Жанр: Электронное издание
Татьяна Полякова
Последнее слово за мной
ПОВЕСТЬ
Как мы умудрились перепутать чемоданы — ума не приложу. Конечно, они были
совершенно одинаковые: кожаные, черные, с полосой металлического цвета. Таких
чемоданов в поезде не один десяток. Состав не спеша подбирался к вокзалу, и я
выставила чемодан поближе к двери купе, а сама, положив сумку на колени,
устроилась возле столика и таращилась в окно. Сердце неожиданно забилось часточасто,
точно мне предстояла встреча с любимым человеком после долгой разлуки, а
губы сами собой сложились в улыбку. Мне не терпелось выйти на перрон, вздохнуть
полной грудью, а потом идти куда-нибудь, радуясь знакомым местам и подмечая
перемены.
— Наташенька, да вы волнуетесь, — улыбаясь, заметил Геннадий Сергеевич,
мой сосед по купе, очень милый человек с манерами старого барина.
— Волнуюсь, — кивнула я. — Даже самой удивительно.
— За двенадцать лет многое изменилось, — вздохнул он. — И все же надеюсь,
что город вас не разочарует.
Вагоны замерли, потом дважды дернулись и очень медленно подползли к
перрону.
— Ну вот. — Геннадий Сергеевич достал свой чемодан, улыбнулся, точно желая
меня подбодрить, распахнул дверь купе и подхватил оба чемодана. — Что ж,
Наташенька, с возвращением на родину.
— Спасибо. — Я шагнула вслед за ним, повесив на плечо сумку. — Геннадий
Сергеевич, вы не беспокойтесь, чемодан я сама понесу.
— Нет-нет, обижаете, молодая женщина с большим чемоданом в окружении
мужчин — мое сердце не выдержит такого зрелища. Так что, сударыня, хотите вы
того или нет, а я вас немного провожу, конечно, если вы доверяете свою
собственность такому типу, как я.
Он засмеялся, а я, продвигаясь вслед за ним к тамбуру, хмыкнула и сказала
в ответ:
— На подозрительного типа вы совершенно не похожи.
— Вот и отлично.
Пассажиры покидали поезд, кто-то улыбался, кто-то хмурился, суетливо
оглядывался, высматривая родных на перроне. Мне высматривать было некого, но все
равно я вертела головой и неизвестно чему улыбалась.
Вокзал был новым, по крайней мере раньше он выглядел иначе: приземистое
здание с колоннами и широкой лестницей, узкие стрельчатые окна с лепниной, по
фасаду затейливый орнамент из пятиконечных звезд, лент и снопов пшеницы. В
детстве я любила его рассматривать в ожидании электрички, когда мы отправлялись
на дачу в пятнадцати километрах от города.
— Гена, — услышала я совсем рядом и вздрогнула от неожиданности.
Высокая женщина с пышной прической появилась откуда-то сбоку. Геннадий
Сергеевич поставил чемоданы и с улыбкой обнял ее.
— Как доехал? — торопливо спрашивала женщина. — Как твой желудок? Ты
лекарство принимал?
— Разумеется. — Геннадий Сергеевич слегка отстранился и повернулся ко мне:
— Наташенька, это Софья Васильевна, моя супруга.
— Очень приятно, — кивнула я.
Софья Васильевна взглянула на меня мельком и подхватила мужа за локоть:
— У Сашеньки неприятности, представь...
— Подожди, Соня... — Геннадий Сергеевич вновь повернулся ко мне, а я
торопливо подхватила свой чемодан:
— Спасибо вам большое, дальше я сама.
— Давайте я донесу ваш чемодан до стоянки такси, — предложил мой любезный
попутчик.
— Нет-нет, не беспокойтесь. Мне нужно позвонить. Думаю, на вокзале есть
таксофоны.
— Конечно, есть, — поддержала Софья Васильевна. Мы простились, Геннадий
Сергеевич с супругой направились вдоль перрона к стоянке такси, а я, толкнув
тяжелые двери, вошла в здание вокзала, огромного, гулкого, со скользкими
мраморными плитами под ногами. Я шла, хлопая по щиколотке тяжелым чемоданом, и
высматривала телефон. Сумка то и дело соскальзывала с плеча. Надо было засунуть
ее в чемодан, немного денег на такси оставить в кармане: одна рука будет
свободна и с чемоданом станет меньше проблем.
