Жанр: Электронное издание
hooligan
...илицию? - робко предложила я.
- С чем? Мы труп и тот умудрились потерять. Нет, самим придется.
- Я верю в твои способности и все же с трудом представляю, как же мы его
найдем?
- Об этом не беспокойся. Палыча укокошил кто-то из его должников,
остается выяснить, кто именно.
- И как мы это выясним?
- Я намерен прогуляться в кабак. Я знаю, где Палыч хранил свои бумаги.
- У него дома сейф или что-то вроде этого, - вспомнила я. - Мне бармен
говорил.
- Вот и отлично. Начнем с рабочего места. Собирайся.
- Мы прямо сейчас пойдем? - всполошилась я.
- Ага. Выпьем кофе и отправимся, машины мы лишились, а такси не
воспользуешься, свидетели нам без надобности. Закрывают в четыре, уборщицы
раньше девяти не приходят, так что у нас достаточно времени, чтоб как
следует просмотреть его бумаги.
- А как мы попадем в клуб?
- Об этом не беспокойся.
- А вдруг нас поймают?
- Такой вариант я не исключаю, но, если сидеть здесь и ждать у моря
погоды, нас скорее всего убьют, так что выбор невелик. Если хочешь, можешь
остаться. Не думаю, что от тебя будет много пользы.
- Нет, я пойду, - решительно заявила я, поднялась с постели и стала
натягивать джинсы. - В конце концов, это общая проблема.
- Слушай, - вдруг спросил Мишка, - а волосы у тебя на самом деле какого
цвета?
- Катька говорит, пегие, - пожала я плечами.
- Катька - дура.
- Не думаю. Кстати, меня здорово беспокоит ее отсутствие, пора бы ей
появиться.
- Она не появится, - хмыкнул Мишка. - Я уверен, Катька в этой истории
увязла по самые уши, и, пока здесь все каким-нибудь образом не разрешится,
она будет где-то отсиживаться. Либо из страха, либо по какой другой
причине...
- По какой? - нахмурилась я.
- Я ведь уже говорил, сестрица у тебя не из самых нравственных граждан
вселенной, так что еще вопрос, кто стоит за всем этим.
- Думаешь, Катька? - не поверила я. - Она застрелила Юрия Павловича и
испортила тормоза в твоей машине?
- А почему бы и нет? Не так это и трудно...
- Я в это не верю. Может, у нее нравственность мартовской кошки и до
денег она очень охоча, но я ей сестра и она бы...
- Конечно, - кивнул Мишка, а я нахмурилась.
- Чего?
- Ты права.
Я разглядывала его физиономию, стараясь понять, говорит он серьезно или
надо мной издевается, но на физиономии не было ничего, кроме нетерпеливого
ожидания.
- Ну что, идем кофе пить?
- Идем, - сказала я, и мы пошли вниз.
Через полчаса мы были готовы к экспедиции. Мишка, покопавшись в кладовке,
собрал целый рюкзак всякого железа, переоделся в черный свитер, нацепил
бейсболку и закинул кожаный рюкзачок на спину. Я, обратив внимание на его
наряд, нашла футболку потемнее и темно-серую ветровку. В общем, стоя в холле
возле входной двери, мы здорово напоминали двух жуликов, вознамерившихся
проникнуть в чужую квартиру. Так как именно этим мы и собирались заняться, я
только тяжело вздохнула.
- Идем, - шепнул Мишка, и мы пошли.
Было прохладно, накрапывал дождь. Мишка, наверное, в целях конспирации,
желая придать нам вид влюбленной парочки, взял меня за руку. В бейсболке и с
этим рюкзачком за плечами он выглядел подростком-акселератом, а кем
выглядела я, ведомо одному господу. Скорее всего дурой, кем и являлась на
самом деле. А кто еще полезет в клуб в шесть утра в компании парня, который
несколько дней назад вышел из тюрьмы? Впрочем, о том, как мы будем совершать
вторжение в чужую собственность, я старалась не думать и молча наслаждалась
прогулкой.
