Жанр: Электронное издание
oficer07
...ня с собой не так уж и много. Если толстому, надо побольше....
Это я-то толстый?!
- Сейчас разберемся, - "баритон" повернулся к нам и с сомнением уставился на
меня. - Да... За "чучело" я, конечно, извиняюсь. Теперь понятно, кто у вас в паре старший...
Ну, ребята, даю последний шанс. Через десять минут после введения инъекции мы будем знать
все, что знаете вы. Так что давайте, быстренько решайте - можете даже пошептаться...
- Первый - Седьмому, - раздался приглушенный голос из кармана плаща "баритона".
- Слушаю, - "баритон" достал крохотную рацию, размером с половину моего
мобильника, - никогда раньше не видел ничего подобного.
- К нам едут.
- Встретьте, спросите, чего хотят. Предъявят полномочия - проверьте удостоверения,
извинитесь и пускайте. Не предъявят - вяжите и тащите сюда.
- Понял! - в ответе прозвучала ощутимая готовность немедля вязать и тащить, даже не
спрашивая, чего хотят.
- Ну вот, и препарат сэкономим - сейчас пообщаемся с вашим "прикрытием", -
"баритон" плутовато подмигнул нам. - Или это не прикрытие?...
С улицы раздался звук приближающейся машины. Серега нервно сглотнул и разинул
было рот...
- Тихо, тихо, тихо, родной мой... - "баритон" барственным жестом успокоил
Серегу. - Не прикрытие, значит, да? Правильно! Я тоже, прежде чем куда-то лезть, сначала
посылаю туда зама (кивок в сторону полноватого блондина). - То есть это ваше начальство,
верно я понял?!
- Немедленно отмените команду "вязать" и "тащить"! - В голосе Сереги звучала
нешуточная тревога, взгляд был мрачным. - И вообще, дайте команду своим людям, чтоб ни в
коем случае не обнажали стволы! Иначе...
- А вы, никак, меня пугаете, коллега? - "Баритон" перестал улыбаться и недобро
прищурился. - Если ваше прикрытие или начальство будет себя неправильно вести, они об
этом глубоко пожалеют...
С улицы раздался скрип тормозов и секунду спустя хлопанье дверей. Я бы даже сказал -
нарочитое хлопанье, как и договаривались...
- ... Потому что мои люди - специалисты высшей категории, не чета тем идиотам, что
остались у вас гнить на казенных харчах!
- Я все-таки настаиваю... - Серегин голос в буквальном смысле дрожал от напряжения
- он едва себя сдерживал, чтобы не заорать. - Немедленно дайте команду: ни в коем случае
не доставать оружия...
- Ты кого учишь, щегол?! - "Баритон", мгновенно отряхнув флер респектабельности,
подскочил к Сереге и залепил ему смачную пощечину. - Когда на тебя х... д... ли, на меня уже
шинель строчили, салага е... ! Рот закрой, сиди ти...
"Ту-дух"!!! - хлестко шлепнуло на улице. "Ту-дух"!!! "Ту-дух"!!! "Ту-дух"...
... и понеслась! Как будто злобные, пьяные в дым хулиганы замолотили по воротам бокса
железными битами. Акустика тут была - я те дам!
- К бою! - заорал "баритон", выхватывая из-за пазухи ствол и сноровисто
пристраиваясь за кабриолетом. - Калитку - живо!
- Падай, - буркнул Серега и прилег за покрышки. Я тотчас же последовал его примеру.
Крепыш, который нас конвоировал, метнулся к двери и закрыл ее на щеколду, толстую
арматурину, которая продевалась в два приваренных к стальному полотну обрезка трубы. Затем
в два прыжка переместился за одну из зачехленных машин, достал пистолет и стал целиться в
сторону двери. За другой машиной уже сидел полноватый блондин с пистолетом и также
готовый в любой момент открыть огонь. Мужчинка с саквояжем влез под верстак - а зря, если
от входа будут стрелять, он как раз попадает в сектор...
