Жанр: Электронное издание
hooligan
...о мне прицепился, придурок. Я знать тебя не знаю. Разуй глаза,
какая я тебе жена, я Катькина сестра.
Глаза он "разул", выпрямился с довольно глупым видом и заявил:
- Черт...
- Вот именно. Навязался на мою голову. Я даже не знала, что она замуж
вышла.
- Сестра? - нахмурился Шальнов и вновь повторил:
- Черт... Надо же, как похожи. А ведь в самом деле... как же я...
- В самом деле, - передразнила я. - Слова сказать не дал. Я думала -
грабитель. И почему сразу драться? Что, нельзя поговорить по-людски?
- С твоей сестрой? - удивился он. - Нет, конечно. Слушай, ты это... как
тебя там... извини, в общем. Даже не знаю, как вышло. Теперь-то и сам вижу.
Это я в сердцах, знаешь, не разглядел. Тебя как звать-то?
- Оля.
- Ага. А меня Михаил. Будем знакомы. - Он кашлянул и протянул мне руку, я
фыркнула и отвернулась, он сразу же сунул руку в карман и сокрушенно
вздохнул:
- Значит, ты в гости...
- В гости... с ума тут сойдешь с вами...
- Может, чаю выпьешь? А пожрать есть чего? Если честно, у меня кишки
сводит.
Я только вздохнула. Мало того, что родственник мне синяков наставил, он
еще и есть просит.
- Блины есть, с медом. Могу яичницу поджарить, - пожала я плечами.
- Давай, - согласился он, устроился за столом и стал пялить глаза на
меня. - А вы здорово похожи. Вот уж не думал, просто удивительно.
- Чего ж удивляться, раз мы сестры?
- Ну... Катька говорила, что ты зануда, училка в школе и вроде бы даже
уродина.
- Ну, сестрица, спасибо, - прошипела я.
- Все, мол, книжки читаешь, и у тебя от лишней грамотности крыша едет.
- Хорошо хоть с вашей крышей полный порядок. Образцовая семья и все
такое...
- Тебе наших дел не понять, - нахмурился он.
- Куда там. Является муж неизвестно откуда и сразу с кулаками.
- Ладно, разберемся. Хотя, если честно, сестра у тебя редкая стерва, не в
обиду тебе будет сказано. Где она, кстати?
- Не знаю. Звонила час назад... Как узнала, что ты вернулся, решила домой
не спешить. А я собралась уезжать.
- Ага. Ничего, появится. А тебе куда торопиться, погости.
- Спасибо, - задыхаясь от счастья, сказала я.
- Нет, в самом деле. Честно говоря, у меня на душе кошки скребут оттого,
что все так вышло. Я вообще-то кулаками махать не любитель, в смысле, баб
колотить, но твоя сестрица, чтоб ей... ладно, извини.
- А что у вас произошло? - поинтересовалась я.
- Ну... - Он скроил забавную физиономию и уставился в потолок, посидел
так с минуту и продолжил:
- Не сошлись во мнениях по ряду вопросов...
- Видно, здорово не сошлись, раз ты кулаками машешь, - съязвила я.
- Бывает и хуже.
Я поставила перед ним тарелку с яичницей и блинами, сделала бутерброды,
заварила кофе и устроилась напротив за огромным столом.
- Если уж мы познакомились, - сказала я миролюбиво, - давай рассказывай,
как ваши дела, и все такое...
- Так ты ж видела? - удивился он. - А все такое... нормально, одним
словом.
- Тогда о себе расскажи. Чем занимаешься, к примеру? - Я машинально
оглядела кухню, решив про себя, что Мишка должен заниматься чем-нибудь
существенным, раз умудрился приобрести такую квартиру.
- Да это не интересно, - отмахнулся он.
- Интересно, - нахмурилась я, пресекая попытки уйти от разговора. Если уж
на мою долю выпали тяжкие испытания, я взамен имею право удовлетворить свое
любопытство. - Ты мне родственник и...
- Сказать по чести, - скривился Мишка, - уже нет. Пока я в тюрьме
парился, сестрица твоя развелась со мной.
- А за что парился-то? - нахмурилась я. - Ограбил кого?
