Жанр: Электронное издание
our-war
...ого лаваша в
целлофановом пакете.
- Почем? - поинтересовался Петрушин, снимая со стопки верхний чурек и тут же
принимаясь аппетитно жевать.
- Так дали, - Вася горделиво приосанился. - Наверно, очко на нуль - спозаранку
такой тип подвалил! Я говорю, не бойтесь, я не страшный, зачисток не будет, мир - дрючба и
все такое. Ну и дали...
- Гхм-кхм... Молоток, - похвалил Петрушин, зачем-то отворачиваясь в сторону. - Мы
за тобой, как за каменной стеной...
Вскоре прибыла председатель женского комитета - Лейла Ахундова. Симпатичная
дамочка лет тридцати, стройная, рыженькая (здесь вообще рыжих хватает), веснушчатая, с
большущими глазами. Стильный кожаный плащ, итальянские сапожки, модельная шляпка. И
пахнет хорошо, какой-то цивилизованной парфюмерией. У них тут, не в укор будь сказано,
сельские дамы зачастую пахнут бараньим жиром и кислым молоком. Что едят, тем и пахнут. А
эта явно не сельская. Лиза нам про нее кое-что рассказала. Имеет высшее образование, вдова,
мужа убили тутошние моджахеды за то, что сотрудничал с администрацией. Теперь она
является тайной любовницей одного крутого товарища из все той же администрации,
самостоятельно растит двоих детей и моджахедов сильно не любит. То есть можно
рассчитывать на полезное сотрудничество.
Петрушин с Васей, как по команде, сразу подобрались, втянули животы, развернули
плечи, спины выпрямили. Орлы! Женщину учуяли. Лиза для них не женщина, а просто
соратник. Она у нас, хоть и худенькая, тоже ничего себе. Однако ввиду некоторых
особенностей мировоззрения, продиктованных, по всей видимости, давней психической
травмой, совсем близко дружить с ней никто не пытается. Опасно, знаете ли. Можно запросто
остаться без... гхм-кхм... в общем, без мужского гонора. Короче, боевой товарищ, и все тут, без
разных глупостей.
А тут - дама. Пригожая. Приветливая на вид. Ага!
- Какие люди!
- Привет.
- Привет. Вы ко мне?
- К тебе. - Лиза представила нас: - Костя, Женя, Вася.
- Очень приятно. Лейла. Можно - Лиля. По делу или в гости?
- По делу.
- Ну, пошли...
Офис комитета представлял собой обычную двухкомнатную квартиру с простенькими
обоями, привычными крестами пластыря на оконных стеклах и старозаветной конторской
мебелью. Решеток на окнах не было - третий этаж, да и красть все равно нечего, разве что
допотопный компьютер да канцпринадлежности.
Немного пообщались по существу вопроса: Лиза в прошлый визит просила собрать всю
доступную информацию по вдовам. На выполнение просьбы, вообще говоря, никто не
рассчитывал: вдов в Чечне - немерено, в системе управления разброд и шатание, попробуй тут
собери что-нибудь!
- Я отчасти выполнила твою просьбу, - доложила Лейла. - Вот списки, ознакомься.
Мы были в трансе. Просто удивительная по нынешним временам деловитость и
обязательность! Лейла собрала списки по девяти селам, администрация которых активно
сотрудничала с режимом.
- Неужели ездила во все эти села?
Ну нет, никуда она, разумеется, не ездила, а обратилась к некоему хорошему знакомому
(!), и он обзвонил глав администраций, которых сумел достать. И те дали полный расклад по
своим вдовам. Это такая местная особенность: у них тут главы администраций знают всех
своих сельчан так, как будто это члены их семьи. Кто когда и где родился, в каком отряде
воевал, у кого новая краденая тачка, кто втихаря, без разрешения местного амира, на трубу
подсел и так далее. В общем, этакая милая семейственность. Приятно работать.
- Это ваша машина у подъезда? - спросила Лейла, подойдя к окну, у которого сидел
Петрушин, по инерции разместившийся так, чтобы контролировать подступы к подъезду и
нашу тачку.
- Наша, - мужественно сказал Петрушин, горделиво поворачиваясь профилем к даме
(это он анфас свиреп, а в профиль вполне даже ничего - есть что-то человечье в этом
ракурсе). - Это хорошая машина, надежная. Я лично проверял.