"Биты" были разные: одни хлесткие и звучные, другие, будто обернутые войлоком,
мягкие и тупые. И звучали они недолго, примерно столько времени мне нужно было, чтобы
прочитать предыдущий абзац. Потом еще два раза бухнуло - как будто совсем отдельно, этак
подытоживающе... И наступила гробовая тишина.
- Хватит стучать, бездельники! - радостно крикнул Володя. - Вечер уже, люди
отдыхают! Идите сюда - че скажу...
- Вы чего там устроили, дебилы?!!! - бешено заорал "баритон". - Вы совсем, о... ли,
уроды?!!!
Затем он достал рацию и начал торопливо выкрикивать позывные своим подчиненным. А
в ответ- тишина...
- Ваши люди мертвы, - процедил Серега замороженным голосом. - Я же вас
предупреждал! Вы идиот, господин полковник!!!
- Рот закрой, щегол, - "баритон" с размаху швырнул рацию об пол и направил ствол в
сторону Сереги. - Запор видел? Пока будут ломать, я из тебя решето сделаю!
- Они не будут ломать. Их стволы такую сталь пробивают насквозь. Послушайте меня,
полковник: бросайте оружие и останетесь в живых. Иначе...
Кто-то снаружи пробно бухнул плечом в дверь. Потом еще разок...
- Эй, там - от двери!!! - раздался снаружи голос Петрушина. - На "три"! Раз! Два!
Три!
Стальная дверь завибрировала и приукрасилась свежими дырами (дыры видел позже - в
тот момент обхватил голову руками и уткнулся носом в вонючую покрышку) на уровне пояса и
выше, стук отлетевшей вместе с "приварком" щеколды утонул в раскатистом грохоте
выстрелов... Затем дверь распахнулась от сильного удара и явила засевшим за машинами
стрелкам черную пустоту, по которой они тотчас же, без команды, открыли огонь... и в
мгновение ока выпустили каждый по магазину..
Затем последовала неизбежная трехсекундная пауза: хлопцы судорожно меняли магазины.
Я из-под руки осторожно глянул на вход и увидел внизу, на уровне щиколотки, два крохотных
зеркальца - справа и слева, на каждую стойку косяка по одному. Они были там в одиночестве
секунду, не более, потом рядышком образовалось по стволу.
"Ту-дух"!!! "Ту-дух"!!! "Ту-дух"...
Я видел, как умер "баритон" - другие стрелки были вне поля моего зрения. С затылком
его случилась беда: он вдруг как будто взорвался и брызнул во все стороны краповым
фейерверком. Пистолет упал на пол - муж-чинка с саквояжем, затыкавший уши под
верстаком, что располагался рядом с кабриолетом, зачем-то потянулся за ним...
- Не трожь! - заорал Серега. - Мужики, это...
"Ту-дух"! Мужчинку рвануло влево и запрокинуло навзничь - ножками он выбил
конвульсивную дробь и затих... '
Тишина... В ушах звенит, воняет жженым порохом и кровью... Такой до боли знакомый
фимиам короткого ближнего боя, в котором тебе посчастливилось остаться живым...
"Баритон" лежал навзничь, совсем рядом. Во лбу дыра, крови мало - тонкая струйка едва
сочится... Зато нет затылка, и вокруг, на полу, сплошь кровавая каша.
Как-то странно все устроено в этом мире... Минуту назад это был властный, уверенный в
себе мужчина, "рулил" тут всеми безраздельно, чувствовал себя повелителем Вселенной и
вершителем чужих судеб... Наверное, планы на субботу строил - может, с женой хотел в театр
пойти, на "Калигулу" с Хабенским... Но ему не повезло. Он совершенно случайно напоролся
на чужеродное для этого мягкотелого уютного мирка явление - двух боевых роботов, по
чудовищному недоразумению попавших сюда из пропахшего порохом и кровью измерения
"война"...
- А вот еще был случай... Хе-хе-хе... - выдал очередную порцию пузырей хозяин
автомастерской. - Мы с Юрком собрались в Нижний, на чемпионат...
- Все?! - рявкнул из-за проема Петрушин.
