-то попросту, без стыдливости и напряжения. Как будто мы
занимались этим всю жизнь. Аюб вообще легкий человек, с ним все кажется просто. Легко
убивает, легко любит, живет наотмашь, не оглядываясь.
- Где ты берешь эти розы? - спросила я после того, как все кончилось.
- Хусейн в Ленинском торгует, - сказал Аюб, блаженно жмурясь, как кот. - Из
Назрани возит.
- Надо же... Кругом война, а он розы возит?
- Ну и что - война? Жизнь продолжается.
- И почем эти розы?
- Тебе какая разница? Это, по-моему, моя забота.
- Нет, скажи, мне интересно просто. Почем?
- По триста рублей за штуку. Но если бы они были даже по тысяче долларов, я все равно
взял бы их, чтобы порадовать тебя.
Вот такой бесшабашный парень. По триста за штуку. Интересно, кто же у этого Хусейна
покупает такие дорогие цветы? Люди едва концы с концами сводят, у многих нет денег даже на
муку, а тут - розы. Наверное, все же есть покупатели, если возит. Нет, жив еще наш народ, не
убила в нем война высоких чувств.
- Только не думай, что теперь у нас так будет все время, - сказала я, накрывая на
стол. - Это я просто отдыхала, поэтому так... А с сегодняшнего вечера все будет по-прежнему.
Работа - главное. Так что никаких медовых месяцев, на это даже и не рассчитывай.
- Да, звезда моя, конечно... - лукаво щурясь, кивнул Аюб. - Все будет, как ты
скажешь...
К Волчьему Глазу мы всегда ездим через лес. Через Челуши, где есть хорошая дорога,
нельзя, все сразу поймут, куда ты едешь. Поэтому приходится выписывать здоровенный крюк,
который отнимает много времени. Лес, вплотную подходящий к горловине ущелья, напичкан
минами, но мы знаем, как безопасно проехать. Этот путь для нас самый удобный, потому что
другие сюда и нос сунуть боятся, так что мы можем чувствовать себя в безопасности.
Обычно нас возит Шапи, он дорогу знает с закрытыми глазами, и мы добираемся
довольно быстро. А сегодня за рулем был Аюб, он часто сверялся с картой минных полей,
осторожно объезжал каждый бугорок, и в ущелье мы въехали, уже когда стемнело.
Фары включать было нельзя, в темноте их свет виден далеко, и есть риск, что тебя
обнаружат посторонние. Не враги, нет, - врагов в это мрачное местечко калачом не заманишь.
Просто посторонние, сельчане например. А это небезопасно, люди по природе своей
любопытны и, даже если они не предатели, просто могут сболтнуть не к месту, вызвав
нездоровый интерес уже у тех, кто действительно является стукачом у оккупантов. Таких у нас,
увы, хватает. Есть такие люди, что за деньги готовы мать родную продать. Кроме того,
администрация Челушей - самого ближнего села - состоит в родстве с Кадырбековским
тейпом, а это основной тейп наших национал-предателей. Так что надо быть осторожным.
В общем, мы очень медленно прокатились по ущелью, не включая фар, двигались
буквально на ощупь и встали под пещерой.
- Как там? - уточнил Аюб, доставая из "бардачка" манок для уток.
- Два длинных, три коротких, три длинных, - напомнила я. - Только сильно не дуй,
слышимость тут прекрасная.
- Не учи меня, женщина, - привычно огрызнулся Аюб, открывая дверь. - И вообще,
они нас все равно за километр заметили.
- Но лестницу не спустят, пока не будет сигнала. Ты же сам знаешь.
Аюб подал условленный сигнал, мы вышли из машины и встали под площадкой, на
которую вел выход из пещеры, ожидая, когда спустят лестницу.
- Спят, что ли? - пробормотал Аюб, когда после минуты ожидания лестница так и не
появилась. - Ну-ка, еще свистну...
Аюб еще раз подал условленный сигнал, но лестницу нам никто спускать не торопился.
- Эй, лентяи! - негромко позвал Аюб, отходя назад. - Вы там совсем от рук отбились?
Ответом ему была тишина. По дну ущелья скользил холодный ветер, натыкаясь на камни
гряды, он разбойно посвистывал, как будто издевался над нами.