- Если хотите, можем съездить куда-нибудь недалеко, - предложила Лейла. - Вас
какой район интересует?
- Нас интересуют села, расположенные вокруг Сарпинского ущелья, - сказала Лиза.
- Почему именно эти села?
- Это наша зона контроля, - уклончиво ответила Лиза. - Да и вообще...
- Понятно, - кивнул Лейла. - Тогда предлагаю прокатиться в Толстой-Юрт. У меня
там много знакомых, с главой хорошие отношения. Оттуда у нас самый подробный список.
Мы кратко посовещались, взвешивая целесообразность и степень риска, и пришли к
выводу: можно. Толстой-Юрт тут рядышком, двадцать с небольшим километров от центра
города на северо-восток, в хорошо контролируемой зоне. Север у нас, в принципе, вообще
довольно спокойный. Кстати, видимо, по этой причине наши фигуранты и свили в Сарпинском
ущелье свое гнездышко. Надеялись, наверное, что все внимание федералы сосредоточили на
мятежном южном направлении и не станут искать врага у себя под носом. И правильно, в
принципе, решили. Не случись нам встретиться с Зауром, наверняка в это дремучее ущелье
никто и не полез бы.
- Ну что, едем?
- Едем, - решительно сказал Петрушин и после секундной паузы вдруг выдал нечто для
него вообще невообразимое: - Гхм-кхм... С вами, сударыня, хоть на край света!
- Однако... - невольно вырвалось у меня.
- О! - изогнула бровки Лиза. - Я не ослышалась?
- Да ладно, чего вы? - Петрушин зарделся, как свежевыкрашенный пожарный щит. -
Это комплимент, блин. Я же не совсем дикий, в прошлой жизни общался с приличными
дамами.
- Спасибо, Женя. - Лейла взяла Лизу под руку и направилась к выходу. - Вы
посидите, мы быстро...
Вернулись они минут через десять - наша комитетчица, оказывается, тут неподалеку
проживает. Дамы сельскохозяйственно преобразились: обе были в каких-то бабушкиных
плюшевых кацавейках, темных шерстяных платках, натянутых до самых глаз, и длиннющих
черных юбках. Форму Лиза упаковала в пакет и сверху прикрыла газетой.
- Ну блин... - выразился Вася. - Ну вообще...
- В село едем, - пояснила Лейла. - Женщина в штанах - нехорошо. Там строго.
- Ну ты хоть пуговку на пузе расстегни, - посоветовал Вася Лизе.
- Зачем?
- Чтоб пистоль было удобнее доставать.
- А вы у нас на что?
- Да там все спокойно, - обнадежила Лейла. - Ничего доставать не придется...
Для начала мы зарулили на рынок и основательно запаслись провиантом. По поводу
возможного приглашения на обед в мирном Толстой-Юрте никто не обольщался. Какой, в
задницу, обед! Стрелять не будут, и то хорошо. Мы тут давно, в курсе, что почем.
Всю дорогу наши головорезы неуклюже пытались ухаживать за новой дамой, наперебой
развлекали ее почти нормативными байками (ну разве что "блин" вставят для сочности слога,
да редкое "е" - и то без исчерпывающей информационной поддержки) и вообще держались
кавалерами.
- Что-то наши стервятники на павлинов стали похожи, - шепнула мне на ухо слегка
взревновавшая Лиза (я сзади сидел, в "малиннике"). - Крыла-ми машут, хвосты распустили...
- Есть маленько, - согласился я. - Этак и до самого интимного недолго. Еще немного
и... едой поделятся!
И точно! Все-таки не зря я ем свой хлеб с тушенкой, соображаю немного в отправных
аспектах псих-прогноза. Двух минут не прошло - Вася распахнул пакет с теплыми еще
пирожками, уставился в его пахучие недра и на несколько секунд "его могучий череп посетила
глубокая резкая морщина". Задумался, короче.
