Жанр: Электронное издание
krovnik
...и не усну под первым попавшимся кустом. А
если не забудут... Черт его знает, что тогда будет. Без правой руки, да еще в
тяжеленных кандалах, человек совершенно беспомощен - будь он хоть трижды Стив
Сигал в квадрате или внучатый племянник Терминатора. Вы в таком состоянии даже
от цепей не сможете освободиться: неудобно одной рукой держать зубило и этой же
рукой бить молотком, расшпиливая заклепки. Да и проблематично раздобыть это
самое зубило в хозяйстве Султана: этот скряга все инструменты прячет в кладовой,
на дверях которой постоянно висит огромный замок - типа того, что в ночное время
охраняет меня в моей маленькой светелке...
Сумерки постепенно сгущаются. Я собрал все потроха и стаскал их в жестяной
контейнер - завтра сын хозяина Беслан вывезет отходы к пропасти и выбросит
вместе с контейнером. Теперь мне нужно отмыть дочиста мощенный булыжниками пол
заднего двора - это самая трудоемкая часть процесса уборки. Я стараюсь двигаться
попроворнее и подключаю правую руку - благо Лейла не видит из-за дома, но все
равно чувствую, что не успеваю. Ягодицы тоскливо вздрагивают в предвкушении
наказания - мне кажется, что они живут отдельной жизнью и настойчиво посылают в
мозг отчаянные сигналы, адресованные остальному организму: "Работай живее,
сволочь! Ты что, опять хочешь нас подставить?!"
Из большого сарая, где трудятся Султан с сыном, доносится шум перебранки,
непредусмотренной основными канонами шариата. У нас, славян, такое вполне
возможно: сыны с отцами не только ругаются, но порой и дерутся, аки заправские
гладиаторы - пока один другого не заколбасит к чертовой матери. А у горцев
такого не бывает: слово главы семьи - закон для всех остальных. Неповиновение
карается жесточайшим образом. Отец может убить сына за ослушание - ни один
шариатский суд не осудит его за такое варварское, на наш взгляд, деяние. Поэтому
стать невольным свидетелем обоюдного конфликта между отцом и сыном - неслыханная
удача, раритет, я бы сказал.
Я настораживаюсь и невольно прислушиваюсь, хотя особого удивления данная
ситуация у меня уже не вызывает - привык. В отличие от общепринятых норм, это не
первый конфликт в семействе Хашмукаевых - за последние две недели отношения
между сыном и отцом обострились до чрезвычайности. Беслан, того и гляди, плюнет
на шариатские устои и отчебучит что-нибудь непредсказуемое, не вписывающееся ни
в какие рамки. Я бы на его месте уже давно перестрелял бы тут всех за такие
дела, а он, бедолага, терпит еще, только пытается робко протестовать.
Подоплека сложившейся ситуации затейлива и трагична, как замысловатая пьеса
суицидопредрасположенного драматурга-авангардиста. Естественно, мне никто ничего
не рассказывал, но я уже два месяца живу здесь и по отдельным фразам,
недомолвкам и стремительно портящимся отношениям между членами семьи давно все
понял и сделал соответствующие выводы. Здесь никто и не подозревает, что я
понимаю по-чеченски, более того, здесь никто не считает меня за полноценного
человека, а потому никто не берет себе труд скрывать от меня истинное положение
дел. Вы станете таиться от дивана или кухонного комбайна, затевая ссору с женой?
Думаю, не станете - если не нуждаетесь в услугах психиатра. Ну вот и Хашмукаевы
от меня не таятся.
В семье Хашмукаевых пятеро детей. Троих старших дочерей Султан весьма
удачно выдал замуж, и они, само собой разумеется, покинули отчий кров. Теперь на
пастбище живут пять человек (себя я не считаю - я здесь, как уже говорил, не
человек): сам, жена, сын Беслан с женой Айгуль и младшая дочь Лейла - мой
бессменный часовой и будущий переводчик в высших кругах официального Грозного.