Тут я увидела таксофоны и направилась к ним. Для весеннего времени на
вокзале было не так уж многолюдно, может, оттого, что сезон отпусков еще не
начался. Я приткнула чемодан у стены, в кассе купила жетоны, стараясь не терять
чемодан из виду, достала из сумки записную книжку и авторучку и набрала номер
городской справочной. Меня интересовали гостиницы. Кататься по городу с тяжелым
чемоданом представлялось глупым, поэтому я решила для начала справиться по
телефону, где есть свободные номера. В первой же гостинице мне повезло: номера
были, причем по скромной цене, как раз то, что мне нужно.
Гостницу «Заря» я хорошо помнила (разумеется, если ее за это время не
успели перестроить, как железнодорожный вокзал) — пятиэтажное здание почти в
центре города, тоже с колоннами и лепниной по фасаду (застройка центра в
основном пришлась на пятидесятые годы, и это наложило печать на его облик).
Устроюсь в гостинице, приму ванну, а потом отправлюсь на пешую прогулку по
городу. Весь день сегодня можно бездельничать. Надо, конечно, заняться поисками
квартиры и попробовать узнать, как здесь насчет работы, но это все завтра.
Радуясь тому, что пока все складывается удачно, я переложила паспорт и сотенную
купюру в карман джинсов и открыла чемодан с намерением убрать в него сумку. Вот
тут меня и ждал сюрприз. Чемодан вовсе не был моим!
— Ну надо же, — простонала я. — Вот тебе и повезло.
Не зря говорят: хочешь, чтобы везение тебе изменило — вспомни о нем. Языкто
без костей... Копаться в чужом чемодане неприлично, только что же поделаешь,
раз я должна как-то найти его владельца. Хотя всю дорогу мы с Геннадием
Сергеевичем мило беседовали и даже успели поведать друг другу истории своих
жизней, однако я не знала ни его фамилии, ни где он живет, даже номера телефона
он не оставил, и теперь я надеялась только на то, что в чемодане окажется
паспорт или иные бумаги, позволяющие найти Геннадия Сергеевича в большом городе.
Испросив у Господа благословения и поддержки, я принялась рыться в чемодане.
Господь благоволил ко мне: в кармашке с левой стороны лежала записная книжка, а
в ней визитки. С облегчением я прочитала: «Соломахин Геннадий Сергеевич» и
номера телефонов, служебный и домашний.
Я торопливо набрала номер, но телефон ответил длинными гудками.
Неудивительно: если Геннадий Сергеевич живет далеко от вокзала, то не успел
добраться до дома даже на такси.
— Ничего страшного, — сказала я себе и устроилась на скамейке. — Главное,
что телефон у меня есть.
Я взглянула на часы, достала из сумки книжку и приготовилась терпеливо
ждать. Но читать так и не смогла: смотрела за окна на Вокзальную площадь,
торопливо проходящих мужчин и женщин, сквер слева с большим фонтаном, голубей,
важно расхаживающих по тротуару, троллейбусы, с гулом проносящиеся мимо, и
памятник Ленину в самом центре площади. Может, сдать чемодан в камеру хранения и
немного прогуляться? На то, чтобы приехать на вокзал, Геннадию Сергеевичу
потребуется время... Нет, лучше держаться ближе к телефону, вдруг он живет
недалеко и вскоре окажется дома?
Хоть я и уговаривала себя быть терпеливой, но то и дело вскакивала со
скамейки и звонила. В один из таких моментов мне и показалось, что кто-то
пристально наблюдает за мной. Я набрала номер и вдруг непроизвольно поежилась:
чувство было такое, будто кто-то сверлит взглядом мой затылок. Я торопливо
обернулась, выискивая любопытного. Не так много пассажиров, ждущих отправления
своих поездов: кто-то дремлет, кто-то читает, кто-то смотрит в окно, как я.
Никому до меня никакого дела. И все-таки странное чувство не проходило.