К сожалению, она закончилась очень быстро, мне казалось, что до клуба
идти довольно далеко, но Мишка существенно сократил маршрут, продвигаясь
закоулками и проходными дворами. Через двадцать минут мы вышли к
двухэтажному зданию розового цвета, в следующем, стоящем вплотную к нему,
находился клуб.
Мы нырнули под арку и оказались в крохотном дворике, слева у стены
громоздились штабеля ящиков, туда Мишка и направился. Не спеша отодвинул
ящики, и я увидела довольно большое окошко примерно в полуметре от асфальта,
Мишка ударил ногой, рама вылетела с испугавшим меня треском, но ничего не
произошло, то есть никто не ворвался во двор и не сцапал нас на месте
преступления.
Мой спутник сбросил в образовавшуюся дыру рюкзак, а затем с некоторым
трудом и сам протиснулся в подвал. Я вертела головой во все стороны и
отчаянно дрожала. Мишкина физиономия на мгновение появилась в окошке, и он
махнул рукой:
- Лезь сюда, я помогу.
Я неловко уселась на подоконник и принялась сползать вперед ногами,
Шальнов подхватил меня на руки и через секунду прижал к себе, хотя мог бы
обойтись и без этого.
- Ты что делаешь? - прошипела я.
- Что? - удивился он, все еще не выпуская меня из рук, более того, сжимал
в объятиях с увеличивающимся рвением.
- Не прикидывайся. Между прочим, ты муж моей сестры.
- Бывший. Заметь, она развелась со мной, когда я находился в заточении,
короче, по всем статьям поступила по-свински.
- Но это не повод...
- Слушай, а я тебе нравлюсь?
- Нет, конечно.
- Почему это? - Мишка разжал руки и даже отступил на шаг.
- А чего в тебе такого, чтобы мне понравиться? По-моему, ты совершенно
несерьезный человек и вообще... сомнительный тип.
- Это я несерьезный? Да в этом городе нет парня серьезнее меня. Тебе
каждый скажет... Несерьезный. Скажи лучше, что у меня не такая смазливая
рожа, как у твоего Ильи, с которым ты в первый же вечер оказалась в одной
постели, хоть он всего-навсего сутенер.
- Я не оказалась с ним в постели, то есть... это клевета, и если ты еще
раз скажешь что-нибудь подобное, я тебе глаза выцарапаю.
- Разумеется.
- Послушай, - опомнилась я. - Мы зачем сюда пришли? - Мишка подхватил
рюкзак с пола, а я попыталась перевести разговор в совершенно иное русло:
- Где мы? Что это за здание?
- Обыкновенное здание. Видишь, окна заколочены, требуется реставрация.
Дом в центре, желающих его приобрести немало. Я, кстати, был одним из них,
хотел магазин открыть. Отдают его за символические деньги, но ремонта
здесь... Идем, я в свое время все тут как следует облазил, прикидывая, как и
что следует перепланировать. В подвале есть общая дверь с клубом, должно
быть, когда-то был черный ход в переулок. Па-лыч дверь предлагал оставить,
на всякий случай. Думаю, покойный не был лишен романтики, в детстве читал
"Графа Монте-Кристо".
- В детстве его все читали.
- Точно. Но не у всех сохранилась любовь к потайным дверям. А вот и она,
кстати.
Мы уперлись в стену, в центре ее в свете фонаря, с которым шел Мишка,
железная дверь без ручки выглядела точно заплата.
- Как ты собираешься ее открыть? - удивилась я, дверь выглядела
несокрушимой. Мишка не стал отвечать, расстегнул рюкзак и достал какую-то
железку, потом сунул мне в руку фонарь и сказал:
- Свети. - Он принялся возиться с дверью, а я стала проявлять
беспокойство.
- Это не опасно? - не выдержала я. - Там ведь наверняка сигнализация.
- Нет, насколько мне известно. Но, может, за семь месяцев что-то
изменилось. Сейчас узнаем.
Дверь неожиданно распахнулась, чуть не задев меня по носу, а я втянула
голову в плечи, ожидая самого худшего, но ничего не произошло.
