Жанр: Электронное издание
lastword
...на мое имя? То есть на имя жены? Если все так, как он
говорил, поступки Кирилла понятны: он ждет смерти хозяина, я вместо Полины
получаю деньги и отдаю их ему (шантажируя меня, добиться этого будет нетрудно).
Черт, о каком же наследстве идет речь, если он посулил мне пятьдесят тысяч? Все
вроде бы складно, кроме одного: настоящая Полина, узнав о смерти мужа, скоренько
здесь появится, и Кирилл Сергеевич не получит ни гроша. Или он надеется и ее
шантажировать?
Я ворочалась с боку на бок, дважды вставала и принималась бродить по
комнате, но толку от этого не было.
Утро наступило слишком быстро и вновь началось собачьим лаем. Половину
ночи я занималась шпионской деятельностью, а вторую половину понапрасну
напрягала свои извилины, и подниматься в восемь утра мне совершенно не хотелось.
Но если я буду спать как убитая до полудня, Кирилл, пожалуй, заподозрит
неладное. До девяти я провалялась в постели, а потом отправилась в ванную. Не
успела я принять душ, как услышала стук в дверь, торопливо накинула халат и
пошла открывать. На пороге стоял Кирилл Сергеевич.
— Вы уже встали? — спросил без улыбки.
— Как видите, — ответила я. Он прошел в комнату, положил на стол паспорт,
посмотрел озабоченно и вдруг сказал:
— Какие у вас планы на сегодня?
— Никаких, — усмехнулась я.
— Пожалуйста, в первой половине дня оставайтесь в доме.
Он развернулся на пятках и не спеша покинул комнату, печатая шаг, точно
Командор.
— Осточертели мне ваши азиатские хитрости, — покачала я головой и взяла со
стола паспорт, фотография та же, что и на водительском удостоверении.
Вглядываясь в лицо женщины, я вновь подумала с трепетом: неужели люди могут быть
так похожи? — Такое только в сериалах бывает, — пожала я плечами и продолжила
изучение паспорта. Прописка по улице Бабеля, дом пятьдесят два, квартира шесть.
Следует заглянуть туда. Шесть лет назад, двадцать восьмого сентября заключен
брак с гражданином Басмановым Алексеем Петровичем. Больше ничего интересного. Я
прошлась по комнате, насвистывая, постояла возле окна, а потом вернулась в
ванную. Где-то через час вновь постучали, и ко мне заглянул Сергей.
— Алексей Петрович спрашивает: вы завтракать спуститесь или вам сюда
принести?
— Спущусь, — ответила я. Дождалась, когда за ним закроется дверь, взяла
тапку в правую руку, левую с удобствами устроила на спинке кресла и изо всех сил
ударила по ней резиновой подошвой, причем трижды. Боль была такая, что впору
взвыть, но я этого делать не стала, более того, даже порадовалась, потому что
теперь красочный синяк мне обеспечен. Через полчаса, надев легкое платье с
короткими рукавами, я была в столовой.
— Что тебя задержало? — поздоровавшись, спросил Алексей Петрович. — Мы уже
хотели начать без тебя.
— Я упала, — хмуро пояснила я. — Боюсь, что вывихнула руку. Болит страшно.
Оба как по команде уставились на мою руку, а потом переглянулись.
— Очень болит? — с беспокойством спросил Алексей Петрович. — Надо вызвать
врача. Вдруг перелом? — Тут он даже побледнел, так его напугало мое возможное
увечье.
— Какого черта ты ведешь себя так, точно я свернула шею? — возвысила я
голос. — Я давно не ребенок и сама в состоянии решить, стоит обращаться к врачу
или нет.
— И все же я бы вызвал врача. Пусть посмотрит.
— Я думаю, Алексей Петрович прав, — встрял Кирилл, косясь на мою руку. —
Со здоровьем шутить не следует. Если вы не возражаете, я позвоню врачу сразу
после завтрака.
— Звоните, — отмахнулась я. — Это обыкновенный синяк, через день-два
пройдет. Сейчас я с трудом шевелю рукой, что вполне понятно. Нравится раздувать
слона из мухи — отправьте меня в реанимацию.
