Жанр: Электронное издание
our-war
...бе не повезло, - сказал он. - С тобой работает Шестой, больше
ни с кем не имею права связывать. А он что-то пока не отвечает. Наверно, занят. Наверно, ты у
него не одна девушка. Так что...
Черт побери, я об этом даже и не подумала! Вот дубина! Вот так значит, да... Ну, сейчас
посмотрим насколько крепкие у тебя нервы, веселый ты наш.
- Ты сейчас звонил Шестому?
- Странный вопрос, девушка! А как бы я...
- Шестой улетел к родителям. Немедленно поменяй трубу.
- Ты... Ты что сейчас сказала?! Ты пьяна, что ли?
- Помой уши, мальчик. Повторяю: Шестой улетел к родителям. Я жду звонка
кого-нибудь из Восьми. И немедленно поменяй трубу!
Я отключилась. Представляю, какой у них там сейчас начнется переполох.
- Алдат звонил Саладину? - Аюб презрительно хмыкнул. - Ну не дебил ли?
- Они ничего не знают, - я передала ему трубку. - Знаешь, я боюсь. Давай-ка сам...
- Нет проблем, - Аюб взял трубку. - Давай таблицы.
- Не боишься?
- Я?! - Он был вполне искренен, на лице блуждала пренебрежительная усмешка. -
Знаешь - боюсь только Деда. Это сверхчеловек, его не стыдно бояться. А эти наши чабаны для
меня вообще не авторитет. Одно название - ГКО. Сидят третий год в горах, шашлык жрут,
спят целыми днями, нос боятся высунуть. Пользы от них - как от мула приплод...
В этот раз позвонили быстро, минуты через три после того, как я отключилась. Аюб
коротко переговорил, повторил насчет несвоевременного отлета Саладина к родителям, сказал,
что подробности - не по телефону. Затем отдал мне телефон и уселся за руль.
- Поехали. Нас будут ждать в Первомайской...
В Первомайскую мы приехали в сумерках - Аюб сворачивал с трассы перед каждым
блокпостом и далеко объезжал по бездорожью, он почему-то думал, что нас после всего этого
должны искать. Я успела подремать, немного расслабилась и стала чувствовать себя увереннее.
Хорошая машина - джип. Зачем ставить посты, если их можно запросто объехать на таких
машинах? У федералов наверняка совсем немного таких, как эти страшные люди-призраки, в
основной массе весь воинский контингент - растяпы и дилетанты, такие, как Аюб,
обматывают их вокруг пальца. Значит, можно жить и бороться. И насчет Деда, если
хорошенько подумать, не все потеряно...
В Первомайской нас встретили, проводили в тот дом, где мы давеча встречались с
Саладином. Я думала, что там будет кто-нибудь из Восьмерки или теперь уже Семерки. Хотя
нет, свято место пусто не бывает, назначат кого-нибудь другого. В общем, из больших никого
не было, а ждали нас там моджахеды. Они забрали у Аюба оружие, посадили нас в другой джип
и под охраной еще двух джипов куда-то повезли. Куда - не сказали, но, судя по направлению,
куда-то на юг.
Ехали мы очень долго, много раз объезжали блокпосты по полям, как это недавно делал
Аюб, и на место прибыли, когда уже была глубокая ночь.
Мы были в каком-то горном селе. Стояла ясная ночь, каждая звездочка на небе видна,
было холодно. Невдалеке виднелись заснеженные шапки гор.
- Ведено, что ли? - пробормотал Аюб.
Нас отвели в большую усадьбу, в глубине которой мерно гудел дизель. В просторной
гостиной одноэтажного кирпичного дома нас ждал... Шамиль. Он сидел в кресле у работающего
телевизора, на вид был очень мирный, в домашней душегрейке и толстых шерстяных носках,
больная нога покоилась на пуфике. Рядом стояла тумбочка, к которой была прислонена его
трость. При нашем появлении Шамиль не встал здороваться тоже не пожелал, лишь молча
кивнул на диван - садитесь, мол. Четверо моджахедов, которые нас привели, остались стоять
по обеим сторонам от двери.
