Жанр: Электронное издание
hooligan
...й-ка прокатимся по ее
подружкам, вдруг нам повезет и кто-то что-то знает.
Я промолчала, заподозрив, что Шальнов просто не в силах усидеть на месте
до возвращения хозяина "Понтиака" из Праги. Подруг у сестрицы оказалось
немного, а их мнение о ней было весьма и весьма невысоким.
- Лося кокнули, - пояснила одна из них Мишке (я ждала его в машине), -
вот Катька и свалила куда-нибудь, чтоб с ментами не общаться. У нее всегда
на примете два-три мужика, где-нибудь загорает. У нее еще десять дней
отпуска, на одиннадцатый объявится, за работу она держится, да и где ее еще
терпеть будут с таким-то голосом? Это Палыч дурак... хоть добра такого... в
общем, ты о ней зря не беспокойся. - И при этом советовала Мишке послать
супругу подальше и квартиру ни в коем случае не оставлять, больно жирно
будет, Катька вовсе не достойна такого подарка, потому что с мужем поступила
как последняя дрянь, и это в городе всякий знает.
К вечеру мы могли констатировать, что наше расследование зашло в тупик.
Оставалась слабая надежда, что Катька решит связаться с Ильей, чтобы узнать,
как здесь обстоят дела.
На следующий день, скорее из упрямства, мы вновь заняли позицию
неподалеку от дома Дружининых. Эмма отбыла на службу в шикарном "БМВ", а
Илья носа из дома не высовывал. Примерно через час в поле нашего зрения
появился милицейский "газик". Из него вышли двое бравых ребят и направились
к нам. Я побелела, как полотно, и едва не завопила от ужаса, решив, что нас
пришли арестовывать, но Мишка вышел из машины, поздоровался с милиционерами
за руку и принялся рассказывать про какие-то свечи. Милиционеры согласно
кивали и скоро убрались, чем буквально вернули меня к жизни.
- Дружинин, гад, стуканул в ментовку, - злобно сообщил Мишка. - Мол,
стоит машина в переулке, за домом наблюдает, не иначе как ограбление
готовится, мужиков послали проверить. Хорошо, парень знакомый попался...
- Откуда у тебя такие знакомства?
- Моя фирма ментам спонсорскую помощь оказывала, ремонт в райотделе
делала.
- Здорово, - порадовалась я, Мишка тоже порадовался:
- Еще бы. А они меня за это на семь месяцев в каталажку. Правда, потом
чувствовали себя ужасно виноватыми.
- Поехали отсюда, - посоветовала я, и мы покинули переулок.
Не придумав ничего лучшего, мы отправились на пляж и очень неплохо
провели день. Ужинать решили в ресторане. Я думала, мы пойдем в Катькин
клуб, но Мишка рассудил, что мозолить глаза там не стоит.
В ресторане мы пробыли до одиннадцати, а домой вернулись на такси
(памятуя прошлое происшествие, Мишка предпочел оставить "девятку" в гараже).
Надо признать, этот день был лучшим в моей жизни, - я умудрилась совершенно
забыть о трупах, пропавшей сестре и милиции, так что звонок, поднявший нас с
постели в половине второго ночи, прозвучал как гром среди ясного неба.
Когда зазвонил телефон, я проснулась первой, точнее, проснулась за минуту
до того, как это произошло, должно быть, что-то мне приснилось тревожное.
Мишка лежал рядом, я сказала себе, что причины для беспокойства отсутствуют,
и тут зазвонил телефон. Торопливо нащупав в темноте
Трубку, я ответила "да" и неожиданно покраснела. Что, если это сестрица?
А я, между прочим, лежу в ее доме, в ее постели и с ее мужем, правда бывшим.
Слово "бывший" придало мне уверенности, и я сурово повторила:
- Да?
- Катрин? - позвал мужской голос, я не сразу узнала Илью. - То есть на
самом деле вас зовут Ольга?
- Правильно, но вы ведь позвонили не для того, чтобы уточнить это?
- Извините. Пожалуйста, извините. Но произошло нечто такое... Я не могу
ждать до утра...