Мне вдруг стало страшно. Обжитое нами ущелье в одну секунду стало чужим и
враждебным. Вокруг была темень, где-то недалеко, пробно разгоняясь для ночного концерта,
начинали выть волки. Казалось, что наверху, в пещере, затаилось какое-то чудовище и теперь
выжидает удобного момента, чтобы напасть на нас. Сейчас прыгнет сверху и вопьется острыми
клыками в горло...
- Звони Исламу, - тихо сказал Аюб. - Мобилу курткой прикрой, не свети.
Я вытащила телефон, расстегнула куртку и, прикрыв голову полой, набрала номер.
Ответом мне были умиротворяющие гудки. Точно так же гудел телефон, когда я набирала
номер Ахмеда. Он не ответил, потому что уже был убит.
"Возьми себя в руки, - мысленно приказала я себе. - Все телефоны гудят одинаково, не
нужно паниковать!"
Я позвонила еще несколько раз. Тишина...
- Понятно, - сказал Аюб, даже не спрашивая, каков результат. - Ну что ж... Звони
Деду.
- Дед запретил звонить, - неуверенно возразила я. - Его номер можно набрать только в
самом крайнем случае.
- Мне почему-то кажется, что сейчас как раз тот самый крайний случай, - спокойствие
Аюба показалось мне каким-то зловещим. - Звони. Если он ответит, дашь мне трубку, я сам
буду говорить.
- Да ладно, обойдусь. - Я стала набирать номер Деда. - Тоже мне, камикадзе...
Телефон опять ответил гудками. Четыре попытки с интервалом в минуту - все впустую.
- Они мертвы, - сказал Аюб, не меняя тона, как будто речь шла о чем-то совершенно
обыденном.
- Ты думаешь...
- Я не думаю, просто чувствую, - уверенно подтвердил Аюб. - Они мертвы. А мы в
ловушке. Назад нам нельзя, без фар мы отсюда не выберемся. Через Челуши - тем более
нельзя.
Аюб отошел еще на несколько шагов и с минуту вслушивался в тишину. Затем вернулся
ко мне и сообщил свое мнение:
- Там никого нет.
- Где - "там"?
- В пещере. Там пусто.
- Ты уверен?
- Да, уверен. Если бы там кто-то был, я бы чувствовал это.
- Аюб... Ты же ведь не экстрасенс, чтобы такое чувствовать!
- Да, не экстрасенс. Но все равно чувствую. - Аюб пошел к машине. - Попробуем
подняться.
Аюб достал из багажника тонкий буксировочный трос и на ощупь вдел в его петлю
карабин трехпалой "кошки". У него в багажнике всегда лежит пара таких приспособлений, по
нашему бездорожью и гористой местности довольно часто приходится пользоваться.
- Отойди подальше, - сказал он мне. - А то свалится сверху и испортит личико.
Будешь потом некрасивая, мужики любить перестанут.
У него еще хватает сил шутить! Я места себе не находила, тревога и неизвестность
раздирали мое сердце на части. Казалось мне, что на нас со всех сторон смотрят в ночные
приборы спецназовцы федералов и ждут команды своего командира, чтобы открыть огонь.
- Да нет никого, я же сказал тебе, - Аюб каким-то образом почувствовал мое
волнение. - Ни в пещере, ни вокруг нас. Мы тут одни. Ну, давай - удачного полета...
"Кошку" он метал минут десять, не меньше. Не видно ничего, попробуй тут прицелься
как следует. Железяка скребла о камни и с громким стуком падала обратно. Я каждый раз
вздрагивала.
- Не слышно, не бойся, - успокоил меня Аюб, он опять каким-то шестым чувством
уловил мои страхи. - Ветер воет, все глушит.
Я подумала в тот момент, что он действительно похож на волка. Нет, не внешне - он
очень даже симпатичный на лицо. А похож по сути своей. Какое-то сверхчутье у него,
нехарактерное для обычного человека, что-то в его натуре есть от зверя...
Наконец Аюбу удалось прочно зацепить "кошку".
- Ты в перчатках? - спросил он.
- А ты угадай, - буркнула я. - Если ты у нас такой экстрасенс...
- Короче, если нет - надевай и иди сюда.
