Жанр: Электронное издание
krovnik
...ено... А расстреливать не будем
- некого пока.
- А что будете? - мрачно поинтересовался Братский.
- Сиди спокойно - увидишь, - пообещал Руслан и вышел из машины - пообщаться
с "основными", расположившимися на некотором удалении от общей массы.
- Тут раньше что-то подобное было? - шепотом спросил я Братского,
перегнувшись через мускулистую спину Джо.
- Пока я сидел - нет, - так же шепотом ответил чекист.
- Хорош, бляд, шиптат! - лениво вмешался водила, выразительно похлопав
ладошкой по автомату, торчавшему промеж передних силушек. - Тывой смотры и
афуивай, какой ми тут парьядак навол, бляд! Рот, на фуй, закрыл и малчыт, на
фуй! А то...
- Все, все, братан! - примирительно пробормотал Мент. - Уже закрыл и молчит
- без базара.
- Маладэць, бляд, - похвалил водила. - Смотры - вон пошел...
Толпа притихла и раздалась в стороны, образуя узкий коридор. По этому
коридору шестеро гвардейцев Салаутдина вели к помосту двух человек. Когда они
подошли поближе, я разглядел, что это женщина неопределенного возраста (лицо ее
почти полностью закрывал низко повязанный черный платок) и молодой мужчина -
практически юноша, едва вступивший в совершеннолетие .
И юноша и женщина были облачены в чистую, хорошо выглаженную одежду мрачных
тонов - на голове у парня красовалась черная четырехугольная тюбетейка, чуть
великоватая по размеру - она лезла ему на брови, и приговоренный (к чему?)
ежесекундно поправлял свой строптивый головной убор скованными спереди руками.
- Чего они натворили-то? - болезненно поморщившись, поинтересовался Джо. -
Угрохали кого?
- Син и мат, - хмуро пояснил водила, бросив через плечо неприязненный
взгляд. - Атэц уехал - он ибалса мало-мало. Адын родстник паймаль...
В этот момент Руслан вернулся в салон, одновременно хлопцы Салаутдина
начали пристегивать приговоренных наручниками к столбам - какие-то там у них
скобы были для этой цели, то ли петли - не рассмотрел.
Конвоиры обращались с пленниками очень деликатно: не дергали, не толкали,
зачем-то разомкнули наручники и пристегнули каждого за левую руку, на высоте
метр с небольшим от помоста.
- Это чтобы молиться было удобнее, - пояснил Руслан, перехватив мой взгляд.
- По шариату, нельзя отказывать в последней молитве - даже самому плохому
мусульманину...
Возившийся с женщиной гвардеец сделал-таки неосторожное движение локтем -
платок на голове приговоренной съехал на затылок, на миг открыв лицо.
- Господи, да она совсем еще девчонка! - невольно воскликнул Джо. - Ну
какая же она ему мать?
Действительно, прикованной к столбу женщине никак нельзя было дать на вид
более чем двадцать лет. Если брать в расчет то обстоятельство, что женщины гор
не по годам быстро утрачивают обаяние молодости - из-за частых родов и каторжной
работы, - пригожая дивчина, прикованная к столбу, никак не могла быть матерью
парня, которому суждено было разделить с ней печальную участь.
- Ты им что сказал? - по-чеченски поинтересовался Руслан у водилы.
- Сказал, что мат и сын... что трахались, - водила боязливо покосился на
хозяина. - Что - разве не правильно сказал? Так ведь и есть...
- Много говоришь, мальчик, - беззлобно констатировал Руслан и пояснил нам:
- У одного уважаемого сельчанина умерла жена - при родах. Он взял в дом
другую жену - вот эту, - Руслан потыкал пальцем в сторону помоста. - Она, как
видите, совсем молодая... - Наш пленитель на пару секунд смутился и пожал
плечами. - Ну, сын у него - как раз ее возраста: вон он, - опять тычок пальцем в
сторону помоста. - Отец часто в разъездах... гхм-кхм... Короче, они того... ну,
трахались маленько... А это нехорошо: по шариату не положено. Она же ему как
мать. В общем, нельзя так... гхм - кхм... Ну, родственники их засекли и сдали
шариате кому суду... Вот.