- Что произошло? - испугалась я, садясь в постели. Мишка проснулся,
включил настольную лампу и теперь прислушивался к разговору.
- Это очень важно, - вздохнул Дружинин, голос его звучал взволнованно. -
Оля, мне кажется, я понял... я понял, что происходит. Боюсь, Юрий Павлович
мертв и его напрасно ищут. Я встретился с одним человеком, кажется, я знаю,
кто стоит за всем этим...
- Кто? - рявкнул Мишка, отобрав у меня трубку.
- Возможно вы решите, что я спятил, но я уверен, я абсолютно уверен, это
он. Скажите, я могу приехать к вам? Поговорить? Я хотел бы посоветоваться,
прежде чем звонить в милицию.
- Приезжайте, - согласился Мишка.
- Буду через двадцать минут. Он повесил трубку, а мы вскочили, умылись и
спустились в кухню ждать Илью.
- Кого он мог встретить? - спросила я.
- Сейчас узнаем. Меня больше интересует, каким образом он узнал, что
Палыч убит.
Мы строили предположения, а время шло. Одновременно взглянув на часы,
машинально отметили, что двадцать минут уже истекли. Я подошла к окну: улица
была совершенно пустынна.
- Пора бы ему появиться. Через полчаса мы начали нервничать. Мишка курил,
вышагивая по кухне, а я стояла у окна.
- Отойди, - вдруг заявил Шальнов. - Сядь в угол и включи настольную
лампу.
- Ты думаешь... - перепугалась я, но договорить не успела: зазвонил
телефон. Мишка схватил трубку и нажал кнопку громкой связи, чтобы я могла
услышать разговор.
- Михаил? - Голос Ильи дрожал, я могла поклясться, что слышу, как стучат
его зубы. - Они следили за мной. Господи, они все поняли.
- Кто? Кто за тобой следил? - спросил Мишка.
- Я не знаю. "Опель-Фронтера", темный. Не видно, сколько их в машине.
Сначала я думал, что ошибаюсь, но они везде следуют за мной. Я не рискнул
ехать к вам.
- Вызовите милицию, - влезла я.
- Черт, да меня на смех поднимут. Послушайте, вы не могли бы приехать за
мной? Я в кафе "Тихая пристань", знаете, на Литейной? Я боюсь выходить
отсюда, моя машина стоит в переулке, довольно далеко от кафе... там темно. Я
видел в окно, как проехал этот "Опель". У меня с собой никакого оружия.
Пожалуйста, приезжайте сюда, кафе работает до четырех, здесь я, по крайней
мере, в безопасности.
- Хорошо, - сказал Мишка и повесил трубку. - Ну вот, стоило спрятать
пистолет, как он и понадобился.
- Думаешь, все так серьезно? - испугалась я.
- У нас три трупа, почему бы не появиться четвертому?
Уже через десять минут мы неслись на "девятке" в сторону Литейной.
- Жаль, времени нет заехать за пистолетом, - пробормотал Мишка. - Может,
Илье с перепугу привиделась слежка? На кой черт кому-то следить за ним?
- Ты же слышал, он догадался, кто убийца. С кем-то встретился и...
- Да помню я... Черт, газового баллончика и то нет. А что, если в "Опеле"
человек шесть здоровеньких мужичков да еще с пушками? - В этом месте Мишка
неожиданно притормозил, а затем начал разворачиваться.
- Ты чего? - испугалась я.
- Пожалуй, тебе лучше остаться дома.
- Глупости, я не хочу ждать тебя и клацать зубами от страха, уж лучше
вместе. К тому же Илья мог действительно перепугаться до смерти и попросту
все выдумал.
- Не нравится мне это, - пробормотал Мишка, но все-таки поехал дальше.
Литейная, несмотря на поздний час, выглядела довольно оживленно, горели
вывески нескольких кафе, открытых до сих пор, группа молодых людей распевала
песни в скверике возле высоченного здания с колоннами. Страха во мне сразу
поубавилось, да и Мишка заметно успокоился.