Для наших славных терминаторов еда - это некий культ околототемного типа. Они
тратят колоссальное количество энергии, поэтому могут есть часто и подолгу. К еде относятся
как к одному из основных условий выживания и, будьте уверены, с посторонним делиться ни за
что не станут. Да что там с посторонним! Я для Васи едва ли не лучший друг и даже некоторым
образом гуру, он порой слушает меня, открыв рот, а потом что-то строчит в своем тайном
блокноте. Но когда мы покупаем на пару вкусно пахнущие пирожки, Вася обязательно спросит
- и безо всяких приколов, на полном серьезе:
- А ты точно хочешь? Ты ж вроде завтракал...
Нет, он не жадный - как и Петрушин, они оба готовы последним поделиться с
товарищем, в том числе и нормой провианта, если совсем уж приспичит. Но вся еда, что добыта
сверх нормы (трофей в их понимании) - это, извините, совсем другое дело...
В общем, Вася изучил содержимое пакета, набрал в грудь побольше воздуха, словно
собрался через пропасть прыгнуть, и решительно обернулся к нашей провожатой:
- Эмм... Пирожок хочешь?
- Гхм... - у Петрушина, кажется, запершило в горле.
- О! - вырвалось у Лизы. - Ну... Нет, у меня просто слов нет.
- Буду. - Лейла, даже не догадываясь, какие вокруг разыгрываются страсти, спокойно
взяла пирожок и повернулась к Лизе: - Это ты насчет чего?
- Да так, о своем...
Толстой-Юрт - довольно приличное по размерам село, расположенное рядом с крупной
дорожной развязкой. По этому поводу тут неподалеку торчит внушительный
контрольно-пропускной пункт, усиленный целым РОПом (ротным опорным пунктом), и через
село частенько шастают военные как на бронетехнике, так и по сугубо конфиденциальным
личным нуждам. Так что появление здесь нашего заштатного "УАЗа" никакого ажиотажа не
вызвало.
При въезде в село Лейла достала список и выдвинула следующее предложение:
- Давайте так. Мы с Лизой будем общаться, а вы сидите в машине и не выходите.
- Хм... - усомнился Вася. - Эмм...
- Так будет лучше, - заверила Лейла. - Когда за спиной будут трое с автоматами
стоять, доверительной беседы не получится. Более того, нам просто могут дверь не открыть.
- Ну... Тогда во двор не заходить, - выставил условие Петрушин.
- Ну Женя, ты сказал! - возмутилась Лиза. - Беседовать на улице - это моветон, друг
мой...
- Это такие хреновые манеры, - поспешил выразить компетентность Вася, адресуясь к
Лейле. - Когда оно, типа того, ведет себя как последний обалдуй.
- Потрясающе! - закатила глазки Лиза. - Феноменально!
- Да ладно... - засмущался Вася. - Это ж элементарно...
- Если в доме остались одни женщины, нас могут пригласить войти, - пояснила
Лейла. - Если откажемся - по нашим обычаям это как раз будет тот самый моветон, только в
квадрате.
- А как вас прикрывать? - насупился Петрушин. - Мы должны вас видеть...
- Женя! - потеряла терпение Лиза. - Я вооружена. В конце концов, у меня - рация.
Если что, дам длинный тон.
- Ну, не знаю, - Петрушин в нерешительности почесал затылок. - В принципе,
конечно... Но не нравится мне это.
- Короче, мы сюда работать приехали или от каждого угла шарахаться? - Лиза
потыкала пальцем за окно. - Посмотри, здесь все нормально. Мирное село, не видно что ли?
Действительно, антураж вполне располагал к некоторой беспечности. Аккуратные
усадьбы, за чистенькими покрашенными заборами ни одной развалины, нигде не видно следов
от пуль и прочей убойной металлургии. В центре села официально торчит купол мечети, как бы
надзирает за порядком и благочестием. Тихо вокруг, откуда-то доносится музыка, люди
спокойно ходят. Неподалеку кучка ребятишек с деревянными автоматами и саблями в
войнушку играют. Кто у них за "федералов" играет, а кто за "духов" - непонятно, но все
одинаково используют автоматы и сабли в качестве дубинок.
- Ну, ладно, - махнул рукой Петрушин. - Только все время держи ручку на рации.
Если что - сразу тон, и тут же обе падаете. Годится?
- Годится, - Лиза облегченно вздохнула. - Ну, поехали, благословясь...
И поехали. Всего в списке было шестнадцать адресов, а самих вдов - больше, в
некоторых усадьбах проживали по две, а совсем в некоторых - и по три. Суровая статистика
двух войн.