- А что ж отец? - неожиданно прорезался невозмутимый обычно Лось. - Отец -
что?
- Что "что"? - не понял Руслан. - Вон отец - жив-здоров, - он показал
пальцем вправо: там, посреди толпы, но все же как будто в каком-то выделенном
пространстве, стоял высокий бородатый мужик с автоматом, облаченный в камуфляж,
по-видимому, один из командиров Салаутдина. Мужик хмурился и безотрывно смотрел
в сторону помоста. Люди, похоже, старались держаться от него подальше, как от
прокаженного.
- Не, ты не понял, - Лось напрягся лицом из-за необходимости говорить так
много. - Отец что: не стал отмазывать своего сына и жену перед этим вашим... ну,
перед судом?
- А, вон ты про что! - Руслан криво ухмыльнулся. - Ну, вам это трудно
понять... "Отмазывать"!!! Хм... Я вас для этого сюда и привез, чтобы посмотрели,
какие у нас строгие порядки и высокая чистота нравов. Именно поэтому наш народ
непобедим! - Руслан патетически вздернул бровь и важно скрестил руки на груди. -
Именно поэтому мы победили Россию в тяжелейшей кровопролитной войне... - И, как
нечто само собой разумеющееся, добавил:
- Отец сам и настоял, чтобы это дело вершил шариатский суд. Его, кстати,
родственники сначала уговаривали, чтобы все это по-тихому обстряпать, в семейном
кругу. Но он предпочел вытерпеть всенародный позор, как видите, но сделать все
по нашим древним законам. И поступил совершенно правильно... - Последняя фраза
прозвучала не совсем уверенно: дрогнул голос у Руслана, прозвучала в его тоне
какая-то досадливая нотка.
- Так что - расстреляют их? - настырно повторился Джо. - За такую фуйню?
- Ну я же сказал - не расстреляют! - раздраженно воскликнул Руслан. - За
такие штуки не расстреливают - не положено. Смотрите, сами все увидите.
В это время на помост шаркающей походкой поднялся местный мулла -
Хафизатдин. Я его в прошлом году имел счастье мельком наблюдать в лагере Абдуллы
Бекаева в процессе какого-то торжественного богослужения по случаю ратных
успехов тутошнего отряда: небольшого росточка благообразный старец с солидной
седой бородой, в здоровенной чалме и каком-то невообразимом черном балахоне. За
год он не изменился - только, пожалуй, чуть располнел от благополучного жития.
Завидев муллу, Руслан проворно выбрался из машины, буркнув водиле: "Пошли!"
- а нам показал кулак и посоветовал:
- Пока молитва будет - сидите тут как мыши. Если что - пристрелю!
Водила тоже покинул салон, не забыв выдернуть торчавший меж сидушек автомат
и забросить его за спину. Мы остались без присмотра.
- Ну вот, можно и на рывок, - деланно улыбнулся Мент и кивнул на приборную
панель. - Ключики-то - вот они! Раз! И погнали...
- Ага, и впятером будем рулить, - оборвал я соратника, так некстати
взявшегося каламбурить в преддверии чего-то мерзкого. - Сиди уж лучше и
помалкивай - посмотрим, чего они тут...
Мулла что-то говорил осужденным, прикасаясь пальцами к их опущенным лицам и
изредка всплескивая руками, как коршун крыльями. Затем он встал боком к стенке,
воздел ладони к небу и начал нараспев читать молитву - толпа вторила ему
нестройным хором. Приговоренные тоже молились, отрешенно глядя перед собой и
невысоко вздымая руки, - наручники ограничивали движения.
Не успели еще отзвучать последние слова молитвы, как мулла проворно
спустился с помоста и юркнул в толпу, растворившись в плотной массе тел. Кто-то
грозно крикнул, будто команду подал. Толпа в едином порыве подалась вперед,
затем схлынула. Я еще раньше заметил большую кучу разнокалиберных булыжников,
наваленную неподалеку от помоста, но не обратил на нее особого внимания, только
мельком отметил, что, наверное, самосвал разгрузился для каких-то хозяйственных
нужд...
