Жанр: Электронное издание
krovnik
...трелил
головной "Мицубиси" со спецаппаратурой (гори она синим пламенем - я грыжу
заработаю, если начну перетаскивать в эту тачку свою пьянь и плененного дядю!),
потратив для этого два магазина, и, вскочив на водительское место второго джипа,
завел двигатель.
От гряды к нам бежали камуфляжные фигурки. Со стороны просеки, по которой
можно было бы выбраться из ЗОНЫ часа за полтора, тоже бежали. Никто пока не
стрелял - ситуация, сами понимаете, была крайне туманна и неоднозначна.
- Ну давай, родная, не подведи! - горячо бормотнул я обычную шоферскую
присказку и рванул "Мицубиси" с места, направляясь ко входу в горловину
ущелья...
Когда мы уже практически миновали ущелье и приблизились к самому выходу, я
остановил машину и выбрался наружу. Рашид окончательно пришел в себя, он
внимательно следил за каждым моим движением и периодически морщился - угостил я
его на славу.
Открыв дверцу со стороны Рашида, я в два удара лишил ее стекла и вновь
захлопнул - теперь мой пленник был виден издалека, если наблюдать с правой
стороны.
- Ты что тварыш, э? - злобно поинтересовался Рашид, когда я уселся обратно
и завел двигатель. - Тэхныкь тут при чем, э?
- Сейчас будем проезжать твой блокпост, - невозмутимо сообщил я, трогая
машину с места. - Хочу, чтобы твои ребята видели, кто едет, и не наделали
глупостей.
- Я заложьнык? - удивился Рашид. - Ты вызял мэнэ в за-ложьнык?!
- Видит Бог - не хотел, - сокрушенно сказал я. - Но ты сам виноват. Я шел
себе мимо, дай, думаю, посижу в кустах... а ты попытался меня обоссать.
Нехорошо! Разве так с гостем обращаются? В общем, ты наказан за скверные манеры.
Немного помолчав, Рашид досадливо крякнул и сообщил:
- Зелимхан бил прав... зря я над ним прикалывался... Ты хот знаишь, бляд,
кто в заложьнык взял, э? Я Ращид Бэкмурза, мэнэ вэс ЗОНА баитса! А ты, бляд...
- Рот закрой, а то язык отрежу, - по-простецки предупредил я. - И сиди
спокойно, когда будем проезжать блокпост, - у меня в последнее время что-то с
нервишками не того... - В качестве иллюстрации к сказанному я любовно похлопал
автомат по ствольной коробке, поудобнее уложив его на колени и направив ствол
аккурат Рашиду в пупок.
Выехали из ущелья. Справа в кустах явственно обозначилось какое-то
шевеление - спустя секунду, узнав машину хозяина, из леса выскочила целая кодла
парней с автоматами - минимум три индивида держали на плечах противотанковые
гранатометы, направив их на нас.
- И чего им там Зелимхан по рации напел? - нервно усмехнулся я, сбавляя ход
и включая блокировку дверей. - Мы тут едем себе, гуляем, а они -
гранатометами...
- Слышь, Иван, - я тэбэ как брат прашу - щьтаны подны-ми! - вдруг тихо
пробормотал Рашид, зардевшись, как девушка. - Нэхарашо - бэз щьтанов!
Я покосился вправо - действительно, штаны моего пленника окончательно упали
на пол. Перед тем, кто заглянет в машину через выбитое окно, предстанет весьма
живописное зрелище.
- Очевидное - невероятное, - пробормотал я, останавливая машину. - Или
лучше так - в мире животных... Если хочешь - сам подними, братан. У меня руки
заняты.
- Руки за спына, - пожаловался Рашид, подаваясь вперед и высовывая голову в
окно. - Нэ магу дастат!
- Ну, значит, и сиди себе - с вентиляцией, - посоветовал я. - И помни - мы
торопимся. Я даю тебе двадцать секунд на объяснялки, потом, независимо от
результата, стартую. Если тебе не удастся убедить их в том, что стрелять по нас
совсем не надо, тем хуже для тебя.