Я вернулась на скамью, сделала вид, что читаю, а сама принялась обшаривать
глазами пространство перед собой. Совершенно никакого интереса к моей особе.
«Чепуха, — вздохнула я. — Даже если кто-то и смотрит, что с того? Человек, как и
я, мучается бездельем, вот и пялится в чужую спину. Чудаков хватает». Однако
мысли эти не успокаивали, а необъяснимая тревога все нарастала, поэтому, в
очередной раз набрав номер телефона, я невероятно обрадовалась, услышав голос
Геннадия Сергеевича.
— Наташенька, какая вы молодец, — сказал он. — А я, старый дурак,
умудрился перепутать чемоданы. Ну что ты будешь делать...
— Геннадий Сергеевич, вы извините, мне пришлось в вашем чемодане
покопаться.
— Слава богу, что визитки были там, не то пришлось бы мне рыскать по всем
гостиницам в поисках красавицы Натальи, фамилии которой я не знаю. Наташенька,
простите старика, я через полчасика подъеду.
— Не торопитесь, Геннадий Сергеевич, я в зале, где кассы на поезда
дальнего следования, возле таксофонов.
— Лечу, лечу, — заверил он, а я с облегчением вздохнула. Полчаса — не так
много.
Геннадий Сергеевич приехал даже раньше, через двадцать пять минут. В окно
я видела, как возле ступеней остановились синие «Жигули», из них показался
Геннадий Сергеевич, а за ним толстый-толстый дядька, он открыл багажник и достал
мой чемодан. На радостях я подхватила чемодан Геннадия Сергеевича и бросилась к
выходу. Здесь мы и встретились.
— Наташенька, ради бога извините...
— Ничего страшного, главное, что мы быстро нашлись, — улыбнулась я. Мы
обменялись чемоданами, посмотрели на них и засмеялись.
— Опять бы не перепутать, — покачал головой Геннадий Сергеевич. — Вы
решили, в какую гостиницу поедете?
— Да. В «Зарю».
— Это немного не по пути... — начал он, но я перебила:
— Нет-нет. Спасибо, я доберусь. Не то мы в самом деле опять чемоданы
перепутаем. Стоянка такси в трех шагах. Еще раз спасибо.
— Это вам спасибо, — сказал он и направился к синим «Жигулям», а я к
стоянке.
День был жаркий, несмотря на конец апреля. Пройдя метров тридцать, я
остановилась и сняла плащ, перекинула его через руку. Но так обе руки оказались
заняты, и я решила убрать его в чемодан вместе с сумкой — она продолжала
сползать с плеча и уже начала действовать на нервы. В общем, я добрела до
скамейки, поставила на нее чемодан и... Кто-то вдруг толкнул меня и рванул сумку
так, что ремешок выскользнул из рук. Я вскрикнула, качнулась и, повернув голову,
увидела спину мальчишки, который со всех ног улепетывал по тротуару, размахивая
моей сумкой.
— Стой! — отчаянно крикнула я, хотела было броситься за ним, но вспомнила
про чемодан и только тяжко простонала. В этот момент от толпы, ждущей сигнала
светофора, отделилась женщина. Мальчишка как раз поравнялся с ней, он
намеревался пересечь площадь, не обращая внимания на светофор, но женщина ловко
выставила ногу — шустрый воришка споткнулся, едва не упал, уронил сумку, женщина
молниеносно ее подхватила, а мальчишка, восстановив равновесие, бросился бежать
под громкие крики толпы.
Женщина направилась в мою сторону, а я с облегчением вздохнула.
— Ваша? — спросила она, протягивая сумку.
— Моя. Спасибо. Я даже сообразить не успела...
— Хорошо, что следом за паршивцем не кинулись, остались бы без чемодана.
Зевать здесь нельзя, такие специалисты работают, что только диву даешься.
— Спасибо, — еще раз повторила я, глядя на женщину с большой
признательностью и понятия не имея, как ее словесно выразить, разве только еще
раз пять повторить все тоже «спасибо».