За завтраком, я искусно управлялась одной рукой, левая лежала на столе без
движения. Могу поклясться, это вызвало в обоих мужчинах нечто близкое к панике.
— К врачу все же стоит обратиться, — не выдержал Кирилл и чуть ли не бегом
припустил к телефону.
Врач появился в доме в рекордно короткие сроки. Осмотрел мою руку,
констатировал ушиб и рекомендовал то, что обычно рекомендуют врачи в таких
случаях.
— Перелома нет? — переспросил Кирилл Сергеевич и не смог скрыть вздоха
облегчения, услышав:
— Ушиб, и ничего более.
Такая забота едва не вызвала у меня слезы умиления. Приятно знать, что
Кириллу я необходима здоровой, только вот для чего? Алексею Петровичу диагноз
врача был передан немедленно, и он тоже порадовался.
— Тебе надо отдохнуть пару дней, — ласково сказал он, ухватив меня за
здоровую руку. — Может быть, стоит полежать в постели?
— У меня что, грипп? — удивилась я и присмотрелась к «мужу» получше.
Последние несколько часов он интересовал меня даже больше, чем Кирилл.
Осунувшийся, бледный, будто несколько месяцев провел в подвале. Узкое лицо с
выдвинутой вперед челюстью, мелкие острые зубы. Глубоко посаженные, какие-то
бесцветные глаза. Если честно, здорово похож на крысу. А главное, теперь я не
знаю, друг он или враг? Независимо от этого, прикосновение его было неприятно, и
я поспешно отодвинулась в сторону.
— Мне кажется, — помедлив, сказал он, — я не заслуживаю такого
отношения...
— Мы уже обсуждали это, — перебила я, направляясь к двери, и уже на пороге
спросила насмешливо: — Собачки так и будут действовать мне на нервы?
— Мы не можем оставить дом без охраны, — тут же влез Кирилл. — Собак
привязали, спускать будут только на ночь.
Алексей Петрович смотрел на меня выжидающе. Я ласково улыбнулась:
— За что я ненавижу этот дом, так за полное сходство с тюрьмой. — И
удалилась. Прихватила книгу в библиотеке и устроилась с удобствами в кресле.
Однако не успела я погрузиться в чтение, как раздался автомобильный сигнал, и
через минуту я, подойдя к окну, наблюдала, как в ворота въезжает огромный
автомобиль черного цвета. Ничего подобного ранее лицезреть мне не приходилось, и
я слегка присвистнула. Автомобиль подкатил вплотную к подъезду и исчез из поля
зрения, так что гостей увидеть не удалось.
— Очень любопытно, — почесав нос, заметила я и попробовала вновь
сосредоточиться на книге, но гости не шли из головы, а минут через пятнадцать в
дверь постучали, и в комнате возник Кирилл Сергеевич. Он был спокоен и сдержан,
но взгляд чересчур поспешно перемещался с предмета на предмет, а голос, когда он
заговорил, был хриплым от волнения.
— Я прошу вас выйти в сад.
— Что? — Я сделала вид, что не расслышала.
—Я прошу вас выйти в сад, — терпеливо повторил он. — Выйдите в сад,
позовите собаку...
— Зачем? — посмотрев на него, точно он был пьян, спросила я.
— Какая разница... — разозлился он, и только тогда я поняла, что он понастоящему
взволнован.
— Никакой, — усмехнулась я. — Просто хотелось бы знать, какого черта мне
подзывать собаку, раз я их терпеть не могу. А если эта тварь меня укусит? Может,
мне лучше спеть песенку или заняться художественным свистом?
— Идите в сад, — рявкнул Кирилл, теряя терпение, — и помните, что я вам
говорил...
— По поводу моих пятидесяти тысяч? — решила я уточнить, направляясь к
двери.
— По поводу пятидесяти тысяч, — проворчал он. Я вышла в сад и некоторое
время бродила там без всякого толка. Кирилл Сергеевич стоял возле двери, хмуро
наблюдая за моими передвижениями. Приблизившись к нему, я спросила:
— А как зовут собачку?
— Киллер, — серьезно ответил он.
