Жанр: Электронное издание
advokt10
...!
Фраза была не очень короткой. Минуты на две. Но! С первого же слова
птички перестали петь, казалось, и солнышко замерло на небе, облака
перестали плыть, затихли машины на дорогах, замерли люди, как в детской
игре "замри-отомри". В образовавшейся абсолютной тишине, как в космическом
вакууме, на всю вселенную прозвучали подлинные волшебные слова! Настоящий,
ничем не испорченный русский трехэтажный мат! Без трусоватой пошлости и
омерзительной грубости. Простой, кондовый, как сама земля. Крепкий и
мудрый.
- Прожевал? - водитель заботливо похлопал гражданина по загривку. -
Глотай!
Проглотив последнее слово, мир завертелся снова. Но уже иначе. Будто
что-то важное и нужное случилось.
Пьяница перестал качаться, наморщил лоб и поклонился.
- Спасибо, ты настоящий друг! - сказал он водителю милицейского
автобуса.
И, скромно отойдя в сторонку, снял пиджак, сбросил туфли и лег в
песочницу - спать.
Эти по-настоящему волшебные слова Гордеев запомнил на всю жизнь. С
первого раза. Как прекрасные стихи. Но пользовался ими только в особых
случаях.
И сейчас Юрий почувствовал, что морщинистый дедок будет бузить против
него всю палату, специально сорвет сегодняшний разговор и сделает
невозможным все дальнейшее общение в тюремной больнице, что он хочет
подчинить себе адвоката с воли, заставить его лебезить перед всей палатой,
выполнять его поручения. За разрешение общаться с Игорем.
На всю палату, уверенным грубым голосом Гордеев высказался от души!..
Волшебные слова!..
Пациенты перевели дух. Морщинистый удовлетворенно отвалился на
подушку.
- Так бы сразу и сказал, - заулыбался он. - Настоящая блатная музыка.
Учитесь, бакланы! А ты давай. Давай. Мы тебе мешать не станем. Все! Я
сказал. Без базара!
Но разговаривать с подзащитным сегодня уже не было ни желания, ни
возможности. Гордеев только для утверждения своей победы посидел еще
немного возле Игоря, пошептал с ним о всяких пустяках.
На Игоря тоже произвели впечатление волшебные слова. Он стал отвечать
охотнее, перестал зажиматься. Но по-прежнему держал дистанцию, не
откровенничал.
Уходя, Гордеев оставил на стуле полиэтиленовый пакет с блоком
недорогих сигарет.
- С понятием мужик, - оценил его авторитетный морщинистый. - Хоть и
молодой еще. Адвокат, говоришь? Ничего-ничего, обтерхается. Обвыкнется.
Будет из него толк.
...И снова коридоры, лестницы, сетки, решетки.
Бориса Антоненко Гордеев встретил у выхода с территории Бутырки.
- Жаль, что не застал тебя в больнице, - нахмурился следователь. -
Хорошо бы вдвоем поговорить с Игнатьевым. Он тебе больше доверяет. Так бы и
распасовали на пару. Я бы припугнул, а ты бы пожалел.
- От него сейчас ничего не добьешься.
- Очень плох?
- Да нет. Как врач говорит, еще не преодолел суицидальные намерения. А
так... Только кожу порезал.
- Да... Хорош серийный убийца.
- Если бы Игнатьев действительно был опытным "мочилой" или
подготовленным диверсантом и при этом захотел бы по-настоящему попасть в
больницу... Хотя зачем ему это? Но, я думаю, он бы что-нибудь другое
сделал. А не демонстрировал бы так наглядно свою полную беспомощность.
- Ну. В этом есть что-то...
- Ты же серьезный профессионал, Боря. Ну как ты можешь настаивать на
его виновности? Он или еще кто-то за ним, а скорее всего, и то, и другое,
специально морочат нам голову. Его подставили. А он - пацан! Морочит
неумело. Примитивно. А ты... Ты ему подыгрываешь. Вот что получается на
самом деле. Он невиновен, его надо выпустить на свободу!
Вся площадь залита солнцем. И огромная белая стена отражает свет и
жар, как зеркало. Духотища страшная!
- Давай в тень отойдем? - предложил Антоненко.