У меня вдруг нехорошо затрепетало сердце и заныло в груди. Отчего-то мне такой прием
не понравился... Шамиль мельком глянул на Аюба и долго рассматривал меня. Я бы даже
сказала - неприлично долго.
- Ну, рассказывай, - Шамиль наконец перевел взгляд на моего спутника.
Аюб начал рассказывать. Я была потрясена переменой, которая произошла в нем. Сейчас
мой придурковатый дружок был преисполнен торжественной скорби, в глазах его поселилась
великая тоска, голос был глух, как будто он старался сдерживать слезы. Вот ведь артист! Так
искренно изображает горе, словно и в самом деле скорбит об утрате.
У Шамиля был очень спокойный взгляд. Ничего нельзя прочитать в нем, смотрит свысока,
без всяких эмоций, будто орел на горе сидит, а ты внизу стоишь и задрал голову, чтобы его
видеть. Выслушав Аюба, он кивнул, погладил бороду и сделал вывод:
- Значит, Саладин стал шахидом. Деньги мы потеряли. Деда тоже потеряли... Потому что
теперь мы не можем с ними общаться, пока достойно не отомстим. То есть мы потеряли очень
много. Так?
Аюб молча развел руками, взгляд был виноватый, будто он готов был взвалить всю
ответственность за произошедшее на свои плечи.
- Мы очень много потеряли, - повторил Шамиль. - И потеряем еще. Чтобы отомстить
за Саладина, придется положить целый отряд моджахедов и пролить много крови невинных
людей. Но это наша обязанность, нохчалла , значит, нам в любом случае придется это сделать.
Денег, конечно, жаль, но это не самая большая беда... Почему все-таки все умерли, а вы
остались живы?
Вопрос прозвучал неожиданно. Ведь говорил он вроде бы о другом, а тут вдруг - нате
вам!
- Но я же объяснил! - Аюб опять развел руками. - Нам повезло. Саладин сказал,
чтобы я остался прикрывать тыл. Когда все началось, я прыгнул в последнюю машину, а она
уже там сидела... Двигатель работал, я врубил скорость, и мы умчались...
- Да, повезло вам, - кивнул Шамиль. - Но не очень. Я сказал, деньги - не самая
большая беда. Беда в том, что без Деда наш план равен нулю. Все затраты, все потери -
впустую. Вызволить его из этого гадюшника мы не в состоянии, даже если пойдем штурмом на
Джохар. А заменить его не может никто. Потому что это - Дед... Так вот, это и ваша беда. Вы
мне больше не нужны.
Тут Шамиль кивнул моджахедам. Те взяли оружие на изготовку и направили на нас
стволы. Один из них - видимо, старший охраны - буркнул, обращаясь к нам:
- Давай, на выход.
- За что, Шамиль? - голос Аюба задрожал от обиды. - Я же все рассказал! Что мы
сделали не так?
- Вы остались в живых, - бесстрастно ответил Шамиль, сузив глаза. - А Саладин,
который в десять раз лучше всех вас, стал шахидом. Это неправильно. Должно было случиться
по-другому, и сейчас мы это исправим.
Нормальная логика, правда? Мне уже пугаться дальше было просто некуда, я и так была
готова к самому худшему. У Аюба в глазах запрыгали знакомые чертики: сейчас будут
выводить - обязательно нападет на охрану и будет драться до последней капли крови. Один он
много не сделает, это вотчина Шамиля, и нам придется воевать со всем селом...
А мне вдруг резко расхотелось умирать. У меня есть дети, которым без матери будет
очень трудно в жизни - они еще не скоро встанут на ноги... У меня есть Дед, который без меня
наверняка умрет в застенках личной тюрьмы Кадырбековского клана. У нас есть десять
миллионов баксов, которые сгниют под слоем навоза... В такой ситуации любой, даже самый
идиотский и фантастический, план годится, чтобы попробовать остаться в живых.
- Мы вызволим Деда и при этом достойно отомстим, - торопливо выпалила я, боясь,
что меня выволокут прежде, чем успею что-нибудь сказать. - Так отомстим, что весь мир
будет долго говорить об этом.