- Почему сразу ограбил? - возмутился Мишка. - С чего это мне кого-то
грабить? У меня, между прочим, фирма была, крупнейшая в области, и вообще...
я такие бабки заколачивал...
- И куда же она делась? - с сомнением спросила я. На бизнесмена Мишка был
мало похож, физиономия как есть разбойничья, щетина, волосы торчат в разные
стороны, левая бровь рассечена, остался шрам с белыми зубчиками. Нет,
бизнесмен так не выглядит. Правда, я их сроду не видывала... И Анька, моя
подружка, всегда твердит, что бизнесмен по-русски, считай, тот же разбойник.
Опять же, колотил он меня весьма чувствительно, может, поэтому я к нему и
придираюсь?
- Кто? - поднял он бровь.
- Фирма, естественно.
- Никуда она не делась, - разозлился Мишка. - Это я делся, аж на семь
месяцев. А у нас ворон не ловят, раз и... Чего я тебе говорю, ты ж в этих
делах не смыслишь.
- А по-моему, ты врешь, - не осталась я в долгу. - Никакой ты не
бизнесмен. Ты свою физиономию в зеркале видел? Просто так людей в тюрьму не
сажают.
- Ага... грамотная очень... Между прочим... - В этом месте он махнул
рукой, обиженно засопел и всецело сосредоточился на бутербродах.
- Так что у вас с Катькой произошло? - не выдержала я.
- Ничего.
- Как это ничего? За что ж ты ее, тоесть меня, колотил? Я ей сестра и
знать хочу...
- Вот у сестры и спрашивай. Мне так даже любопытно, что она ответит.
Я обиделась и кофе пила в молчании. Покончив с едой, Мишка прошел в
ванную и, не закрывая дверь, замер перед зеркалом.
- Да... рожа что-то не очень, я бы даже сказал совершенно гнусная рожа...
Вот что, родственница, я малость оттянусь в ванной, придам себе достойный
вид, а ты посмотри в спальной, висят ли мои костюмы, а то, может, Катька их
давно загнала по дешевке. С нее станется.
- Сам и смотри, - проворчала я.
- А чего тебе делать? Занята очень?
- Нет, - пожала я плечами.
- Ну так помоги человеку.
- Ладно, - неохотно согласилась я и поднялась по лестнице в спальню. Там,
где я ночевала прошлой ночью, мужских вещей точно не было, поэтому я
отправилась в спальню напротив. Мишка совершенно напрасно подозревал
Катерину, одежда его содержалась в образцовом порядке. Я вернулась в кухню,
громко крикнув:
- Цело твое барахло. - Услышал он или нет, судить не берусь. Быстро помыв
посуду, я вновь поднялась наверх и устроилась в спальне, в той самой, где
провела ночь, размышляя, что ж мне
Теперь делать. Особых идей не наблюдалось, если я опоздала на встречу с
сестрой сегодня, значит, придется ждать завтрашнего утра, есть слабая
надежда, что Катька позвонит... На всякий случай следует держаться поближе к
телефону. Включив телевизор, я пошарила по каналам и с досадой забросила
пульт, ничего интересного. Тут дверь распахнулась, и на пороге возник Мишка,
весьма довольный собой. Он тщательно побрился, облачился в светлый костюм и
даже нацепил галстук, мокрые волосы были расчесаны на косой пробор. Если он
думал произвести впечатление, то старался напрасно: небритая разбойничья
рожа теперь стала бритой - вот и вся разница.
- Надо в парикмахерскую наведаться, - заявил он, с явным удовольствием
разглядывая себя в зеркале.
- Ага, - равнодушно отозвалась я.
- Чего "ага"?
- Я про парикмахерскую...
- А ты чем думаешь заняться?
- Я телевизор смотрю.
- Тоже мне занятие... Пойдем по городу прогуляемся, зайдем куда-нибудь,
отметим возвращение...
- А деньги у тебя есть? - насторожилась я.
- На выпивку хватит, не волнуйся.
- Нет, я, пожалуй, здесь останусь, завтра утром домой уезжаю, предстоит
дальняя дорога, надо отдохнуть...
- Ну, как знаешь. Ключи внизу, на тумбочке.