- Куда?
- Можем в скверике возле "Новослободской" пивка попить.
- Я же за рулем!
- А я тебе пепси возьму.
- Да ну тебя. Могу подбросить, куда скажешь. У меня еще часа полтора
свободных, - Юрий поглядел на часы.
- Нет уж. Игоря я все-таки проведаю, допрошу по поводу попытки
суицида. А потом у меня очень важное дело. Допоздна.
- Ну пока.
- Я подумаю насчет твоего ходатайства, - кивнул на прощание Антоненко.
И они разбежались. Гордеев отправился в свою консультацию по старым
делам, а потом - готовиться к желанному свиданию с несравненной Ликой.
Борис Антоненко застал палату в медсанчасти в послеобеденном
оживлении. Видимо, они что-то обсуждали, спорили. Но, увидев входящего
следователя, все настороженно замолчали.
- Как чувствуешь себя? - Борис сел на стул, где только что сидел
Гордеев.
- М-м-м, - невнятно промычал Игорь.
- У него горло перерезано, - пояснил морщинистый. - Он говорит плохо.
Устает быстро. Тут до вас был адвокат. Довел гражданина Игнатьева. Вот он и
устал уже...
- Я буду вопросы задавать, а ты кивай, если "да". Хорошо? - предложил
Борис, разложив тут же на тумбочке бланки протокола допроса.
Игорь с неохотой кивнул.
- Ты зачем мне голову морочишь? - Антоненко сразу задал самый важный
вопрос.
Игорь сперва было кивнул, потом отрицательно замотал головой. Но и
вопрос был задан, не предполагающий простого "да" или "нет".
- Ладно. Все мы люди, все мы человеки, - вздохнул следователь. - И
каждый делает свое дело. Мое дело - докопаться до правды. Ты меня понял?
Игорь кивнул.
- Не "мокруху" пришить, а по справедливости. Вот такая моя позиция. Ты
меня слышишь?
Игорь кивнул.
- Пока я твоих мотивов не понимаю. Но выясню. Тут уж... Как ни
вертись, а я сильнее тебя.
Игорь кивнул.
- Меня специально учили таких, как ты, раскручивать. Настоящие спецы
учили. И ставили пятерки на экзаменах.
Игорь кивнул.
- А потом я много таких сложных дел провел, - похвастался Борис. - И
все без замечаний начальства! У меня и благодарностей не очень-то много.
Зато... В своем деле толк понимаю. Изрядно понюхал пороха. На войне,
конечно, тоже тяжело приходилось. Не спорю. Но и здесь, я тебя уверяю, не
легче.
Игорь снова кивнул.
- Да помолчи ты! - прикрикнул не то на Игоря, не то на следователя
морщинистый дедок. И для показухи ядовито извинился перед следователем: -
Извиняюсь... Гражданин следователь, у него же горло перерезано, а он кивает
и кивает. Того и гляди башка отвалится.
- Ничего. Я сейчас уйду. Ты, Игорь, напрасно меня хочешь обмануть.
Правду я все равно откопаю. Будь спок! - Антоненко заполнил полстранички
протокола и дал на подпись обвиняемому. - Ну, - поднялся со стула, -
бывайте здоровы, живите богато! А я уезжаю.
- До дома, до хаты, - поддержал его кто-то в глубине больничной
палаты.
- Вот именно. Скоро опять загляну. Готовь чистосердечное признание. От
чистого сердца! Чистого! Ты понимаешь?
- Н-н-н, - простонал Игорь, не открывая глаз.
За территорией следственного изолятора Бориса Антоненко покинули
мрачные настроения и глубокие размышления. Он снова погрузился в пучину
бытовой суеты.
На сегодняшний вечер у Бориса было запланировано еще несколько дел.
Два очень ответственных звонка по поводу вариантов обмена для Зойки. И
поездка к актеру Михаилу, который клятвенно обещал быть трезвым как
стеклышко.
В телефонной будке Антоненко полистал квартирный блокнот, нашел
отмеченные красным номера.
Однокомнатная старушка, которая была совсем готова к обмену и переезду
на Зойкино место, неожиданно решила объединиться с внуками. И объяснила это
тем, что ей этим летом очень жарко и у нее поднялось давление. В блокноте
Борис пометил: "Перезвонить старой дуре через пару дней".