Женщина была лет на семь старше меня. Дорогой костюм, модная стрижка... В
ней чувствовалась уверенность и желание повелевать. Она тоже оценивающе
разглядывала меня, улыбаясь краешками губ. Я наконец-то убрала злополучную сумку
и плащ в чемодан и теперь в нерешительности переминалась с ноги на ногу. Уйти —
вроде бы невежливо, а продолжать разговор мне не хотелось. Я покосилась в
сторону стоянки такси.
— Издалека? — спросила женщина.
— Из Душанбе, — ответила я, а она по-мальчишески свистнула.
— В командировке были?
— Нет, жила там. А вот теперь сюда.
— В отпуск?
— Как получится. Вообще-то, думаю, навсегда. Я здесь родилась.
— Остановиться собираетесь у родственников?
— У меня здесь даже знакомых нет. Поеду в гостиницу. «Заря» — это ведь в
центре? Я не путаю?
— Не путаете. Идемте со мной, — вдруг сказала моя новая знакомая. — Я на
машине, мне как раз в центр надо. Довезу. Чемодан у вас на вид тяжелый.
— Спасибо, я на такси, — торопливо заверила я.
— Да бросьте вы, мне ж это ничего не стоит. — Она сделала несколько шагов,
оглянулась, подмигнула весело и махнула рукой.
Подхватив чемодан, я зашагала следом. По ту сторону площади, неподалеку от
сквера располагалась стоянка легковых автомобилей. Женщина уверенно направилась
к ярко-красному «Опелю», по виду совершенно новому.
— Машину водите? — спросила она, заметив мой заинтересованный взгляд.
— Да. У меня были «Жигули», пятая модель. Пришлось продать.
— Что так? — удивилась женщина. Я пожала плечами:
— Деньги нужны. Я ведь собралась сюда перебираться, да и перегонять машину
в такую даль смысла нет.
— Это точно.
Она убрала мой чемодан в багажник и открыла передние двери. Мы сели,
пристегнулись и женщина завела машину.
— А я маме билеты заказывала, — ни с того ни с сего сообщила она. — Мама у
меня на юг собралась, в Сочи. Говорит, в мае народу поменьше, купаться она не
любит, а загорать в самый раз. — Я кивнула, не зная, что ответить на это. — Меня
Светланой зовут, —- вдруг спохватилась женщина.
— А меня Наташей, — представилась я и добавила: — Очень приятно.
Она лихо вырулила со стоянки и на весьма приличной скорости покинула
Вокзальную площадь.
— Значит, вас на разведку послали? — через минуту поинтересовалась она. —
Устроитесь, а там и семейство переберется? Говорят, в Душанбе неспокойно,
русские уезжают.
— Неспокойно, — вздохнула я. — Только все мое семейство — это я.
— Как так? А родители?
— Отца я с пяти лет не видела, даже не знаю, где он. Мама умерла, когда я
еще в школе училась. Вот бабушка и забрала меня в Душанбе. Она там во время
войны оказалась, в эвакуации, дед погиб, родни ни там, ни здесь, вот бабуля и
решила не покидать насиженное место. А мама здесь училась и замуж вышла, потом я
родилась...
— А что с бабушкой? Умерла?
— Да. Этой зимой, — кивнула я и отвернулась. Я предпочла бы молча смотреть
в окно, но получилось бы неприлично: Светлана вернула мне сумку, любезно
предложила подвезти, так что хочешь не хочешь, а разговор поддерживать надо.
— А по специальности вы кто? — продолжала любопытствовать моя спутница.
— В Душанбе работала в аэропорту в таможне.
— Образование высшее?
— Да. Я в Ленинграде училась.
— А чего там не остались?
— Не знаю, — пожала я плечами. — Прежде всего из-за бабушки. Она никуда
уезжать не хотела, а одну ее не оставишь.
— Но теперь, когда ее нет...
— Мне всегда хотелось сюда вернуться, — уклончиво ответила я, надеясь, что
больше мне ничего не придется объяснять. Это был город моего детства, он казался
мне необыкновенно красивым, солнечным, светлым, и было такое чувство, что только
здесь меня непременно поджидает счастье.
— А вы знаете, у меня друг — начальник на местной таможне. Если хотите, я
с ним поговорю...
— Правда? — не поверила я.