— Здорово, — поняв, что это не шутка, покачала я головой. — Подходящее
имечко, ничего не скажешь. — И заорала в полную силу своих легких. Из-за угла
дома стремглав выскочил доберман и кинулся ко мне. Я мысленно простилась с
жизнью, от близости собачки противно задрожали колени. Однако Киллер повел себя
миролюбиво, замер, тараща умные глаза, и даже сделал попытку вильнуть обрубком
хвоста. — Хорошая собачка, — сказала я, про себя подумала: «Может, стоит ее
погладить, чтобы подружиться», — но тут же отсоветовала себе ставить опасные
опыты, подобрала с земли ветку, забросила ее как можно дальше и крикнула: —
Киллер, ищи!
Собачка бросилась в ту сторону, а я перевела дух, взбодрилась так, что
смогла посмотреть по сторонам, и кое-что заметила: у окна второго этажа, прямо
надо мной, стоял мужчина и вроде бы мне улыбался. Улыбка стала шире, он махнул
рукой, и я ответила ему тем же. Вернулась собачка, и я поспешно ретировалась
ближе к двери, где все еще дожидался Кирилл.
— Я свободна? — спросила не без злорадства.
— Разумеется, — ответил он. — А сейчас вам лучше отправиться на прогулку.
«Форд» в вашем распоряжении.
— Я не могу управлять машиной, — мило напомнила я. — Рука ноет. Хотите,
чтобы я отправилась пешком?
— Полине такое бы даже в голову не пришло.
— Тогда ничем не могу помочь. С такой рукой я скорее всего въеду в
ближайший фонарь. За себя я не волнуюсь, а вот машину жалко.
— Поезжайте с шофером, — хмуро бросил он.
— С вашим чокнутым Иваном? Нам противопоказано находиться в одной машине.
Боюсь, мы вцепимся друг другу в горло.
— Шофера вашего мужа зовут Андрей. Вот с ним и отправляйтесь. — Решив, что
вопрос исчерпан, Кирилл Сергеевич повернулся ко мне спиной. — И поторопитесь, —
бросил он через плечо, исчезая за дверью.
— Только переоденусь, — заверила я и поднялась в свою комнату. Выходит,
тапкой я себя не зря колотила. Если со мной отправляют Андрея, роль шпика скорее
всего поручат ему — маловероятно, что пошлют приглядывать еще кого-то.
Андрей ждал меня в гараже. Притормозив перед воротами, он громко
посигналил, они распахнулись, и мы стрелой вылетели на улицу. Водителем Андрей
был своеобразным, о правилах знал понаслышке, а светофоры принципиально
игнорировал.
— И куда ты так несешься? — немного придя в себя, задала я вопрос.
— А куда ты хочешь попасть? — проворчал он.
— Понятия не имею. Меня просто выперли из дома, пока там гости. Так что
лететь очертя голову нет смысла.
— Понятно, — кивнул он и поехал медленнее.
— Не знаешь, кто пожаловал? — спросила я.
— Откуда, — хмыкнул он. — Мне что, докладывают? Но, думаю, кто-то из
крупных. Тачку видела?
— Ага. Сколько их?
— Трое. То есть один крутой и охранник. Ну и шофер, тот в машине остался.
— Никого из них раньше не видел?
— Нет. Слушай, мне в одно место заехать надо.
— Ради бога... — пожала я плечами. — Кирилл что-нибудь говорил, когда нам
следует вернуться?
— Не раньше пяти.
— Отлично. Поезжай по своим делам.
— А ты? — насторожился он.
— И я с тобой, — удивилась я. — Мне тоже надо будет заехать в одно место.
Не могу сказать, что это привело его в восторг, но он промолчал. Вскоре мы
спустились к старому драмтеатру и плутали некоторое время в лабиринте улочек,
застроенных трехэтажными домами. Двенадцать лет назад я жила в нескольких
кварталах отсюда. В первый день по приезде я попыталась найти свой дом, но
вместо него обнаружила новенькое здание городской администрации.
Андрей затормозил возле двухэтажного дома, выкрашенного в ядовито-желтый
цвет.
— Я минут на десять, — пробормотал он, точно извиняясь.
— Не торопись, — милостиво улыбнулась я и от нечего делать принялась
вертеть головой.
Прямо напротив на здании с высокой аркой красовалась вывеска «Городская
справка». «С чего-то начинать надо», — подумала я и направилась в сторону арки.