- На выход! - повторил команду старший охраны и, подскочив сбоку, приставил ствол
автомата к голове Аюба. - Берите ее, чего встали?
- Стой, - не меняя тона, скомандовал Шамиль. - Пусть скажет.
Моджахеды отступили к дверям, но стволы не опустили, а старший так и остался возле
Аюба.
- Ты сказала, что "мы вызволим Деда"? - Шамиль посмотрел на меня как-то
по-особенному. Как будто на кучу мусора, в которой вдруг заметил что-то нужное.
- Да, я сказала. Есть план.
- Ага... Ты заместитель Деда, правильно я понял?
А за каким чертом, интересно, я здесь, если это не так? Такой умный, а вопросы задает
совсем дурные. Пусть я буду заместителем и, вообще, кем угодно. Мне бы сейчас только
выжить!
- Да, я правая рука Деда. И у меня есть план, как совместить полезное с приятным. То
есть достать Деда и устроить такое, от чего весь мир вздрогнет.
- Интересно, - Шамиль поудобнее расположился в кресле и скрестил руки на груди. -
И чего это ты могла такого придумать, до чего я не додумался сам? Давай, рассказывай!
Я начала излагать свой план. Он мелькнул у меня в голове, еще когда ехали с Аюбом в
Первомайскую. Я тогда выспалась и от нечего делать стала перебирать все возможные
варианты развития событий, в том числе и самые невероятные. Скажу сразу, план был просто
из разряда фантастики, но излагала я его четко и в деталях, так что выглядело все это довольно
правдоподобно. Аюб смотрел на меня, раскрыв рот, Шамиль недоверчиво качал головой, но
слушал. Когда я закончила, он немного подумал, потом уточнил:
- Слушай... Ты не сумасшедшая?
- Ты, наверно, знаешь, где я проходила подготовку, - привела я веский довод в свое
оправдание. - Наверно, знаешь, чем я занималась в последнее время. И возможно,
догадываешься, что Дед не стал бы брать с собой в качестве первого помощника кого попало.
- Как-то нереально это все, - Шамиль задумчиво перебирал бороду. - Как-то странно...
- Не надо будет жертвовать жизнями моджахедов, - привела я еще один довод. - И
губить невинных людей. Там невинных нет. Я понимаю, это довольно сложно... Но
попробовать все-таки стоит. Есть шанс, что это получится. А если получится, представляешь,
какой это будет резонанс? Такого еще никогда и никто не делал. Мы войдем в историю.
- Что надо? - уточнил Шамиль. - Сколько людей вам нужно?
- Никто не нужен. Мы все сделаем сами. Нужен только тротил и кое-что из экипировки.
Я сделаю расчеты, скажу, сколько и чего конкретно.
- Хорошо, - подытожил Шамиль тем же тоном, который прозвучал при отдаче команды
охране на наш последний выход. - Вас отвезут домой. Занимайтесь. У вас есть еще два дня. Не
получится - вы оба умрете...
- Так кто из нас сумасшедший?
- Тебе что-то не нравится, дорогой?
- Это Шамиль сумасшедший. Человек в здравом уме в такое ни за что бы не поверил!
- А что именно тебе не нравится, дорогой?
- Прекрати паясничать!!! Ты чем думала, когда рожала этот дурацкий план?! Это же
просто фантастика... Да еще и ненаучная!
- То есть ты считаешь, что нам лучше было спокойно ждать, когда нас расстреляют?
- Но это... это же ведь совершенно нереально!
- Тогда давай просто убежим. Деньги у нас есть, уедем куда-нибудь, спрячемся...
- От этих не спрячешься. Найдут в любом уголке земного шара.
- Согласна. Тогда, может быть, перестанем квохтать попусту, поедем туда и посмотрим,
что можно сделать?
- Вот черт... Будь проклят тот день, когда я с тобой связался!
...В город мы попали только к десяти часам утра. Моджахеды довезли нас до Шали и
бросили, сказали, что дальше не поедут. До утра мы подремали у каких-то кунаков Аюба,
потом долго ловили попутку...