Второй вариант - малахольный парнишка из настоящего кулинарного
техникума, промежуточный вариант, комната в старой квартире, пять комнат,
туча расселенцев, работают риэлторы из фирм, но есть надежда.
Тоже пока ничего определенного. Тянет. Наверное, его уговаривают
фирмачи. Ведь кто-то же хочет получить всю квартиру целиком? Борис надеялся
влезть в эту большую квартиру до грандиозной покупки и тут же,
прописавшись, потребовать у будущего покупателя себе, то есть несчастной
Зое, отдельную однокомнатную.
А пацан хотел поселиться поближе к техникуму. Что как раз под окнами у
Зойки. Но, увы... Надо завтра же к нему подъехать. Чтобы фирмачи не
перехватили.
Набрал Михаила.
- Вас слушают, - сахарная старушка подошла к телефону.
- Это Борис Антоненко, - представился следователь. - Михаила
пригласите, пожалуйста, к телефону.
- С удовольствием, - старушка повесила трубку на специальный гвоздик.
И крикнула в недра темного коридора: - Мишенька! Тебя приличный товарищ
просит к аппарату! Мишенька, иди скорее!
Что-то громыхнуло, чертыхнулось.
- Говорите! - густым басом приказал Михаил.
- Это я, Борис. По поводу обмена. Можно подъехать?
- Непременно! Слушай, приличный товарищ Борис. У меня возникла
грандиозная идея. Вместо того чтобы задыхаться и париться в душной и
грязной лачуге... Когда под дверью шныряют всякие добрые, но чересчур
любопытные ангелы-хранители и норовят ненароком подтолкнуть старого
грешника на какое-нибудь благое дело... Давай-ка встретимся, как верные
приятели, на Колхозной площади, а?
- А что там?
- Ты не знаешь Колхозной площади? - изумился Михаил. - Ты пропустил
множество удовольствий! Во-первых, там есть чудесная чебуречная! Нигде во
всей Москве уже давным-давно не делают таких наивкуснейших чебуреков! И не
продают их по два с полтиной. Одно это уже стоит того, чтобы мы там
встретились. Это же наше родное! Настоящее московское блюдо! Я бы даже
сказал - национальная особенность нашего района! Потом, - Михаил перешел на
шепот, - там в стекляшке мой знакомый грузин торгует настоящим питерским,
балтийским пивом. Если мы возьмем по паре холодных бутылок и по паре
горячих чебуреков... То можем пойти в один тенистый знакомый дворик, где за
гаражами в уютном местечке, на приличных лавочках... Там остатки старинного
яблочного сада. Дворянское гнездо! Эдакий райский уголок. Ты же собираешься
меняться? Значит, тебе просто необходимо познакомиться с районом твоих
будущих боевых действий.
- Ну, вообще-то... Пиво, конечно.
- Ты настоящий человек! Я про тебя, Борька, повесть напишу! Специально
выучу до конца алфавит и напишу! Квадратными буквами. И назову ее
совершенно оригинально - "Повесть о настоящем человеке"!
- Опоздал. Уже есть такая повесть.
- Про тебя?
- Нет.
- А я напишу именно про тебя! И мы еще посмотрим, какая повесть, чей
человек будет более настоящий!
- Где встречаемся?
- Выходишь из метро - направо. Перед лесенкой на божий свет я и буду
тебя караулить. Ты меня узнаешь по широкополой черной шляпе с белоснежным
султаном, по бархатному красному камзолу, расшитому золотом, по черному
плащу, по сапогам с серебряными шпорами. А главное - по длинной шпаге на
боку!
- По длинному языку! Забыл еще перо в задницу воткнуть, трепло
киношное! - засмеялся Антоненко. - Ладно, Миша, жди. Только очень жди!
Минут через тридцать буду. Меня ты узнаешь и так. По каске и брандспойту!
- Так ты у нас пожарник?
- Мальчик по вызову. Ноль два!