Еще раз взглянув на себя в зеркало, Мишка удалился. Вскоре хлопнула
входная дверь, и стало тихо, а я с облегчением вздохнула.
Однако через некоторое время лежать без дела мне надоело, и я решила
сходить в магазин, раз уж у меня появились ключи. Переоделась в Кать-кин
сарафан, припудрила синяк на скуле, помянув Мишку недобрым словом, и,
прихватив сумку, вышла из дома. День был душным, после ночного дождя страшно
парило, дышалось с трудом, прохожие поражали измученными лицами, и я
подумала, что прогулка вряд ли доставит мне удовольствие, но по магазинам
все-таки прошлась, потом вдруг увидела рекламный щит возле кинотеатра и
отправилась в кино, так что дома появилась уже ближе к вечеру. Вошла, громко
крикнула "Мишка" и, убедившись, что его нет, заглянула в кухню, приготовила
ужин, пустила воду в ванную и вскоре лежала в мыльной пене с бокалом пепси в
руках.
- В такой жизни что-то есть, - заметила я со вздохом и тут услышала
настойчивый звонок в дверь. Звонок меня озадачил. Гостей я не ждала, но
звонили так упорно, что я решила: может, Мишка ключи потерял и теперь в
собственную квартиру попасть не может?
Накинув халат, я прошлепала к двери, на ходу
Ворча:
- Иду, иду. Незачем так трезвонить. - "Точно, Мишка", - решила я и
посмотрела в дверной глазок, но перед дверью стоял отнюдь не Мишка, а Юрий
Павлович, хозяин заведения, где трудилась сестрица. Выглядел он крайне
озадаченным.
Если честно, встречаться мне с ним совершенно не хотелось, я начала
удаляться на цыпочках от двери, пусть целый вечер звонит в свое
Удовольствие, но в последний момент все же передумала и открыла дверь.
- Здравствуй, радость моя, - плотоядно ухмыльнулся он и шмыгнул в
квартиру.
- Здравствуйте, - ответила я и поправилась:
- Здравствуй. В чем дело?
- А это я у тебя хотел спросить, - еще шире и еще противнее улыбнулся он.
- В каком смысле?
- В буквальном...
Я уже пожалела, что не послушалась внутреннего голоса и открыла дверь.
Тут я вспомнила, что стою без очков и даже без косметики, и этот тип... вот
черт. Подводить Катьку мне не хотелось, с другой стороны, какая теперь
разница... Надо было сразу сказать, лишь только дверь открыла, что Катьки
нет, а я ее сестра.
- Может, ты пригласишь меня в свою уютную гостиную? - проворковал он.
- Проходи, - пожала я плечами. - Правда, я сейчас занята и...
- Душ принимала? - закивал Юрий Павлович. - Вижу, вижу. Без косметики ты
выглядишь очень миленько... Помолодела... прямо не узнать.
- Да, - промямлила я.
Мы уже вошли в гостиную, Юрий Павлович сразу же устроился в кресле, а я
зажгла настольную лампу. В комнате к этому времени уже стемнело, а включать
верхний свет я поостереглась: не может ведь человек, находясь в трех шагах
от другого человека, не заметить, что тот... Я опять разолилась: на кой черт
не сказала сразу...
- А где же Катерина? - улыбаясь во весь рот, спросил Юрий Павлович.
Челюсть у меня отвалилась с тихим щелчком, и я вроде бы выпучила глаза, но
быстро с собой справилась: выходит, наши хитрости никого не обманули... Что
ж, тем лучше.
- Катерина? - выжав улыбку, переспросила я. - Не знаю.
- Серьезно? И не догадываешься?
- Ну... возможно, она где-то с мужем отмечает его возвращение.
- Михаил вернулся? - нахмурился Юрий Павлович.
- Да. Сегодня.
- И Катька его видела?
- А почему вас это удивляет? Он ей муж, в конце концов.
- Они развелись.
- Милые бранятся, только тешатся.
- Это я и без тебя знаю. - Он посидел немного, пожевал губами и вдруг
заявил:
- Не мог я ошибиться. Зачем-то вам этот спектакль понадобился. Думала, я
такой дурак? А я не дурак, я возьми да и проверь... - Он вскочил и навис
надо мной, опершись рукой о спинку кресла, на котором я сидела. Физиономия
его при этом была совершенно безумной.