Я подошла, Аюб вручил мне конец троса с петлей на конце, велел удерживать натяжение
и отвел в сторону. А сам подогнал машину точно на то место, где только что стоял.
- Если упаду, то на крышу, не так больно, - сказал он и полез наверх.
Вскарабкался он за считанные секунды. Немного постоял наверху, прислушиваясь, затем
подбил "кошку" каблуком и сказал:
- Фонарь в "бардачке". Возьми, в петлю продень.
Я прицепила фонарь, он поднял его и вошел в пещеру. С минуту я ждала, достав на всякий
случай пистолет. Сейчас раздастся крик, длинная очередь и...
- Ты в перчатках? - раздался голос сверху.
- О Аллах... Да, да - я в перчатках!
- Хорошо. Цепляйся за трос. Держись крепче. Лицом к скале, ногами упирайся. Поехали!
Аюб втащил меня наверх не хуже механической лебедки - я вешу добрых семьдесят
кило, но силища у него просто неимоверная!
- Держи, - он протянул мне гранату. - Я буду светить. Держись от меня слева, ближе
трех шагов не подходи. Пошли...
В пещере все было перевернуто вверх дном. Воняло порохом и еще какой-то дрянью,
очень похожей на черемуху. Откуда здесь черемуха? Мелькнула дикая мысль: может, кто-то
притащил сюда пару охапок черемуховых веток?
- Газом травили, - прошептал Аюб. - Ступай аккуратнее...
Под ногами скользили гильзы. Их тут было много. Я уже перестала обмирать на каждом
шагу, поняла - случилось самое страшное, надо быть готовой ко всему.
А потом мы нашли целую кучу трупов. Они лежали в углу "медресе" и были присыпаны
сверху камнями. Их побросали вповалку, как попало, среди зрелых мужчин лежали наши
воспитанники, избравшие путь Джихада. Недолгим оказался этот путь...
- Не трогай, - сказал Аюб. - Может, заминировано...
А я и не трогала - просто присела рядышком, потому что почувствовала слабость в
ногах. Нет, я всякого насмотрелась и привыкла к виду трупов. Просто в тот момент это было
действительно страшно. Темень кругом, узкий луч фонарика скачет по полу, вдруг -
искаженное предсмертной мукой лицо...
Дверь прохода, ведущего в "рай", была распахнута настежь. Мы направились туда, Аюб
шел впереди, ступая с носка на пятку, как будто боялся кого-то спугнуть. А там некого было
пугать. В бывшем "раю" было гадко. Черная кровь, фрагменты тел, все развалено, обуглено,
затоптано...
Мы вернулись в первую пещеру, и Аюб на свой страх и риск начал осторожно разбирать
камни на братском захоронении. Я светила фонариком, хотя он сказал мне, чтобы положила
фонарь на пол и спряталась в проходе. Подумала - если сейчас взорвусь вместе с Аюбом,
значит, такова судьба. Тут столько трупов, если прибавится еще два, большого ущерба не
будет. Все равно, если Дед мертв, наша миссия провалена.
Через полчаса Аюб разобрал камни, и мы начали осторожно осматривать трупы. Никаких
растяжек и мин не было - в этот раз федералы проявили неприсущую им гуманность. Просто
убили всех, сложили в угол и даже камнями прикрыли - типа, похоронили. Спасибо, ребята...
Деда среди убитых не было - мы внимательно осмотрели каждый труп.
- Пойдем туда? - неуверенно предложил Аюб.
Я поняла его неуверенность. Там, во второй пещере, одно мясо в спекшейся крови.
Попробуй опознать, кто это.
- Пойдем, - решительно тряхнула я головой. - Мы должны быть уверены, что он
погиб...
Во второй пещере мы пробыли довольно долго. Сидели на корточках и молча смотрели на
эти страшные фрагменты. Если бы на нашем месте были обычные люди, не готовые к такого
рода зрелищу, они бы просто потеряли сознание, увидев эту мерзость. Это наверняка была
семья Заура - я заметила женский сапог с надорванной подошвой. Но если на момент взрыва
здесь был кто-то еще, они все неминуемо должны были погибнуть. Телохранителей Деда мы
нашли в общей могиле, в первой пещере. Если они умерли здесь и федералы перетащили их
туда, значит, то же самое должны были сделать и с Дедом. Но Деда там не было.