Как видите, Аллах дал Султану всего лишь одного сына - продолжателя рода
Хашмукаевых. Это обстоятельство само по себе в общем-то не является поводом для
трагедии - раз продолжатель, так продолжай на здоровье в лучших традициях
шариата: плоди ежегодно по чечененку, а то и двойнями - в ударном режиме. Однако
в этой ситуации есть некоторые нюансы. Красавица Айгуль вот уже пятый год
замужем, но до сих пор Султану так и не удалось понянчить внука со своей
фамилией. Дочери успели нарожать с десяток внучат, это, конечно, хорошее дело...
но эти дети носят другие фамилии - они не Хашмукаевы. А Айгуль ежегодно рожает
мертвого ребенка - в последний раз это произошло три месяца назад...
Хашмукаевы не совсем дикие: Султан по очереди, тайком от родственников из
предгорья, возил в Грозный Беслана и Айгуль на обследование. Айгуль оказалась
совершенно здоровой, а вот у Беслана проктолог обнаружил вполне рутинное
заболевание, характерное для многих горцев, которым в молодости частенько
приходится спать на голых камнях: простатит. Лечиться Беслан наотрез отказался:
виданное ли это дело, чтобы у гордого горного орла кто-то ковырялся в заднем
проходе?!
Сами понимаете - невиданное. Вот вам и результат: сразу после последних
неудачных родов Султан запретил Беслану спать с женой. Нечего, мол, брак плодить
- над природой издеваться. Беслан слушается: три месяца спит отдельно от жены -
терпит. бедолага. Только на этом причуды главы семейства не закончились: две
недели назад Султан заявил сыну, что более не намерен полагаться на его
состоятельность в сложном деле продолжения рода и берет отныне эти невыносимые
тяготы на свои плечи. Сын, в лучших традициях Ислама, перечить папке не стал:
теперь Султан еженощно спит со снохой. Окно спальни Айгуль выходит на задний
двор, где располагается мой сарай. Огромный замок на двери моего узилища
свободно болтается в массивных чугунных петлях - если нажать на дверь посильнее,
получается изрядная щель. Из чувства праздного любопытства я уже две недели
еженощно дежурю у щели и могу слышать, как Хашмукаев-старший усердно трудится
над продолжением рода: из окна спальни Айгуль периодически доносятся его
молодецкие вскрики и протяжные стоны снохи, которая, как мне кажется, совсем не
страдает от такого изощренного проявления свекорского деспотизма - днем она
летает по двору, как на крыльях, свежая, что ваша утренняя роса, и улыбчиво
щурится, аки лучи весеннего солнышка. И не обращает особого внимания на
мрачнеющего с каждым часом муженька-горемыку, весь вид которого красноречиво
говорит о том, что он вот-вот наложит на себя руки. А самое грустное в том, что
я не одинок в своих эротических шпионствах. Иногда я могу наблюдать через щель,
как Беслан ночью неслышно прокрадывается под окно Айгуль и, затаившись
неподалеку, прислушивается к тому, что происходит в спальне. Он застывает как
истукан и не подает никаких признаков жизни: мне кажется, что лишенный права
исполнять супружеские обязанности горный орел в такие минуты остро сожалеет, что
в свое время не дал проктологу поковы-ряться в своей горделивой заднице...
Шум перебранки в сарае усиливается. Я с любопытством приближаюсь и
прислушиваюсь - можно различить некоторые слова и даже наиболее громкие
отдельные фразы. Краем глаза отмечаю, что Лейла тоже подтянулась поближе, хотя
делает вид, что происходящее в сарае ее совершенно не интересует.
Из того, что мне удается разобрать, можно сделать вывод, что Беслан
настойчиво требует у отца прекращения его сноха ческой деятельности. В качестве
аргумента, подтверждающего его правоту, сын приводит два неоспоримых факта:
Султан спит с Айгуль уже две недели - этого вполне достаточно, чтобы в организме
молодой женщины завязалась новая жизнь. И потом - со вчерашнего дня у Айгуль
начались месячные - муж прекрасно знает характерные особенности физиологии своей
супруги... В общем, услуги производителя более не требуются - побаловались, и
хватит.