- Слушайте, - забеспокоилась я. - Зачем так волноваться...
- А я знаю зачем, - брызжа слюной, продолжил он, не реагируя на мою
просьбу. - Старичка-то тю-тю, а? С Мишкой она развелась, он ей не даст ни
копейки, да и с квартиры погонит...
- Ничего подобного, - встряла я. - Они любят друг друга...
- Кому ты это лепишь, дурочка? А может, ты
И вправду ничего не знаешь? Только я за версту вижу, все вижу... и этот
прохвост, весь в долгах...
- Как вы себя чувствуете? - вконец перепугалась я. - Может, воды
принести?
- Ах ты дрянь, - совершенно обезумел он. - Дурака из меня делаешь?
"Чего ж тут делать? - испуганно подумала я. - Дурак и есть, к тому же
буйный..." Словно в подтверждение моих слов, Юрий Павлович рванул меня за
ворот халата, тот неожиданно распахнулся, а я завизжала.
- Ты мне все скажешь, - взревел он и накинулся на меня, я пнула его
ногой, он взвыл и замахнулся, а я, решив, что колотушек с меня хватит,
вскочила, схватила настольную лампу и огрела ею Юрия Павловича по голове.
Он свел глаза у переносицы и рухнул на ковер, а я отскочила в сторону,
все еще держа в руках эту проклятущую лампу, которой я совершенно не
причинила никакого вреда, даже лампочка продолжала гореть, а вот лоб Юрия
Павловича приобрел устрашающий вид, он был залит кровью, и зрелище это
произвело на меня такое впечатление, что я, постояв немного с выпученными
глазами, рухнула по соседству с Юрием Павловичем, а лампочка, должно быть,
все-таки разбилась, потому что, когда я вновь открыла глаза, было темно.
Мне очень хотелось верить, что кровавое побоище мне привиделось и на
самом деле не было никакого Юрия Павловича, настольной лампы и прочих
ужасов, но, придя в себя, я сразу поняла, что лежу вовсе не в своей постели,
а на полу, причем в крайне неудобной позе. Я протянула руку и нащупала
что-то мягкое, резко села, вглядываясь в темноту. Так и есть, рядом кто-то
лежит, а кто может лежать, как не Юрий Павлович, которого я огрела по
голове.
Я поднялась на ноги и, слегка пошатываясь, пошла к двери, рядом с которой
был выключатель, вспыхнул свет, на мгновение ослепив меня, я торопливо
вернулась назад, протерла глаза и потрясла головой, точно надеясь избавиться
от наваждения.
Юрий Павлович лежал на спине, раскинув руки и ноги, глаза его были
закрыты, а возле головы уже образовалась лужица крови. Ахнув, я опустилась
на колени и стала трясти его за плечо. И тут выяснилось, что под его спиной
тоже кровь. - Господи, - пролепетала я. - Неужто столько крови вылилось из
такой маленькой ранки? - Я посмотрела на лампу, которая валялась рядом,
основание у нее было бронзовое... А что, если я его убила? Заверещав
тоненько и жалобно, я попыталась привести его в чувство. - Юрий Павлович, -
причитала я, - очнитесь, пожалуйста. Я вас не хотела... честно, это я с
перепугу... - Рука его была теплой, но какой-то вялой, я взвыла и, собрав
волю в кулак, стала нащупывать пульс. Либо делала я это не правильно, либо
пульса не было. - Мама моя, - всхлипнула я и тут увидела, что халат мой в
крови. Я заорала в голос и бросилась к входной двери. Она была заперта на
ключ. Разумеется, о ключах я не подумала, пришлось возвращаться в холл.
Оказавшись на улице, я добежала до угла дома и тут поняла, что все делаю не
правильно. Надо вызвать "Скорую", а не бежать в ночь, сломя голову.
- Меня посадят в тюрьму, - жалобно причитала я, вертясь в нескольких
метрах от дома. Сбежать я не решалась, но и возвращаться было страшно. Не
могла я его так сильно ударить... я и стукнула-то вполсилы и даже не очень
замахивалась... В конце концов, он начал первый... - Я должна вернуться и
вызвать "Скорую", - раза три повторила я, кивая головой в такт своим словам.