- Может, они его с собой забрали? - наконец нарушил молчание Аюб. - На фонарь,
пройдись, нечего на это глазеть. Может, найдешь что-нибудь.
Я взяла фонарь и прошлась по пещере, переступая через куски породы и разрушенные
перегородки. Все смешалось в кучу, что тут найдешь? Ковры и посуда остались на месте,
какие-то бессребреники тут воевали. Вспомнила вдруг: Дед пару раз до этого ночевал здесь и
всегда выбирал для себя самое безопасное место, если была такая возможность. Он знал цену
своей жизни и дорожил ею. А самое безопасное место в "раю" - это камера для содержания
пленников. Она дальше от входа, защищена хорошей перегородкой, дверь запирается. Никто не
подкрадется и не перережет тебе горло. Вот он и спал там. Не очень комфортабельно, зато
надежно. А если штурм был днем, он тоже должен был, по идее, спрятаться туда. Тогда бы до
него добрались в самую последнюю очередь.
Я нашла камеру - в порушенном привычном интерьере это было не так просто сделать, и
внимательно осмотрела ее. Взгляд мой остановился на блеснувшем в свете фонаря звене
хромированной цепочки.
- Аюб, иди сюда, - позвала я. - Кажется, что-то есть...
Через десять минут мы расковыряли часть завала и вытащили кейс Деда с прикованной к
ручке половинке наручников и обрывком цепочки.
- Ух ты! - выдохнул Аюб, вытирая пот со лба. - Цепь обрезали, а кейс оставили.
Торопились или просто не додумались?
Я не знала кода замков, и Аюб открыл их ножом. В кейсе были деньги на текущие
расходы - сто тысяч долларов, два телефона, шифровальные таблицы и списки нашего резерва
- вдов и кандидатов в шахиды. Да, поторопились федералы. Наверняка бы локти кусали, если
бы знали, что оставили в этой пещере.
- Если Деда нет... поделим? - затаив дыхание, прошептал Аюб.
- Тебе мало денег платят? - зло спросила я.
- Ну что ты сразу... - Аюб засмущался. - Деньги все равно без хозяина. Ты вроде как
наследница... Гхм... Я - с тобой.
- Сначала убедимся, что его нет. - Я закрыла кейс - воспитывать сейчас этого дикого
волка было просто бессмысленно. - Когда мы его похороним, тогда и поделим. А если он жив,
мы заработаем в десять раз больше.
- Правильно сказала, - одобрил Аюб. - Пошли отсюда...
Ночь мы переждали в машине. Аюбу часто приходится ночевать в машине, она у него
приспособлена для этого. Разложили сиденья, Аюб снял с заднего стеганое ватное одеяло, завел
двигатель и включил печку, чтобы прогреть салон.
- А если услышат? - обеспокоилась я.
- Если они так близко, что слышат двигатель при таком сильном ветре, - нам уже
ничего не поможет, - хладнокровно заметил Аюб. - И нам уже нечего бояться. Мы все равно
здесь в западне...
Прогрев салон, Аюб выключил двигатель и залез под одеяло.
- Присоединяйся, красавица, - позвал он меня. - Я устал, расстроен, приставать не
буду.
- Да только попробуй...
Я влезла под одеяло, повернулась к Аюбу спиной и подогнула колени - маловато было
места для ночлега. Он обнял меня, прижался покрепче и прошептал на ухо:
- Опять придется тебе номер менять.
- Номер? - Я уже совсем забыла об этом, тут такие ужасные вещи случились, что
какой-то паршивый номер вылетел из головы.
- Ты засветилась, когда звонила Исламу. Если его телефон цел и находится у
федералов...
- Ну, вспомнил! Если доживем до рассвета и выберемся отсюда - поменяем.
- Доживем, - уверенно пробормотал Аюб. - Мы с тобой всех их переживем, верь мне.
Да, если будут убивать - разбуди...
И буквально через минуту тихонько захрапел, грея мне ухо горячим дыханием. Что за
человек? После всего, что мы увидели, посреди этого ужасного ущелья, в кромешной тьме -
он, видите ли, почивать изволит! Может, у него нервная система атрофирована?