И Борис, захлопнув потрепанный квартирный блокнот, закончил на сегодня
все важные дела и отправился на бывшую Колхозную, а ныне Сухаревскую
площадь, прославленную, как оказалось, не трагической судьбой известной
исторической башни, даже не памятью о великой барахолке с воровскими
страшными притонами, а простым московским национальным блюдом - чебуреками.
Тем временем Михаил серьезно готовился к встрече - он
предусмотрительно купил бутылочку водки, соленых огурцов у бабки возле
входа в метро. Чтобы потом не бегать из райского уголка. Пиво без водки,
как и водка без пива.
Бориса Антоненко подкарауливал незабываемый вечер!
Глава 20.
Гордееву еще не удалось стряхнуть мрачное впечатление от последней
встречи с Игорем. И в голове все еще крутились невысказанные доводы,
аргументы так и не законченного разговора...
Лика, паче чаяния, опаздывала. И у Юрия появилось немного времени,
чтобы купить маленький букетик гиацинтов и немного отвлечься, настроиться
на иной лад. Сначала он усилием воли заставил себя думать о простоватой и
ухватистой проныре Татьяне Федоровне, о ее нетрадиционно ориентированных
заокеанских заказчиках, которые ждут от русских некое будоражащее, странное
и причудливое зрелище для продажи. О нашем прославленном Вадиме
Викторовиче, сотворившем (или сварганившем?) это самое некое... Наверное,
есть в этом некоем что-то причудливое, способное стать товаром. Попахивает
деньгами. Иначе бы не возились. Действительно там пятнадцать миллионов
баксов? Хотелось бы, да... Маловероятно. А было бы как хорошо! Мечты,
мечты... Но аванец!.. Убедительный. Весьма. Да и сама схватка. По пустякам
в Канаду второпях не шныряют, я так думаю. Это серьезно. Борьба за
обладание... И тут само собой подумалось о жене Вадима Викторовича. В самых
приятных и обнадеживающих тонах. Жена она ему или не жена, счастлива она с
ним в койке или не очень - а трахнуть ее не помешает. И чем скорее это
произойдет, тем лучше. Для всех участников процесса, как говаривал наш
профессор. Да и сама она, видно, не очень-то испугается такой перспективы.
Прихватить бы ее за сиськи прямо в актерской... Если бы она тогда не
подослала вместо себя голубеющего, по крови, старичка Оголенского.
Лика появилась из-за спины:
- Добрый вечер! Не скучаете без меня? Извините за опоздание. Я
совершенно не могла раньше. Дела. Ой, спасибо за цветы. А у меня...
Неутешительные прогнозы на сегодняшний вечер.
- Дела? - укоризненно сдвинул брови озадаченный адвокат. - Ну хоть
полчасика?
- Все зависит только от вас. Может быть, и больше. - Лика взяла его
под руку. - Если вы согласитесь сопровождать меня в очень опасном
путешествии.
- А цель?
- Вадим Викторович поручил мне посмотреть интерьер для съемки
возможного эпизода. Говорят, очень и весьма... Это... Закрытый клуб.
Некоторым образом... Как бы это сказать?
- Мы же взрослые люди. Прямо и называйте.
- Эротический клуб. Только для своих. Вадим Викторович узнал о нем
через наших консультантов. В этот клуб пускают только по рекомендации. И
только парами. Минимум - парами. Так что нам придется сыграть пару.
- Понятно. И как же он направил вас одну?
- Давайте перейдем на "ты"?
- Согласен.
- Вадим Викторович, к сожалению, очень занят. А нам надо использовать
каждую минуту, пока Татьяна Федоровна в отлучке. Он творит на монтаже. Там
дело осложняется. Может быть, понадобится организовать и провести еще
две-три съемочные смены. Если получится договориться со спонсорами.
- Я могу с ними встретиться, - предложил Юрий. - Если это имеет смысл.
- Можете. И гораздо быстрее, чем рассчитываете. Если захотите. Они
меня ждут в этом клубе. Так что? Идем вместе? Или вы, то есть, ты меня до
дверей провожаешь?
- Отнюдь, - вздохнул Юрий. - В подобных заведениях, конечно, я еще с
клиентами не встречался. Куда едем?
- Я покажу по ходу. У меня великолепная память. Вадим все так подробно
объяснил.
В машине, нагретой солнцем, было душно до невозможности.
