Жанр: Электронное издание
dogwork
...то у нас шеф?
- Никита, - солидно сообщил "кожаный" и кивнул на Соловья:
- Иван Васильевич его знает.
- Вот и ладушки, - изобразил радость Толхаев. - Езжайте спокойно домой -
сегодня же все порешаем...
- Ну и земляки у тебя, Иван Васильевич! - язвительно пробурчал Рудин, глядя
вслед удаляющейся иномарке. - "На руках держал!" "С отцами в садик ходил!"
- Может, припугнуть разок как следует? - предложил Масло. - А потом не
будут лезть - побоятся.
- Вы, хлопчики, не ерепеньтесь, - сурово погрозил пальцем многоопытный
Толхаев. - Уж поверьте мне, я в свое время через все это прошел, хлебанул
досыта. Езжайте к Кузе, договаривайтесь насчет "крыши". Он же сразу намекнул:
можно было догадаться, чем дело кончится...
...Надо сказать, что Рудин со товарищи с пониманием относились к истерикам,
которые периодически закатывал капризный инвалид. Если Толхаев когда-то
принадлежал, фигурально выражаясь, к "сливкам общества", то Рудина и его верных
друзей - Ваню Соловья и Сашу Маслова можно было смело отнести к самой
обездоленной его части. В сравнении с периодом двухгодичной давности они мало
что потеряли и потому переменой обстановки шибко не терзались.
- Было бы здоровье - остальное заработаем, - легкомысленно замечает Рудин,
когда в его кругу заходит разговор о превратностях судьбы. - Руки-ноги есть,
голова на месте, а все остальное - мелочи жизни...
Да, было бы здоровье... В отличие от молодых ветеранов локальных войн,
Григорий Васильевич потерял все. Кануло в небытие состояние, отнятое лучшими,
казалось бы, друзьями, туда же кануло здоровье, и нет никаких предпосылок для
возврата прежних позиций - хоть разгоняйся на немецкой коляске да башкой об
стену административного здания питомника.
С Толхаевым разобрались, не доезжая до пригородного круга. Методика была
отработана: жалеть вредного отставного хирурга категорически не рекомендовалось
- в этом случае истерика затягивалась на неопределенное время, перетекая во все
более тяжкие формы. А рекомендовалось иметь равнодушное выражение лица и делать
вид, что всем на глубокую скорбь инвалида так же глубоко плевать. Для вящего же
эффекта следовало цинично подтрунить над болезным - что-нибудь простецкое, из
серии: "Да не убивайся ты так - щас остановимся, купим тебе новые ботинки! В
бюро ритуальных услуг. Без шнурков. Тебе же все равно по барабану..."
В этом случае Григорий Васильевич - по натуре боец и прагматик - быстро
проскакивал две последовательные фазы выхода из кризиса и возвращался в
статичное состояние. То есть сначала впадал в дикую озлобленность, желая порвать
на части жестокосердных соратников, затем угрюмо замолкал, анализируя свое
теперешнее положение и причины, его повлекшие, и в завершение погружался в
состояние умиротворенной расслабленности. Разряжался, одним словом...
- А клиенты? - ворчливо поправил Толхаев Соловья, который на кругу привычно
повернул на Комсомольскую - длиннющую улицу частного сектора, в конце которой
проживали наши приятели. - С утра на Джесси должны приехать. Забыли?
- Черт! С твоими бандюками все из головы повылетало, - буркнул Рудин,
посмотрев на часы. - Ваня - давай!
Действительно, лабрадориха Джесси на сносях, двое клиентов выражали давеча
желание подъехать, познакомиться да зачитать липовую родословную. Нет, что
родословная липовая, они, разумеется, не в курсе - зачем людей нервировать?
Родословная искусно содрана с реальной медалистки - Алиса в Интернете откопала.
Зато Джесси настоящая, породой прет за версту, уровень интеллекта не ниже, чем у
иного профессора. И бойфренд под стать - хоть и дурак дураком, упругий мешок с
гормонами, однако экстерьер вполне соответствующий.