- Вот видишь, - удовлетворенно заметил Мишка, взял у меня фонарь и
осветил дверной проем. Там стояли какие-то коробки, Шалънов принялся
осторожно их сдвигать, и вскоре образовался узкий проход, в который, однако,
можно было протиснуться, что мы и сделали.
Следующую дверь мой спутник открыл с такой легкостью, что я заподозрила в
нем профессионального грабителя. За дверью оказалось большое помещение, в
настоящий момент совершенно пустое, три каменные ступеньки вели к очередной
двери.
- Это выход из подвала, - принялся объяснять Мишка, склонившись к моему
уху. - Сейчас утро, и сторож скорее всего спит, но вдруг он исключительно
честный человек и окажется как раз в этом коридоре в самый неподходящий
момент. В этом случае сразу же уноси ноги. У него может быть оружие. У ребят
на стоянке оно точно есть, и дежурят они обычно по двое.
- Может, не стоит нам туда идти? - начала паниковать я.
- В следующий раз оставлю тебя дома. А сейчас слушай внимательно, чтоб
сторож нас врасплох не застал. Два уха хорошо, а четыре лучше,
Он начал возню с дверью, а я прислушивалась. И эта дверь открылась с
поразительной легкостью, Мишка толкнул ее, и очам нашим предстал длинный
коридор, лампочка горела лишь в самом его конце, создавая тревожный
полумрак.
- Идем, - позвал Мишка и сделал первый шаг.
Красный ковер скрадывал звук шагов, продвигались мы медленно и
практически бесшумно достигли конца коридора, Мишка кивнул головой в сторону
лестницы на второй этаж и уже было направился туда, как вдруг я увидела
нечто такое, от чего буквально приросла к полу.
Возле противоположной от лестницы стены сидел парень, привалившись к ней
спиной, глаза его были открыты, но вряд ли он ими видел, ибо лоб и волосы у
него залиты кровью. Ее было очень много, казалось невероятным, что это
настоящая кровь, скорее клюквенный сок, дешевая бутафория.
- Мишка, - промычала я, хватая его за руку, и ткнула в сторону сидящего.
Мишка зло выругался и направился к нему, поднял ладонь парня, чертыхнулся
громче и тревожно огляделся.
- Что? - пробормотала я. - Он умер?
- Ага.
- Мишка, пойдем отсюда. - Я потянула его в сторону подвала, боясь, что в
любой момент могу заорать от ужаса.
- Рука еще теплая, - шепнул он, сдавив мое плечо, посмотрел наверх и
решительно заявил:
- Быстро на второй этаж.
Не помня себя, я бросилась за ним. Дверь в кабинет Юрия Павловича была
приоткрыта, свет горел только в коридоре.
- Не ходи туда, - испугалась я, поняв, что он имел в виду, говоря о том,
что рука парня еще теплая. - Вдруг он вооружен?
Мишка взглянул на фонарик, который держал в руках, перехватил его
поудобнее и шагнул к двери. Она распахнулась с легким скрипом, и я увидела
небольшой кабинет, жалюзи на окнах были опущены, и здесь царил полумрак, но
света было достаточно, чтобы разглядеть, что ящики стола выдвинуты,
содержимое их разбросано по полу, картина в темной раме лежит на столе, а
там, где она предположительно висела, виднелся открытый металлический ящик,
вделанный в стену, в замке торчали ключи и завораживающе раскачивались.
- Черт, - рявкнул Мишка и подскочил к тайнику. Тот был совершенно пуст. -
Опоздали, - сказал он со вздохом, пнул стул, тот с грохотом упал, а я
подпрыгнула.
- Мишка, - позвала я испуганно. - Когда мы вошли, ключи раскачивались...
Он кинулся вон из комнаты, таща меня за руку, как на буксире, затем замер
посреди коридора, прислушиваясь. И тут до меня донесся едва слышный шум.
Кто-то осторожно прошел прямо под нами.
Я потянула Мишку за рукав, сделала знак молчать и ткнула пальцем в пол,
он согласно кивнул, и мы на цыпочках пошли дальше, стараясь не дышать.