— Конечно. Обещать ничего не могу, с работой сейчас сами знаете как, но
если будет возможность...
— Спасибо вам, — торопливо поблагодарила я и всерьез подумала: «Может
вправду мне здесь повезет? По-настоящему?»
— Подождите спасибо говорить, — засмеялась Светлана. — Я еще ничего не
сделала. К тому же приятель мой — тот еще тип, работать с ним не сладко...
— Я работы не боюсь, — заверила я. — А начальство хорошим не бывает, на то
оно и начальство, чтобы было кого добрым словом поминать.
— Это точно, — согласилась она, объехала маленький круглый сквер с клумбой
в центре и притормозила, а я с волнением узнала гостиницу «Заря». За двенадцать
лет здание ничуть не изменилось, даже стены были выкрашены в тот же блеклозеленый
цвет, и мокрые подтеки на фасаде тоже как будто остались с прежних
времен. — Ну вот, — сказала Светлана. — Надеюсь, с номером проблем не будет.
— Не будет, — я торопливо кивнула. — Я уже звонила...
— Что ж, тогда всего доброго. — Она помогла мне достать чемодан, а потом,
вернувшись в машину, записала на листке бумаги номер телефона. — Вот. Позвоните
мне, я почти всегда дома. Я художница, мне ваше лицо понравилось, очень бы
хотелось его нарисовать.
— Спасибо, — должно быть, в сотый раз за двадцать минут сказала я,
помахала рукой и стала подниматься по лестнице, слыша, как за моей спиной
заработал мотор «Опеля». Я еще раз оглянулась, и Света, выезжая со стоянки,
помахала мне в ответ. Вместо безграничной признательности я вдруг почувствовала
странное облегчение и самой себе попеняла: «Бабушка была права, ты дичаешь:
поговоришь с человеком несколько минут и уже норовишь поглубже в нору забиться.
Дремучий ты человек, Наташка». Дремучий или нет, но в обществе я в самом деле не
очень нуждалась, на работе было шумно, людно, постоянное напряжение, оттого дома
хотелось тишины и одиночества. Ситуация в Душанбе в последние годы к поздним
прогулкам по городу не располагала, общение с друзьями в основном сводилось к
болтовне по телефону...
Холл гостиницы выглядел пустынно, в углу, возле окна, сидели двое мужчин в
форме летчиков, возле газетного лотка стояли женщины, что-то разглядывая, а
администратор за стойкой откровенно скучала. Может, поэтому мне она обрадовалась
и, пока я заполняла бланк, приветливо улыбалась.
Я получила одноместный номер на третьем этаже. Помнится, когда-то эта
гостиница считалась лучшей в городе, по фасаду вечерами вспыхивала неоновая
надпись «Интурист», но, как видно, все это осталось в прошлом. Номер, в котором
я оказалась через несколько минут, наводил на мысль не об интуристах, а о тщете
всего сущего... Обои на стенах давно выцвели и лишились первоначального рисунка,
остались только нелепые разводы коричнего цвета, коврик на полу протерся до дыр.
Стандартный набор мебели: кровать с розовым покрывалом, кресло, стол, шаткая
тумбочка, а на ней цветной «Рекорд», по виду мой ровесник. Кран в ванной
подтекал, вместо туалетной бумаги — старательно нарезанные кем-то листы «для
заметок».
— Чудеса, — покачала я головой, глядя на это достижение гостиничного
сервиса, и добавила громко: — Ты ведь и не надеялась, что тебя здесь ждут все
блага земные и принц-красавец на белом коне в придачу.
Насвистывая, я включила горячую воду и, пока ванна наполнялась, разобрала
вещи. Вешалок в шкафу оказалось только три, и это неожиданно развеселило.
Чемодан опустел, а гостиничный номер моими стараниями приобрел более-менее жилой
вид.
Минут пятнадцать я блаженствовала в ванной, затем, посетив гладильную
комнату, облачилась в свой лучший костюм, наспех перекусила в ближайшем кафе и
отправилась бродить по городу. Он показался мне необыкновенно красивым, на душе
было легко, хотелось беспричинно смеяться. Вернулась я поздно, когда на улицах
почти не осталось прохожих, а пустые троллейбусы проносились мимо, торопясь к
конечной остановке.