Султан в ответ зло насмехается над сыном: ты, молокосос, пять лет живешь с
женой и не знаешь, что при беременности месячных не бывает. Значит, что?
Работать надо! Процесс необходимо продолжать до тех пор, пока не появится
ощутимый результат. Радоваться должен, неблагодарная скотина, что папка пашет за
тебя в поте лица, упирается ночами в нечеловеческих потугах - а все ради того,
чтобы род не захирел. И потом - при чем здесь месячные? Женщина, она, сынок, как
пластинка: попользовался с одной стороны, перевернул, когда надоело, - пользуйся
с другой. Ты что - не в курсе? Действительно, молокосос...
Мне кажется, молодящийся снохач зря пошутил насчет пластинки. Тем, кто жил
в селе, не надо объяснять, что значит вдвоем умертвить и разделать сотню
баранов, а кто не в курсе, сообщу кратко: это адский труд, требующий
колоссальных затрат как в физическом, так и в моральном плане. Папашка сам
страшно утомился и в связи с этим не учел состояние отпрыска, смертельно
уставшего от многочасовой работы, а потому утратившего обычное чувство
благоговейного трепета перед главой рода. Инсинуации Султана внезапно прерывает
странный звук из разряда тех, что мне частенько доводилось слышать во времена
своей прежней деятельности: какое-то нечеловеческое рычание, затем - хххек!
Чмок! - так получается, когда кто-то сильно бьет противника чем-то острым по
голове и при этом делает резкий выдох. Затем раздается сдавленное мычание и
всхлипы...
- А-ха! - я замираю, обратившись вслух. Какая-то часть сознания
подсказывает, что попа моя сегодня может тихо порадоваться - пороть ее наверняка
не будут. Другая часть сознания машинально отмечает: тот, кто только что нанес в
сарае удар, явно не специалист. Если бы такую штуку отмочил я или кто-то из моей
команды, мычания наверняка бы уже никто не услышал.
Из сарая медленно выплывает Беслан: остекленевшие безумные глаза, в руках
здоровенный скребок для обработки шкур... Постояв несколько секунд, он вдруг
замечает, что мы с Лейлой уставились на него, и бросает скребок на землю. Затем,
закрыв лицо окровавленными руками и шатаясь как пьяный, бредет мимо меня куда-то
за дом - при этом он бессвязно что-то бормочет, словно по мановению руки
опытного гипнотизера внезапно впал в транс.
Честно говоря, я пребываю в растерянности. Нет, я всякого повидал: и боевых
братьев терял неоднократно, и сам смотрел в лицо смерти, и не падал в обморок,
когда убитый мною враг умирал на моих глазах... Но чтобы в чеченской семье сын
поднял руку на отца - это уж извините! Я настолько хорошо изучил нравы и обычаи
этого народа, что вот так вот с ходу, навскидку, что называется, не могу
поверить и осознать, что присутствую при свершении столь чудовищного факта...
- Лилька... Лилька! - тихо зову я. Лейла завороженно смотрит за дом, куда
только что утопал Беслан, и не сразу реагирует на оклик.
- Сходи, посмотри... - дождавшись, когда девчонка обернется ко мне, я тыкаю
пальцем на распахнутые двери сарая. - Посмотри, может, он еще... ну, может,
помощь нужна. Или сбегай в дом - мать позови.
Лейла, покосившись на меня, замирает в нерешительности, затем начинает
медленно приближаться к сараю, держа зачем-то карабин на изготовку - будто из
дверей на нее вот-вот бросится враг.
В дверном проеме неожиданно возникает Султан. Лицо его в ужасном состоянии:
огромная рубленая рана развалила надвое левую щеку, разбороздила бровь и
протянулась через весь лоб до линии волосяного покрова. Что с левым глазом, не
видно: сгустки крови превратили половину лица моего хозяина в жуткое подобие
свежего мясного фарша. Левая рука повисла, как плеть, рукав набух кровью,
которая тонкой струйкой капает на землю. По всей видимости, в последний момент
он успел подставить руку, заслоняясь от тяжелого скребка, что, однако, лишь чуть
смягчило страшный удар.