Соловей, ни слова не говоря, резко сбросил скорость, ловко развернулся с
опасностью для сзади идущих авто и, перескочив на встречную полосу, помчал в
объезд на Бабаевского - там питомник. Тоже окраина, но несколько поодаль.
Издали заметив у ворот питомника четыре чужих автомобиля, Рудин с Соловьем
синхронно воскликнули:
- Ага! - и, переглянувшись, подмигнули друг другу.
- У дураков мысли одинаковые, - реабилитировался Толхаев, с любопытством
выглядывая из грузового отсека. - А если в помете будет всего трое?
- Аукцион устроим - кто больше даст, тот и возьмет... - беспечно бросил
Рудин и, присмотревшись получше, внезапно поскучнел. - Кузя, что ли?
- Ага, его тачки, - подтвердил Соловей. - Принесла нелегкая...
Действительно, белый новенький седан "Daewoo Esреrо", возглавлявший
немногочисленное столпотворение у ворот питомника, принадлежал Кузе. Рядом
стояла черная "ГАЗ-31" - машина охраны. Большой парень Кузя никогда не ездил
попросту, как говорят в низах - "в одно рыло", хотя в Краснореченске и
окрестностях вряд ли кто осмелился бы посягнуть на его здоровье и жизнь. Таская
с собой четверку охранников, местный олигарх просто соблюдал представительство.
- Началось... - мрачно буркнул Рудин, выходя из потрепанного "уазика" и с
неудовольствием оглядывая иномарки, принадлежавшие клиентам. - Белогорский
сценарий, повторный просмотр. Фильм называется - "Затянувшаяся расплата"...
У ворот ждала Ниночка - юная супруга Соловья, в обязанности которой входила
ежеутренняя влажная уборка в административном корпусе питомника. Сейчас
самодеятельная техничка озабоченно хмурила бровки на предмет собраться с
мыслями, дабы объяснить мужикам, что же, собственно, здесь происходит.
- Вижу, - лаконично буркнул Рудин, входя в калитку. - Молчи, грусть,
молчи...
Кузя и клиенты потенциальные - судя по всему, давние знакомые - пили пиво в
беседке и общались. Двое "телков" владельца заводов, газет, пароходов,
допущенные на территорию, прогуливались возле вольеров, с любопытством пялясь на
производителей. Производители на чужих реагировали как положено: орали вовсю,
скакали галопом и драли сетку когтями, обещая вырваться и коллективно
отпробовать свежего мясца. Прогнать экскурсантов из служебного сектора никто не
догадался - гости в беседке, похоже, на шум особого внимания не обращали.
- Хлопцы! В двенадцатом вольере буля видите? - перекрикивая гвалт,
обратился Рудин к экскурсантам. - Там задвижка слабенькая, все никак руки не
доходят починить!
"Хлопцы" как раз приблизились к упомянутому вольеру и с интересом
наблюдали, как пегий комок мускулов, подвывая от переполнявшего его желания
кого-нибудь погрызть, с разбегу бросался всей массой на хлипкую с виду сеточную
дверь. Что собой представляет озабоченный желанием сразиться питбуль, они
представляли - статус обязывал, - потому после предупреждения Рудина сразу же
убрались подальше и занялись чем положено: встали у беседки, в непосредственной
близости от охраняемого "объекта".
- А вот и мои специалисты, - с каким-то странным сарказмом заметил Кузя. -
Вы чего опаздываете, господа хорошие? Если вы думаете, что у клиентов масса
лишнего времени, то вы изначально заблуждаетесь. Впредь рекомендую соблюдать
более серьезную пунктуальность! А сейчас займитесь наконец-то гостями!
Соловей, нехорошо засопев, сжал кулаки и подался было к беседке. Рудин
вовремя отреагировал: оттеснил боевого брата, крепко хлопнул по плечу и
жизнерадостно воскликнул:
- А действительно, Ваня, возьми-ка клиентов, прогуляйтесь к Джесси. Нам с
Андреем Сергеевичем тут кое-что обсудить надо.