Мы свернули в переулок и увидели двухэтажный дом с вывеской, на которой
неоновыми буквами значилось "Тихая пристань". На втором этаже свет не горел,
окна первого этажа были закрыты ставнями, зато металлическая дверь
распахнута настежь. Кафе не выглядело особенно респектабельным, по соседству
не было ни одной машины, впрочем, площадка для машин отсутствовала, а
ближайший столб украшал знак "Стоянка запрещена". Следовательно, машины
приходилось бросать где-то в переулке.
- Нелепость какая, - прокомментировала я данное обстоятельство, а Мишка
затормозил прямо напротив входа в "Тихую пристань".
За металлической дверью оказалась еще одна - деревянная. Мишка толкнул
ее, и мы вошли в небольшой бар, где в настоящее время царил полумрак, лишь
возле стойки горела одна-единственная лампа под зеленым абажуром. В баре, за
исключением бармена, дремавшего за стойкой на высоком стуле, никого не было.
Слева виднелся широкий проход в холл, я увидела гардероб, две двери, скорее
всего в туалет, и резные двери в зал кафе. С той стороны не доносилось ни
звука, но Мишка уверенно направился к резным дверям, и я за ним. Если Ильи
нет в баре, значит, он перебрался в кафе... Мишка подергал за ручку, дверь
оказалась запертой. Откуда-то сбоку появился молодой человек с усталым лицом
и вежливо спросил:
- Что вы хотели?
- Поужинать, - нахмурился Мишка.
- Извините, уже закрыто. До четырех работает только бар.
Бармен при нашем появлении поднял голову и даже улыбнулся.
- Что-нибудь выпьете?
- Коньяк, - сказал Мишка, кивнув мне на табурет рядом.
- Может быть, Илья в туалете? - прошептала я.
Ни слова не говоря, Мишка отправился в туалет, вернулся через минуту. По
выражению его лица стало ясно: Илью он там не обнаружил.
- Не скажешь, что у вас многолюдно, - расплатившись с барменом, заметил
Мишка. - Мне друг звонил от вас, минут двадцать назад...
- А-а... действительно звонил. Телефон вон там. - Парень ткнул пальцем в
сторону двери, и мы увидели на стене черный аппарат старого образца.
- А куда он делся? Мы договорились встретиться здесь.
- Понятия не имею. Ушел, наверное.
- Давно? - Парень задумался.
- Минут десять назад. Он сидел вон за тем столом, взял чашку кофе, потом
вошли двое ребят и устроились прямо возле двери. Один подошел и взял кофе, я
отлучился в туалет, а когда вернулся, бар был пуст.
- А что за ребята приходили, вы их случайно не знаете?
- Нет, первый раз видел.
- А мой приятель с ними разговаривал?
- При мне нет. Они даже не смотрели в сторону друг друга.
- Ясно, - пробормотал Шальнов и потащил меня к выходу.
На улице он торопливо огляделся, а в "девятку" сел с заметной опаской.
- Думаешь, эти парни вынудили его пойти с ними? - спросила я.
- Черт его знает. С таким же успехом он мог отправиться домой. Пожалуй,
стоит ему позвонить.
На малой скорости Мишка свернул на соседнюю улицу, с намерением объехать
квартал. Через минуту мы едва не налетели в темном переулке на "Мерседес",
стоявший без габаритных огней. Мишка матерно выругался и пристроился рядом с
"мерсом", с моего места было отлично видно, что его передняя дверь прикрыта
неплотно.
- Машина Ильи, - вздохнул Шальнов и без особой охоты покинул "девятку". Я
вышла следом. Дверь "мерса" действительно не была заперта, а салон оказался
пуст.
- А где же Илья? - спросила я шепотом.
- Спроси что-нибудь полегче. - Мы тревожно огляделись. - Илья, - крикнул
Шальнов, в тишине его голос прозвучал тревожно. - Илья, Дружинин. -
Разумеется, никто не откликнулся. - Выходит, "Опель" ему не привиделся, -
хмуро заметил Мишка.
- Что будем делать? - испугалась я.
- Позвоним ему домой. Если он дома - все в порядке, если нет - пусть его
жена ломает голову, что делать.