- И ничего он не умер. С какой стати ему умирать, это глупо даже...
Подумаешь, стукнули по голове лампой, а упал он на ковер. Ну, может, сломал
чего-нибудь, но умереть-то с чего? Ему уже пора очнуться...
Подходя к двери, я лелеяла надежду, что Юрий Павлович в самом деле
очнулся и сейчас встретит меня пусть и очень рассерженный, но живой. Я
осторожно поднялась по лестнице и едва не вскрикнула от радости, потому что
отчетливо различила шаги. Кто-то прошел по гостиной, потом протяжно
свистнул, а я с сильно бьющимся сердцем ворвалась в комнату.
Юрий Павлович так и лежал на полу, а над ним стоял Мишка и таращил глаза.
Вид у него был совершенно нездоровый, я имею в виду душевное здоровье. При
моем появлении он вздрогнул, поднял голову и спросил, некоторое время
беззвучно шевеля белыми губами:
- Что за дерьмо?
- Где? - спросила я первое, что пришло мне в голову.
- На ковре, естественно.
- Это Юрий Павлович, - сглотнув, сообщила я.
- Сам вижу, что Юрий Павлович. А за что ты его укокошила?
- Я нечаянно, он драться полез, а я его лампой. А он взял и упал. И я
тоже.
- Ну что за день, - чуть не плача, сказал Мишка. - Только вышел - и нате
вам. Ну на фига, скажи на милость, ты укокошила его в моей квартире? Тебе
что, в городе места мало? Сколько угодно, вон хоть в сквере напротив...
Господи, - воздев глаза к потолку, жалобно вопросил он. - Ну за что мне все
это? Чем я хуже других?
- Прекрати, - рявкнула я, поведение Мишки возымело на меня совершенно
неожиданное действие, я вроде бы начала успокаиваться. - Надо вызвать
"Скорую".
- Труповозку, - поправил Мишка, оторвавшись от лицезрения потолка. - И
милицию. Нет. Милицию, а труповозку они сами вызовут.
- Какая труповозка? Я ударила его лампой. Вон она лежит, видишь?
- Вижу, - кивнул Мишка. - Ударила и ударила. Мне-то какое дело, я тут ни
при чем. И что он тебе такого сделал, что ты решила его укокошить? До чего
же вы, бабы, кровожадные... А по виду ни в жизнь не скажешь.
- Как укокошить? - Из всей Мишкиной тирады я услышала одно лишь слово.
- Это тебе лучше знать. И не вздумай мне рассказывать. Я не прокурор. Вот
он тебя выслушает... Угораздило меня притащиться не вовремя.
Я подошла к Юрию Павловичу и опустилась рядом с ним на колени.
- Так он правда мертвый? - пробормотала я испуганно.
- Мертвее не бывает, - с каким-то подозрительным удовлетворением ответил
Мишка. - Хоть сейчас хоронить.
- Господи, но почему? - заревела я.
- Ладно, не убивайся так. И звони скорее в милицию, они страсть как не
любят, если темнишь и сразу их не вызовешь. А я пойду, делать мне здесь
совершенно нечего. Если не возражаешь, не стоит вообще упоминать, что я
заходил. Я у Друзей переночую. - Он протянул мне трубку и сказал:
- Звони.
- Так я в самом деле его убила, - пробормотала я, не в силах поверить в
этакое.
- Ну, дело житейское... Говоришь, он тебя поколотить хотел? Ты испугалась
и... Красивая девчонка всегда красивая девчонка... Судьи тоже люди, а если
адвокат будет стоящий, получишь сущие пустяки. - Я не хочу...
- Само собой. Что ж теперь, в жизни всякое бывает. А пистолет где? Лучше
отдай его сразу, не вздумай прятать, это только ухудшит твое положение.
- Ты что, сдурел? - начав немного соображать, рявкнула я. - Какой
пистолет?
- Я про него знать ничего не хочу, - замотал головой Мишка. - И не
рассказывай, я все равно не слушаю, вот сейчас менты приедут, и болтай
сколько хочешь...
- Заткнись, - возвысила я голос. - И объясни, что ты имеешь в виду?