Я с трудом оторвал взгляд от продырявленного лба "баритона", посмотрел, что там с
Серегой. Жив ли? Серега, вытянув шею и морщась от боли, оглядывал поле сражения. Правая
щека его обильно кровоточила, он зажимал ее рукой, но из-под прижатых пальцев все равно
струилась кровь. Однако взгляд был ясный (когда контузит, у человека взгляд мутнеет и
"плавает"), видимо, слегка зацепило по касательной.
- Все. Заходи...
На эмоции времени не было: следовало как можно быстрее проанализировать ситуацию и
принять первые меры по обстановке.
- Сдаваться будем? - Петрушин первым делом деловито осмотрел Серегину рану,
достал из нарукавного кармана ИПП и в мгновение ока наложил повязку. - Царапина, заживет
быстро... "Двухсотых" наложили... Если сдаваться - стремновато...
- Сдаваться не будем, - покачал бинтованной щекой Серега. - Какой, на фиг,
"сдаваться" - после такого! Забираем свои вещи, прибираемся, если надо, и уматываем.
Подумайте, где что могли трогать, - что-то у меня "процессор" барахлит. "Царапина", а
жахнуло, как будто кувалдой!
- Да говорю - рикошетом зацепило, ничего страшного! Ну и отлично: если сдаваться не
будем, все проще. - Петрушин кивнул Васе: - Двор проверь.
- Понял... - Вася тотчас же исчез в дверном проеме.
Мы забрали наши телефоны и листок с адресом, также прихватили видеокамеру и два
диктофона, обнаруженные у полноватого блондина. Немного посомневавшись, Серега
позаимствовал у "баритона" и блондина блокноты. Для следствия это не характерный штрих -
типа выпотрошенного кошелька и отсутствия оружия на месте перестрелки, многие люди
вообще обходятся без блокнотов. А нам пригодится...
С улицы раздался одинокий выстрел.
- Надо же, - покачал головой Петрушин. - А вроде бы сразу всех - наповал...
Вот черт! А я и не сообразил сразу, что там Вася "проверяет" во дворе. Отвык, отвык -
как-то быстро притерся к этой уютной мирной жизни, стал отходить от измерения "война"...
- Ну все, все "двухсотые", - доложил вернувшийся Вася и, торопливо пробежавшись по
боксу, подытожил: - Итого: восемь "двухсотых". Такой вопрос... Брать ничего нельзя?
- Нет, Вася, - покачал головой Петрушин, сверившись взглядом с Серегой. - Забывай
об этом - теперь долго нельзя будет ничего брать.
- Жалко, - Вася сокрушенно шмыгнул носом. - Есть нормальные стволы. И рации у
них какие-то крутые, не видел раньше таких...
- Так... вроде бы все. - Серега еще раз осмотрел бокс, открыл бутыль с маслом, вылил
на отдельное кровавое пятно на полу за покрышками и, заметив удивленный взгляд Петрушина,
пояснил: - С меня накапало...
- Ну вот, теперь уже и кровью даже не покапаешь, - буркнул Петрушин и кивнул на
счастливого владельца бокса (на которого, кстати, ни одна пылинка за все это время не
упала!). - А вы вроде бы хотели пообщаться? Время позволяет - даже если кто-то слышал
стрельбу и звякнул, минут пять у вас есть.
- А выводить его из этого "счастливого детства" надо часа три, не меньше, - с
сожалением заметил Серега. - Так что уматываем. Нам еще надо запись забрать из дома
Кудриных.
- Какую запись?
- Там камеры, над подъездом. И мы очень некстати там нарисовались.
- Ну, это вы зря так! - осуждающе поджал губы Петрушин. - Надо же было как-то
продумать...
- Это мы - "зря"?!! - взвился Серега. - Это мы - "зря"?! Ты посмотри, что вы
наворотили!!! Языки вам для чего дадены, дуболомы?!
- Они первыми стволы достали, - понуро вздохнул Петрушин. - Ну и... чисто уже
реакция сработала... Нет, я понимаю - нехорошо получилось...
- Да уж - "нехорошо"... Вот это называется съездили, поболтали по душам...
Глава 7
ЦИТАДЕЛЬ
Валера Ростовский. Душой я бешено устал...