Сейчас, когда толпа отхлынула назад, куча заметно поубавилась. Зато у
многих сельчан в руках оказались камни.
- Не понял, они что ж... - растерянно бормотнул Джо.
- Они то самое, - глухо процедил сквозь зубы Братский. - Смотри и
запоминай, с кем дело имеешь...
Где-то неподалеку от помоста опять раздался грозный окрик-команда. Толпа на
секунду притихла, затем вдруг заколыхалась, заплескалась, как вода в корыте,
которое раскачивает малолетний шалопай. Шум голосов начал нарастать, явственно
провоцируемый кем-то изнутри, из плотного скопления людей. Раздались несколько
поощрительных криков, один за другим, как будто кто-то хотел задать определенный
темп. Эти крики подхватили еще несколько мощных глоток, затем еще, еще... Вскоре
вся толпа на площади, зараженная неведомым искусным провокатором, бесновалась в
пароксизме невостребованной жажды справедливой кары за попрание устоев, за
нарушение... да нет, уже было совершенно без разницы - за что, лишь бы найти
выход сконцентрированной над колыхающимся морем голов энергии ненависти.
- А-а-а-а-а-аррррр!!! - дико заверещал кто-то тонким фальцетом, перекрывшим
на секунду общий рев, - и как будто лавина прорвалась от этого нечеловеческого
крика. На прикованных у стены обрушился смертоносный каменный град. Толпа орала
что-то неразборчивое, заходясь в едином порыве ненависти и злобы, ритмично
двигаясь: к куче - обратно, на пару шагов всего, - снова к куче... Тела
приговоренных жутко дергались от ударов. Парень свалился быстро - кто-то метко
угодил в голову, положив конец страданиям несчастного. Женщина держалась гораздо
дольше - женщины вообще гораздо более живучи, нежели мужики, - она, повинуясь
природному инстинкту, успела упасть ничком при первых же ударах и закрыла голову
свободной рукой. Булыжники довольно долго терзали ее молодое сильное тело, никак
не желавшее умирать: оно конвульсивно дергалось, пытаясь сжаться в комок,
спрятаться (не верило, что забивают насмерть), оно хотело жить...
Толпа перестала откатываться назад - некая стихийная ударная группа
приблизилась вплотную к помосту и несколькими точными бросками, в упор, добила
молодую жену опозоренного воина.
- Уроды... Господи, какие же уроды... - трясущимися губами бормотал Джо, в
глазах его стояли слезы. - Да их, бля, только атомной бомбой... - Остальные мои
соратники мрачно отводили взгляды, хмуря брови и избегая смотреть в сторону
помоста. Лишь фээсбэшник тяжелым взглядом сверлил кровавое месиво из тряпок и
камней, будто хотел непременно что-то понять. Обнаружить какую-то логику, что
ли...
Вскоре все кончилось. Гвардейцы Салаутдина начали вежливо разгонять сельчан
по домам. "Основные" благопристойно ушествовали куда-то по главной улице.
Откуда-то вынырнул шустрый мужичонка в белом халате - местный коновал.
Вприпрыжку подсеменил к помосту, разгреб булыжники и принялся щупать пульс у
трупов. Какой там, в задницу, пульс!
- Вот... наше правосудие, - возбужденно пробормотал Руслан, возвращаясь в
машину. - У нас очень строго - ни шагу от закона. Ну и как вам?
Ему никто не ответил. Язык не поворачивался сказать что-либо нейтральное
после ТАКОГО. Мрачно ухмыльнувшись, Руслан не стал настаивать - дал команду
водило начать движение и отвернулся от нас, видимо, проникся теми ощущениями,
которые мы испытывали в тот момент...
Как ни странно, Братский, казавшийся мне самым стойким из нашей компании,
переживал случившееся гораздо тяжелее других. Он на сутки впал в глухую
прострацию: ничего не ел, лежал на своем топчане и ни с кем не разговаривал. К
вечеру следующего дня он слегка ожил и поделился со мной своими впечатлениями.