Кое-где управлялись совсем быстро: калитка распахнулась, показалось лицо, во все
стороны глазами - шмыг! На лице - вопросительная враждебность, особое внимание на
машину. Пять вопросов, три ответа, пара неопределенных пожиманий плечами - калитка
захлопнулась. Кое-где задерживались подольше, в створе калитки возникало некое подобие
диалога. В двух усадьбах пригласили войти. Мы нервничали, выжидая, Вася ерзал как на
иголках, Петрушин, как всегда, был флегматично мрачен. Однако все обошлось. Когда список
перевалил на второй десяток, мы уже привыкли к режиму работы и слегка расслабились. Было
тихо, неких незримых агрессивных флюидов, о которых принято говорить в таких случаях,
никто не ощущал.
По миновании двенадцатого адреса можно было заметить, что Елизавета наша все больше
впадает в задумчивость и морщит лобик.
- Товарищей в курс когда будем вводить? - намекнул я. - Как вообще успехи?
- Да так себе - пополам.
- В смысле?
- Какая-то нездоровая коммерческая активность у них тут. Надо будет потом уточнить.
- А конкретнее?
- Из двенадцати пять отсутствуют, - пояснила Лиза. - Якобы в Турцию уехали, за
вещами на продажу. Характерно, что все пять - однообразно, в Турцию, а не еще куда-то.
Общаются неохотно, в детали вдаваться не желают. На простой вопрос о турагентстве никто
ответить не может. Понятия, мол, не имеют, услугами какого турагентства эти отсутствующие
вдовушки пользовались. Просто уехали, и все тут. Отговариваются тем, что вдовы женщины
самостоятельные, сами по себе гуляют, куда хотят, не докладываются.
- А по-моему, ничего особенного, - с минуту поразмышляв, сказал я. - Взрослые
женщины, как-то крутятся, на жизнь зарабатывают... Вон как Лейла - сама себе хозяйка, куда
хочет, туда и едет. Правильно?
- Не совсем, - покачала головой Лейла. - Если женщина живет одна, тем более в
городе - тогда правильно. Если же она живет в семье погибшего мужа - а так зачастую и
бывает, - тогда она во всем слушается главу этого рода и старших женщин. Отца мужа, мать
мужа, старшую сестру. Решение об отправке вдовы в "челночный рейс" для поправки бюджета
семьи принимается на семейном совете. Тут вольностей никто не потерпит. Потом: билеты,
документы, оформление - обычно этим занимается кто-то из мужчин семьи, это не женское
дело.
- А если мужиков нету? Такое ведь случается?
- Случается. Но там, где мы были, - везде есть мужчины.
- А при вашем появлении они все разом выходили во двор и строились в колонну по
три, - мило пошутил Петрушин. - Чтобы вы могли полюбоваться на них и сделать вывод:
мужики есть. Да?
- Нет, никто не выходил, - Лейла прыснула - видимо, представила себе, как бы могло
выглядеть этакое непотребство.
- А тогда откуда инфо? - прицепился дотошный Вася.
- Откуда - что?
- Информация, - перевел я. - Васе интересно, как вы определили, что мужики в
наличии в каждом проверяемом адресе.
- Списки, - Лейла тряхнула в воздухе затянутыми в скоросшиватель листками. - Глава
администрации дал полный состав семей.
- Ну, вообще! - признал Вася. - Ты тут в авторитете, да?
- Да не я, - поправила Лейла. - А знакомый, по просьбе которого давали информацию.
Со мной бы никто и говорить не стал. Я женщина. Тем более - вдова. Человек второго сорта.
- Не говори глупостей, - в голосе Петрушина явственно звякнули рыцарские нотки. -
Такая женщина... Гхм... Такая...
- Короче - погнали дальше, пусть полковник со всем этим разбирается, - прервал
боевого брата Вася. - Давайте быстро добьем оставшихся и встанем где-нибудь в укрытии,
пообедаем. А то уже и так весь распорядок мне поломали...
В четырнадцатом по списку адресе наших дам опять пригласили в усадьбу. Мы уже не
нервничали, сидели спокойно и ждали.