Справа к нам приблизились трое парней - остальные грамотно рассредоточились
на обочине, не переставая целиться в "Мицубиси" из всех видов оружия.
- Что делать, хозяин? - поинтересовался один из досмотровой группы,
заглянув в салон. - Зелимхан передал...
- Я заложник - ты что, не видишь? - злобно буркнул Рашид. - Что делать...
Передай Юхи - пусть готовятся. Передай Имрану, чтобы выкатывал свои игрушки -
готовность пять минут. Передай маленькому Рашиду - пусть лезет наверх и
прихватит свою оптику. Если не получится у Юхи, тогда будет работать Имран. Все!
А теперь отходите, и скажи им, пусть опустят стволы, - Рашид кивнул в сторону
ощетинившейся оружием толпы.
Троица отошла на почтительное расстояние. Один из них потыкал пальцем вниз
- кодла у обочины дисциплинированно опустила стволы.
- Можно ехать - они не будут стрелять, - пообещал Рашид. Я включил передачу
и нажал на акселератор, спустя несколько секунд блокпост скрылся за поворотом.
Интересно, что задумал этот бесштанный мужлан? Отдал кучу распоряжений, из
которых я не понял ровным счетом ничего.
- Юхи - готовится, Имран - выкатывает игрушки, маленький Рашид лезет наверх
со своей оптикой, - задумчиво перечислил я. - Что все это значит, родной мой?
- Ты понымай по-чеченски? - удивился Рашид.
- Обязательно, - подтвердил я. - А еще я хорошо стреляю. Если ты думаешь,
что успеешь увернуться от моей пули, - на здоровье. Как только я почувствую, что
пахнет какой-нибудь пакостью, я мгновенно пристрелю тебя. Доступно?
- Все будит нищтяк, братуха! - с каким-то нездоровым весельем воскликнул
мой пленник - в этот момент я начал сворачивать на проселок, ведущий к
грунтовке, змеившейся над обрывистым берегом Терека. Мне показалось, что этот
маневр странным образом вдохновил Рашида.
- Ты чего обрадовался? - недоверчиво буркнул я. - Пятнадцать минут - и мы в
гостях у казаков. Не думаю, что они буду тебе страшно рады.
- Все бутит нищтяк, - повторил Рашид и вдруг, побелев лицом, заорал:
- Стаят! Там мина!
От неожиданности я резко даванул на тормоз - машина клюнула носом и встала
как вкопанная. Автомат с моих колен слетел на пол. Рашид, воспользовавшись
заминкой, здоровенной змеей ввинтился в окно и выпал наружу.
- Ну и дурак же ты, Рашид! - сердито крикнул я, подхватывая оружие и
открывая дверь. - Я тебе за такие штуки - жопу на барабан!
Выскочив на дорогу, я несколько секунд полюбовался, как мой стреноженный
штанами пленник перемещается гигантскими прыжками к кустам, смешно вихляя
волосатой задницей. Вот бы видеокамеру сюда! Шагнул было вслед за ним, чтобы
догнать и примерно наказать негодяя. И замер, уловив периферийным зрением
подозрительное шевеление в "зеленке" справа по ходу движения. Сознание еще не
успело четко сформулировать ситуацию, а руки и ноги уже делали свое дело - не
заметив как, я оказался за баранкой, с полоборота завел двигатель и рванул
машину с места.
Из кустов, страшно шипя, стартовали две "Мухи" - чудом не задев корму
джипа, пролетели метров пятьдесят и оглушительно шарахнули, напоровшись на
чахлые кусты слева от дороги. Я придавил педаль акселератора до самого пола,
пригнулся к баранке и смиренно попросил железяку:
- Выноси, родимая!
Сзади одновременно заработали минимум полтора десятка стволов - не скажу,
чтобы пули вжикали над головой, но ощущение не из приятных. Спасли высокие
заросли акаций, тянувшиеся вдоль дороги, - через несколько десятков метров джип
выпал из сектора обстрела засадной группы и аки птица понесся по грунтовке,
петлявшей над самым обрывом. Через пять минут бешеной гонки я понял, что нас
никто не преследует и долгожданное избавление совсем рядом - рукой подать.