Хотелось как следует отдохнуть после всего пережитого, но время поджимало, следовало
начинать действовать немедленно. Шамиль непременно хочет, чтобы все случилось в пятницу,
в начале второй половины дня. Обоснование такое: в пятницу истинные правоверные пойдут в
мечеть на большую молитву, в администрации останутся только гяуры и предатели, которые
давно отошли от веры. То есть гарантированно пострадают почти одни второсортные люди. И
может быть, несколько истинно верующих, которые по случайности окажутся там. Потом,
немного погодя, у меня по этому поводу возникла дикая мысль: может, Шамиль и в самом деле
не хочет проливать кровь соотечественников и задумал предупредить Кадырбековский клан,
чтобы они в пятницу удалили оттуда вообще всех мусульман? Может, зря люди говорят о его
жестокости по отношению к единоверцам?
Когда я поделилась этой мыслью с Аюбом, он дико вытаращился на меня и покрутил
пальцем у виска.
- Ты кого из этого чабана делаешь? Пророка Мохаммеда?
- Тебе надо голову помыть, - хмыкнула я. - Если висок чешется, это не к добру.
После этого он и высказался в том духе, что это еще разобраться надо, кто из нас
сумасшедший.
Мы наскоро привели себя в порядок, перекусили и отправились на рекогносцировку.
Район предстоящей авантюры нам был знаком хорошо, но сейчас следовало тщательно
осмотреть его еще раз. Потому что раньше нам и в голову не приходило, что здесь можно
сделать нечто подобное. В общем, следовало найти наиболее удобную стартовую позицию.
Мы прогулялись по району пешком и потратили почти три часа на выбор подходящего
объекта. Аюб постепенно успокоился и даже начал соображать, как бы все сделать наилучшим
образом. Шел себе, бормотал что-то, останавливался, чтобы сделать пометки в блокноте, что-то
там рассчитывал...
Я была рада: уж если этот тип перестал считать мой план сумасшествием и думает в этом
направлении, значит, все в порядке. Он хоть и больной на голову, но по части организации
всяких пакостей ему нет равных. А может, потому и нет, что больной. Нормальный человек
просто не додумался бы сделать некоторые вещи, которые этот дикий волк себе позволяет. Мне
бы, например, даже в самых диких фантазиях не могло прийти в голову спалить заживо целый
тейп соплеменников или украсть такие деньжищи у людей, при упоминании имен которых
невольно вздрагивает половина цивилизованного мира.
В качестве стартового объекта единогласно выбрали старую школу, закрытую на ремонт
еще в 1994 году. Три этажа, несколько пробоин, левый угол фронтона вот-вот обвалится, двор
- мусоросборник... Но вполне вместительный и в меру загаженный подвал, чуть
подтопленный грунтовыми водами. Школа располагалась метрах в восьмистах от комплекса
правительственных зданий и вовсе не на линии прямой видимости, в качестве объекта имела
ряд существенных недостатков, но более удобного здания в районе мы просто не обнаружили.
Придется довольствоваться тем, что есть.
Положительные моменты.
Въезд в заваленный школьный двор не просматривался с находящегося неподалеку КПП,
который как раз торчал в ста метрах за углом. Сама школа попадала в так называемую мертвую
зону. Хорошо ориентирующийся в городе человек мог свободно проехать отсюда до самого
Заводского района, сделав всего четыре зигзага, чтобы не встретиться ни с одним блокпостом.
Я в этом ничего не понимала, но так сказал Аюб, и про четыре зигзага - тоже. Я приняла это
на веру, потому что он три месяца назад готовил в этой самой зоне теракт, всего лишь в
километре отсюда, и досконально изучил маршруты отхода.
Недостатки.
Для того чтобы добраться отсюда до ворот, ведущих во двор администрации, придется
миновать три поста. Хорошо укрепленный КПП в ста метрах отсюда; КПП местной милиции
неподалеку от административного комплекса, и усиленный пост гвардейцев Кадырбекова
непосредственно перед воротами. Здесь особый пропускной режим, на каждое транспортное
средство, которое обязательно досматривается, нужно специальное разрешение и
подтверждение по рации из администрации на запрос с поста о целесообразности нахождения
машины в это время и в этом месте. Немного поразмыслив, мы пришли к выводу, что обойти
эту препону в нашей ситуации каким-либо цивилизованным образом никак не получается. И
рассчитывать можно только на беспрецедентную наглость и большую личную удачу.