Дамы слегка задерживались. Через приспущенные окна в салон машины проникал дивный
аромат чего-то жареного и наверняка жутко вкусного. Обедать хотелось больше, чем жить.
Вася поминутно глотал слюну и косился на пакеты с провиантом - того и гляди, бросится.
- Да что они там... - Петрушин нажал кнопку передачи и вопросительно кашлянул в
рацию.
- Минутку, - раздался голос Лизы. - Все в порядке, я сейчас...
Через минуту Лиза возникла в проеме калитки и зазывно помахала рукой. За спиной ее
маячил какой-то дед.
- Что за новости? - нахмурился Петрушин, раскрывая дверь "УАЗа".
- Нас обедать приглашают, - доложила Лиза, кивнув в сторону деда. - Хорошие люди.
- Да, давай, захады! - подтвердил дед, выходя на улицу - теперь оказалось, что он на
костыле и с деревянной ногой. Инвалид, короче. Какой войны - непонятно.
- Исключено, - помотал головой Петрушин. - Обед у нас с собой. Зови Лилю, и
поехали.
- Женя!
- Я сказал. Два адреса по-быстрому отработаем и встанем на обед. Ну?
- Жень, ты чего такой трудный?! - Лиза боевито подбоченилась и отставила ножку в
сторону. - Думаешь, я совсем глупая, чтобы тащить вас куда попало? У них сын в местном
ОМОНе служит. Они молятся каждый день, чтобы войска не вывели. Люди от чистого сердца
приглашают!
- Гхм-кхм... - Вася усиленно двигал ноздрями, впитывая доносящийся из-за забора
аппетитный запах чего-то такого жареного. А может, двух жареных. Или трех... - Гхм... А
может...
Петрушин покосился на Васю, покачал головой и обратился ко мне:
- Что думаешь?
- Думаю... - я посмотрел на Васю. Это он у нас штатный барометр, чует опасность за
версту. Сейчас этот барометр был явно не в состоянии адекватно оценивать ситуацию -
пищевые ароматы забивали все напрочь. - Думаю, ситуация неоднозначна...
- Сто лет не пробовал нормального домашнего обеда, - пробормотал Вася, продолжая
плотоядно шевелить ноздрями и задумчиво смотреть на забор. - Вроде мирно тут. Вон куры
кудахчут...
Да, откуда-то из глубины двора квохтали куры. Вот корова мыкнула, лениво так,
вопросительно, недовольная тем, что ее потревожили. Наверное, сена засыпали... Все здесь
было как-то доброжелательно, отовсюду навевало этакой сельскохозяйственной пасторалью...
- Понятно... Сколько там мужиков? - уточнил готовый сдаться Петрушин.
- Половина! - Лиза уже была готова приступить к скандалу. - Что вас еще интересует?
- Не понял? - нахмурился Петрушин. - В смысле - "половина"?
- Там целая банда. Вот этот дед-инвалид - полмужика, две старухи и молодуха - жена
сына-омоновца, - Лиза презрительно оттопырила нижнюю губу. - Щас навалятся, скрутят
нашего робкого предводителя и...
- Зачэм такой гаварыш, э? - укоризненно попенял Лизе дед, распахивая ворота. - Сам
ты баньда! Давай, заизжай, зачэм улица стаиш? Там все астываит!
Такой бкусный жижиг-чорпа - сабсэм свежжий барян, такой чепелгаш - такой никогда
не ел, да!
- Ыкх! - невольно икнул Вася.
- Урр! - автономно выразил отношение к ситуации Васин желудок.
- Ну, в принципе... - Петрушин почесал затылок. - Ну, если ненадолго...
- Короче - загоняйте машину, мойте руки, - закрепила победу Лиза. - Мы вас в зале
ждем, там уже накрыли...
Мы загнали машину во двор, дед закрыл ворота и заковылял к дому. Двор почти
полностью был забран под шифер, как здесь принято, повсюду белел чисто выскобленный
деревянный настил. Дом был одноэтажный, невысокий и вообще выглядел довольно скромно:
крашенный белилами кирпич, старенькие оконные рамы, жидко подновленные голубенькой
эмалью. Решеток на окнах не было - видно, что здесь люди живут без опаски.
- Иды суда, рукам мыт. - Дед принял у выскочившей на крыльцо молодухи махровый
рушник и пошел дальше. - Иды, это зыдэс...