- Странный народ... Очень странный, - неожиданно изрек фээсбэшник, когда мы
остались в доме одни, соратники организованно вышли покурить на воздух. -
Сколько с ними общаюсь, никак не могу понять.
- Это ты насчет чего? - удивился я.
- Да все насчет того же, - Братский свесил ноги с топчана и потянулся. -
Понимаешь, никак не укладывается в схему их поведение... Ну, стереотип составить
никак нельзя - совершенно... Может, помнишь, было дело - когда какие-то придурки
в Халашах миссию Красного Креста расстреляли?
- Помню, - я слегка насторожился: с этими Халашами у меня имелись
ассоциации личного характера. Впрочем, с расстрелянными врачами - тоже. Точнее,
с богатеньким и не совсем крепким "крышей" муженьком одной из тех несчастных
врачих. - А что там с этой расстрелянной миссией?
- Да был я там, - нехотя сообщил Братский. - Ну, после расстрела. В составе
объединенной комиссии. Естественно, ни хера не нашли - сам понимаешь. Но их люди
определенно знали, кто это сотворил. Гадом буду - знали. И тутошнее
управление... ммм... ДГБ "Департамент госбезопасности Чечни." их долбаный, и
менты - тоже. И заметь - никого не повязали из тех уродов и не расстреляли на
площади. Хотя наверняка запросто могли, если бы захотели. А тут... - Игорь
сокрушенно покачал головой и, закурив, продолжил:
- Вот ведь как получается. За то, что молодые идиоты перепихнулись, камнями
их, бля... Тогда, в Грозном, помнишь - когда угрохали мужа у одной дуры, -
расстреляли парня с бабой перед толпой и орали, что парень - наемный убийца?
Хотя все в курсе, что бытовое преступление, в состоянии аффекта... А сколько
мерзостей здесь сотворили разные банды - со своими же, заметь! - никого не
трогают. Хотя все прекрасно знают - кто. Нет, ни хера не могу врубиться...
Помолчали. Сопереживать? Нет, пожалуй, не стоит. Не тот тип - пусть сам
варится в своих умозаключениях, таким сочувствие не требуется. Однако информация
насчет миссии меня слегка заинтересовала: не потому, что могла пригодится, нет -
момент, естественно, упущен. Просто любопытства ради.
- А ты откуда знаешь, что они были в курсе насчет убийц тех врачей? -
спросил я после некоторой паузы. - Расследование все-таки дало какие-то
результаты?
- Да ну, какие там результаты?! - Игорь досадливо покрутил головой. - Я же
тебе сказал - глухо, как в танке... Просто у меня там один знакомый был,
скотина, - ну, в той объединенной комиссии. Три года назад мы с ним вместе на
курсах были. Это он, кстати, пиндос, меня людям Салаутдина сдал - встретились в
Грозном, обнялись, ага... Ну, я рассказывал.
- Ну и знакомые у тебя! - посочувствовал я. - Я бы таких в унитазе топил -
пачками.
- Да, хорошо бы, - согласился Братский. - Но, увы, невыполнимо... Так вот,
тогда, после расстрела миссии, мы встретились там, в Халашах, посидели вечерком,
винца попили, ага... А утречком он прошвырнулся по соседним селам, пока мы там
возились со всякими формальностями, и все разузнал. Ты же знаешь - у них тут
тотальная омерта...
- Чего-чего? - удивился я. - Тотальная чего?
- Ну, закон молчания, - пояснил Братский. - Это по аналогии с итальянской
мафией - читал, наверно... В общем, неверному, не мусульманину то бишь, они
ничего лишнего не скажут - даже под страхом смертной казни. А этот вот все
разузнал. И опять же, вечерком, за винишком, мне на ушко: мол, все в ажуре,
коллега, завтра достанем этих козлов, я, типа того, знаю, где их искать.
- И почему же не достали? - вежливо поинтересовался я, хотя прекрасно знал,
каков будет ответ.