Вот эти тупые утренние побегушки добьют меня окончательно. Я "сова", предупреждал
ведь! Сова - это ночная птица, у нее весь производственный цикл начинается глубоко во
второй половине дня. Утром я люблю поваляться: прежде чем встать, минут десять-пятнадцать
бездумно глазею за окно, особенно зимой, наслаждаюсь теплом постели и аутотренингую
помаленьку. Знаете, наверное: "Я персик, я персик... я солнышко, на фиг, такое теплое,
пушистое солнышко, мать его..." Это такие робкие потуги пробудить в себе добрые чувства и
не дать проснуться людоеду. Действительно добрым людям это не надо, а нам, злыдням,
насущно необходимо.
Я в свое время перенес много лишений и мытарств и потому умею наслаждаться
комфортом. Человеку, который не имеет представления, что такое ночи напролет ползать по
грязи, часами лежать, подобно трупу, в засаде и спать на протяжении месяца и более по два-три
часа в сутки, и то урывками, а не в один заход разом, трудно понять, что шестичасовой сон в
тепле и пятнадцатиминутные утренние потягушки - это верх блаженства.
Добрые старые друзья отняли у меня это блаженство. Я теперь, как на спортивных сборах,
подскакиваю в шесть утра, будто ужаленный в причинное место, и, еще не проснувшись,
собираюсь на пробежку. За окном темно, пронизывающий мартовский ветер злобно хлопает по
стеклу голыми тополиными ветками и треплет полудохлый фонарь... Бррр!!! Только полный
идиот будет добровольно бегать в такую погоду!
- Ты куда в такую рань? - спросила мать, когда это случилось в первый раз.
- Бегать, мам.
- С чего это? Раньше никогда не бегал...
- А теперь буду. Теперь я целый день буду сидеть за баранкой. Так что это единственная
доступная для меня физкультура...
Потом, когда уже разбежался и малость проснулся, понял: получилось все по сценарию,
как Вася сказал! Теперь что, у меня вся жизнь будет по какому-то чужому сценарию?
Кстати, Вася мне понравился. Не потому что ловко выпал и пропал - это ведь всего лишь
дело техники. Не знаю, как это объяснить с научной точки зрения - это надо к Косте
обратиться. А я просто чувствую таких людей, доводилось общаться и работать с подобной
категорией в моей военной жизни. Очень цельный тип. С таким можно ходить на дело без
оглядки: никогда не предаст и при надобности, не моргнув глазом, полезет за тобой в самое
пекло...
Не подумайте, что я эгоист... Нет, неправильно, я, конечно, эгоист, это факт, но о
полезности для общего дела того или иного мероприятия никогда не судил с позиции своих
личных удобств. Если надо, готов многим пожертвовать. Но вот это общение посредством
наговаривания информации на диктофон, равно как и сами утренние пробежки, как мне
кажется, моим боевым братьям не дадут ровным счетом ничего.
По-моему, Костя переоценил свои возможности. Анализируя мои впечатления и эмоции,
он хочет разобраться, что у Сенковских случилось год назад. Не знаю... Я там уже неделю, но
так и не понял, что у них сейчас творится в данный момент! Чего уж там говорить о событиях
годичной давности...
Кроме того, о какой-то оценочной объективности тут говорить не приходится, у меня
эмоции и впечатления сейчас -"жуть, дрянь и полный не фонтан. В тачке маяк, кто-то все
время за мной следит, круглые сутки слушают мои телефоны и квартиру, прежде чем чихнуть,
надо два раза подумать: а стоит ли? В общем, чувствую себя лабораторной крысой. Знаете, есть
такие специальные крысы - они в стеклянном домике живут, вроде бы совершенно свободно
занимаются своими крысиными делишками... А какой-нибудь лохматый очкарь в белом халате
сидит рядом, смотрит, пишет в журнал наблюдений что-то и, задумчиво ухмыляясь,
поглаживает скальпель.
Заехал к участковому, задал прямой вопрос. Парень свой, десять лет с ним
контактировали по работе. Взгляд отвел, признался: ну да, интересовались. Сначала дамочка
какая-то, потом, в тот же день, но чуть позже, мужичок интересовался, чего спрашивала
дамочка. Оба такие культурные, чистенькие. И та и другой дали по сто баксов за информацию.