Сердце бешено колотилось о грудную клетку, заходясь в радостном предчувствии:
еще немного, совсем чуть-чуть...
- И хер вы видели команду Сыча! - заорал я от избытка чувств. - Хер!
- Они клизму ставили, - совсем некстати забормотал сзади несколько
очухавшийся Лось. - Клизму... Через жопу закачали по бутылке - водич-ч-чкой
теплой разбавили. Мы не могли...
- Пошел ты! - - радостно крикнул я. - Все вы пошли!
Пьянь подзаборная! Я вас всех вытащил, дебилы! У-у-у-у, бляд!!! Я маладэць
бляд!!!
Лось смолк - опять впал в алкогольную прострацию. Вот команда мне досталась
- алкаши! Но ничего - зато командир не подкачал. Ай да я - как все лихо
рассчитал. Сейчас мы едем по земле Рустема Гушмазукаева, у которого с Рашидом
довольно серьезные трения. Даже если нас здесь кто-то остановит - ничего
страшного. Да и не станем мы останавливаться - тут рядом, рукой подать, пологий
съезд к Тереку. Один отчаянный рывок - и привет. Нам нужно только добраться до
этого спуска, а там... Нет, проехать на машине через бурную реку не получится -
джип придется бросать. Но перейти можно - там есть брод, я прекрасно изучил
географические особенности данного региона. И, пожалуй, наиболее существенное
добавление - с той стороны реки, на казачьей земле, наверняка сидит застава. У
казаков считается признаком дурного тона оставлять без присмотра такие удобные
места, где с враждебной стороны можно переправиться на их территорию. Могу
отдать фрагмент своей задницы на отсечение, что в кустах у брода скучают десятка
полтора оружных терцев. Так что - более никто за нами не сунется. Вот она,
свобода! Вот он - желанный миг победы!
- Я тебя сделал, Зелимхан! - заорал я, приспустив окно со своей стороны и
любуясь стремительным пенным потоком, бурлящим глубоко внизу, под обрывом. - Я
вас всех сделал, индюки!
Тю-ю-ю-ю-ю... Ба-бах!!! - оглушительно рвануло метрах в пятидесяти справа
по курсу. Я заложил крутой вираж, огибая здоровенную воронку, и чуть сбавил
скорость. Вот так ни фуя себе'!' Вот гак... Так вот, значит, что за игрушки у
загадочного Имрана! Нет, вы совсем оборзели, ребята, - лупите из миномета по
чужой земле. Давненько, давненько мне не приходилось слышать этого чудесного
свиста - с достопамятных времен РЧВ.
Тю-ю-ю-ю-ю... Ба-бах!!! - на этот раз шарахнуло практически сразу за спиной
- метрах в двадцати, машину слегка подбросило взрывной волной, но характерного
стукотка сыпанувших по жести осколков я не услышал. Значит, фугасами долбят -
нет у них осколочных. Однако миномет вслепую работать не может - где-то на горе
у них сидит довольно опытный корректировщик и поправляет артиллеристов,
ориентируясь по разрывам. Вот, значит, куда залез маленький Рашид - и ясно
теперь, что у него за оптика. Однако хер вам по всей морде, дорогие! Вот он -
спуск! Сейчас проскочу петлю над обрывом - и до свидания!
Прижавшись вплотную к обрыву, я мельком глянул вниз, в клокочущие воды
Терека, и чуть прибавил скорость, выходя из виража.
Тю-ю-ю-ю-ю... - опять противно запела мина, только на этот раз разрыва я не
услышал. Показалось, что кто-то изнутри изо всех сил надавил на барабанные
перепонки: в голове вдруг страшно зазвенело, сознание мгновенно свернулось в
коллапс, отказываясь воспринимать окружающую действительность. Машину швырнуло
влево, ударило об острый каменистый край обрыва, перевалило за него - и ощущение
тяжести мгновенно пропало. Невесомость...
Последнее, что успел зафиксировать мой агонизирующий мозг, было чувство
безразмерного удивления. Так вот ты какая - смерть! Беззвучная и невесомая, как
космос...