Ступенька лестницы предательски скрипнула, мы замерли, и человек там внизу
тоже, потому что шагов я больше не слышала. Уже не таясь, мы сбежали по
лестнице и оказались в коридоре, а прямо перед нами метнулось что-то черное,
Мишка швырнул фонарик, раздался негромкий крик, а вслед за этим грохнул ,
выстрел, я завизжала, Мишка толкнул меня в спину, сбивая с ног. Я обхватила
голову руками, боясь повернуться, и вновь услышала выстрел, потом страшный
грохот и топот ног. Где-то хлопнула дверь, а я решилась поднять голову.
Мишка в нескольких метрах от меня сидел на полу, и в темноте, не видя его
лица, я вдруг подумала, что его убили, взвизгнула и бросилась к нему, не
помня себя от ужаса, но он сказал:
- Найди фонарик, ни черта не видно. - Я так обрадовалась, что на время
забыла о грозящей нам опасности, включила фонарь и смогла убедиться, что
никаких увечий у Мишки не наблюдается. - По башке мне двинул, - пожаловался
он. - Вот этой штукой. - И продемонстрировал пистолет.
Тут как раз взвыли милицейские сирены, а мы мигом сообразили, что
находимся в клубе, неподалеку сидит убитый сторож, а у Мишки пистолет в
руке. Нас точно подбросило.
- Сматываемся, - рявкнул он и кинулся к двери в подвал, я с замиранием
сердца ожидала самого худшего: а если убийца воспользовался этой дверью, а
потом запер ее? Разве Мишка успеет открыть ее до появления милиции? А если
этот тип поджидает нас в подвале? Впрочем, у нас теперь есть пистолет...
Дверь оказалась незапертой, и в подвале нас никто не поджидал, но мир
вокруг словно взбесился: тишину, царившую в клубе, сменил невероятный шум:
что-то гремело, звенело и выло, хлопали двери, грохотали шаги, а мы неслись
как угорелые, уронили коробки, умудрились протиснуться к двери и даже ее
захлопнули.
- Наверх, - скомандовал Мишка. Вместо того, чтобы воспользоваться окошком
и вылезти во двор, мы стали подниматься по шаткой лестнице без перил сначала
на второй этаж, а потом на чердак, вылезли через чердачное окно и по покатой
крыше спустились к примыкающему одноэтажному зданию обувного магазина. Здесь
была пожарная лестница, чтобы спуститься по ней, потребовалось полминуты. Мы
оказались в узком переулке между двух домов, выскочили на проспект и,
взявшись за руки, зашагали в сторону парка, где устроились на скамье и
наконец-то смогли отдышаться. Отсюда мы могли наблюдать, как к зданию клуба
съезжаются машины, дом оцепили, милиция демонстрировала повышенную
готовность к действиям, но что там конкретно происходило, разглядеть не
удалось. - Сматываемся, - мудро рассудил Мишка. - Как бы собак не привезли.
При мысли о собаках я почувствовала приступ головокружения и с такой
скоростью устремилась по проспекту, что Мишка едва поспевал за мной. Много
сил у него уходило на размышления, по крайней мере, он пытался убедить меня,
что мыслит очень активно, когда трусил рядом.
- Я оказался прав, - удовлетворенно заявил он. - Все упирается в этот
чертов кабак. И убить нас хотели неспроста - мы подобрались к убийце слишком
близко.
- Это он к нам подобрался, - не выдержала я. - Господи, да нас чуть не
поймали рядом с трупом. Кстати, трупов уже два, а мы до сих пор понятия не
имеем, кому все это надо. Между прочим, у нас есть серьезный подозреваемый,
этот, как его, Славка Лось, и вместо того, чтобы совать голову в петлю в
этом дурацком притоне, стоило попытаться его найти.
- Попытаемся, - согласно кивнул Мишка и вдруг спросил:
- Куда ты так летишь?
- Ты же что-то говорил о собаках?
- Тогда разумнее прокатиться на троллейбусе. Вот он, кстати.