- Да вот так - не достали, и все, - Братский сокрушенно махнул рукой и
полез за следующей сигаретой. - Съездил он на следующий день куда-то, с кем-то
погутарил... А когда вернулся, начал петь уже совсем другое. Не знаю, мол,
ничего - и всех делов. А когда я ему напомнил, что он мне вечерком за столом
нашептывал, он от всего отперся и поклялся Аллахом, что ничего такого не
говорил.
Вот и вся история. Мораль сей басни такова: эти уроды непонятно по каким
причинам отстреливают своих правонарушителей, совершивших незначительные
проступки, а также забрасывают камнями, а настоящих бандюг, которых следовало бы
четвертовать двадцать раз подряд, почему-то не трогают... Нет, решительно не
могу понять...
- А как звали того гэбэшника? - поинтересовался я опять же из чистого
любопытства, по инерции.
- Да зачем тебе? - Братский невесело хмыкнул. - Хочешь пробраться в Грозный
и надрать ему задницу? Ценю. Рад, что болеешь за товарища по несчастью. Только
дохлое это дело - порвут на части, пикнуть не успеешь.
- Ну, кто его знает, как оно в жизни повернется, - я неопределенно пожал
плечами и многозначительно пообещал:
- Не век же ему в Грозном сидеть. Глядишь, как-нибудь в наши края залетит -
тут-то я и припомню его заковыристую фамилию... И жопу на барабан, сам
понимаешь.
- Да ничего заковыристого, - Братский опять хмыкнул. - Дудаев его фамилия.
- Чего? - я аж поперхнулся. - Как-как?
- Дудаев, - подтвердил Игорь. - Гасан Дудаев. Ну, естественно, к
легендарному Джохару он никакого отношения не имеет - просто однофамилец, даже в
дальних родственниках не ходит.
- Запомним, - несколько обескураженно протянул я. - Такую фамилию не
забудешь...
После этого разговора я впал в какое-то смутное беспокойство - ночь
напролет ворочался на своем топчане, а под утро даже добровольно подменил Лося,
которому выпала самая нехорошая вахта на чердаке - шестичасовая. Имелись, знаете
ли, кое-какие основания для этого. С одной стороны, конечно, это полное
безрассудство: пытаться использовать полученную от Братского информацию о
предполагаемом носителе секретов с громкой фамилией. Очень может быть, что
никакого Гасана Дудаева в природе вовсе и не существует, и все это не более чем
досужий вымысел Братского, плод расстроенного воображения. Очень может быть, что
если даже такой Дудаев и существует, то ничего конкретного он и не знает, а
просто потрепался из чисто чеченского бахвальства. А если даже и знает, достать
его в Грозном и допросить с пристрастием - целое дело... И вообще надо сначала
выбраться отсюда, а уже потом, после благополучного завершения акции, строить
какие-то планы. Но, с другой стороны, я привык с максимально возможной выгодой
использовать любую информацию. А потому и этой не стану пренебрегать - отложу на
потом, авось пригодится...
- Через неделю свадьба у них будет, - сообщил мне на пятый день активного
наблюдения Братский, - в то утро была его очередь дежурить у дырки во время
кланового совещания. - А дня за три до того - та же свадьба, только наоборот. В
соседней деревне. Сейчас, знаешь ли, у них время свадеб... - Братский зевнул во
весь рот, рискуя вывихнуть челюсть, - ему пришлось вставать в шесть утра, чтобы
принять у меня пост, а поскольку фээсбэшник был мне братом по биоритмам, "сова",
короче, - можете себе представить, как тяжко ему давались такие вот утренние
дежурства.
- Загадками изъясняться изволите, коллега, - .недовольно высказался я. -
Что значит, та же свадьба, только наоборот?
- Женится старший сын Салаутдина. - Прозевавшись, Братский юркнул под
одеяло, с удовольствием растягиваясь на топчане. - Сначала они прокатятся к
невесте - там гульнут, а потом уж здесь. Так сказать, основное действо - принято
так у них. Свадьба будет проходить в усадьбе отца, само собой... Угу... Музыка
будет, очень громкая музыка. Стрелять будут - не меряно. Они всегда палят, когда
гуляют. Короче, будет людно, шумно и весело. Очень шумно, угу... Вот такие дела,
Фома.