- В каком смысле? - насторожился он.
- В смысле пистолета? Что за глупость такая?
- Почему глупость? Из чего-то ты шмальнула
Его, верно? Ну, не пистолет, так револьвер, я ж не баллистическая
экспертиза.
- Ты что, хочешь сказать, я в него стреляла? - наконец дошло до меня.
- По-твоему, он сам застрелился? - начал терять терпение Мишка.
- Я ударила его лампой, - чувствуя, что сию минуту могу упасть в обморок,
заявила я.
- Серьезно? - ехидно скривился мой новоявленный родственник. - Тогда он в
самом деле сам застрелился, спрятал оружие, потом лег и умер. Занятно, но
ментам это вряд ли понравится.
- С чего ты взял, что его застрелили? - балансируя на грани здравого
смысла, продолжила я выспрашивать Мишку.
- Ну... - Он опустился рядом со мной, распахнул пиджак на груди Юрия
Павловича и ткнул ему пальцем в грудь. - Видишь? - Я уставилась на палец,
затем перевела взгляд на грудь и в самом деле увидела на рубашке две
дырочки. - Прямо в сердце, - с чувством удовлетворения заметил Мишка. - Если
я ничего не путаю, стреляли дважды. Но, конечно, тебе лучше знать.
- Вот что, - придя в себя и поднимаясь с пола, заявила я. - Я ударила его
лампой, видишь, ссадина на лбу? Он упал и я рядом, потому что очень
испугалась, а когда очнулась, выскочила на улицу, потом немного успокоилась
и вернулась, чтобы вызвать "Скорую", а здесь ты стоишь над трупом и нагло
врешь, что я его застрелила.
- Кто ж его, по-твоему, застрелил? - нахмурился Мишка.
- Откуда мне знать? - ответила я и потянулась к телефону, но родственник
перехватил мою руку
- Подожди, дорогая. Ты на что ж намекаешь? Хочешь свой труп на меня
повесить? Ну, матрешка, ну... - Он выдал нечто замысловатое, но основную
идею я уловила.
- Я вызываю милицию, пусть они разбираются.
- Нет, подожди... О черт, - вдруг рявкнул он и кинулся из комнаты, бегом
поднялся наверх по лестнице и яростно затопал над моей головой. Вернулся
минут через десять, физиономия его за это время претерпела кое-какие
изменения, а именно: приобрела мраморную бледность и нездоровый блеск в
глазах. - Твою мать, - заорал он, как только влетел в комнату, и стал
приближаться. Особого ума не требовалось, чтоб сообразить, с какой целью. Я
торопливо набрала 02. - Эй, матрешка, - вытянув вперед руки, проворковал он
и тут же сорвался на крик:
- Брось трубку, дура. Тебе ж хуже будет. - Мотнул головой, а потом даже
улыбнулся:
- Оленька, не стоит торопиться. Давай все обсудим.
- Давай, - подумав, согласилась я.
- Ты ударила его лампой, так?
- Так.
- Он упал. И что дальше?
- Дальше я тоже упала.
- Лишилась чувств?
- Да. У него кровь была на лбу, и я испугалась.
- Ага. Упала и чего?
- Лампа погасла... Ведь я его лампой...
- Это я слышал. Дальше.
- Дальше? Очнулась, темно. Зажгла свет. Он лежит. Я стала его трясти.
- То есть ты была рядом с ним?
- Конечно.
- И он был жив?
- С чего бы ему умереть, ведь я только ударила его лампой и то несильно?
- Но парень-то отключился, - пробормотал Мишка.
- Отключился, - согласилась я.
- Когда ты очнулась и начала его трясти, кровь на полу видела?
- Да. Вокруг головы.
- А здесь? - Он ткнул пальцем на ковер.
- Я не знаю, - заревела я. - Я на голову смотрела. - И тут отчетливо
вспомнила, как пыталась нащупать пульс и старалась определить, дышит ли Юрий
Павлович. - Была кровь, - не рискнула соврать я. - И дырочки вроде были,
только я на них внимания не обратила. Зачем мне эти дырочки, я ж по груди
его не била, только по голове... Миша, я его не убивала, - перешла я на
отчаянный рев.