И в самом деле, из-за угла появился троллейбус, и мы, немного поднажав,
успели на остановку. Троллейбус был наполовину пуст, я устроилась возле окна
и только тогда почувствовала, что смертельно устала, казалось, мне уже ни за
что не подняться со своего места и шага не сделать. Но как только Мишка
дернул меня за рукав, я быстро устремилась к выходу, а оставшиеся пятьсот
метров до дома преодолела вообще в считанные секунды.
Я открыла глаза. Сквозь жалюзи пробивались солнечные лучи, голова болела,
кости все вместе и каждая в отдельности ныли, а жизнь в перспективе была
начисто лишена оптимизма.
- Это ужасно, - сказала я, покачав головой, имея в виду и скверное
самочувствие, и перспективу, и только тут заметила Мишку: он сидел в кресле
справа от меня и спал, приоткрыв рот и запрокинув голову, на сервировочном
столике по соседству стояла какая-то еда, прикрытая салфеткой, чайник и
чашки, а также лимон на блюдечке, порезанный кружочками. Я громко кашлянула,
а Мишка, открыв глаза, сладко потянулся, зевнул и заявил:
- Сон мне приснился, класс. Хочешь расскажу?
- Зачем мне твой сон? - нахмурилась я, подозревая, что снилось ему что-то
неприличное, судя по дрянной улыбке, незамедлительно появившейся на его
губах.
- Что значит "зачем"? - обиделся он. - Люди должны делиться.
- С нами?
- И с нами тоже. Ладно, не хочешь, как хочешь. Могу предложить кофе в
постель. Или чай с лимоном. Я тут кое-что, пожрать приготовил, хотя если по
справедливости - заниматься этим должна ты.
Он придвинул столик, снял салфетку, и очам моим предстал салат из крабов,
яичница, успевшая остыть, колбаса кружочками и два пирожных на блюдечке.
- И это ты называешь "приготовил"? - возмутилась я.
- Не придирайся. В конце концов, не жратва важна, а внимание.
- Запиши это где-нибудь, чтоб я не забыла.
- Можешь съесть мое пирожное, - милостиво предложил Мишка, а я
скривилась:
- Не люблю эклеры.
- Извини, знакомы мы недавно, и я еще не успел изучить твои вкусы.
- А чего это ты такой добрый? - догадалась спросить я, запихивая в рот
бутерброд с колбасой, и чуть не подавилась, услышав ответ:
- Новости скверные, я пытаюсь компенсировать их отличным сервисом.
- Какие новости? - пробормотала я.
- Давай я к тебе на постель пересяду? - предложил Мишка. - На всякий
случай, вдруг ты упадешь в обморок, потребуется поддержка.
- Прекрати все это, - рявкнула я, но как-то неубедительно. - Что
случилось?
- Пока ты дрыхла, я ходил на разведку. В очередной раз рисковал
здоровьем. Дела такие: менты твердо уверены, что преступники проникли в
ночной клуб через соседнее здание, убили сторожа и, прихватив какие-то
документы, скрылись. Следов проникновения сколько угодно и наших отпечатков
тоже.
- Они думают, это мы его убили? - ахнула я.
- Точно, - кивнул Мишка, пересаживаясь на кровать. - Вот мое дружеское
плечо. Грудь можешь использовать в качестве жилетки.
- Мамочка, - заревела я и в самом деле тюкнулась лбом в Мишкину грудь. -
Нас посадят.
- Возможно. Но необязательно. У меня тут преинтересная мысль
образовалась. Если менты так уверены, что убийца проник в клуб нашим путем,
а нам известно доподлинно, что сделать этого он не мог, значит...
- Что? - приободрилась я, хотя повода к этому пока не видела.
- Ну, подумай немного...
- Насчет думать я сейчас не очень, - честно сказала я. - Помнится,
мелькнула какая-то мысль, когда я еще мыслила...
- А когда это было? - заинтересовался Мишка.
- Когда мы вошли в клуб и я увидела труп.
- Так-так.
- Ничего не так, я испугалась, и мысль как отрезало, с тех пор ни одна из
них ни разу не появилась.
- Тогда слушай гения, то есть меня. Если нет иных следов проникновения, а
их нет, ведь менты должны были бы их обнаружить, значит, проникновения не
было.