Часть II
ПОСРЕДНИК
Глава 1
Поздняя осень на высокогорье - самая мерзопакостная пора из всех имеющихся
в наличии времен года. Двадцать четыре часа в сутки живописные альпийские
лужайки, расположенные по склонам вокруг усадьбы Хашмукаевых, погружены в
молочно-белый кисель тумана, практически ощутимый на ощупь и холодный, как
абсолютный нуль. Хотя нет, я неверно выразился: сейчас они, эти самые лужайки,
не выглядят живописными - из-за проклятого хронического тумана влажность воздуха
настолько велика, что в обозримой видимости царят вечная слякоть, грязь и
уныние.
Дожди здесь не идут. Неоткуда им идти: облака - вот они, как раз и есть тот
самый молочно-белый кисель, намертво застывший на лужайках и мрачной ледяной
субстанцией заползающий в мой насквозь пропитанный влагой организм. Бр-р-р-р...
И как там в Лондоне всякие Шерлоки с сэрами Уилфредами не сгнили на корню от
такой погоды? Я вот, чувствую, еще пара недель - и заплету ласты, ну не Ихтиандр
я...
С огромными усилиями натянув шланг на кран, берусь за одну из ручек
допотопного водяного насоса и начинаю качать. Вода лениво булькает в шланге и
медленными толчками выплескивается в огромную ржавую бочку, установленную на
козлах. Родник находится метрах в пятидесяти ниже по склону, от него в усадьбу
ползет замысловатое сооружение из разнокалиберных труб, сработанное в
незапамятные времена еще прадедом Султана Хашмукаева. Ягодицы мои тоскливо
сжимаются от мрачного предчувствия. Если буду качать такими темпами, наверняка
управлюсь аккурат к наступлению темноты. Надо поднажать, а то не успею убрать с
пятачка за домом последствия дневной мясозаготовительной деятельности хозяев. А
это чревато.
Сегодня был забойный день. Резали овнов, снимали шкуры, а овечьи трупы
готовили к транспортировке в долину: тщательно потрошили и укладывали в
тентованный "ГАЗ-66". Гонять скот живьем Хашмукаевы уже давненько завязали -
нерентабельное это предприятие. Живой баран стоит дешевле, нежели взятые по
отдельности мясо и шкура. Гораздо выгоднее постоять три дня на базаре, продавая
баранину килограммами, чем сразу сдать оптом все стадо какому-нибудь закупщику.
Я в процедуре забоя участия не принимал, потому как являюсь инвалидом: моя
правая рука сломана и пребывает в самодельном лубке. Да и не нравятся мне такие
мероприятия - они у меня вызывают нездоровые ассоциации, связанные с основным
родом жизнедеятельности в недалеком прошлом. Сейчас мне нужно по-быстрому
закачать воду в бочку и аннулировать кровавый бардак, образовавшийся на заднем
дворе после бойни. Если не успею до наступления темноты, Султан будет пороть
нагайкой, а у меня еще с прошлою раза рубцы на жопе не зажили, чешутся и зудят.
В это время года здесь каждая ранка заживает втрое дольше, чем обычно, - Лондон
ичкерский, мать его ети!
Предвкушение неминуемой порки подстегивает сознание и обостряет ощущения:
солнца из-за тумана не видно, по я чувствую, что вот-вот начнут сгущаться
сумерки. Проклятая бочка заполнена всего па треть, и в обозримом будущем
прогресс не предвидится - чудес здесь не бывает. Эх, мне бы руку! Двумя руками
качать легче - уцепился за оба рычага и наяривай себе в разные стороны. В
принципе я бы мог задействовать свою зажатую в лубок правую - чувствую, что
кость предплечья более-менее срослась, еще недельку, и можно снимать шипы. Но за
мной пристально наблюдает часовой: хозяйская дочь Лейла, вооруженная карабином.
Вот она, сидит на лавке, привалившись спиной к ограде, и скучающе лупит на меня
свои огромные черные глазища. Эй, где мои семнадцать лет! Вот достанется кому-то
красавица: умница, хозяйка, каких поискать, и... и с двадцати шагов попадает
навскидку из карабина по подброшенной в воздух бутылке. Они тут все стреляют на
звук с завязанными глазами, это, если хотите, национальная особенность. Потому
что те, кто данной особенностью не обладает в полной мере, здесь долго не живут.