Это неожиданно развеселило Аюба и вернуло ему утраченный было бойцовский дух.
- Вот здорово! Разрешением у нас будет пять тонн тротила. А для подтверждения надо
генератор помех.
Интересно, Шамиль может достать такой генератор?
Аюб через связного созвонился с человеком Шамиля, которому поручили нас курировать,
и запросил этот самый генератор. Человек сказал, что будет, но к утру. Еще Аюб запросил
мощную машину наподобие джипа. Сказали, что пришлют джип Саладина, который остался в
Толстой-Юрте. Это нас вполне устраивало.
- Теперь надо подумать, как все сюда доставить, - Аюб озабоченно почесал затылок. -
И отработать пути отхода.
- Может, сначала съездим к врачу? - предложила я. - У тебя может начаться
гангрена...
- Какой врач, какая гангрена?! - Аюб презрительно фыркнул и помахал раненой
рукой. - У меня даже температуры нет. Хорошая рана, кость цела... Забудь об этом!
Я вызвала по телефону Шапи, чтобы отвез меня в Закан-Юрт, и вскоре убыла, оставив
своего дружка ломать голову: чем выложить затопленный подвал для складирования тротила и
как его доставить в школу из Заводского мелкими партиями. Пусть думает, это как раз по его
части...
В качестве основных исполнителей я решила использовать семью Валиевых,
проживающую в Закан-Юрте и состоящую в нашем резерве.
Слушайте грустную историю. Жила-была семья Валиевых: отец, мать, два сына и дочь. Не
так давно они ехали из Закана в Самашки, через лес, и попали под обстрел артиллерии
федералов, которые выборочно бомбили лесной массив, надеясь зацепить вроде бы гуляющих
там моджахедов. Мать погибла. Пока был траур, в Закан зачем-то наведались гвардейцы
Кадырбекова и мимоходом, совершенно случайно, убили старшего сына. Тот им что-то обидное
сказал, расстроен был, за словами не следил, вспыхнула ссора...
Рашид - сорокатрехлетний глава семейства - хорошо воевал в первую войну, но в
последнее время жил мирно. Он отличный механик, неплохо зарабатывал на жизнь.
- Я свое отвоевал за обоих сыновей, - говорил он местному амиру, который просил
отдать старшего сына в отряд. - Теперь пусть другие кровь проливают, а нам работать надо.
Если его убьют, ты мне будешь помогать машины чинить?
После смерти сына Рашида как будто подменили. Знаете, у викингов были такие воины,
одержимые боевой яростью, - берсеркеры. Во время боя в них как будто вселялся бес,
крушили все вокруг с удесятеренной силой, сама смерть в ужасе от них убегала. Вот Рашид и
стал таким. Позвал несколько молодых людей, даже не входящих в местный отряд, откопал
автомат на огороде и пошел уничтожать близлежащий блокпост. Почему с ним пошли эти
юноши? В нем что-то такое было, что заставляет людей все бросить и идти. Непоколебимая
уверенность, фанатичное упорство, бесшабашная лихость. Они поперли напролом на блокпост,
и кончилось это плохо. Всех убили, а у Рашида даже царапины не было, Аллах его хранил.
Тогда он побежал в село и стал стучать в дома - надо, мол, еще людей, чтобы федералов
уничтожить, пойдемте со мной! Сельчане его скрутили и посадили на цепь. После этого
федералы делали в селе "зачистку", большие неудобства причинили людям.
Сразу после "зачистки" Рашид освободился от цепи, залез в усадьбу местного амира и
украл взрывчатку. Сделал себе, дочери и сыну пояса шахидов и повел детей на все тот же
блокпост. Дети пошли за ним безропотно: очень любят отца и тоже готовы погибнуть, чтобы
отомстить. Для отвода глаз Рашид взял трех коз - типа, пасти повели.