Вход в «Горсправку» был со двора. По невероятно крутой лестнице я поднялась на
второй этаж, толкнула тяжелую дверь и оказалась в большой комнате. Три стола,
вдоль стен шкафы с пожелтевшими папками, и такая тишина, точно я не в
госучреждении, а в чистом поле. Я уже совсем было собралась кричать «ау», но тут
боковая дверь открылась, и в комнату вошла женщина лет сорока.
— Здравствуйте, — улыбнулась я, стараясь произвести хорошее впечатление.
— Здравствуйте, — кивнула женщина, устроилась за столом и сказала: —
Садитесь. Что вы хотели?
— Можно узнать адрес?
— Фамилию, имя, год рождения знаете? — Она протянула мне листок бумаги и
авторучку. — Пишите. — И стала набирать номер телефона.
— Надя, это я... посмотри... — Женщина взяла из моих рук листок и
прочитала: — Басманов Алексей Петрович, тридцать пять лет... да... Подождите
секунду, — кивнула она мне, помолчала, вертя в руке карандаш, и вновь
заговорила: — Ага... нет... Отчество правильно написали? — спросила она меня. —
Может, Иванович?
— Петрович.
— Такого нет...
— Тогда, может быть, Басманова Полина Витальевна? — торопливо сказала я. И
через минуту получила адрес: улица Бабеля, дом пятьдесят два, квартира шесть.
Именно он значился в паспорте Полины. — Они муж и жена, — заметила я, глядя на
женщину.
— Нет такого в городе, — выписывая мне квитанцию, пояснила женщина. —
Точнее, не прописан.
— А как его можно найти?
— В каком смысле? — не поняла она.
— Ведь где-то он прописан, я точно знаю, раньше они жили вместе, возможно,
он уехал? Когда люди выписываются, они обычно сообщают, куда...
— Это вам в ЖКО надо.
— Не могли бы вы мне помочь? — собравшись с духом, спросила я.
Она помолчала, едва заметно пожала плечом и сказала:
— У нас же горсправка, а не милиция... Пропавших мы не разыскиваем.
—Я понимаю,.. — С минуту мы смотрели друг на друга.
— Можно попробовать, — вздохнула женщина. —Но это будет стоить дороже, и
обещать ничего не могу. Ваш Басманов в паспортном столе мог сказать, что в
Москву поехал, а укатил в Урюпинск. Вот и ищи ветра в поле... Таких возможностей
у меня, конечно, нет.
Я аккуратно положила перед ней купюру.
— Позвоните через два дня, — торопливо убрав деньги, сказала женщина и
записала номер на клочке бумаги. — Меня Алла Геннадьевна зовут.
— Спасибо, — я широко улыбнулась и покинула комнату.
Андрей стоял возле «Форда» и заметно нервничал.
— Куда тебя носило? — накинулся на меня.
— Надоело в машине сидеть...
— И дверь не заперла, а если б угнали?
— Да я вон в том дворе прогуливалась, за машиной приглядывала...
— Приглядывала, — передразнил он, но уже вполне успокоился и ворчал больше
для порядка. Как видно, визит прошел успешно, высокое чело разгладилось, а через
несколько минут он даже принялся насвистывать. — Куда теперь? — спросил
миролюбиво.
— Ты знаешь, где улица Бабеля?
— Найдем, — кивнул он.
Улица Бабеля находилась в новом районе, дом пятьдесят два ничем не
отличался от сотни других подобных домов. Серый кирпич, девять этажей,
застекленные лоджии.
— Ты надолго? — забеспокоился Андрей, высаживая меня возле первого
подъезда, И показал на сотовый, который лежал на панели. — Кирилл позвонить
может...
— Скажешь, что мы в кафе, а я в туалет вышла... Он зло фыркнул, но
возражать не стал. Шестая квартира была на втором этаже — тяжелая бронированная
дверь, «глазок». Я нажала кнопку звонка и долго слушала переливистую трель.
Никто открыть не пожелал. Постояв без всякого толку несколько минут, я
развернулась, с намерением удалиться, но тут наверху хлопнула дверь. На лестнице
появилась девчушка лет двенадцати и посмотрела на меня с подозрением.