Соловей почесал ударенное плечо, смерил одноклассника суровым взглядом и,
безмолвно развернувшись, направился к вольерам. Клиенты гуськом потянулись
вслед.
- Рассказывай, - буркнул Рудин, дождавшись, когда клиенты утопали
достаточно далеко.
- Я предупреждал. Время вышло, - Кузя старался держаться с достоинством, но
чувствовал себя явно некомфортно - на телохранителей косился, ладошки потирал, в
глаза старался не смотреть.
- Я же сказал - отдадим, - внушительно проговорил Рудин. - Ты не волнуйся,
все будет в норме.
- А я не волнуюсь! - делано улыбнулся Кузя. - Я совершенно спокоен. Это вы
теперь волнуйтесь, господа хорошие, на вас долг висит.
- Две недели, - пообещал Рудин. - Еще две недели потерпи...
- Да нет уж, господа хорошие, - натерпелся! Сколько можно? С сегодняшнего
дня - я хозяин, - Кузя обвел вокруг себя широким взмахом, обозначая круг своего
нового хозяйствования. - Надо будет к нотариусу заскочить - документы
переоформить...
- Вот спасибо - хорошо! - криво ухмыльнулся Рудин. - Переоформить! А нас -
как же? В расход?
- Не надо так трагикомично! - поморщился Кузя. - Вы все - на окладе. Я вас
не гоню, упаси боже - я не кровопийца какой-нибудь. Ты директор - две тысячи
рублей. Ваня с Сашей - по полторы. Для нашего региона очень даже неплохо, вполне
приемлемая зарплата. Нине платить не буду - техничка штатом не предусмотрена.
Кстати, ты уж будь любезен, скажи ей, пусть отдаст ключи от административного
корпуса. А то уперлась - не дам, и все тут. Не брать же силой!
- Попробуй! - Рудин нехорошо прищурился. - Тебя Соловей в детстве частенько
бивал?
- Плоская шутка юмора, - делано улыбнулся Кузя, передернув плечами. -
Администратор - мой. Все вопросы административного характера решает он: купляпродажа,
переговоры с клиентами, объявления, связи - все он. Вот что сейчас
Соловей самостоятельно с клиентами пошел автономно - это таким образом в
последний раз. Потом - только в присутствии администратора. Вам в
административный корпус есть необходимость заходить только раз в месяц - за
зарплатой. Вы специалисты. Собаковеды... эмм... собаководы. Да...
Сергей покрутил головой, стравливая воздух и стараясь смотреть в сторону.
Ага, три минуты назад скорректировал Соловья, дабы тот не натворил глупостей -
как лидер микрогруппы обязан был вмешаться. А сейчас сам почувствовал вдруг
острое желание деструктивного свойства. Рудин мечтательно представил: свистнуть
Соловью, чтобы подтянулся да с "бычатами" развлекся. А самому - к Кузе. За
модельную прическу - цап! Сопротивление превозмочь, из беседки поволочь - прочь,
в ночь! И пусть солнечный день завис над Краснореченском: надеть разок на колено
переносицей, чтобы в глазах потемнело надолго, чтоб полноценная ночь получилась,
да пинать в живот, пинать, пока гадина в туалет не запросится. Ух-х-х!
Красота...
Рудин даже причмокнул от удовольствия. И огорченно вздохнул. Как собачий
психолог, он терминологией владел в полном объеме и с таким понятием, как
фрустрация, был знаком. По-русски это обзывается проще и нагляднее: видит око,
да зуб неймет.
Нельзя этого засранца обижать. Иначе точно получится Белогорский сценарий,
повторный просмотр. Только фильм будет называться не "Затянувшаяся расплата", а
"Некуда бежать".
- Две недели, - примирительно пробубнил Рудин. - Я сказал - отдадим! Три
месяца ждал, две недели что - никак?
- Нереально, - покачал головой Кузя. - Я вас, господа хорошие, за два года
изучил как облупленных. Мошенничеством постыдным заниматься вы не способны. На
лихое злодейство не пойдете. А по-хорошему у вас никак не выйдет. Вы мне за
коляску полгода отдавали - каких-то паршивых три штуки... Ну и где вы денег
возьмете?