Лейла машинально отскакивает в сторону и застывает на месте как вкопанная.
Султан сползает по косяку на пол и хрипит:
- И-и-и-ди сюда... дочка...
Лейла приближается - лицо ее помертвело и потеряло подвижность, как у
зомби: девчонка вот-вот упадет в обморок.
Я инстинктивно подаюсь вперед, чтобы помочь, но при первом же шаге на моих
ногах ощутимо бряцают цепи - вовремя вспоминаю, что я здесь не более чем мебель,
недочеловек я.
Как только карабин оказывается в зоне досягаемости здоровой руки. Султан
отбирает его у дочери и надрывно хрипит:
- Бра-а-та... Брата позови...
Лейла в нерешительности топчется на месте. Губы ее дрожат, в глазах застыли
слезы - в обморок она падать не будет, нельзя сейчас в обморок: отец задал
страшную шараду, которую ей предстоит решить единолично, не обращаясь к мнению
авторитетов. Чеченские женщины с ранних лет понимают толк в ранах: суровая жизнь
горцев полна опасностей и непредвиденных ситуаций, любая из которых может
обернуться смертью или увечьем. Лейла прекрасно осознает, что отец доживает
последние минуты. Вернее будет сказать, что он уже практически мертв: на этом
свете его удерживает лишь всепоглощающее желание довести до конца последнее в
жизни дело. Что это за дело, Лейла прекрасно понимает - мой бессменный часовой
вообще отличается незаурядной смекалкой и недетской мудростью...
Поэтому девчонка и топчется на месте в нерешительности. Беслан, конечно,
сволочь и скотина, каких свет не видывал, но... она его любит. Жалко брата. С
другой стороны, ослушаться отца - тяжкий грех, особенно в такой ситуации. Однако
отец быстро угасает - он уже не в состоянии крикнуть в полный голос, заставить
мгновенно повиноваться одним лишь своим присутствием. Еще немного, и он умрет...
- Ну же... До-о-очка... - тихо стонет Султан. - Брата... Брата позови!
Лейла принимает компромиссное решение. Развернувшись, она медленно идет за
дом - голову втянула в плечи, не оглядывается. Я догадываюсь, что собирается
сделать хитрая девчонка. Беслан сейчас пребывает в прострации. То, что он
совершил, могло сделать только какое-то сказочное чудовище из кошмарного сна, по
мусульманским понятиям. За два месяца я от нечего делать основательно изучил
психотип каждого обитателя усадьбы и могу с уверенностью предположить, что
парень в данный момент сидит где-нибудь в дальнем уголке двора и бездумно
пялится на свои окровавленные руки. Охранные рефлексы на нуле, сознание
свернулось в клубочек, короче - психофизиологический ступор, нормальная реакция
человека на ненормальное деяние рук своих. Скажи сейчас сестра: "Иди - отец
зовет!" - и побежит ведь как миленький, ни капли не сомневаясь в достоверности
полученной информации. Потому что это прочно вошло в привычку и застряло на
уровне подсознания: двадцать восемь лет отец звал его - от ползунковых времен
"иди к батьке, Бесланчик, иди мой джигит! Да ножками, ножками, не ползи - ты уже
большенький, не надо ползать..." и до настоящего времени, - и он бежал на зов,
бросая все дела, не сомневаясь, что надо бежать...
Нет, маленькая мудрая женщина не станет звать брата, - я каким-то шестым
чувством ощущаю это, глядя на ее напряженный затылок. Еще четыре шага, и она
зайдет за дом, куда не долетят предсмертные хрипы Султана, - встанет за углом и
будет ждать, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Ждать, когда отец умрет...
- Стой! - хрипит Султан. - Иди... иди сюда... Лейла послушно возвращается -
не успела! Умирающий горец тоже понял, что собирается сделать дочь. Понял, что
сейчас угрозы и окрики не помогут. Собрав в кулак все оставшиеся силы, он тихо,
но внятно бормочет:
- Его все равно убьют... По приговору шариатского суда... Он слабый - все
расскажет... Это позор... - Немного отдышавшись, продолжает:
- Позор на род... Все будут пальцем показывать, когда Беслана будут
казнить... Вот, скажут, недотепа, который убил отца за то... за то, что тот спал
с его женой. Сам не мог ребенка сделать... Позор!