Мы вернулись в бар и попросили разрешения позвонить, Мишка набрал номер,
послушал гудки, а потом имел счастье пообщаться с автоответчиком.
- Возможно, он еще не добрался до своего дома.
- На чем он, по-твоему, добирается? - разозлилась я. - Его машина стоит
здесь. Миша, с Ильей что-то случилось.
- А чего это ты так испугалась? - неожиданно рассвирепел Шальнов.
- Ты же слышал, что он сказал: ему известен убийца. Я звоню в милицию.
- С ума сошла. Да они нас в гроб вгонят своими вопросами.
- Ну и пусть, это лучше, чем я сама вгоню себя в гроб угрызениями
совести. - Легонько оттолкнув Мишку от телефона, я набрала 02 и буквально
через несколько минут смогла убедиться, что Шальнов был прав. Перво-наперво
сонный дежурный не мог взять в толк, что я от него хочу. Пропал парень,
машина его стоит, ну и что? Поищите своего дружка как следует. С чего вы
вообще взяли, будто с ним что-то случилось? Милиционер злился, я тоже. В
конце концов нам предложили приехать и подробно все изложить дежурному. -
Почему бы вам самим не приехать сюда? - возмутилась я. - Заодно осмотрели бы
здесь все как следует...
Тут выяснилось, что в наличии ни одной свободной машины нет, потому что
буквально все кому не лень звонят в милицию среди ночи со всякими
глупостями, вместо того, чтобы спокойненько себе спать и не тревожить
людей... Короче говоря, ночка для нас с Мишкой выдалась на редкость
паршивой, а главное, в нашем ночном бдении не было никакого толку: Илью не
нашли, дома он не появился, и родную милицию это вовсе не тревожило.
Рано утром мы отправились домой, отчаявшись добиться хоть каких-то
разумных решений. Я была так измучена, что по дороге уснула. Мишка внес меня
в спальню на руках, за что я ему была очень благодарна, ибо просто не смогла
бы сделать ни шагу. Шальнов тоже повалился рядом и заснул, даже не
раздеваясь.
В полдень нас в очередной раз поднял телефонный звонок.
- Михаила Степановича, пожалуйста, - услышала я женский голос.
- А кто его спрашивает? - недовольно осведомилась я.
- Эмма Станиславовна. Что с моим мужем? - рявкнула она так, что у меня,
должно быть, лопнули перепонки, я торопливо передала трубку проснувшемуся
Мишке. Он поднялся и обреченно сказал:
- Слушаю... - Их разговор с Эммой Станиславовной был долгим и
эмоциональным, а еще через полчаса она лично пожаловала к нам, правда,
испросив на это Мишкино согласие.
Лишь только она появилась в доме, как мне стало ясно: городская милиция
уже поднята по тревоге, а вчерашний сонный лейтенант успел лишиться погон.
Лицо Эммы Станиславовны пылало таким гневом и такой решимостью, что я на
всякий случай удалилась из гостиной под предлогом необходимости привести
себя в порядок. Когда я вернулась, Дружинина сидела в кресле и горько
плакала, а Мишка с потерянным видом стоял рядом, держа в руках стакан с
водой.
- Илья Петрович еще не вернулся? - рискнула я задать вопрос. Шальнов
покачал головой и вздохнул. Пока я отсутствовала, Мишка дал подробный отчет
Дружининой о событиях прошедшей ночи. О том, чем занимался вчера Илья
Петрович и с кем мог встречаться, Эмма не имела понятия, так как уезжала по
делам в Москву и вернулась лишь сегодня. Домработница сообщила ей о звонках,
и она обратилась в милицию за разъяснениями, там ее еще больше запутали, и
тогда она явилась к нам.
- А у Ильи Петровича был сотовый? - снова задала я вопрос, когда мы
понемногу во всем разобрались. Дело в том, что звонок Ильи из бара меня
почему-то беспокоил, хотя толково объяснить причину беспокойства я бы ни в
жизнь не смогла.
- Конечно, - удивилась Эмма и тут же нахмурилась:
- Но он где-то потерял трубку. Позавчера, по-моему. Илья еще очень
расстроился.