Отец амира видел, как Рашид через огород выходил из его усадьбы, сразу заподозрил
неладное: от этого сумасшедшего можно всякое ожидать. Пока Рашид делал пояса, старик
позвонил своему сыну. Моджахеды поймали Рашида с детьми и козами почти у самого
блокпоста и доставили обратно в село. Рашида связали, опять посадили на цепь, а за детьми
попросили приглядеть его замужнюю сестру.
У нас в этом селе были "мосты", нам сообщили о готовом шахиде. Мы его было взяли, но,
разобравшись, не сочли возможным использовать. Слишком он импульсивный, может сорвать
акцию. Его поместили в психбольницу, которая находится неподалеку от Закана, и попросили
врачей что-нибудь сделать, чтобы привести человека в более спокойное состояние. Теперь он
сидит там, а дети живут у его замужней сестры. Он, конечно, не сумасшедший в привычном
смысле этого слова. Просто несчастный одержим идеей мести, и эта идея сильнее его разума.
Думали, если его немного подлечат, можно будет потом использовать с большей
продуктивностью...
Рашид был жив-здоров, но в прострации. Сидел в отдельном боксе, исхудал, глаза
ввалились, взгляд ненавидящий. Сразу видно, что человека изнутри жжет негасимое пламя, имя
которому - жажда мести.
Я переговорила с врачом, он сказал мне, что Рашид все время пытается сбежать и
отказывается есть. Они кормят его, когда вкатят "транк", тогда он расслабляется и становится
послушным. Но "транков" не хватает, сейчас вообще всего не хватает, и поэтому дозу вводят
через день. И кормят, соответственно, через день. Когда я попросила оставить нас наедине, врач
сказал, что это опасно, и хотел поставить в дверях двух здоровенных санитаров. Но я
отказалась, мне посторонние уши были не нужны. Оставила у двери Шапи и сама вошла в бокс.
Рашид тут же сказал, что давно не видел женщины и хотел бы со мной прилечь. Совсем
человек потерял себя, такое говорит! Когда я сообщила ему, что мы собираемся делать, он
сначала мне не поверил: долго расспрашивал, выяснял подробности и внимательно смотрел на
меня, словно хотел уличить во лжи. А когда поверил, так жутко обрадовался, что я испугалась,
как бы с ним не случился припадок.
- Я в порядке, - заверил Рашид, заметив мое беспокойство. - Просто радуюсь. Я даже
в мечтах не смел надеяться, что Аллах будет столь милостив ко мне. Клянусь, вы не пожалеете,
что выбрали меня! Поехали, заберем детей...
Мы съездили к Рашиду домой, подождали, пока семейство подготовится. Они все
помылись и оделись в чистое. Рашид сказал, что с этой минуты они ничего не будут есть, и
посетовал, что мы не предупредили его заранее. Опасался, что суточного поста будет
недостаточно, чтобы предстать перед Аллахом, чистыми и непорочными...
...Двадцать седьмое декабря, час пятнадцать пополудни. У нас все готово.
Во дворе школы ожидают команды на старт машины: грузовой "КамАЗ", "уазик" и джип.
"КамАЗом" управляет Рашид, рядом, в кабине, сидит его пятнадцатилетняя дочь. За рулем
"УАЗа" семнадцатилетний сын Рашида - Доку. У всех троих - "страховочные" пояса
шахидов. На приборных панелях "УАЗа" и "КамАЗа" Аюб оборудовал выключатели с
широкими клавишами. Щелкнул по клавише - цепь замкнулась.
В кузове "КамАЗа" четыре с половиной тонны тротила. Его даже брезентом не прикрыли,
так и лежит. Наверно, и с низколетящего вертолета можно определить, что это такое. Это не
халатность, просто так задумано. В "УАЗе" - полтонны.
Когда мы представили куратору расчеты, нас опять обозвали сумасшедшими. У нас при
подготовке к акциям привыкли оперировать сотнями грамм, максимум - несколькими
килограммами, верхом всего до сих пор считалось использование полутонной авиабомбы. А тут
- дайте пять тонн! Мы обосновали расчеты по всем пунктам. Дали. Куда они денутся.