Я за всю ночь глаз не сомкнула. Какой тут сон? Словно сердясь на наше неурочное
присутствие, жутко завывал ветер, швыряя в машину мелкими камешками, подхваченными со
дна ущелья. Салон, словно живой, слегка раскачивался от порывов этого злого господина
ущелий, рессоры тихо поскрипывали, будто жаловались на скверные условия ночлега. И все
время мне казалось, что я слышу чьи-то шаги. Как будто кто-то подкрадывался к нам, желая
прикончить и положить в пещеру к тем, кто уже умер.
Да, если в такую ночь остаться здесь на улице, к утру запросто можно замерзнуть. Я три
раза вставала, включала двигатель и запускала печку - несмотря на ватное одеяло и теплого
Аюба под боком, было ужасно холодно.
- Ты чего? - сонно бормотал Аюб.
- Печка.
- Угу. Молодец...
И продолжал дрыхнуть дальше. Мне бы такие нервы...
Под утро, едва светать стало, Аюб взгромоздился на меня и начал свое черное дело. Я
вяло возмутилась и даже попыталась сопротивляться, но это было бесполезно - он был
упорен, как танк. Никаких приятных ощущений я не получила, у меня болела душа, я была
зажата и не смогла расслабиться. А этот похотливый кот, как ни странно, получил огромное
удовольствие: под конец не на шутку разохался, вошел в такт и раскачал машину так, что я уже
стала беспокоиться за судьбу рессор.
- Дикарь, - буркнула я, когда все кончилось. - Я немытая, чего полез-то?
- Зачем тебе мыться? - удивился Аюб. - Ты чиста, как слеза младенца.
- Уж не думаешь ли ты, что теперь будешь забавляться со мной каждый день?
- А ты что-то имеешь против?
- Я тебя пристрелю, сын индюка!
- Перед тем как стрелять, скажи мне - чтобы я успел в последний раз лечь с тобой.
После этого я с удовольствием умру от твоей руки, звезда моя.
Точно, дикарь. Неисправимый...
Глава 8
КОСТЯ ВОРОНЦОВ
22 - 23 декабря, Ханкала - Толстой-Юрт.
...Милым дамам
Бесчинства крайней плоти
Имели жесткий график,
Как принято на флоте,
Дело было в шесть часов.
Ах как же нам, ребятам,
Девчатам всем потрафить,
Как же сделать, чтоб их попкам
Всем было хорошо...
Ниже - в скобках: "На мотив "Хорошие девчата"".
Еще ниже - в скобках: "Как-то показать, что девчат больше, чем ребят. Ну, раза в три,
допустим. Показать, что им (ребятам) трудно, но они стараются, потому что так воспитаны
Родиной. А где это, в каком месте так? У нас тута везде мужики, баб мало. Думать..."
Потом - три здоровенных знака вопроса и опять скобки: "Рифма - зашибись. Но флот?!
У нас тута нету флота. Неактуально получается. Надо что-то придумать. Может, на морпехов
концы бросить? Морпехи у нас есть. Но это флот или где? Если флот, почему в горах?
Спросить у Жеки, он с ними три раза дралса".
Далее - опять стихи:
...Прекрасной леди
Впендюрил я тебе при свете дня,
Завыла ты, как древняя химера,
И понял я, что трюндель у меня
Отнюдь не среднего размера...
В скобках: "Химера - оно воет или где? И вообще, кто оно? Спросить у Кости. "Отнюдь"
- вместе или нет? Спросить у Сереги".
Снова стих:
...Незнакомке
Если вас поставить раком
И зажать соски в тиски
И впендюрить с ходу в ср...ку,
Вы загнетесь от тоски...
В скобках - глобальные сомнения и ряд предположений: "...А это точно мое? Кажется,
что-то похожее где-то слыхал. Или стиль одинаковый с кем-то? Смотреть у класиков... Теперь:
может, "сраку" как-то по-другому замаскировать? Что-то не фонтан, бросается в глаза. Костя
скажет - не литературно. Может так: ср...аку? Или так: с...раку? Блин, два слога всего,
неудобно. И так и так - бросается. А если пару букв выкинуть - не поймут, что это такое. Да,
впендюрить - "и" или "е"? Спросить Серегу..."