— Извините, вы Басмановых из шестой квартиры не знаете? — спросила я.
— Они тут не живут... тут никто не живет, — уточнила девочка. — Давно уже.
Вы у мамы спросите, она дома. Девятая квартира...
Я поднялась на третий этаж и позвонила. Дверь открыла молодая женщина,
посмотрела недоуменно, я внутренне напряглась, но узнавать меня она и не думала.
— Извините, я по поводу ваших соседей из шестой квартиры...
— Вы из ЖКО, что ли?
— Я из горэлектросети, — лихо соврала я.
— А-а, они тут не живут, но за квартиру платят. Платежки в наш ящик
бросают, их-то еще в прошлом году сломали, вся местная шпана в нашем подъезде,
не знаю, как еще стены целы, а ЖКО до этого дела никакого. Теперь бросают все
платежки нам. Я храню, вдруг хозяева спросят?
— А где они, вы не знаете?
— Понятия не имею. Они здесь и не жили. Года четыре назад приехали, ремонт
затеяли, а потом — ни его, ни ее. Хотя, может, и приходят, я ж не слежу.
— А вы хозяйку хорошо знали?
— Да я ее и видела-то раза три. Доведись у подъезда столкнуться, и то не
узнаю.
«Так оно и есть», — мысленно согласилась я и, простившись, вернулась в
машину.
Мое маленькое расследование зашло в тупик. Полина вместе с мужем некоторое
время жили здесь, а потом переехали в новый дом. Тому, что Полина прописана в
старой квартире, может быть множество объяснений, прописка сейчас никакой роли
не играет. Именно поэтому Алексей Петрович, купив дом, не пожелал в нем
прописаться. В конце концов, имеет право. Сегодня утром меня кому-то показывали,
мужчине лет шестидесяти, в светлом костюме, брюнету с короткой стрижкой. Приехал
он на шикарной машине в сопровождении охраны. Номер я записала, только что мне
это дает? Загадок все больше, а вот с правильными ответами туго, точнее, их
вовсе нет.
Андрей уже некоторое время колесил по центру, время от времени поглядывая
на меня.
— Сколько нам еще кататься? —проявила я интерес.
— Почти два часа, — ответил он. — Может, в кино сходим? Все лучше, чем без
дела бензин переводить.
— Сходи, — кивнула я. — А мне надо прогуляться. Мои слова вызвали
сильнейшее беспокойство.
— Куда это? — покусав губы, спросил он.
— Ближе к дому. Высади меня возле церкви и заезжай через час.
— Так ты в церковь хочешь? Я тебя на стоянке подожду.
— Подожди.
Придя таким образом к соглашению, мы повернули в сторону дома. Андрей
приткнул машину недалеко от ограды и полез за журнальчиком, который валялся на
заднем сиденье, а я пошла в церковь. Убедившись, что Андрей уткнул нос в журнал,
я юркнула за угол и осторожно выглянула: так и есть, дом отлично виден. Отсюда
он выглядел еще более мрачным, точно декорация к фильму ужасов. Слева от меня
находилась церковная сторожка, возле одной из ее стен были свалены бревна, как
видно, предназначенные для ремонта колокольни. Воспользовавшись тем, что вокруг
ни души, я устроилась на верхнем бревне почти с удобствами. Из-за сторожки со
стороны дома увидеть меня вряд ли могли, так что я не особенно беспокоилась.
К сожалению, внизу ничего интересного не происходило. Машина все еще
стояла возле крыльца, шофер дремал, открыв свою дверь, троица доберманов,
посаженных на цепь, сонно таращилась на гостя, выглядывая из-за угла. Я
раздосадованно покачала головой, хотя имела слабое представление о том, что
хотела бы увидеть. От крыльца я подняла взгляд к центральной башне и в одном из
окон заметила Алексея Петровича, а рядом с ним того самого мужчину, что два часа
назад помахал мне рукой. Мужчина что-то говорил, а Алексей Петрович кивал в
ответ. Только я собралась пожалеть о том, что не могу подслушать их разговора,
как кое-что сообразила и едва не свалилась с облюбованного мною бревна. Мужчина
был невысокого роста и едва доставал Алексею Петровичу до плеча. Конечно, не
рост гостя произвел такое впечатление, а тот факт, что, разговаривая с ним,
Алексей Петрович стоял. Между тем и он, и Кирилл уверяли, что без инвалидного
кресла мой «муж» обходиться не может. Я удовлетворенно рассмеялась. Вот, по
крайней мере, хоть одна разгадка: ночной гость Кирилла — не кто иной, как сам
Алексей Петрович, — на самом деле вполне способен передвигаться без посторонней
помощи. А я еще удивлялась, почему они беседовали в комнате Кирилла, ведь
логичнее Кириллу было посетить больного хозяина, чтобы не создавать лишних
трудностей. Только никаких трудностей не существует...