- Ты хочешь сказать, сторожей двое и один убил другого?
- Это довольно оригинальная версия, а как тебе такая: сторож сам открыл
боковую дверь, потому что его зашел навестить приятель...
- Конечно, - обрадовалась я. - В коридоре еще было накурено, я обратила
на это внимание.
- Умница, - заявил Мишка и поцеловал меня в нос, я поспешно отстранилась,
а он пожал плечами:
- Мы же родственники.
- Не уверена. Не отвлекайся. Так что там насчет гениальной идеи?
- Я уже все рассказал, - заявил Шальнов. - Убийца и сторож хорошо знали
друг друга. Добавь еще одну существенную деталь: пистолет, что я отобрал у
убийцы, мой собственный.
- Что? - вытаращила я глаза.
- Тот самый, что хранился в прикроватной тумбочке в спальне и куда-то
исчез. Уверен, Палыча кокнули из него, ну и сегодня из него же в нас
стреляли.
- Это что же получается...
- Получается, рассчитал я все правильно. Когда мы лезли в клуб, убийца в
самом деле был там, но ему повезло, а нам не очень. Убийца наверняка Катькин
любовник, иначе как он мог узнать о пистолете? Либо она сама рассказала,
либо он нашел его случайно. Суть в том, что он ей человек не чужой, оттого
моя бывшая благоверная носа не показывает и даже голоса не подает. Чует,
запахло жареным, а нюх у нее такой, что любая собака позавидует.
- А вдруг ей грозит опасность? - испугалась я.
- Катьке? - Шальнов скривился. - Вряд ли. Опасность грозит нам. Если
менты нами заинтересуются... Ладно, лучше об этом не думать. Вот еще что -
после убийства в клубе заместитель Палыча заявил, что тот который день не
подает признаков жизни, и это произвело впечатление на милицию, поехали к
Палычу домой, вскрыли дверь, а в квартире полный бардак. Кто-то что-то
искал. Тайник вскрыт и девственно чист. Замок не сломали, а открыли ключом,
так же как и ящик в клубе, то есть ключи у преступника были, и вряд ли его
интересовали деньги. В клубе, в своем кабинете, Палыч денег не держал, они
хранятся в сейфе в бухгалтерии, но туда убийца даже заглянуть не удосужился.
Что он мог искать? Ответ сам напрашивается: долговые расписки. За ними он и
охотился и скорее всего смог их уничтожить.
- Как же мы тогда найдем убийцу? - загрустила я, потому что не обнаружила
в рассуждениях Мишки ни одного изъяна.
- Найдем, - убежденно заявил он, но верил ли в это сам - еще вопрос. -
Для начала попробуем познакомиться с Лосем. Заметила, больше его не ищут, по
крайней мере, по нашему телефону?
- Что это значит? - спросила я.
- Понятия не имею. Возможно, парень уже нашелся, хотя лично я в этом
сомневаюсь. Проведаем его квартиру, а потом займемся охраной стоянки возле
клуба.
- Зачем нам охрана? - насторожилась я.
- Кто-то вывел из строя мою машину. Вдруг охрана что-то заметила, если,
конечно, не спала всю смену с открытыми глазами.
- Почему бы не поговорить с ними сегодня?
- Если успеем. К тому же на работе их застать проще, не надо добывать
домашний адрес и все такое, а работают они, насколько мне известно, через
день, то есть через ночь.
- Хорошо. К Лосю сейчас поедем?
- Ага. Я пошел под душ, а ты мой посуду.
- Я тоже под душ...
- Со мной? - невинно поинтересовался Мишка.
- Нет. В порядке очередности, и ты мог бы пропустить меня вперед.
- Я и так сегодня много добрых дел сделал. Не хочешь вместе, не надо.
Хотя в цивилизованных странах совершенно чужие люди сидят на пляжах нагишом,
а мы с тобой как-никак родня.
- Мишка, - сказала я серьезно, - если будешь приставать, сбегу к себе в
Кострому, и разбирайся сам как знаешь с трупами, охранниками и ментами. Вот,
честное слово, сбегу.