Климат, что ли, такой...
Лейле нет еще и одиннадцати, и рассчитывать на женскую симпатггю к моей
скромной персоне нет смысла, к тому же я неверный - существо для мусульманки
низшего разряда - и, ко всему прочему, существо кудлатое, бородато-нечесаное,
перемазанное в грязи и смердящее потом. Мразь, одним словом. А потому
своенравная девчонка, заметив, что я манипулирую обеими руками, немедленно
настучит об этом отцу. Тогда опять будут ломать - а эта процедура у меня отчегото
не вызывает буйного восторга. Ну не мазохист я, увы! С другой стороны, жопа
тоже не железная - она отказывается воспринимать нагайку как фатальную
неизбежность бытия. Но порка - это все же боль иного порядка. А вообще, можно
попробовать решить проблему несколько иначе - все зависит от настроения моей
маленькой надзирательницы.
- Лилька! Покачала бы, а? - вкрадчиво прошу я, скорчив предсмертную
гримасу, способную разжалобить, наверно, и бойца расстрельной команды на
центральной площади Грозного. - Не успеваю я! Султан опять пороть будет. Потом
задница будет болеть неделю - а когда она у меня болит, башка ни черта не
соображает... Слыхала поговорку: голова болит - жопе легче?
Лейла некоторое время размышляет. Дополнительные разъяснения произнесенной
мною идиомы не требуются: мой часовой прекрасно понимает, что, если "башка ни
черта не соображает", ни о каких упражнениях не может быть и речи. Ей страшно не
хочется делать мою работу, но она некоторым образом зависит от меня: я учу это
чудо природы английскому. Девчонка не по годам смышленая, все схватывает на лету
и испытывает не по-детски острое желание выбиться в люди. Тлетворное влияние
телевидения проникло и в этот забытый Аллахом уголок Ичкерии - Лейла желает
стать переводчицей и жить в большом городе, где много людей, машин, красивых
вещей и вообще - много всего того, чего нет на пастбище.
Отец не препятствует нашим упражнениям, он даже не высказывает удивления по
поводу того, что такое ничтожество, как я, знает английский. У него единственное
требование: между нами должна соблюдаться дистанция не менее, чем в пять метров.
Дистанция соблюдается...
- Атэц увидит - ругат будит, - хитро щурится Лейла. - Тогда точна жопа
надират будит.
- Не увидит. Они сегодня вообще не выйдут - там работы невпроворот, -
убедительно обещаю я. Султан с сыном производят в здоровенном сарае первичную
обработку бараньих шкур: сортируют, солят и аккуратно укладывают в кипы. Они
будут заняты этим до наступления темноты - работы действительно много.
- Ладно, - сокрушенно вздохнув, соглашается Лейла. - Иды, убирай. Каждый
тры минут - я тэбэ чтоб видел. Если атэц прищол - ты толка что ущол. Поньял?
- Понял! - Схватив лопату, я, бряцая цепями, стремительно семеню за дом,
пока Лейла не передумала. На заднем дворе - апофеоз мясозаготовительной драмы,
работы непочатый край. А пока я буду ползать здесь среди бараньих внутренностей,
отгоняя обожравшихся, а потому временно добродушных кавказских овчарок, давайте
познакомимся.
Разрешите представиться... Нет-нет, не надо думать, что у меня от тяжелых
испытаний окончательно прохудился чердак! Я в курсе, что вы в курсе, что я -
Антон Иванов по прозвищу Сыч (он же Олег Шац, он же Фома - по последней акции),
бывший офицер спецназа ВВ МВД РФ, бывший командир летучего отряда санитаров
ЗОНЫ...
Разрешите представиться в несколько иной ипостаси: я раб. Это не амплуа
актера драмтеатра и не роль в кино. Я самый настоящий раб, без всяких
условностей и недомолвок. И уже практически свыкся со своим странным положением.