- Свадьба, значит, - пробормотал я и мгновенно проснулся, несмотря на то,
что после ночной смены намеревался давить подушку до обеда. - Свадьба...
Вот это новость так новость! Честно говоря, меня эти самые военные советы,
проводимые с завидной пунктуальностью, уже на третий день пребывания в плену
натолкнули на дерзкую мысль: перебить всех "основных" прямо среди бела дня.
Каким макаром перебить - это уже дело техники: главное, что они все ежеутренне
пребывали в комплекте, что и требовалось для осуществления нашего плана. А
поскольку устройство тотальной резни в центре села, да еще в светлое время
суток, было чудовищно проблематичным, у меня в последнее время непрерывно болела
голова, в самом прямом смысле, из-за попыток соорудить приемлемую версию
предстоящей операции. Судите сами: нужно было незаметно пробраться в усадьбу
Салаутдина во время утреннего совещания, негромко "перемочить" более десятка
вооруженных военачальников - шустрых, здоровенных и бывалых до безобразия, -
подать условный сигнал группе обеспечения Зелимхана, которая должна находиться
где-то в горах неподалеку, и живыми-невредимыми убраться из села, кишащего
бойцами асланбековского клана! А у них тут, между прочим, принято вставать ни
свет ни заря - от десяти до двенадцати часов как раз на улицах очень оживленно и
людно...
И вот, представьте себе, в самом апогее моих аналитических мучений сонный
фээсбэшник спускается с чердака и этак мимоходом, небрежно, выдает информацию,
которая может одним махом решить все эти фантасмагорические заморочки! Посидел
себе у дырки, позевал, подслушал... Так-так... Подслушал?!
Воровато оглянувшись по сторонам - соратники единодушно умывались во дворе,
только прожорливый Лось негромко гремел на кухне сковородой, разогревая на
плитке вчерашний шашлык, - я склонился к Братскому, отвернувшемуся к стене, и
вкрадчиво зашептал ему в затылок:
- Эй, това-а-арищ! Това-а-арищ! Только не притворяйся, что уже уснул! За
десять секунд у нас даже Стадо не засыпает... Личико-то повороти к дяде!
- Ну чего тебе, дядя? - недовольно пробурчал Братский, поворачиваясь ко мне
и натягивая одеяло до подбородка. - Мало на чердак загнали ни свет ни заря, так
еще и спать не дают! Злые вы все - уйду я от вас...
- Это моя присказка, - оборвал я его. - Ты мне лучше скажи - каким макаром
ты узнал про свадьбу старшего сына Асланбекова? Ась?!
- То есть как это - каким? - Братский удивленно округлил глаза. - Совещание
у них было в десять утра - как обычно. Они там как раз про свадьбы говорили -
как чего устроить. Вот и...
- А говорили они по-русски и очень громко. Прямо орали от избытка чувств:
"Свадьба, свадьба - в жизни только раз!" - язвительно вставил я. - Или поанглийски
балакали... Поэтому ты все услышал и понял. Так?
- Ну... это... короче, я немного понимаю по-чеченски, - смутился Братский.
- За месяц, от нечего делать, научился, когда с часовыми болтал. Вот и...
- Неубедительно, дорогой ты мой, - сурово отчеканил я. - Я тоже немного
понимаю по-чеченски - было дело, пришлось научиться. Однако ни фуя не смог
разобрать из их базаров, сколько ни прислушивался через дырку... Ну так что?
- Что ты имеешь в виду?! - насторожился Братский, в глазах заплясали
встревоженные огоньки. - Ты что, хочешь сказать, что я на чеченов работаю?
- Что имею, то и введу, - грубо буркнул я. - Учти, Игорек: ты хоть и
крепкий парень, но удавим мы тебя за три секунды - "мама" сказать не успеешь.
Тут одно из двух: или ты так хорошо знаешь чеченский, что можешь читать по губам
- а для этого требуются специальные навыки, - или... или тебе о свадьбе сказал
кто-то из Асланбековых. С часовыми ты сегодня не общался - не успел. Так что -
делай выводы. Только очень спешно, дружище. И учти - я слежу за каждым твоим
движением, а инсценировать случайную смерть в настоящих условиях значительно
легче, чем тебе это представляется, можешь мне поверить!