Султан роняет голову на грудь - из дыры во лбу высачивается здоровенный
сгусток крови и медленно сползает по лицу. Встрепенувшись, умирающий просит:
- Никто не должен знать, дочка... Никто! Ты у меня умница... Придумай чтонибудь...
Чтобы честь рода не топтали... Позови! Брата позови...
Лейла разворачивается и бежит за дом - взгляд ее огромных глаз не по-детски
серьезен. Султан с неимоверным трудом поднимает карабин и укладывает его цевьем
на стоящий у входа в сарай чурбан для разделки мяса. Его единственный
функционирующий глаз пристально смотрит на угол дома.
- Беслан! Бесла-ан! Иди, отец зовет! - доносится из-за дома звонкий голос
Лейлы - в нем нет испуга или напряжения, только требовательность, исключающая
какие-либо сомнения. - Давай быстро - он сказал, чтобы ты помог!
Через несколько секунд из-за угла дома появляется Беслан. Пустые глаза,
руки безвольно повисли вдоль туловища: полнейшая прострация. На краткий миг взор
его принимает осмысленное выражение, когда парень видит направленный на него
ствол и полный всепоглощающей скорби единственный глаз отца.
Ба-бах! - оглушительный звук выстрела повисает в тумане и бьет по сознанию,
как нечто физически ощутимое. Тело Беслана отбрасывает назад. Он не понимает,
что происходит, но в последнем порыве успевает перевернуться на живот и пытается
ползти к Султану, цепляясь пальцами рук за булыжники: отец же звал, надо
торопиться!
Панорама вдруг начинает расплываться. Сглотнув подступивший к горлу комок,
я стряхиваю непрошеные слезы - ТАКОГО я еще ни разу в жизни не видел. И,
надеюсь, не увижу более никогда...
Пуля попала Беслану в легкое - из-под левой лопатки тонким фонтанчиком
вырывается парок. Судорожные движения рук, пытающихся уцепиться за булыжники,
постепенно затихают. Из-за дома выбегает Лейла и бросается к агонизирующему телу
брата. Хлопает входная дверь дома - на звук выстрела выскакивают жена Султана и
красавица Айгуль. Увидев, что творится во дворе, они с ходу, без предисловий,
подымают истошный визг.
Султан еще жив. Он протягивает руку к дочери - хочет что-то сказать. Лейла
не обращает на него внимания: она трясет брата за плечи и кричит что-то, пытаясь
перекрыть отчаянные вопли бестолково метущихся по двору женщин. Старания ее
напрасны - струйка пара перестала вырываться из выходного отверстия под
лопаткой. Беслан уже ничего и никогда не услышит.
Отчаявшись привлечь к себе внимание. Султан жмет на спусковой крючок.
Выстрел заставляет женщин на краткий миг умолкнуть. Лейла смотрит в сторону
отца и, заметив его жест, бежит к нему. Султан что-то шепчет дочери на ухо и
почему-то тыкает пальцем в мою сторону. Лейла согласно кивает - о чем речь, я
разобрать не могу: Айгуль со свекровью вновь начинают истошно орать в полный
голос. Несмотря на абсурдность ситуации, я машинально ухмыляюсь. Старый
рабовладелец, находясь на пороге смерти, не забыл проинструктировать дочь, чтобы
следила за мной: я могу удрать, воспользовавшись суматохой.
Наконец Султан в последний раз роняет голову на грудь и затихает. Глава
семьи с честью выполнил свою миссию, его более ничто не задерживает на этом
свете. Благоприятный момент для ухода по-английски упущен: Лейла уже крепко
сжимает в руках карабин и внимательно смотрит на меня, колюче щуря свои огромные
глазищи.