Мужчины отошли от окна, а я перестала веселиться и опять заскучала: ну,
разгадана одна загадка, так на смену ей сразу пришла другая: зачем ему
понадобился этот маскарад? Вызвать жалость у жены-беглянки? Почему нет?
Предположим, он в самом деле любит свою Полину и всеми силами старается удержать
ее в доме. А зачем нужна демонстрация моей особы утреннему гостю? Может, Алексей
Петрович хотел убедить приятеля в том, что его семейная жизнь вполне
благополучна? Я тяжко вздохнула, раздражаясь от множества вопросов, и тут едва
вторично не слетела с бревна от очень простенькой мысли: а что, если не я
обманываю Алексея Петровича, а он меня? Что, если ему доподлинно известно, что
никакая я не Полина, а умелая подделка? Кстати, подслушанному мною ночью
разговору это никак не противоречит. И нужна я в этом доме для того, чтобы было
кого продемонстрировать приехавшему дяде? Мысль слегка оглушила, но я почти
сразу себя одернула и посоветовала не фантазировать. К чему Кириллу разыгрывать
спектакль, заставляя меня изучать чужие привычки, менять прическу и говорить
голосом Полины? Только для того, чтобы неизвестный дядька один раз взглянул
издалека? «Овчинка выделки не стоит», — как любил повторять наш сосед. Но
отчего-то Алексей Петрович прикидывается смертельно больным? Если он знает, кто
я, Кириллу логичнее было привести меня в дом и здесь тренировать. А я бы пошла
на это? Нет, разумеется. В доме я согласилась остаться по одной причине: передо
мной был инвалид, которому, с моей точки зрения, грозила опасность. Очень
возможно, что Кирилл на это и рассчитывал... С другой стороны, отметать
возможность того, что Алексей Петрович обманывает свою жену, играя на чувстве
жалости, и при этом сам обманывается, принимая за нее совершенно другого
человека, тоже нельзя. Остается главное: решить, стоит ли возвращаться в этот
дом?
Паспорт у Кирилла, если моим рассказом заинтересуются в милиции, очень
возможно, что он заготовил весьма правдоподобную версию происходящего, а со мной
сразу же решит поквитаться. У него фотография сбитого мужчины и свидетели, я в
чужом городе, и на помощь рассчитывать не приходится. И с какой стати в милиции
должны верить мне, а не тому же Кириллу, который, ко всему прочему, адвокат
(хотя утверждать с уверенностью не берусь). Да, веселенькое дельце... Есть еще
вариант: попытаться сбежать с паспортом Полины. Кирилл будет меня искать и
преуспеет в этом. О том, чтобы остаться в России с чужим паспортом, не может
быть и речи. Как я устроюсь на работу? Да и жить с оглядкой всю жизнь — дело не
из приятных...
— Ну вот и решили, — пробормотала я, поднимаясь с бревна.
В этот момент двери дома распахнулись, и на крыльцо вышли Алексей
Петрович, Кирилл и их гость. Они обменялись рукопожатиями, гость сел в машину и
отбыл, махнув на прощание рукой. Кирилл и Алексей Петрович дождались, когда
машина скроется за воротами, и вернулись в дом, а я смогла убедиться, что мой
«муж» выглядит совершенно здоровым и на своих двоих передвигается без труда.
Решив, что увидела достаточно, я пошла к машине. С журналом Андрей покончил и
теперь дремал.
— Домой? — спросила я, устраиваясь рядом.
— Полчасика еще придется покататься, — вздохнул он, посмотрев на часы.