- У нас Гриша зарабатывает неслабо, - бодро приосанился Рудин, похлопав
себя по нагрудному карману - не хотелось вот так запросто выкладывать свои
грандиозные планы, которые, кстати, как ни крути, более похожи на блеф, нежели
на нечто реальное. - За раз по штуке притаскивает в клювике...
- Ага, спасибо! - дурашливо поклонился Кузя. - Такими темпами сроков как
раз два года возвращать будете! Нет, хватит - не надо меня уламывать почем зря,
я не барышня до замужества. Я тут все продумал и рассчитал. Вы - полные
банкроты, господа хорошие. "Развести" вас не на чем - полный нуль у вас в
активе. Сказать, чтоб умерщвили вас огнестрельно - нерентабельно. Толку все
равно никакого, да и совесть будет мучить - не чужие чай! Ну и как мне свои
кровные пятнадцать штучек вернуть? Правильно - остается питомник. Единственный
вариант взаимоприемлемый, на котором мы можем взаимолюбезно разойтись. Ну скажи,
в чем я не прав?
Рудин тоскливо посмотрел в сторону вольеров. Ах ты совестливый ты наш, мать
Тереза краснореченская... Сволочь Кузя. Давно к питомнику подбирался. Сначала
ловко втерся в качестве "крыши" - пришлось оформлять его соучредителем АОЗТ и
регулярно отстегивать двадцать пять процентов от прибыли.
- Нас четверо, - внушительно заявил Кузя, когда хозяева возмутились
затребованной им процентной ставкой. - Значит, все дифференцированно и
заимообразно: весь совокупный доход делим на четыре равновеликие части. Да,
признаю: я затрат не несу и не работаю физически-производственно. Но я
обеспечиваю полную безопасность и решаю любые административно-правовые проблемы
в данном конкретном случае, а также при всех могущих возникнуть обстоятельствах.
А это, господа хорошие, очень и очень важная сторона аверса и реверса вашего
предприятия. Или вы меня считаете на более низком уровне как личность?
Пришлось скрепя сердце согласиться - доводы были более чем убедительные,
особенно после малоприятных встреч со всеми представителями тутошнего
чиновничье-бандитского ареала. "Крыша", правда, была на все сто: власти
предержащие и разнообразные крутые местного засола на ружейный выстрел не
приближались - разве что в качестве клиентов.
В принципе Кузя не гонялся за "собаковедами" с деньгами по Краснореченску и
никого не заставлял брать в долг под угрозой "огнестрельного умерщвления". Сами
пришли, поклонились в пояс: дай. Взяли достаточно большую сумму, а как отдавать
будут - не подумали почему-то. Не до того было: беда случилась, прижало так, что
дальше некуда. И что характерно - когда Кузя дал, все радовались, как дети,
нахваливали благодетеля: выручил, кормилец, не дал сгинуть! А теперь, как
водится, кормилец стал чуть ли не врагом номер один. Потому что,
воспользовавшись ситуацией, хочет отнять прекрасно отлаженное предприятие,
дающее верный доход и имеющее очевидные перспективы. И попробуй возрази: все
обставил так, Сократ доморощенный, что придраться совершенно не к чему. Собачьи
деньги практически полностью уходят на производство и прожиточный минимум: не
отнимал бы Кузя четверть, как раз можно было бы откладывать. Толхаевские
"приработки" - дело рисковое и крайне нерегулярное. Это ведь только на заре
перестройки товарищи бандосы держали на каждую группировку по "черному хирургу",
у которого работы было - хоть одним местом кушай. А сейчас и стреляют не в
пример меньше: утряслось все, облагообразилось, и в случае чего не стесняются
прямо со "стрелки" в приемный покой горбольницы подтащить братана пострадавшего.
Услуги конфиденциального плана требуются достаточно редко: когда вдруг случилась
какая-то несуразица, что факт ранения необходимо держать в тайне - и не столько
от правоохранительных органов, сколько от своих же собратьев по цеху. Так что,
куда ни кинь - везде Кузя прав. Неоткуда им взять таких денег: по крайней мере в
ближайшие пару лет...