Странным потому, что эта фантасмагория происходит вовсе не в затерянной среди
джунглей африканской стране с банановым уклоном и не в ту далекую эпоху, когда,
следуя хрестоматийным примерам, рабство еще закономерно не преобразовалось в
более передовой строй.
Я раб в Российской Федерации - прогрессивном правовом государстве, которое
стремительно мчится к всеобщему процветанию и собирается на днях вломиться в
двадцать первый век.
Я сплю в крохотном сарайчике без окон, который на ночь запирается на
огромный амбарный замок, двадцать четыре часа в сутки таскаю на ногах тяжеленные
кандалы, что не позволяют широко шагнуть, - перемещаться можно лишь мелкими
шажками враскоряку, - и ношу правую руку в лубке на перевязи: в последний раз
славный дядька Султан сломал мне предплечье чуть более двух недель назад. Это
дополнительные меры предосторожности: в кандалах и без правой руки я не так
опасен и не могу удрать. Если хозяину кажется, что я работаю не в полную силу,
меня секут витой из бычьей кожи нагайкой, а в случае серьезной провинности могут
и пристрелить, как взбесившуюся собаку.
Мои хозяева имеют двойное гражданство и дореформенные серпасто-молоткастые
паспорта. Они являются одновременно полноправными гражданами Ичкерии и России, в
которых, насколько я знаю, рабовладельческий строй пока официального статуса не
имеет.
Ну-ка, откройте нашу распрекрасную Конституцию и найдите там что-нибудь о
рабстве. Честно говоря, я за последний год несколько отстал от политических
нововведений и не в курсе, что там есть по этому поводу. Может, пока я там себе
отстреливал караваны в ЗОНЕ, в нашем Основном Законе появился свежий пунктик?!
Типа: "...Гражданам РФ, которые одновременно являются ичкерскими подданными,
разрешается за особые заслуги перед обществом брать в рабство других граждан РФ,
которые чеченцами не являются..." - а в скобочках пометка: деяние сие
предусмотрено по отношению к неичкерцам лишь в исключительных случаях: в
наказание за скверные манеры и преступное наличие лишней кожи на детородном
органе. Так что, есть там нечто подобное, или как?! Меня в настоящий момент
данный вопрос ужас как интересует - надо будет посмотреть брошюрки, когда
выберусь отсюда. Если выберусь...
В принципе хозяева мои - неплохие ребята. Они не виноваты, что в этой части
Федерации рабство неофициально возведено в ранг системы. Хашмукаевы из поколения
в поколение занимаются животноводством и постоянно живут на отшибе от основной
массы сограждан - на высокогорном пастбище. В семье всего двое мужиков, поэтому
лишняя пара... нет, не так - лишняя рука, им очень кстати. Дело тут не в них, а
во мне...
Народная мудрость утверждает, что беда не приходит одна. А еще говорят, что
жизнь зачастую полосата, что ваша зебра (один раз Лейла увидела зебру по
телевизору и спросила меня, зачем тамошние хулиганы покрасили ишака - я так и не
сумел толком объяснить). А полосы бывают черными и белыми - как положено. Вот
ваш покорный слуга как раз и угодил в одну из черных полос: неприятности следуют
одна за другой, без видимого просвета. Сначала меня угораздило согласиться на в
высшей степени авантюрное предложение зубастого ичкерского волка Зелимхана
Ахсалтакова. Затем идеологический диверсант Братский (ЦН, по всей видимости)
сдал меня с командой с потрохами все тому же дяде Зелу - не сумели мы раскусить
хитрую подсадку. После этого, буквально за считанные секунды до чудесного
избавления, ловкие минометчики Рашида накрыли нашу тачку, которая звезданулась с
пятнадцатиметрового обрыва в Терек. И - вот ведь досада! - даже умереть как
следует не посчастливилось! Отдыхал бы сейчас в аду - и никаких тебе проблем.
Так нет же, не пожелал мой железный организм прилежно утонуть в мутных водах
пограничной реки!