В свете подслеповатой лампочки номер гостиницы казался почти убогим, но и
это не испортило мне настроения. Я легла, натянула одеяло до самого носа и
закрыла глаза. А потом сказала громко:
— Мне повезет.
Утром я купила все местные газеты и занялась объявлениями. Интересовали
меня два раздела: «Работа» и «Квартиры». Путем нехитрых подсчетов выяснилось,
что денег, которые я смогу выручить за трехкомнатную в Душанбе, с трудом хватит
на однокомнатную «хрущевку», а пока есть смысл подыскать себе жилье подешевле,
гостиница мне очень скоро станет не по карману.
Из объявлений раздела «Работа» мало что могло привлечь мое внимание, но я
все же сделала несколько звонков. Особенно выбирать не приходилось, в крайнем
случае сойдет и временная работа, а там посмотрим. После обеда я вновь
отправилась гулять, а вернувшись около семи, с удивлением услышала, как в номере
звонит телефон. Я торопливо открыла дверь, бегом припустилась к столу и схватила
трубку.
— Наташа? — Голос по телефону я узнала не сразу и скорее догадалась, что
звонит мне вчерашняя знакомая. Впрочем, кто бы еще мне мог позвонить в этом
городе?
— Здравствуйте, Светлана, — отозвалась я.
— Как ваши дела?
— В общем, нормально. Как вы меня нашли?
— Из всех гостей в этой гостинице вы одна из Душанбе. Я вот по какому
поводу: моя подруга уезжает в Германию на восемь месяцев, сдает квартиру на это
время. Оплата сущий пустяк, но есть условие: квартира должна содержаться в
чистоте, у подружки это бзик. Впрочем, квартира небольшая, мебели совсем мало,
так что выполнить ее условие будет не так трудно. Само собой, квартира с
телефоном и в приличном районе, десять минут — и вы в центре. Ну как?
— Здорово, — ответила я.
— Ну вот и отлично. Она уезжает через неделю, это вас устроит9
— Да, конечно. Даже не знаю, как вас благодарить...
— Я ведь уже сказала, мне очень понравилось ваше лицо... Послушайте,
Наташа, думаю немного свободного времени у вас найдется, почему бы вам не
заглянуть ко мне в гости? Это недалеко от гостиницы, записывайте адрес... — Не
успела я ответить, как Светлана начала диктовать, а потом сказала: — Берите
такси — я заплачу — и приезжайте. Жду. Обещаю накормить вас ужином.
«Все художники немного чокнутые», — решила я, глядя на себя в зеркало.
Лицо как лицо, в общем-то довольно симпатичное, если не валять дурака и не
прибедняться, но такси и ужин — это слишком.
Добиралась я на троллейбусе, решив не злоупотреблять чужой добротой. Дом,
где жила Светлана, в самом деле находился неподалеку от гостиницы. Старое и
довольно обшарпанное сооружение в три этажа с нелепой пристройкой наподобие
башни сбоку. Вот в этой самой башне и находилась нужная мне квартира.
Светлана открыла дверь в заляпанной краской блузке, босая, с белой
косынкой на голове.
— Проходи, — бросила она коротко и поцеловала меня в щеку, точно мы лет
сто были закадычными подругами.
— Привет, — промямлила я.
Вообще-то я нелегко схожусь с людьми, и сейчас этот резкий скачок к дружбе
меня беспокоил. С другой стороны, в этом городе у меня никого, а Светлана
обещала помочь с жильем и даже что-то говорила насчет работы...
— Проходи, сейчас вымою руки и будем чай пить. — Светлана провела меня в
огромную восьмиугольную комнату с тремя окнами без занавесок и сказала: —
Располагайся, где тебе удобнее, я буквально на пять минут. — Тут она, словно
опомнившись, спросила: — Ничего, что я на «ты»?
— Нет, конечно, — пожала я плечами.
— Знаешь, я не сторонница всех этих условностей, если мне человек
нравится, я так об этом и говорю, и вообще доверяю своей интуиции и не считаю
обязательным съесть с кем-то пуд соли.