— Давай покатаемся, — пожала я плечами.
— Куда? — спросил он, заведя машину. — Направо, налево?
— Куда хочешь, — отмахнулась я. Он выехал на центральную улицу, свернул
направо и начал спускаться к реке.
— Сделаем круг, — объяснил лениво, — и домой. Как раз по времени
получится.
Ближе к реке дома в основном были деревянные, двухэтажные, реже вовсе в
один этаж. Покосившиеся заборы, собаки, заливисто оповещавшие о себе из-под
каждой подворотни, ленивые коты на крылечках. Я наблюдала в окно за чужой
жизнью, заглядывая в калитки, точно в замочную скважину, а думала о своем.
— Ты когда пакет отдашь? — нерешительно спросил Андрей, косясь на меня.
— А когда надо?
— Завтра — крайний срок...
— Значит, завтра и отдам. — Я кивнула, а Андрей посмотрел недоверчиво и
тоже кивнул. Кашлянул и сказал, как видно, желая сменить тему:
— Вот ведь Гарлем, скажи, а?
— Да, улица выглядит нерадостно.
— Какая уж тут радость — воду с колонки таскать. В некоторых домах до сих
пор печки топят. Дикость... — Он покачал головой в крайнем возмущении. —
Двадцать минут ходьбы от центра, а точно в глуши какой...
— Да здесь почти никого не осталось, — решила я его утешить. — Организации
да стоянки... или просто руины. Половина домов уже нежилые.
— Сашка говорит, снесут их скоро, вон его дом, видишь, зеленый?
— Какой Сашка? — не поняла я.
— Кашин, ну, охранник.
— Так он здесь живет?
— Живет. Прикинь, тачку купил за двадцать штук баксов, а живет в таком
сарае. Совсем ума нет...
— Да уж, — не могла я не согласиться, глядя на покосившуюся развалюху. —
За двадцать тысяч мог бы квартиру купить.
— А я про что? Так ведь дурак, на шикарной тачке катит, а в сортир во двор
бегает. Урод...
— А у тебя квартира есть? — проявила я интерес, уж очень близко к сердцу
он принимал чужую глупость.
— Есть. Все у меня есть.
— Счастливый ты парень, — позавидовала я. Мы поднялись в гору, такую
крутую, что даже «Форд» с трудом справился с подъемом, и очень скоро вновь
оказались на одной из центральных улиц.
— Едем домой, — сказала я.
Ворота открылись после нашего сигнала, мы въехали во двор, я вышла из
машины и торопливо поднялась к себе. Сейчас мне меньше всего хотелось
встретиться с кем-нибудь из сладкой парочки: притворство никогда не было моей
сильной чертой, и я всерьез опасалась, что Кирилл очень быстро поймет, что я
узнала что-то лишнее.
Может, поэтому я сразу отправилась в ванную, с намерением оттянуть время
возможного свидания и привести нервы в порядок. Я стояла под душем, подставив
лицо теплым струям, и пыталась убедить себя в том, что все не так плохо. Мне это
почти удалось. Я остервенело растирала себя губкой и даже пробовала петь. Дальше
получилось вот что: я выронила мыло, наклонилась, чтобы его достать, стала
поворачиваться, умудрилась наступить на скользкий брусочек, потеряла равновесие
и грохнулась на мраморный пол. Голова пришла в соприкосновение с твердой
поверхностью, кажется, даже звон раздался, а я взвыла, потому что было это
весьма неприятно. Меня затошнило от боли, и очень возможно, что я лишилась бы
сознания, но на лицо лилась вода, не позволяя отключиться.
— Здорово, — хмыкнула я, как только боль понемножку отпустила. — Язык мой,
враг мой. Стоило сегодня соврать, что я упала, — и вот, пожалуйста. К ушибу руки
хорошенькое сотрясение мозга.
Я чуть было не заревела от жалости к себе, но вместо этого легла на бок и,
вытянув руку, наблюдала, как с пальцев крохотным водопадом сбегает вода. Лежала
я так минут пять, не меньше, до тех самых пор, пока кое-что не привлекло мое
внимание. «Кое-что» было одной из плиток на стене, во
...Закладка в соц.сетях