- Не можешь ты меня бросить, - скроив забавную рожу, заявил он. - Ты
хорошая девчонка, а хорошие девчонки граждан в беде не бросают. Тебя ж
совесть замучает.
- Моя совесть смертельно боится тюрьмы, так что очень может быть, что
будет помалкивать.
Пока Мишка ухмылялся, я благополучно достигла ванной, скрылась в ней, с
особой тщательностью проверив замок. Мишка поскребся в дверь и крикнул:
- Между прочим, я семь месяцев сидел в каталажке.
- Не я ж тебя туда устроила.
- Но ты бы могла проявить человеколюбие.
- Не могла бы, моя совесть возражает.
- Она еще глупее, чем ты.
- Шальнов, - возвысила я голос, - ты свинья.
- Подумаешь. А ты дура. Вот посадят нас в тюрьму, будешь локти кусать,
что лучшие минуты своей жизни провела в гордом одиночестве.
- Чтоб у тебя язык отсох, - в сердцах сказала я и включила воду, чтоб не
слышать больше всякие глупости.
Когда я вышла из ванной, Шальнов принципиально не обращал на меня
внимания. Он, насвистывая, побрился, затем принял душ, переоделся и,
заглянув в кухню, где я мыла посуду, сказал:
- Я готов.
- Я тоже готова, - ответила я, снимая фартук, и неизвестно почему тяжко
вздохнула, по крайней мере, вздох не имел никакого отношения к предстоящей
экспедиции. Тут меня озарило, и я растерянно поинтересовалась:
- Как же мы теперь без машины?
- Машину купим, - ответил Мишка.
- А у тебя есть деньги? - насторожилась я.
- У Катьки есть. Она их копила, а мы поможем истратить.
- Вряд ли она... - начала я неуверенно, но Мишка только рукой махнул и
стал подниматься в спальню. Я поплелась за ним. Он отодвинул прикроватную
тумбочку, маникюрными ножницами подцепил-дощечку паркета, сунул руку в
образовавшуюся щель и через секунду извлек на свет божий металлическую
коробку (кажется, из-под чая), вскрыл ее, и глазам моим предстала пачка
долларов, аккуратно перевязанная резинкой.
Мишка вновь сунул руку в тайник и на сей раз извлек оттуда целлофановый
пакет. Если в коробке купюры были потертые и по десять долларов, то в пакете
новенькие и гораздо большего достоинства. Заглянув в пакет, Мишка
удовлетворенно заметил:
- Между прочим, мои кровные. Катерина Юрьевна свистнула их, и слава богу,
что на черный день отложила. Уж очень твоя сестрица тайники любит, а
фантазия убогая, потому все ее тайны для меня и не тайны вовсе. - Болтая
таким образом, Мишка пересчитал содержимое коробки, хмыкнул, покрутил
головой, деньги оставил на полу, а в коробку вложил записку: "Спасибо,
Катя".
- Ты грабишь мою сестру, - гневно заметила я.
- Даже не думал, - обиделся Шальнов. - Твоя сестрица обдерет меня как
липку, вот увидишь. Квартиру уж точно оттяпает. У меня с ней судиться
никакого терпения не хватит, а у Катьки его сколько угодно. Квартира стоит в
сто раз больше, чем она скопила, приторговывая одним местом...
- Замолчи, - пнула я его в бок кулаком, он моргнул и заявил испуганно:
- Извини, я забыл, что здесь несовершеннолетние.
- И все-таки поступать так - нечестно.
- Хорошо, давай все спрячем назад. А бегать за Лосем будем на своих
двоих, километров двадцать ты пробежишь, потом я, тут главное - от машины не
отстать.
- Ладно, - вздохнула я, чувствуя, что сейчас непременно разревусь. Мишка
с минуту таращился на меня, затем хмыкнул, вернул банкноты в банку и спрятал
ее под паркет.
- Так и быть, обойдемся без ее заработков, а эти не отдам, - кивнул он на
пакет. - Говорю: мои кровные, Катька их свистнула, а я возвращаю
награбленное, и взгляды твои
...Закладка в соц.сетях