Каким образом меня вышвырнуло из машины, я не помню, поскольку сознание
утратил еще в самом начале падения "Ми-цубиси" с обрыва. Судя по показаниям
очевидцев - то бишь самих же Хашмукаевых, - они отловили мое бездыханное тело
километрах в пяти ниже по течению от того местечка, где нас накрыла последняя
мина. Отловили и притащили к себе на пастбище, где принялись активно выхаживать,
как горячо любимого родственника. А когда я некоторым образом пошел на поправку,
мне объявили, что отныне я - раб. И как только встану на ноги, начну прилежно
вкалывать с утра до вечера - во благо процветания хозяйства Хашмукаевых. Таким
образом, мне не повезло в последний раз - круг злоключений замкнулся.
Надо признаться, что теперешним своим бедственным положением я в некоторой
степени обязан своим скверным манерам. Кандалы на меня надели не сразу, да и
руку ломать вот так вот с ходу никто не посчитал нужным. Лежал я себе, лежал -
заживал помаленьку, а как только почувствовал, что в состоянии передвигаться,
решил тихо покинуть своих благодетелей. Уж больно мне не понравилась
формулировка моего нынешнего статуса и особенно необходимость вкалывать с утра
до вечера. За годы службы в войсках я обзавелся страшным и неизлечимым недугом,
который, правда, не числится ни в одном медицинском справочнике, но прекрасно
знаком каждому офицеру и обзывается примерно следующим образом: "Стойкое
отвращение к физическому труду". Так что можете себе представить, в какое уныние
меня ввергла перспектива, расписанная главой рода Хашмукаевых.
Когда мне показалось, что мой организм восстановился, я, улучив удобный
момент, звезданул по кумполу главу семьи (сын в тот день ездил в долину по
делам) и удрал. Шанс выбраться из республики был вполне реальный: продукты я
накопил заранее и прихватил с собой, географию этой славной рабовладельческой
державы знаю получше многих ее коренных жителей, а в горах могу жить
неопределенно долго - я человек ЗОНЫ. Однако, как оказалось, я здорово
переоценил свои силы. Попутешествовав три часа, наглотался свежего воздуха,
устал от непривычной нагрузки и уснул под первым попавшимся кустом, как
насосавшийся молока беби. И вскоре был схвачен поднятыми по тревоге людьми
Рустема - старшего зятя Хашмукаевых, у которого в предгорье имеется целый отряд
головорезов. Вот так. Если вы расскажете об этом курьезном фактике кому-нибудь
из моих прежних сослуживцев, вам без "базара" накатят в репу - за попытку
профанации боевого братства. Никто не поверит, что бывшего офицера спецназа
повязали в горах только из-за того, что он тривиально уснул и не услышал
подкрадывающегося врага. Так не бывает...
Так вот, вернули меня обратно и стали соображать, что же со мной делать.
Сообразили. Сначала заклепали в кандалы, затем положили правую руку на два
полена и аккуратненько жахнули ломиком по предплечью. И тут же заботливо
наложили шины. А правая рука, между прочим, у меня до того момента была целехонька:
при падении в Терек я сломал себе в двух местах челюсть, левую голень,
четыре ребра и зверски ободрал череп - места живого не было.
- Нага нудьжн - хадыт, работат. Цэп надэл - никуда, на фуй, нэ убигал,
бляд. Левий рука - работат - хватит. А бэз правий - сабсэм спакойный -
инвалит... - так объяснил свои действия глава семьи, Султан Хашмукаев.
Я тогда думал, что это возмездие за нанесение удара по вельможной башке
хозяина и вообще временная мера. Но спустя три недели эти ребята сняли лубок,
ощупали сросшуюся кость и, спеленав меня наподобие психбольного, вновь аккуратно
ее поломали. И тут же заботливо наложили шины. Признаюсь, я тогда тихо плакал у
себя в сарае - от сознания своего бессилия и безысходности. Скоро три недели с
момента вторичного перелома истекут - наверно, опять будут ломать. Чувствую, что
кость срослась, и страшно надеюсь, что эти славные ребята как-нибудь между делом
забудут произвести эту варварскую процедуру. Тогда можно попытаться удрать еще
разок - теперь я значительно крепче
...Закладка в соц.сетях