Мы осмотрелись и последовали за дедом. За углом открывался широкий длинный проход
между домом и сараем - этакий просторный коридор, в конце которого высился каменный
летний сортир. К стене сарая был пришпандорен древний чугунный рукомойник с соском, под
рукомойником - табурет, тазик, сверху - зеркало. Дверь сарая находилась рядом с
рукомойником.
- Хорошо живут, - одобрил Вася. - Чисто. Нашим бы поучиться...
"Да, на обед они, конечно, зовут... но держат за людей второго сорта, - отвлеченно
подумал я. - В доме должен быть нормальный умывальник, для белых людей, так нас туда не
повели. Мол, и летним обойдутся, не баре..."
- Сарай, - отметил Петрушин, беря здоровенный кус хозяйственного мыла из подставки
и принимаясь мыть руки. - А что у нас в сарае?
- Скатын там, - ответил дед.
- Мму-у-уу! - лениво подтвердила из сарая корова.
- Понятно, - кивнул Петрушин. - Млеко, курки, яйки?
- Яйки нэт. Сичас такой пириуд - курица нэ хочит работат! - Дед повесил полотенце
на крючок и заковьшял к углу. - Давай, мойса, патом дом иды. Сартир хочиш - пряма хады.
- Ага! - Предприимчивый Вася сделал шаг по направлению к сортиру и...
В этот момент из близ расположенного окна на боковой стороне дома послышался
приглушенный женский вскрик. И тотчас же в карманах у нас тихонько пискнул тон
радиостанции. Но не длинный.
- Падай, - флегматично буркнул Петрушин, неуловимым движением переводя
висевший за спиной "ВАЛ" в положение "для стрельбы стоя" и разворачиваясь к дому.
- Угу, - выдохнул Вася, хватая меня за воротник и резко дергая назад, к углу дома.
"Дзинь-тресь-трах-тарарах!!!" - Петрушин чудовищным прыжком преодолел
отделявшее его от стены дома расстояние и, слегка присев, прыгнул еще раз - как-то боком, не
по-человечьи, всей своей массой обрушиваясь на оконный переплет. И исчез в оконном проеме,
совместно с переставшим существовать окном.
- Мегар ду! - хрипло заорал дед, успевший скрыться за углом.
Это я рассказываю долго, а на самом деле все длилось считанные мгновения. Я только рот
успел разинуть, чтобы спросить - а что, собственно, происходит?!
В следующую секунду Вася отточенной подсечкой свалил меня на пол, а сам кульбитом
ушел влево и распластался рядом с углом.
"Та-та-та-та-та-та-та..." - пулемет в закрытом пространстве двора громыхал, как гаубица
на полигоне. Точнее, как много гаубиц и подряд. Типа трех артдивизионов, лупивших со
скоростью десять гаубиц в секунду. Представляете, что это за дрянь такая?
От мирной жизни до сейчас минуло немногим более трех секунд, я даже испугаться
толком не успел и теперь просто лежал на дощатом настиле, наблюдая за чудесным явлением,
которого до сего момента ни разу в жизни не видел.
Дверь сарая вдруг обзавелась неким прихотливым дизайнерским изыском: ровной
стежкой плюющихся щепой отверстий. Стежка, двигавшаяся справа налево, в мгновение ока
проштопала дверь на уровне живота и поперла дальше, перфорируя стену под умывальником.
Стена дома ответно сплевывала крупные куски кирпича, приправленные богатой рыжей пылью.
"Крак!" - верхняя половина двери сарая, не выдержав эстетических излишеств
невидимого дизайнера, рухнула во двор, обнажив ровное прямоугольное отверстие.
- Нате!!! - рявкнул Вася, меча в образовавшийся проем ребристое "яичко" гранаты
"Ф-1". - Морду в пол, башку прикрой, пасть разинь!
Это, видимо, мне. Как раз в этот момент стежка на стене сарая добралась до угла и
остановилась - пулемет смолк. Я дисциплинированно выполнил команду. Во дворе стало
тихо, только в ушах отчаянно звенело...
"Бу-бух!!!" - в сарае мощно громыхнуло, нижняя половина двери прыгнула во двор и
больно приземлилась мне на спину.