- Это... Тут такое дело... - Рудин прокашлялся, волевым усилием качнул во
взор изрядную порцию оптимизма. - Мы просто не хотели говорить преждевременно,
но раз уж так вышло...
- Что такое? - Кузя заинтригованно приподнял бровь. - Я не в курсе каких-то
экстренно важных событий?
- У Алисы недавно тетка умерла, - Рудин постарался изобразить мимолетную
скорбь. - В Подмосковье. Оставила в наследство дом...
- Где конкретно умерла? Насколько недавно умерла? - живо заинтересовался
Кузя, излучив своими хитрыми зеркалами души некоторую подозрительность.
- Да умерла-то уже полгода как, - поспешно уточнил Сергей: действительно,
что-то уж очень кстати тетушка преставилась - как раз под отдачу долга! - Но все
как-то недосуг было заняться... Короче, Алиса поедет, продаст дом - покупатели
есть. А город... Ты извини, но пусть это будет наша маленькая тайна. Мало ли...
- Да пожалуйста - это ваше непреложное право, - милостиво согласился Кузя.
- Я почему спрашиваю: Подмосковье-то большое. Если, допустим, в Одинцове дом -
одна цена, а где-нибудь в Дмитрове - совсем другая. И какой дом - тоже суть
важно знать.
- Домишко добротный, тысяч на... гхм-кхм... ну, на двадцать тысяч минимум
потянет, - Рудин подмигнул собеседнику и опасливо покосился в сторону застывших
неподалеку "бычат". - Информация - сам понимаешь...
- Да ну, что ты! - Кузя успокаивающе помахал на Рудина ладошками. - Что
ты... От меня никуда не уйдет - контингент, понимаешь ли, не тот. Двадцать,
говоришь?
- Ага, примерно так.
- А сколько времени ей понадобится, чтобы все эти мероприятия претворить в
жизнь?
- Недели две - максимум. Я же говорю - покупатели есть, давно просят...
- Очень хорошо! - Кузя метнулся взглядом по двору, стремительно сделал в
уме подсчеты и предложил:
- Тогда будем поступать таким образом. Я на две недели о вас забываю. А по
истечении этого срока времени вы со мной рассчитываетесь окончательно. Годится?
- Годится! - Рудин облегченно вздохнул и протянул Кузе руку. - Вот и слава
богу. А то напридумывал тут черт-те что...
- Но в связи с вновь открывшимися финансовыми обстоятельствами я с вас буду
брать процент. - Кузя торопливо высвободил свою ладошку из железной клешни
Рудина и отодвинулся в глубь беседки. - По три процента в день от первоначальной
суммы. Управитесь за десять дней - как раз будет девятнадцать с половиной штук
баксов. Если две недели протянете, будете должны опять. Но тот остаток я вам
разрешу в течение трех месяцев погасить. Годится?
- Не понял?! - возмутился Рудин. - Откуда что берется, корень ты мой
волосистый?! Какие проценты?
- Я свои деньги вам дал, вы ими пользовались три месяца, - торопливо
напомнил Кузя, с беспокойством покосившись в сторону телохранителей. - Я что-то
с этого должен иметь, или как вам кажется? Не нравится, можете вообще ничего не
отдавать - будем делать, как сразу сказал. Вы на окладе, питомник - мой. Ты
подумай, выбор свободной альтернативы я всегда оставляю - я же не кровосос
какой...
- Да, Кузя, - с безразмерной печалью в голосе проговорил Рудин после
непродолжительного обдумывания ситуации. - Правильно ты все рассчитал. Куда мы
денемся... Но позволь с тобой не согласиться - ты и в самом деле кровосос. Боясь
показаться грубым, я бы даже сказал - ты еще кое-чего сое...
- Ну, это уже детали частностей, - не стал обижаться заимодавец. - Пока
Соловей с клиентами возится, проскочим к моему нотариусу: переоформим
расписочку. И не смотри на меня так - я вам, конечно, верю полномерно, но...
хочу иметь хоть какую-то гарантию...