Чего спрашивала дамочка? Не случилось ли чего у вот этого парня - и фото показала. Ответил,
как есть: катастрофа, жена с дитем погибли. Не тайна ведь? Нет, не тайна. Ну вот, скажи мне, в
чем я не прав? Хочешь, деньгами поделюсь, что они дали?
Вот такие дела - со всех сторон обложили, не продохнуть. Дома, как в аквариуме,
понимаю, конечно, что это всего лишь микрофоны, но чувство такое, будто на меня постоянно
смотрит кто-то чужой. Есть у меня такое, с военной жизни осталось: если кто-то смотрит на
меня, я могу его не видеть, но чувствую. Тогда это помогало. Особенно если кто-то смотрел
через оптику... Наверное, с возрастом это принимает какие-то патологические формы. Время
появится, надо будет нервишки подлечить, а то к старости полным параноиком стану.
А на работе - вообще натуральный сумасшедший дом. Нет, если в общих чертах
описывать, впечатление будет неполное: на первый взгляд, вроде все неплохо, работа
непыльная, платить обещали очень даже прилично, кормят даром, да и хозяйка
неравнодушна... Кажется, чего еще желать?
Поэтому в общих чертах не выйдет, кое о чем придется рассказать подробнее.
Моя "презентация" завершилось тем, что Наталья в буквальном смысле хлопнулась в
обморок. Смотрела на меня глазоньками, полными мистического ужаса, смотрела... потом -
раз! - и отъехала.
Хорошо, на ковре сидела, обошлось без травм. Вот так ничего себе, познакомились!
Дамочка за столом (это секретарша ее, Валей звать) и дворецкий Вольдемар (тип в
прихожей, с серебряными висками, попросту - Володя) принялись приводить ее в чувство, а
меня выдворили в прихожую и просили обождать. Николай, начальников, с каким-то
нездоровым интересом посмотрел на меня, ухмыльнулся и сказал:
- Ну все, считай - принят. Поеду, доложу.
- Так это... Может, еще...
- Нет, уже не прогонит. Это я тебе точно говорю. Давай, осваивайся. И не забывай, о чем
мы с тобой говорили...
По коридору трижды пробежались две шустрые дивчины - видимо, прислуга, таскали
какую-то посуду, шушукались. Потом Наталья пришла в себя, меня попросили в кабинет, а
Валя с Вольдемаром вышли.
Скажу сразу: сцена была довольно странная, с непонятным для меня надрывом и
длинными паузами. Поскольку я в этой сцене ровным счетом ничего не понял и никаких
особых эмоций не испытал (это меня Костя приучил - запоминать свои эмоции и пробовать
потом их беспристрастно анализировать как бы со стороны - как будто это не я, а другой
человек), просто привожу последовательность событий.
Наталья сидела в глубоком кресле, за столом, обхватив ладонями кружку с горячим чаем,
на плечи ее был накинут шерстяной клетчатый плед. Как будто замерзла. А дома у них тепло,
градусов двадцать восемь.
Она долго смотрела на меня немигающим взглядом, сесть не предлагала и ничего не
говорила.
Было неловко. Я уже и забыл, когда меня в последний раз вот так разглядывали - как
дареного коня (эта ассоциация привязалась сразу в тот момент, когда Вольдемар доложил о
моем прибытии и спросил, будет ли она "смотреть").
Сегодня у меня смотрины. Все смотрят. Оценивают. Ее муж тоже смотрел, но там было
проще - он смотрел мимо меня, как бы насквозь. А тут - пристальный взгляд в упор, как на
какую-то диковинку в историческом музее.
Я отводил взгляд, краснел, бледнел, смущался, потом не вытерпел - мне показалось, что
все это длится целую вечность:
- Результаты анализов вам уже доложили?
- Результаты... Результаты чего?
- Анализов.
- Каких анализов?
- Моих.
- Не поняла...
- Я сегодня утром сдавал анализы. Специально для вас.
- Я не просила...