- Вон ты как говорить-то умеешь! - Братский вдруг не к месту улыбнулся и
укоризненно покачал головой. - Давненько бы так! А то все "в натуре" да "ништяк"
- прям как заправская братва... Да, действительно, я хорошо владею чеченским и
могу читать по губам - даже на значительном удалении от говорящего. А с
Асланбековыми никаких сношений не имел: чист перед соратниками по плену. Это
тебя устроит?
- Однако ты и фрукт, Братский, - озадаченно пробормотал я. - Откуда
дровишки?
- Я же не лезу вам в душу, - отпарировал Братский. - Братва так братва - не
мои дела... А то, что я чеченским владею и могу читать по губам, никому, как мне
кажется, не вредит. На то я и сотрудник хитрого ведомства, чтобы владеть
некоторыми специфическими навыками, недоступными простому обывателю. Или я не
прав?
- Прав, - согласился я, крыть было нечем. - Отдыхай, сотрудник...
Через два дня, ближе к вечеру, меня вызвал Руслан и предложил связаться с
"корешами" - уточнить, как идут сборы необходимой для выкупа суммы.
- А что, уже неделя прошла? - деланно удивился я, застыв у стеллажа с кучей
телефонных аппаратов. - Вроде бы только недавно разговаривал...
- Видишь, как я хорошо о вас забочусь! - похвалился Руслан. - Кормлю как в
ресторане, пиво даю, на экскурсии вожу. Время летит как птица! А мог бы в яму
вас посадить и жрать бы не давал - многие, кстати, именно так своих пленных и
держат. Две недели вы бы переторчали - не сдохли бы. Во время войны ваши солдаты
у нас в плену без жратвы и поболее выдерживали... Но хороших людей я никогда не
обижаю! Я их только маленько расстреливаю, если бабки вовремя не платят. - Тут
Руслан жеманно рассмеялся, а я покрепче стиснул трубку телефона: захотелось
вдруг одним прыжком достать этого симпатичного нохчу и свернуть ему башку к
чертовой матери.
"Однако нервы у тебя ни к черту, парниша!" - поругал я себя, накручивая
номер "Санала". До операции осталось еще минимум пять дней, рановато
заводиться...
Шведов оказался на месте - схватил трубку после первого же гудка и
писклявым голосом (вышло так фальшиво, что плеваться захотелось!) прогундосил:
- Я вас слушаю!
- Санала позови, - нетерпеливо потребовал я. - Срочно!
- Зову, - несколько обескураженно пропищал Шведов и после небольшой паузы
рявкнул нормальным голосом:
- Да!
- Здорово, братишка! - обрадованно заголосил я и без обиняков перешел к
делу:
- Как тама насчет бабок?
- А-а-а, это ты, Фома, - недовольно пробурчал полковник. - Хоть бы спросил,
как здоровье, как родичи, не хватил ли кого кондратий из-за ваших приколов...
Так-так... Насчет кондратия полковник обмолвился не просто так: это значит,
что какие-то товарищи "сели" на ту же телефонную пару, которую он использовал
для переговоров со мной. Однако глубоко копают сексоты Руслана - разрабатывают
объект выкупа по всем правилам оперативной науки! Вот тебе и дикие горцы с
первобытнообщинным интеллектом и родоплеменным укладом...
- Да что с ними станется? - я изобразил удивление. - На свободе, в
безопасности, опять же - кореша под боком... Ты же там, значит, беспокоиться
нечего. Или я не прав?
- Прав, старик, прав, - поспешил успокоить меня "Са-нал". - Все живыздоровы,
передают приветы. Маненько, правда, повозмущались - было дело. Но
ничего - все замяли.
- Насчет бабок как? - опять поинтересовался я. - Собираешь?
- А куда деться? - полковник на том конце провода сокрушенно вздохнул,
дескать, навязались на мою голо
...Закладка в соц.сетях