- Да не убегу я, не убегу! - обещаю я, демонстрируя поднятые вверх ладони -
девчонка взвинчена, чего доброго, ненароком пристрелит под горячую руку! - Я
мирный! И законопослушный...
- Заправ бензын, гатов мащин - едэм на низ, - Лейла указывает стволом в
сторону груженного бараньими тушами "б6". - Атэц сказал: ехай на низ, Рустем
скажи... Сказал - пока сабсэм тимно нэт - ехай... Давай!
Еще раз поразившись необычайному присутствию духа моей маленькой стражницы,
я ковыляю к "6б" и заливаю в бак бензин из канистры. Последняя мысль Султана
вполне разумна: пока не совсем стемнело, можно попытаться спуститься по
серпантину в предгорье - если поторопимся, мы успеем миновать нижний уровень
недвижно застывших кудлатых облаков. Уже спустя полчаса это станет практически
неосуществимым - машина будет плыть в густом море тумана, фары в данной ситуации
совершенно бесполезны - при малейшем неверном движении мы рухнем в пропасть.
Пока я вожусь с машиной, Лейла пытается что-то объяснить матери и невестке.
Дамы не реагируют на эти попытки - они уже охрипли от воплей, но по-прежнему
продолжают голосить, рвут на себе волосы и не обращают внимания на девчонку.
Махнув рукой, Лейла ловко забирается в кабину, кладет карабин на кожух
мотора и, удобно прижавшись к дверце, деловито разъясняет обстановку:
- Ты убигат - я стрелят. Ду ю андестен ми, май френд? Я завожу двигатель и
оцениваю ситуацию. Ствол карабина смотрит мне в бок, палец Лейлы крепко лежит на
спусковом крючке. Сознание маленькой разбойницы не отягощено ненужными
комплексами из серии "не убий", присущими цивилизованным особям ее пола и
возраста. Убить неверного - это не преступление для мусульманки, выросшей в
горах. Я не сомневаюсь, что она без колебаний нажмет на спусковой крючок, едва
заподозрит меня в дурных намерениях. Разумеется, проблема легко разрешима -
достаточно резко притормозить во время движения, и ствол карабина уедет к окну.
Но пока мы не выберемся за нижний уровень облачности, об этом рискованном трюке
не стоит и думать. Сейчас мне предстоит выступить в роли этакого автовиртуоза
высочайшего класса, чтобы на черепашьей скорости провести "6б" по серпантину и
не звездануться в пропасть.
- Ее, оф коз, беби, - отвечаю я, плавно трогая машину с места. - В
вопросительном предложении совсем не обязательно добавлять обращение, если
таковое предложение звучит в разговорном контексте. Достаточно так - "ю
андестен?". Убери палец со спускового крючка - тряхнет ненароком, засадишь мне в
бочину пулю. Тогда тебе придется топать пешедралом до села - машину ты водить не
можешь. А пешедралом - не рекомендую. Волки тут у вас больно вредные... Ю
андестен, беби?
- Андестен, - соглашается Лейла, но палец со спускового крючка так и не
убирает. Вместо этого она мудро советует:
- Ехай тиха. Нэ триси - и нэ будит дирка на бок...
Пока мы петляем в клубах быстро темнеющего тумана, я внимательно
вглядываюсь в еле различимую осклизлую дорогу и размышляю. Шанс выпал - один на
миллион. Сердце готово выпрыгнуть от радости наружу. Вот оно! Вот оно... Я и моя
маленькая спутница-охранница - мы одни на десятки километров вокруг. Скоро мы
минуем полосу этого проклятого тумана. Тогда я поеду быстрее, включу фары,
включу печку... Лейла пригреется и начнет дремать - после такого стресса должно
последовать закономерное расслабление. Я резко нажму на тормоз и в мгновение ока
отберу у своей спутницы карабин. А дальше... Нет-нет, я не брошу Лейлу в горах.