- То есть вчера у него сотового не было?
- Это можно узнать, - заявила она. Мишка протянул ей телефон, Эмма
кашлянула, немного успокоилась и позвонила. - Номер отключен, - сообщила
она. - Объясните, какое это имеет значение?
- По крайней мере, ясно, почему он звонил из кафе, - вздохнула я. - Он
ехал к нам, заметил "Опель", испугался, завернул в кафе и оттуда позвонил.
Жаль, что мы не успели вовремя, бармен сказал, за десять минут до нашего
прихода в бар вошли двое парней, видимо, они увели Илью с собой.
- И он не пытался сопротивляться, позвать на помощь?
- У них наверняка было оружие.
- Что же теперь делать? - беспомощно спросила Эмма Станиславовна, а я
пожала плечами. - Вы утверждаете, он говорил о каком-то убийстве? - задала
она очередной вопрос.
- Да, он имел в виду Юрия Павловича, то есть он считал, что его скорее
всего убили, и Илья будто бы знает, кто убийца, точнее, догадывается.
- Но вы-то здесь при чем? Почему он обратился к вам, а не в милицию?
Мы с Мишкой переглянулись и дружно вздохнули.
- Должно быть, из-за того разговора, помните? Когда вы приехали сюда
вместе с ним. Он считал, что мы продолжаем подозревать его, и хотел
оправдаться.
- А Юрий Павлович здесь при чем?
- Юрия Павловича несколько дней не могут найти...
- А теперь и Илья пропал, - вздохнула Дружинина, посмотрела на нас и
заявила:
- Если окажется, что это ваших рук дело, что вы как-то замешаны в его
исчезновении, я вас... - Она резко поднялась и пошла к двери, а Мишка только
развел руками:
- Вот и делай людям добро... Помалкивали бы мы об этом звонке, не нажили
бы себе неприятностей. - Эта мудрая мысль адресовалась, конечно, мне, и я
загрустила.
Весь день мы сидели дома, несколько раз звонили хозяину "Понтиака", но
он, как видно, еще не вернулся из Праги.
Утром следующего дня Мишку вызвали в милицию к тому самому Виктору
Ивановичу, который нас навещал. Беседа длилась часа полтора, и домой Мишка
вернулся в состоянии глубокой задумчивости. По его мнению, мент оказался
очень хитрый и нас подозревает, вот только в чем конкретно, не ясно. Виктор
Иванович выразил желание побеседовать с Катькой, но Шальнов заявил, что я,
то есть она, уехала к тетке в отпуск и ранее, чем через пару недель, не
вернется.
- Слишком все запуталось, - ворчал Шальнов и вместо того, чтобы как
следует напрячь мозги и попытаться все распутать, начал приставать ко мне со
всякими глупостями. Я пыталась воздействовать на него, призывая быть
серьезным, но в конце концов сама махнула на все рукой, и время мы провели
очень даже неплохо. Все испортил проклятый телефон.
Звонок раздался в семь часов вечера. Опять-таки трубку пришлось снять
мне, Мишка был занят приготовлением яичницы по какому-то одному ему ведомому
рецепту. Я услышала голос Эммы и тяжко вздохнула.
- Ольга? Ведь я не ошиблась, вас так зовут?
- Не ошиблись, - согласилась я.
- Нам надо поговорить.
- Об Илье Петровиче что-нибудь известно?
- Нет, то есть да... я приеду и все объясню. - Голос ее звучал как-то
странно, и изъяснялась она довольно путанно, так что я в первый момент
решила, что она пьяна, но потом вынуждена была отказаться от этой мысли.
Скорее всего Эмма Станиславовна пребывала в самой настоящей панике. - Я буду
у вас через пятнадцать минут, - пробормотала она и дала отбой. Мишка,
замерев возле плиты с ножом в руке, нахмурился и спросил:
- Чего - опять?
- Эмма едет сюда. Боюсь, что-то случилось...