Всем привет, это я, доктор Воронцов. Сегодня у нас отгул. Иванов полетел в Моздок
"товар" сдавать, остальные предоставлены себе. Я выспался впервые за много недель, сходил к
артиллеристам в баню - их химики как раз по субботам дэдэашку (машина такая для
дегазации, с двумя секциями, можно париться) топят, вшей гоняют. Теперь вот от безделья
маюсь. Глебыч со вчерашнего вечера расслабляется у своих, Серега в госпитале, Лиза взяла
видак и ушла к связисткам - у них видак сломан. Петрушин с Васей ушли в седьмой отряд,
там соревнования по рукопашке. Я на "хозяйстве", командую Подгузными.
Прогулялся в модуль к Петрушину, смотрю - форма лежит. Они на соревнования в
спортивных костюмах пошли. Я от нечего делать вытащил Васин толстенный блокнот, теперь
пью чай со сгущем и наслаждаюсь литературными изысками.
Кстати! Отрыл суровую тайну. У Васи под матрацем нашел четыре книжки - три тощие,
с выщипанными страничками, и одну толстенную: Барков, Степанцов, Юра Хой и Д.Х. Чейз
(это самая толстая). Видимо, те самые классики. Надо будет как-нибудь потактичнее
поинтересоваться, какой мерзавец ему их подарил. И сказать Петрушину, чтобы наступил тому
деятелю на голову - пусть больше так не шутит.
Еще тайна. В юношестве Вася страстно мечтал стать моряком. Но во флот его не взяли
из-за маленького роста. Теперь, по-видимому, эта нереализованная мечта тихонько
трансформировалась в некий скрытый комплекс. Впрочем, никакого вреда от этого пока нет.
Литературные дела у нас идут полным ходом. Думаете, это я вам вразброс зачитывал,
выдержки? Как бы не так! Это цельный монолит из главы № 4, которая имеет сразу четыре
рабочих названия:
- "Пришло время любви" (зачеркнуто, курсив:
"...неактуально, про войну нету...");
- "Любовь разведчика" (зачеркнуто, курсив: "...остальным обидно будет - тоже
нормальные ведь ребята...");
- "Военная любовь" (зачеркнуто, курсив: "...какая-то дрянь. Не цепляет...");
- "Краду любовь я у войны" (зачеркнуто, потом зачеркнутое с боков зачеркнуто - типа,
аннулировано зачеркивание, курсив такой: "...А? Могу ведь, б...ля?..."
Есть еще такое: "Любовная война" стоит по списку третьим, но зачеркнуто трижды,
курсив - крайне нецензурное слово и рядом нарисован внушительный фаллос сплошь синего
цвета. То ли отношение к проблеме показано, то ли намек, что это название вообще читать не
стоит.
Спешу зарегистрировать факт: у нас не только дела идут полным ходом, но также имеет
место мощный творческий прогресс. Вася не ограничился одними стихами, и теперь мы имеем
пару страничек сладострастной прозы. Рискую навлечь на себя гнев своего боевого товарища,
но не могу удержаться от соблазна. Так что держите - привожу в девственном виде, без
ретуши:
"...Они тихо кружились в танге. Он прижимался к ней всем своим мощным, огромным
телом атлетического сложения, утопая носом в ее выпуклых, белых, жутко пахнущих
хорошими нерусскими духами полушариях. Она тихо постанывала в такт их кружаниям.
- О Крюк... Ты самый галантный мужчина, которого я видела на войне! И ты выше меня
на целую голову! Ты такой огромный!
- Да, детка, да, - тихо отвечал он, ловя завистливые взгляды пленных "духов",
игравших для них танго. Это был пленный чеченский военный оркестр. Они жили в зиндане
три месяца и забыли, что такое женщина (это "духи" жили, а не Крюк с дамой. Крюк с дамой
жили совсем даже зашибись - в блиндаже с печкой)... - Да, детка, да. Но ты не знаешь, что я
такой огромный везде! Но ничего, я тебе еще все покажу.
- О Крюк... Какая ночь. Крюк!
- Да, ночь... - Крюк нежно обхватил ее за корму, там тоже были полушария, но
побольше и пониже, они зазывно шевелились в такт их кружаниям. - Знаешь, детка, какая
черта в тебе мне больше всег
...Закладка в соц.сетях