- Кондиционер испортился, - извинился Гордеев.
Проехав по Гоголевскому бульвару, они свернули направо в переулки и,
повертевшись немного, припарковались у скверика возле старинной церкви,
похожей на пасхальный кулич. Оставили машину и далее двигались пешком -
через грязные дворы с переполненными мусорными баками, через сквозные
анфилады подворотен.
Наконец вышли в тихий и пустынный тупичок, заполненный красивыми,
яркими домами.
- Оазис! - восхищенно огляделся Юрий.
- Частное владение, - прокомментировала Лика, поднимаясь по ступеням
роскошного подъезда.
- Слушаю вас? - раздался голос из-за двери.
- Это со мной, - шепнула Лика перед выпуклым дверным глазком, кивнув
за спину на Гордеева.
Дверь тихо распахнулась. Лика шагнула в темноту.
За вошедшим Гордеевым дверь так же тихо закрылась - и тут же вспыхнул
ослепительный свет!
Они оказались в роскошном вестибюле - сплошь красное дерево, цветной
мрамор, золото, бархат, хрустальные подвески и мерцание электронных
датчиков, индикаторов.
Появился высокий узкоплечий юноша и, приветственно поклонившись, тихо
произнес:
- Прошу вас. В пятой комнате уже ждут.
Неслышно ступая по коврам, они прошли широкий коридор и оказались в
просторном зале, где среди пышной тропической зелени ласково журчал фонтан,
стекая в бассейн с большими красными рыбами, а вместо потолка - голубое
небо за стеклянным куполом.
Юноша незаметно исчез.
Лика беспомощно огляделась. И Юрий взглядом указал ей на дверь с
бронзовой пятеркой.
Они еще не успели подойти, как дверь сама открылась перед ними, будто
автоматическая, а за ней оказался радостно улыбающийся нагловатый спонсор
Алик:
- У нас тут камера есть, мы видим все, что перед дверью! - похвастался
он. - А вы не удивились, что дверь сама открылась перед вами?
- Не успели. - Лика закрыла за Юрием дверь номера. - Алик, вы знакомы
с адвокатом?
- Это там он адвокат! - Алик бесцеремонно похлопал Гордеева пол плечу
и потащил в глубь коридора. - А здесь он будет самцом! Толян, гля, кого нам
Лика привела!
С дивана, на котором нежился полуголый Анатолий, усыпанный ласками
мелких азиатских девочек, раздалось неопределенное мычание:
- Привет, адвокат! Давай, подключайся. За все уплачено. Только одно
условие - мы не на работе! О делах - ни слова!
- Да я, собственно говоря, совсем не по этому поводу.
- Будь спок, - Алик подмигнул Гордееву. - Тут по любому поводу. Хочешь
отдельно - иди в другой номер. А если хочешь присоединиться, можешь в нашем
номере в другой комнате... Или как хочешь. Сам решай.
Юрий оглянулся на Лику и увидел, что она со скучающим видом
разглядывает копошащийся ком девочек на диване.
- Лилия Никитична, - нарочито серьезным тоном обратился Гордеев к
своей спутнице, - мы уже закончили деловую часть нашего визита?
- Отнюдь, - передразнила она. - Пошли отсюда!
Она раздраженно повернулась и стремительно зашагала на выход.
Смущенный Гордеев поспешил за ней.
- Мы что, не так что-то сказали? - пожал плечами Алик. - Ну и ладно.
Потом поговорим. А пока займемся делом! Ну-ка, мелкие, поберегись! - И он
рухнул на диван.
Всполошились тонкие ручки и ножки, смуглые, желтоватые и розовые
попки, на тощих ребрышках едва набухшие, чуть-чуть заметные будущие груди с
темными сосочками. Девочки заверещали, засмеялись, облепили Алика,
засовывая пронырливые ручонки ему в штаны, расстегивая рубашку, ремень. И
вот уже кто-то присосался жадными губами... Или это уже не губы?
- Толян, ты как? - из-под девочек прошипел Алик.
- Ка-а-айф... Ты вот так попробуй, деревня. На меня смотри. Видишь,
вот эта рыжая...
- Толян, а они по-нашему рубят?
- Мне по барабану.