- А-аааа!!! - раздался изнутри сарая нечеловеческий вопль, полный страдания и дикой
боли. - Аааоооуууу!!!
- Спину держи! - крикнул Вася, с низкого старта бросаясь к дверному проему.
- А-а-аааа!!!
Это мне? Точно, мне. Держу. Я со всей быстротой, на какую был способен, вскочил и
устремился за Васей, на ходу изготавливая оружие к бою.
"Тр-р-р" - деловито стрекотнул Васин "ВАЛ". - "Тр-р-р".
Вопль прекратился. Я осторожно заглянул в проем.
В сарае было скверно. За дверью валялись два тела, у одного мелко дергались ступни ног.
Рядом лежал "ПК" с коробкой на сто патронов и выпавшая из приемника пустая лента. За
вывороченной перегородкой надрывно умирала корова, суча копытами и пуская пробоинами в
брюшине струйки пара. Мне почему-то неуместно вспомнилась долина гейзеров на Камчатке
- по телевизору смотрел, еще в мирной жизни.
- Вот бляди! - огорченно высказался Вася, добивая корову выстрелом в голову. -
Сгубили животину...
- Как? - спросила Васина рация голосом Петрушина.
- Два "двухсотых", - ответил Вася. - Чисто. У тебя как?
- Норма, - буркнул Петрушин. - Деда исполнили?
- Нет, - сказал Вася. - Как-то недосуг было.
- И хорошо, что не до сук, - похвалил Петрушин. - Допросим. А то у меня тут с
получением инфо - туган. Берите его, тащите сюда.
Увы, дед во дворе отсутствовал. Совсем. Распахнутая настежь калитка жалобно
поскрипывала. Выглянули на улицу - пусто.
- Вот пидер старый, - покачал головой Вася, закрывая калитку. - Всех на... бал.
Пошли...
В доме была примерно та же картина, но без коровы и со звуковым сопровождением.
На полу, в зале, мирно покоились два трупа, подплывающие кровью. Рядом лежали
обычные "АКС". В углу сидели на коленях две старухи и молодуха, все синхронно выли в
голос, азартно стукая головами об пол. Молодуха вдобавок энергично рвала на себе волосы.
Точнее, не на всей себе, а конкретно на голове. Да, прав был Петрушин. Знакомая картина,
допрашивать такую публику - себе дороже.
Лиза деловито обрабатывала йодом длинный порез на шее Лейлы. Лейла была бледной,
как многократно стиранный солдатский подворотничок, и часто дышала, гневно раздувая
ноздри.
Петрушин, морщась от дамских воплей, сосал свежеизодранный кулак и с интересом
рассматривал трофейный кинжал. Лицо нашего терминатора было малость иссечено осколками
стекла, из порезов текла кровь, на что он совершенно не обращал внимания.
- Дед свалил, - доложил Вася. - На костыле, а шустрый такой...
- Ну и хрен с ним, - констатировал Петрушин. - Обойдемся.
- И-и-ииии!!! - выли дамы в углу. - Ии-уууу!!!
- Сусанин-герой! - Вася похлопал Лизу по плечу. - Куда ты завел нас, не видно ни
зги! Идите вперед, не... мозги!
- Ну, убейте меня теперь! - покаянно согласилась Лиза. - Ну, виновата... Но кто ж
знал?
- Ты как? - участливо обратился Вася к Лейле.
- Он схватил меня за грудь, - презрительно прищурившись, сообщила наша
проводница. - Как будто нельзя было как-то по-другому схватить!
- Не вопрос, - джентльменски засопел Вася. - Жека?
- Да запросто. - Петрушин взял кинжал лезвием вверх и шагнул к трупам. - Щас
отрежем эту поганую руку. По-моему, вот этот, справа...
- Ва-а-ааааа!!! - дружно сменили тон три дамы в углу. - Нэ трож, он сабсэм мортвий!!!
Ва-а-ааааа!!!
- В смысле - "отрежем"? - удивленно вскинула брови Лейла. - Что значит -
"отрежем"?
- Шутят, - успокоила Лиза. - Это у них такие веселые шутки. После боя.
- Ну, шутим так шутим, - Петрушин спрятал кинжал в "ра
...Закладка в соц.сетях