Я не знала, что ответить на это, улыбнулась и молча кивнула, давая понять,
что с ней согласна. Она исчезла в длинном темном коридоре, а я осмотрелась. Два
больших мольберта, картины без рам на стенах, картины на полу, рисунки, краски,
пустые тюбики, пластиковые банки, огрызки карандашей и клочья бумаги: полный
хаос. Часть комнаты отделяла шаткая деревянная перегородка. Я заглянула за
занавеску и увидела продавленную тахту с грязным постельным бельем, старенькое
трюмо, на котором стояла бутылка водки — жидкости осталось чуть-чуть на донышке
— и граненый стакан. Увиденное мною совершенно не вязалось с обликом Светланы:
женщины холеной, элегантной, безусловно не бедной. Покачав головой в недоумении,
я вернулась к картинам и не спеша стала их разглядывать. К знатокам живописи я
себя не причисляла, но интерес к этому виду искусства у меня всегда был, может,
оттого увиденное вызвало недоумение: часть картин оказалась детским подражанием
Сальвадору Дали, а остальные — весьма незрелыми пейзажами с обилием зеленого.
Было несколько портретов, выполненных пастелью, — впечатление такое, что их
наспех рисовал художник-самородок морозным днем на улице с плохой фотографии.
При этом у меня было странное чувство, что «Дали», пейзаж и портреты принадлежат
разным людям, — невозможно представить, что это дело рук одного человека. В
общем, какое-то случайное собрание абсолютно бездарных работ.
Тут вошла Светлана, я поспешила улыбнуться и отошла от картин.
— Ты увлекаешься живописью? — спросила она.
— Нет, — заверила я, дабы избавить себя от необходимости высказывать
мнение о ее картинах. — Ничего в этом не понимаю.
— Но тебе что-нибудь понравилось?
— Да, — кивнула я поспешно и ткнула пальцем в зимний пейзаж. Домишки
вразброс, и церковь на горе. Стоя под таким углом, колокольня давным-давно бы
рухнула, зато сиреневый снег выглядел очень нарядно.
— Эта? — спросила Светлана. — Мне она тоже нравится. Обожаю русскую зиму,
а ты?
— Если честно, я от нее немного отвыкла, — усмехнулась я. Светлана все
больше и больше вызывала недоумение. И я уже жалела, что пришла. — В Питере, а
тем более в Душанбе, зиму трудно назвать «русской».
— Я забыла, откуда ты приехала, — засмеялась Светлана. — Идем пить чай.
Она повела меня на кухню, выглядевшую такой же захламленной, как и
комната, слава богу, хоть чашки были чистые. Чай пили с халвой и яблочным
вареньем.
— Я звонила подруге, — сказала Светлана. — В среду сходим, посмотришь
квартиру. Коммунальные платежи рублей сто, и мне будешь каждый месяц отдавать
сотню. Дешевле ничего не найдешь. — С этим было трудно не согласиться. — К тому
же я могу и подождать. Так что проблем у тебя возникнуть не должно. Со своим
приятелем из таможни я тоже говорила, пока ничего конкретного, но помочь обещал.
Дашь мне копию диплома и выписку из трудовой. Думаю, работу он тебе подыщет.
— Это было бы здорово, — сказала я, испытывая странную неловкость. Точнее,
забота Светланы казалась мне странной, хотя чему удивляться: люди разные, иногда
встречаются бескорыстные... почему-то очень редко, как правило, все хотят что-то
взамен. В настоящий момент я пыталась отгадать, чего хочет Светлана. Она
непринужденно рассказывала о себе, о своих друзьях, я слушала, кивала и выжидала
время, когда можно будет проститься и уйти.
Около десяти я решила, что вполне могу откланяться, и тут в дверь
позвонили. Светлана как раз мыла посуду и попросила:
— Открой.
Я распахнула входную дверь и увидела двух молодых людей. Один держал в
руках четыре бутылки пива, другой кильку в целлофановом пакете в левой руке, в
правой набор пирожных, а в зубах желтую розу с очень длинным стеблем.
— Привет, — улыбнулся он. — Васильевна трудится?
— Посуду моет, — ответила я.
— Вперед, — радостно ско
...Закладка в соц.сетях