В джипе сидят Шапи, Лечи и Руслан. Они вооружены автоматами, гранатами и на всякий
случай приготовили две "мухи". Они пока остаются на исходной позиции, их выход через семь
минут после старта основных сил.
Аюб проводит последний инструктаж. Особое внимание обращает на недопущение
преждевременного взрыва. Если поторопиться, будет много шума и мало толку. Обидно будет,
если умрут только федералы и гвардейцы на постах, а основные гады останутся целы. Рашид
клянется, что все сделает как надо, его сын подтверждает - не подведем.
Инструктаж окончен. Аюб садится к сыну Рашида в "уазик". Теперь он сам смертник.
Если вдруг у кого-то не хватит терпения или что-то получится не так, как надо, у него не будет
ни единого шанса на спасение. Но Аюб совершенно спокоен. Бесстрашный человек, немного
больной на голову. Незаконнорожденное дитя бога войны. Он улыбается мне и говорит через
приспущенное стекло:
- Чего ждем, красавица? Давай, беги, а то самое интересное пропустишь!
Ой, и в самом деле - что-то я зазевалась! Нахваталась впечатлений от грандиозности
размаха этой операции и стою тут как дура.
Я хватаю сумку с камерой и быстро иду к жилой пятиэтажке, за которой располагается
первый в нашем маршруте КПП. Поднимаюсь на чердак, занимаю позицию у окна и
видоискателем определяю, как будут смотреться ракурсы.
По ракурсам у меня получается следующее. Первый КПП виден как на ладони, он совсем
рядом. Второй КПП выпадает, он скрыт за двумя домами. Во втором плане лежат три десятка
метров шоссе, которое упирается в ворота административного комплекса, и пост перед
воротами. И наконец, основной план: тыл здания администрации, забор и крыша личной
тюрьмы Кадырбековского клана. Отсюда далековато, но ничего, все видно.
Едва я успеваю устроиться, к КПП подъезжает наша смертоносная кавалькада: впереди -
"УАЗ", за ним - "КамАЗ". Едут неторопливо, спокойно. Аюб выходит из "УАЗа" и что-то
говорит бойцу на шлагбауме...
Я едва успела включить камеру и не могу поймать ракурс - от волнения руки трясутся,
план прыгает.
...Боец зовет старшего - тут же подходит упитанный офицер и о чем-то говорит с Аюбом.
Никакого напряжения пока нет, все спокойно. Аюб улыбается, в левой руке у него пульт с
красной кнопкой.
Пульт - бутафория, но сейчас это не имеет значения. Офицер с недоумением пожимает
плечами, забирается на бетонный блок противотаранного заграждения и заглядывает в кузов
"КамАЗа". Я снимаю, поймала наконец хороший ракурс.
Офицер на несколько секунд застыл, как статуя, боится пошевелиться. Аюб показывает
ему свои часы и тычет пультом в противоположную от меня сторону. Я невольно
зажмуриваюсь. Если мы ошиблись, сейчас такое будет!
В следующие несколько секунд я снимаю просто фантастическую сцену, которую
наверняка можно будет в чистом виде показывать в каком-нибудь комедийном фильме. Офицер
истошно орет, лицо его перекошено гримасой ужаса. Федералы, как по команде, высыпают из
всех щелей, выкладывают оружие и дружно бросаются к моему дому. Аюб кричит что-то им в
спину. Они послушно разворачиваются и бегут обратно, проскакивают мимо своего КПП и
устремляются к другим жилым домам, расположенным на значительном удалении.
Правильно, слушайте его, он знает. Если сейчас взорвется вся эта гора тротила, дом, на
чердаке которого я сижу, будет большой братской могилой. Те дальние дома - лучшее
укрытие.
Аюб садится в "УАЗ", наша кавалькада смерти неспешно катит дальше и вскоре
заворачивает за те два дома, которые закрывают от меня второй КПП.
Толстый офице
...Закладка в соц.сетях