- Вот только Эммы нам и не хватало, - вздохнул Мишка и пошел одеваться, а
я стала присматривать за яичницей, одновременно поглядывая в окно. Через
несколько минут возле нашего гаража припарковался темно-серый "БМВ", и из
него показалась Эмма Дружинина, а я кинулась открывать входную дверь.
Сказать, что эта женщина была напугана, - значит не сказать ничего. Она была
бледна до синевы, взгляд бессмысленный, а руки так дрожали, что это
выглядело бы смешно, если бы не было так страшно.
- Что случилось? - испуганно спросила я, потому что стало ясно: если
независимая, умеющая держать себя в руках женщина вдруг превратилась в
перепуганное, потерянное существо, должно было произойти что-то воистину
ужасное. Я взяла ее за руку и усадила на стул возле окна, а сама села
напротив. - Эмма Станиславовна, пожалуйста, что случилось? - Она вздрогнула,
точно мой голос вывел ее из транса, суетливо открыла сумку и протянула мне
конверт. "Дружининой" значилось на нем печатными буквами, вырезанными из
газеты, ни адреса, ни имени не было.
- Там, в конверте, - кивнула она и вдруг заплакала. Я извлекла из
конверта клочок бумаги и начала читать текст, выполненный газетными буквами
поменьше:
- "Ваш муж у нас, сегодня к двенадцати часам ночи подготовьте сто тысяч
долларов сотенными купюрами, сложенными в целлофановый пакет. Его должна
доставить на бывшую обувную фабрику, что рядом с вашей фирмой, Катерина
Иванова. Пусть положит пакет под брезент возле трубы котельной, дойдет до
старых ворот и трижды посигналит фонариком, затем вернется к котельной и
ждет двадцать минут. Если все пройдет нормально, ваш муж встретит ее возле
ворот со стороны вашей фирмы. Если денег не окажется или вы сообщите в
милицию, мы будем возвращать его по частям в течение недели". Что это? -
пробормотала я, закончив читать, и тут обратила внимание на то, что Мишка
уже давно стоит рядом и заглядывает в листок через мое плечо.
- Его похитили, - пробормотала Эмма. - Я так и знала. Я чувствовала... На
душе такая тоска...
- Подождите, это что, требование о выкупе? - наконец-то дошло до меня.
- Точно, - кивнул Мишка, взяв конверт и листок из моих рук. - И чуднее
бумаги я сроду не видывал. Как это попало к вам? - спросил он, обращаясь к
Эмме.
- Не знаю. Я подъехала к дому, а на крыльце письмо и коробка. Я понятия
не имею, как они вошли, калитка запирается, домработница уходит в четыре. Я
звонила ей, она ничего не знает.
- Очень любопытно, - изрек Шальнов, а я разозлилась:
- Куда уж любопытнее. Постойте, - повернулась я к Эмме, - вы уже заявили
в милицию?
- Нет, - покачала она головой. - И не заявлю. Вы что - забыли, что там
написано?
- У вас есть сто тысяч баксов? - вмешался Мишка.
- Есть, - помедлив, кивнула она. - Сотенными купюрами, как они и хотят.
- Похоже, кому-то об этом было известно.
- Что вы имеете в виду? - вскинула она голову, на мгновение став прежней
Эммой, но только на мгновение, лицо ее вновь жалко сморщилось, и она
кивнула:
- Наверное, вы правы. Только кто-то из близких людей мог знать об этом.
Со стороны похитителей глупо ожидать, что я соберу такую сумму за несколько
часов.
- Где находятся деньги?
- Вот здесь, - кивнула она на свою сумку, затем извлекла объемистый пакет
и положила его на стол. - Здесь сто тысяч. Они лежали в банке, я там арендую
сейф. Получив письмо, я съездила в банк и забрала деньги.
- Не хотите ли вы сказать, что решили заплатить шантажистам? -
растерялась я.
- Хочу, - кивнула Эмма. - Я вас умоляю... Пожалуйста, отвезите им деньги.
Я заплачу сколько скажете. Михаил Степанович знает, я богатая женщина, я
заплачу...