Глава 2
МЛАДОЙ ПОВЕСА... ТОЛЬКО В НАШИ ДНИ
...Ленинградский проспект. Массивное здание серовато-желтого колера -
тяжкое наследие трудновыводимой послевоенной моды. Мраморные ступеньки,
тяжеленная дверь с антикварным противовесом, просторный вестибюль с
монументальной социалистической люстрой из чешского стекла. В глубине -
широченная лестница с сохранившимися от медных прутьев колечками, у подножия
лестницы - два лифта. Просто так не пройдешь: слева конторка застекленная, рядом
турникет с электромеханическим запором. В конторке два лица - большие, в три дня
не объедешь, но заспанные, с тусклыми глазами - смена в 9.00, а сейчас только
8.01.
- Куда?
- "Отечественный кредит".
- Пропуск, пожалуйста.
- Пожалуйста...
Нет, на подобострастное вскакивание во фрунт никто, конечно, и не
рассчитывает. Ранг персоны не тот, да и огромное здание, в котором размещаются
как минимум два десятка учреждений и фирм, охраняет какой-то отвлеченный вообще
ЧОП "Частное охранное предприятие", не имеющий никакого отношения к "Кредиту".
Но дружеский кивок и беспрепятственный пропуск, кажется, были бы вполне уместны
- филиал переехал уже девять дней назад.
- Альберт Николаевич Пручаев?
- Он самый. В списке что - нету?
- На ваш "Кредит" списков пока нет. Утверждаются в префектуре ваши списки.
Проходите...
Прошел. Просторный лифт, кнопка третьего этажа. Прокатился, вышел - налево.
Бронированная дверь без надписи, две камеры под потолком, звонок. Пальчиком - на
пупку звонка, камерам - ручкой. Заходи. Здесь уже свои: суточный парный пост
вневедомственной охраны.
Широкий коридор, по обеим сторонам которого расположены полтора десятка
дверей, загроможден коробками, не распакованными фрагментами новой мебели,
какими-то труднообъяснимыми железяками и прочей мелочью. Несмотря на
категоричный приказ шефа: "Рухлядь с собой не тащить! Там все новое.
Распаковаться и обустроиться - три дня!", процесс обживания растянулся на
неопределенное время. Кроме того, получился обычный переездной пространственнопредметный
перекос. Новый офис не в пример просторнее прежнего, однако
образовалась целая куча вроде бы нужных и полезных, но не вписывающихся в
интерьер предметов. Каким образом их разместить без ущерба для офисной эстетики
- вот самый важный вопрос, занимающий последние несколько дней все светлые
головы северо-западного филиала "Отечественного кредита".
Кабинет номер семь - табличка "Плановый отдел". Электронный замок, кнопки с
цифрами, идентификационная карта - по общему мнению, очередная прихоть шефа: в
рабочее время дверь открыта, запирает последний уходящий. Просторное помещение
прямоугольной формы, четыре окна на проспект, подоконники мраморные шириной в
метр: опять соцнаследие, только рамы новые - стеклопластик. Кабинет начальника
отдела спрятался в конце помещения, чтобы пройти к нему, нужно с минуту
лавировать между хаотично расставленными столами сотрудников, которых здесь
двенадцать штук (и столов и сотрудников). Такое расположение начальнику нравится
- несмотря на отсутствие отдельного входа, как это было в старом офисе.
- Если ко мне придут киллеры, сначала всех вас перестреляют, - вот так
жизнерадостно пошутил он на второй день переезда, наблюдая, как обустраиваются
подчиненные. - А я за это время успею в сейф запереться...
Альберт на это томно тогда ухмыльнулся. Да, сейф у начальника здоровенный и
толстый - такой, пожалуй, и автоматная пуля не возьмет. Только вот почему именно
к нему должны прийти киллеры? Есть же ведь заведующий филиалом - он имеет прямой
доступ к обороту и общается с кем попало. Статистика утверждает, что
планомерному отстрелу подлежит именно эта категория: директора, заведующие и
всякие чины с определением "главный" или, как минимум - "зам". Альберт, сколько
ни напрягал память, никак не мог вспомнить, чтобы где-нибудь укокошили какого-то
там начальника отдела. Но, как утверждает народная мудрость, "у кого что болит,
тот о том и говорит" - значит, шеф шутит не просто так. Только шутка его не
имеет рационального смысла: простых клерков киллеры вряд ли тронут. Им не за это
платят...