- Помолчи, - шикнул он, - И дай мне подумать... Ох, мама моя, до чего ж
не везет, ну надо же... Вот что, - немного пометавшись по комнате, заявил
он. - Надо его отсюда убрать.
- Куда? - не поняла я.
- Куда угодно. Только подальше от моей квартиры. У меня аллергия на
трупы.
- Что ты говоришь? Как это "убрать"? А милиция?
- И никакой милиции. Послушай, дело наше дохлое. Ментам свою сказку
можешь не рассказывать. Они ни в жизнь не поверят. Уж я-то знаю... Вот что,
когда ты на улицу сиганула, входная дверь была открыта?
Я зажмурилась, но не от желания восстановить события в памяти, а от
ужаса, потому что прекрасно помнила, как возвращалась за ключами.
- Заперта на ключ.
- Вот-вот. Менты умрут от счастья. Скажут, как же так, гражданочка, ключи
на тумбочке, дверь заперта, следовательно, на улицу выйти никто не мог, а у
вас тут труп образовался.
- Ты мог. Ведь вошел же?
- Но после того, как дядю кокнули.
- Ты мог войти раньше, когда я лежала без памяти, а потом разыграть этот
спектакль.
- И на фига мне это, не подскажешь? Если б я его кокнул, то быстренько бы
смылся, и возись сама с этим трупом как знаешь. А я приперся и надо же: в
самый неподходящий момент.
- Я его не убивала, - кусая губы, заявила я.
- Конечно. И я его не убивал. Но кто-то его кокнул?
- Почему я должна тебе верить?
- А я с какой стати должен верить тебе? - скривился Мишка. - Говорю, дело
наше дохлое. Не тебя, так меня непременно посадят, а скорее всего обоих.
- Но почему...
- По кочану. И отвяжись. Говорю дохлое, значит, дохлое. По башке ты ему
двинула, выходит, и пристрелить вполне могла от избытка чувств, а на меня и
так всех собак рады навешать. Я уже семь месяцев отсидел в СИЗО, и можешь
мне поверить, ни малейшего желания туда возвращаться не имею.
- За что? - вдруг спросила я.
- Чего? - не понял Мишка.
- За что сидел семь месяцев?
- А-а, из-за твоей сестрицы, чтоб ей... Ладно, чего теперь. Но мне там
жутко не понравилось, и тебе тоже не понравится, так что слушай, что говорю:
надо от него избавиться.
- Почему я должна тебе помогать? А если ты его вправду убил, а теперь...
Ведь я не убивала...
- Опять сказка про белого бычка, - развел руками Мишка. - Короче, так: я
не верю тебе, ты не веришь мне, труп здесь, менты нагрянут, и чем дело
кончится, ведомо одному господу. Второй вариант: ты веришь мне, а я тебе, и
мы быстренько избавляемся от трупа.
- А потом?
- А потом суп с котом. Давай решим одну проблему, а уж после этого будем
голову ломать над остальным.
- Но как мы от него избавимся? - теряя уверенность, спросила я. - На
руках понесем?
- Зачем? В гараже машина. Вывезем потихоньку... Ой, с души меня воротит
от такого дерьма...
- Меня тоже, - кивнула я обреченно.
- Давай шевелись. Найди какое-нибудь покрывало.
Я поднялась наверх, заглянула в шкаф и в самом деле обнаружила кое-что
подходящее, правда не покрывало, а верблюжье одеяло, с ним я и вернулась к
Мишке.
- Вот, - сказала я со вздохом.
- Годится. Помоги мне, надо его завернуть.
Стараясь не смотреть на Юрия Павловича, я опустилась на колени рядом с
Мишкой, мы расстелили одеяло, закатили на него труп и с большим облегчением
закрыли его лицо.
- Что теперь? - перешла я на шепот, и Мишка тоже шепотом ответил:
- Я понесу его, а ты двери открывай. - Он взвалил на плечо бездыханное
тело и стал спускаться по лестнице, я забежала вперед, открыла дверь гаража
и включила свет. - Багажник открой, - прошептал Мишка так тихо, что я едва
услышала и ответила:
- Я не умею.
- Нечего уметь, он не заперт, прост
...Закладка в соц.сетях