Тут в это время года волки частенько шастают - пачками. Я, конечно, большая
сволочь, но не настолько конченая, чтобы отдать маленькую девчонку на
растерзание хищникам и бросить обезумевших от горя женщин одних на высокогорном
пастбище с двумя трупами. Нет, я поступлю иначе. Мы доедем до окраины села - там
я ссажу свою хозяюшку, прослежу, чтобы она постучалась в первую попавшуюся
калитку, и уже тогда рвану во все лопатки. Пока Лейла доберется до Рустема,
объяснит ему, в чем дело, пока тот организует погоню - я буду далеко. От села
часа полтора машинного хода до того самого заветного брода, который так и не
дождался нас в прошлый раз, когда помешали ловкие минометчики Рашида. Ну ничего,
в этот раз сбоев не будет...
Глава 2
Едва мы миновали полосу тумана и выбрались на более-менее приличный участок
дороги, Лейла скомандовала:
- Стой! Мэнэ туалет надо...
Я напряг периферийное зрение и резко притормозил - если получится, можно
решить нашу маленькую проблемку с ходу, без подготовки. Машина пару метров
проехала юзом - тормозная система функционирует прекрасно, как и всякая
составная часть Султанова хозяйства, - и стала наискось, опасно накренившись к
правой обочине. Ствол карабина остался на месте, будто его гвоздями прибили к
кожуху - Лейла подозрительно хмыкнула и попеняла мне:
- Рэзка нэ надо! Нэ видищ, донки - нащ хайвэй сабсэм скользкий?!
- Давно не ездил - навыки утратил, - начал оправдываться я. - Вообще чудо,
что мы смогли через туман пробраться...
- Сывет на кабина вклучи, - прервала меня Лейла и, дождавшись, когда я
включил плафон, шустро выскользнула из кабины.
Я пожал плечами - не получилось с ходу. Больно сноровиста моя хозяйка,
оружие для нес так же привычно, как для детей равнины куклы. Ну ничего - сейчас
пописает, я включу печку, тогда точно начнет дремать... Не понял - чего это
она?!
Лейла быстро забралась в кузов, проскользнула по бараньим тушам к переднему
борту и, откинув тент, постучала стволом по дверному стеклу. Приспустив стекло,
я высунулся наружу и кисло поинтересовался, предчувствуя какую-то
непредсказуемую пакость:
- Ты что - мясцом побаловаться решила? Время, знаешь ли, не того...
- Тывой фейс я наблудаю на зеркало, - деловито сообщила маленькая
разбойница. - Сывет нэ надо тущит - так ехай. Если ты сывет тущит - я стрелят
через кабина. Ю андестен?
Ну конечно, я все "андестен"! Вот чертовка! Теперь мне ее вообще никак не
достать - сидит сзади, как в окопе, и наблюдает за мной в зеркало. А я ее совсем
не вижу - темно, знаете ли. И как это я не догадался свернуть к чертовой матери
это треклятое зеркало, когда готовил машину к выезду? Это что ж получается:
маленькое исчадие ада элементарно обуло такого профи, как я?! Мне ж теперь
кранздец при любом раскладе - я даже тривиально удрать не могу, в цепях
запутаюсь, пока буду выбираться из кабины. Даже если изловчусь как-то соскочить
на ходу, наподобие Дэвида Копперфилда, - за то время, что я буду выпрыгивать,
мой незарегистрированный мастер спорта по стрельбе успеет не спеша превратить
меня в дуршлаг - это не ходи к гадалке. Ой как обидно!
- Шутить изволите, сударыня! - сурово напыжился я. - Как это ты себе
представляешь - ехать со светом в кабине? Мне ж дорогу не видать! Через двадцать
метров свалимся в пропасть - нам еще спускаться и спускаться, матушка!
- Фары горят - видно все, - опровергла мои доводы Лейла. - Баищса - ехай
тиха. Сывет тущит нэ надо - я сказал!
- Тьфу, ты - черт, не ребенок, - нервно хохотнул я. - Ну, хрен с ним, со
светом, - разберемся как-нибудь... Но тебе ведь в лицо надует - ты понимаешь
это? Чай, не май месяц на дворе! Мне потом твоя мать за это дело жопу на клочки
порвет, блин! Надует голову, и подхватишь менингит - и будешь дебилом, ес
...Закладка в соц.сетях