- Да вы с ума сошли, - возмутилась я. - Немедленно звоните В милицию. Вы
что, детективов никогда не читали? Да ни один шантажист, получив деньги... -
Эмма, закрыв лицо ладонью, хрипло вздохнула. Я замолчала на середине фразы.
А Мишка кашлянул.
- Вы сказали, что получили письмо и коробку?
- Да, - кивнула она и опять полезла в сумку, достала коробку из-под
туалетной воды и поставила на стол. Любопытство сыграло со мной злую шутку:
я сняла крышку и едва не лишилась чувств. В коробке лежало нечто
сине-кровавое, и я не сразу поняла, что это человеческий палец, скорее всего
безымянный, а на нем кольцо. - Это обручальное кольцо Ильи, - закрыв глаза,
сказала Эмма.
- Боже мой, - простонала я, сползая со стула, Мишка проявил бдительность
и успел подхватить меня на руки.
- Да, ребята настроены серьезно, - подумав, заявил он. Эмма кивнула, а я
вцепилась в Мишкину руку, отказываясь верить в реальность происходящего.
- Звоните в милицию, - наконец-то смогла произнести я.
- Я не могу, - простонала Эмма. - Они убьют его.
- Очень возможно, что они его и так убьют, - жестко сказал Мишка. - Если
уже не убили.
- Замолчите, - вскрикнула Эмма. - Я не могу рисковать. Если он все-таки
жив, я должна его спасти или хотя бы попытаться спасти. Неужели вы не
понимаете?
- Понимаю. Но не все. Например, почему выкуп должна везти Ольга? Это
здорово похоже на ловушку.
- На какую ловушку? - удивилась Эмма. Конечно, она думала о своем Илье и
моя особа ее совершенно не волновала. Впрочем, я была не в обиде.
- Почему бы вам самой не отвезти выкуп? Кстати, вы знаете расположение
бывшей обувной фабрики?
- Конечно. Мы там арендуем помещения, в частности, склады.
- А котельная далеко от центральных ворот?
- Нет. Почти напротив, может сто метров, может двести. Я не очень хорошо
определяю расстояние. Котельная не работает.
- А этот брезент, под который надо положить пакет... Что он из себя
представляет?
- Там какие-то ящики, видимо, покрытые этим брезентом. Вы поедете? -
спросила она, переведя взгляд на меня.
- Я боюсь, - честно призналась я.
- О том, чтобы ехать одной, и речи быть не может, - заявил Мишка. - Вы
беспокоитесь за судьбу своего мужа, а я не хочу рисковать любимой девушкой.
- Что же делать? - тихо спросила Эмма, с надеждой глядя на меня. - Если я
не выполню их условия, они убьют Илью.
Мишка поморщился.
- Вы и так их не выполните, раз в письме говорится о Катерине.
Рассказывайте подробнее, где ворота и где эта чертова котельная.
Эмма стала объяснять и даже что-то чертила на листе бумаги, но я ни
словечка не слышала, в ушах у меня стоял звон от словосочетания "любимая
девушка". Это он обо мне так? Разумеется, обо мне, раз мне предстоит ехать
на эту обувную фабрику. Интересно, он всерьез так сказал или образно?
- Ты согласна? - услышала я и кивнула, сообразив, что Мишка задает мне
вопрос не в первый раз. О чем он спрашивал, не имело значения, я была готова
на все, и никакие пальцы меня больше не пугали. Я буду светить фонариком,
если понадобится, влезу на трубу этой самой котельной, хотя терпеть не могу
высоты, и черт знает что еще смогу сделать...
- Но если вы пойдете с Ольгой, сделка не состоится, - заволновалась Эмма.
- Они убьют его.
- Или я иду с ней, или она вообще никуда не идет, - отрезал Мишка.
- Но что же тогда делать мне? - взмолилась Эмма.
- Не знаю. Звоните в милицию, идите на фабрику, делайте что угодно.
- Как думаете, они его отпустят? - тихо спросила Эмма, помолчав немного.
Мишка пожал плечами.
- Не знаю.
- Я совершенно раздавлена всем этим, я... я не могу думать... Господи,
они отрезали ему палец... бедный Илья, что ему пришлось переж
...Закладка в соц.сетях