Она говорила медленно и тихо, не разжимая губ, - как тяжело больной человек. И все
смотрела - таким странным взглядом, широко раскрытыми глазами... в общем, создавалось
впечатление, что у дамочки натуральный наркотический транс! Мне доводилось в свое время
общаться с "наркомами" со стажем. Знаете, очень похоже.
Но я видел и слышал ее пять минут назад. И это был совершенно другой человек. В
принципе за пару минут поймать такой конкретный "приход" можно, при нынешнем обилии
дорогих сильнодействующих "синтетиков" это не вопрос... Только вести себя и реагировать на
мир человек будет совсем иначе.
У Натальи взгляд был ясный, говорила она вполне внятно и реагировала на мир вроде бы
адекватно... Но ее как будто подменили. Капризная и своенравная повелительница психанула
- надоело общаться с идиотами и бездарями - и хлопнула дверью, оставив вместо себя
двойника: тихую, забитую, чем-то страшно напуганную симпатичную дамочку...
- Ну, извините. Не хотел вас обидеть.
- Ничего...
- Я могу присесть?
- Конечно. Вы можете делать все, что хотите...
Я присел на краешек дивана и, чтобы не встречаться с этим странным взглядом, принялся
крутить головой, рассматривая интерьер.
Наталья вдруг покинула свое место, подошла ко мне...
Склонившись, обнюхала меня (не тайком и как бы ненароком, а явным образом,
совершенно не стесняясь) и зачем-то мягкими движениями потрогала мою голову.
Я замер. Вот новости! С сумасшедшими тоже доводилось общаться, но только с буйными
и всегда в стадии открытого противоборства... Ну и чего делать? Сейчас ухо откусит или глаза
выцарапает...
- Извините... - Наталья отошла на три шага, присела на подлокотник стоявшего
напротив дивана кресла и тихонько вздохнула. - Просто хотела удостовериться...
- В чем?
- Да так, не берите в голову... Нет- Нет, вы не думайте, я не сумасшедшая. И обычно
не веду себя таким образом... Просто для меня это - потрясение... Скажите... Как он вас
нашел?
Я не стал вдаваться в трагические подробности моего нахождения - не женское это дело,
просто сообщил суть: приехал, предложил работу.
- И вы сразу согласились?
- Сразу.
- Почему? Вы же меня не видели, не знаете...
- Обещали хорошую зарплату.
- Сколько?
- Стартовая ставка - штука в неделю.
- Штука... Это, в смысле, тысяча? - Да.
- Господи, да это же мелочь... Вы ничего от меня не скрываете?
- На прежней работе я получал пятьсот в месяц.
- Пятьсот долларов в месяц?
- Именно.
- Это ужасно... Значит, есть еще подлецы, которые платят людям такие деньги...
Сказано было все прежним тоном, тихо и вполне серьезно. Я едва удержался, чтобы не
закатить хозяйке ликбез по политэкономии: пятьсот в месяц, голубушка, это еще вполне
сносно, военные, например, если без командировок и накруток разных, получают как раз
половину!
- Да, Наталья Марковна, такие "подлецы" у нас еще есть.
- Ну что ж... Тогда все правильно... Есть все резоны соглашаться, когда после такой
предлагают такую зарплату... А раньше вы с ним не виделись?
- Нет, не виделись. - Заметьте, ни разу не было сказано, с кем это - "с ним". - Вчера
- в первый раз.
- Понятно...
На этом разговор, по существу, оборвался. А смотрины продолжались. Наталья сидела
напротив, беспардонно пялилась на меня - теперь уже не так пристально, а как совсем недавно
ее муж, будто насквозь, и напряженно размышляла о чем-то своем. Наверное, о том, как она
теперь будет разбираться с муженьком по поводу моего сказочного возникновения в ее
жизненной сфере. Бровки нахмурила, губы поджала, кротость тихо убралась восвояси: ну все,
дебилы, устрою я вам...
Такие скорые и странные перемены в настроении... Надо будет как-нибудь
проконсультироваться с Костей по этому поводу: на предмет, чего можно ожидать. Как-никак
она теперь мой шеф, общаться придется регулярно...