Плащ в шкаф, к рабочему месту шагом марш - вон тот стол, что напротив
последнего окна, в уголке, справа от двери в кабинет начальника отдела. Место
очень комфортное и во всех отношениях выгодное. Если шеф зол и выходит из
кабинета, распахнутая сильным толчком дверь заслоняет Альберта от гневного
начальственного взора. Шеф быстро пробирается к выходу, по пути обязательно
кого-нибудь задевает и задетого ругает - зачем не правильно сидишь? Вот я до вас
доберусь - заставлю всех по линии столы выстроить! Если шеф зол и приходит в
отдел, происходит обратный процесс: задел - поругал - на Альберта уже запала
нет, да и сидит он в своеобразной "мертвой зоне". Из-за этого удобного места у
Альберта была нешуточная схватка с местным барбосом - здоровенным мужланом Лехой
Лишенковым, который всего лишь программист, но мнит себя пупом. Не всей Земли,
конечно, но конкретным пупом отдела и в перспективе всего филиала в целом.
Альберт первый попал на место событий и быстренько занял место, а Леха, негодяй
ушлый, три дня потом доставал его, желая поменяться столами. Когда посулы и
уговоры исчерпали себя, программист неотесанный был готов прибегнуть к
физическому воздействию, но Альберт доверительно сообщил, что пятьсот баксов для
него - не проблема.
- При чем здесь пятьсот баксов, сынок ты банкирский, чадо домашнее?! - в
сердитости великой вскричал Леха.
- А сейчас много бывших военных развелось, - пояснил Альберт. - Заказать
программиста стоит всего пятьсот баксов. И мой бюджет от этого особенно не
пострадает...
Разумеется, это была всего лишь злая шутка, но Леха задумался и отстал. У
него жена неработающая и двое детей, для него пятьсот баксов - как раз
проблема...
Альберт включил компьютер, развернулся к окну и, удобно вытянув ноги,
принялся созерцать панораму утреннего проспекта. Безостановочный поток, все
спешат: по проезжей части - машины, по тротуарам - людишки. На работу торопятся,
боятся опоздать. Альберт - "жаворонок". Ложится в 22.00, просыпается в 6.00,
делает зарядку, принимает душ, не спеша завтракает и в течение пятнадцати минут
неторопливо следует пешим порядком на работу, с любопытством наблюдая за
"совами". В этом плане новое расположение филиала как нельзя более удобно - дом,
в котором живет Альберт, находится в трех кварталах от офиса. Раньше приходилось
четыре остановки ехать на метро, это отнимало почти полчаса, и томно прогуляться
пешком не получалось. Так вот, о "совах" - несчастные люди! "Совам", которым
приходится являться в учреждения к точно назначенному сроку, приходится туго.
Они обречены на хронический недосып, дурное пробуждение, вечную спешку,
периодические опоздания вследствие каких-либо неувязок-нестыковок и утреннее
дрянное настроение. Это очень забавно: имея в запасе целый час, неспешно
вышагивать в спешащей толпе и всматриваться в хмурые озабоченные лица,
искаженные гримасой страдания в предчувствии начальственной вздрючки за неявку в
срок и прочие огрехи - начальники зачастую тоже "совы", у них с утра бывает
такое же дрянное настроение. А ты "жаворонок", ты выспался вволю, зарядился,
душем контрастным побаловался, вкусно поел и, бодренький, веселый, гуляешь на
необременительную работу. Все твои проблемы изначально решены наличием солидного
родительского капитала, беспокоиться тебе совершенно не о чем. Получается
своеобразный зоопарк, в котором тебе отведена роль праздного посетителя.
Прелесть!
...В 8.20 - ежеутреннее явлени
...Закладка в соц.сетях