Я освоился и слегка обнаглел: встал, прошелся, не нашел ничего, годного для приема
внутрь, и трижды позвонил серебряным колокольчиком, стоявшим на столе. Наталья - ноль
внимания, все так же смотрела сквозь меня и думала о чем-то своем.
Заглянул Вольдемар, вопросительно приподнял левую бровь.
- Попить бы, - простецки заявил я, надеясь вызвать со стороны хозяйки какую-нибудь
нормальную человечью реакцию.
- Прислуга - один звонок, - ровным тоном поправил меня Вольдемар. - Три - это я.
Что будем пить?
- Как обычно, бурбон с содовой...
- Никакого алкоголя, - Наталья встала с подлокотника, потянулась, сбросила плед - в
глазах появился блеск, движения вдруг сделались уверенными. - Нам сегодня работать
допоздна. А ну - шагом марш в "службу"! Пить чай, если голоден - дать бутерброды. Через
двадцать минут выезжаем...
Так, по тягостной сцене отчитался. Следующий параграф - ничего интересного, сплошь
работа, поэтому буду краток.
Оказывается, взяли меня на должность второго "дневного" водилы. Поясняю: у Натальи
четыре "суточных" водителя и два "дневных". "Суточный" постоянно находится в гараже, на
случай экстренного выезда, и командует тремя механиками, которые обслуживают машины.
Отдежурил сутки (ночью, как правило, никто никуда не ездит, на вечерние мероприятия -
встречи, банкеты, премьеры и в рестораны возят "дневные", которым за каждый час после
десяти вечера платят солидные сверхурочные - так что можно спать двенадцать часов кряду!),
в десять утра - смена, три дня свободен. Неплохо, правда? У "дневного" рабочий день с
десяти утра до десяти вечера. На следующий день - выходной, работает "дневной" водитель
номер два. Потом опять с десяти до десяти, в общем, получается стабильный график "через
день". Покажите такой график бюджетникам и сообщите, сколько эти водилы зарабатывают,
вам в один голос скажут: не жизнь, а сказка!
Остается только добавить, что всех водителей, что "суточных", что "дневных", сюда
отбирают по конкурсу примерно один на тысячу. То есть из тысячи мастеров своего дела
возьмут одного, самого лучшего. Я в данном случае - глубокое и пока что никак не
оправданное исключение.
На момент моего поступления первый "дневной" был в отпуске, отдыхал в Египте (то
есть с ходу отозвать из отпуска затруднительно), а второго уволили. Это, видимо, чтобы совсем
не оставить хозяйке места для маневра. Три дня она каталась на "суточных", и ей это почему-то
здорово не понравилось. Чувствовала себя ущемленной.
Мне было объявлено: пока первый "дневной" в отпуске, работать будешь с десяти до
восемнадцати, но каждый день. Все, что после восемнадцати, - сверхурочные. Если надо, на
работу меня привезут и увезут. То есть "суточный" утречком подскочит и - вперед...
Я, естественно, от такой доброй услуги отказался. Представляю, что обо мне будут думать
эти мастера, если им придется возить меня на работу! Слава богу, пока машину не отняли,
своим ходом как-нибудь доберусь.
С десяти рабочий день начинался только формально. На самом деле можно было бы
заявляться к двенадцати - раньше полудня никто за ворота усадьбы не выезжал. Я быстро
"навел мосты" с домочадцами - просто относился к людям вежливо и по-доброму, в то время
как меня негласно все уже считали фаворитом (сплетни тут разносятся - в мгновение ока!) и
ожидали почему-то, что я буду взбалмошным, капризным и высокомерным. В общем, про уклад
и распорядок мне все обсказали в деталях.
Вставала Наталья довольно рано для тутошней публики - в восемь утра, часа полтора
изнуряла себя физкультурой: бегала на дорожке, мимоходом просматривая корреспонденцию и
прессу, потом занималась йогой, принимала душ и долго и обстоятельно завтракала с доктором
Азаровым, которого ежедневно привозили к десяти часам. Зачем она терпела доктора, я не
понял - возможно, у нее на этот счет с мужем был какой-то договор, но мне этого бедолагу
было искренне жаль. Я не видел, как
...Закладка в соц.сетях