- А я боюсь, что порву кого-нибудь. Больно уж они мелкие.
- Зато много. Вчера по пять были - крупные! А сегодня мелкие. И по
три! - засмеялся Анатолий. - Братан, ничего не бойся. Уплочено!
Тем временем Лика с Гордеевым прошли зимний сад, спустились по
прозрачным ступеням в полумрак и прохладу цокольного этажа. Лика шла
впереди, не оборачиваясь, спиной чувствуя напряженность Юрия. Она и не
собиралась изображать невинность, впервые попавшую в бордель. Но и
афишировать свое знакомство с этим заведением она посчитала излишним. Пусть
сам все увидит, сам все определит. И там уж...
"Интересно, весьма любопытно, - Гордеев на ходу искоса поглядывал по
сторонам, и иногда действительно взгляд его попадал на нечто пикантное, -
но самое интересное, видать, впереди. Зачем-то она меня именно сюда
привела? Снимают? Для чего? Я же не депутат, не губернатор, не прокурор".
- Надо все осмотреть, - будто прочитала его мысли Лика. - Чтобы решить
насчет съемки. И поговорить с менеджером. Что и как. Потом уж Вадим
Викторович сам с ними обсудит все детали по оплате, по аренде.
Они прошли по темному коридору, где по обеим сторонам были стеклянные
чуть затененные стены - и было хорошо видно все, происходящее в этих
комнатах: два атлета с великолепной мускулатурой трахали одновременно
роскошную блондинку, изнемогающую от страсти. В противоположной комнате на
атласных подушках, разбросанных по полу, пожилой дядечка, чем-то похожий на
директора школы, с неутомимой страстью вылизывает пухленькую толстушку.
- Не беспокойся, адвокат, по поводу прав потребителя, - сказала
Лика. - Наверняка это эксгиби... И затененные стекла нужны не сюда,
зрителям, а именно им, чтобы они не видели, что никто за ними не смотрит.
Чтобы верили в постоянное присутствие зрителей.
А в другой комнате три молодые женщины с косичками и бантиками, в
белых гольфиках и чулочках на резинках, видимо, изображали из себя школьниц
на уроке анатомии. Перед ними по стойке "вольно" стоит здоровенный
совершенно голый качок с эрегированным членом, а они во всех местах
разглядывают его с придирчивым любопытством, трогают руками, пугаются,
хихикают, отбегают. И тут мимоходом жарко обнимаются, целуются, тащат друг
с друга трусики из-под школьных передников. Потом снова липнут к качку,
раздвигают ему ягодицы, заглядывают и прыскают со смеху, отскакивают,
ласкают друг друга под юбочками. Снова и снова подбегают - одна сделала
вид, что укусила качка за член. Тот не пошевелился. И они, отталкивая друг
друга, устроили шутливую возню, борьбу, в результате которой одна из девиц,
придвинув к качку стул, все-таки забралась на него и вставила в себя его
фаллос. А две подружки, поддерживая ее за попку, покачивали, как на
качелях, на невозмутимом, неподвижном атлете.
- Любое действие в крайнем случае можно организовать, - Лика оторвала
Юрия от монотонного зрелища. - С привлечением даже не профессионалов, а
хотя бы и эксгибиционистов. Какая разница? Лишь бы делали что нужно по
сценарию. Но нам нельзя отвлекаться, нужно осмотреть интерьеры, - напомнила
она, и они двинулись дальше.
Коридор закончился, и Лика с Юрием вышли в просторный темный зал,
стены и потолок которого были обиты багровым бархатом. В дальних углах
стояли узкие длинные столы со всевозможными закусками и напитками,
освещаемые лишь свечами. Несколько десятков человек с показным равнодушием
прохаживались по залу, тихо переговариваясь между собой, пожевывая и
попивая.
А посреди зала на невысоком помосте в цветных лучах театральных
софитов прекрасная пара - гибкий, сильный Ромео (лишь в бархатной шапочке с
пером) и хрупкая, нежная Джульетта, украшенная веночком белых цветов. В
страстных объятиях, покрывая друг друга жгучими поцелуями, они неудержимо
приближаются к сладостному мигу первого обладания. Ромео и лаской, и силой
пытается преодолеть заслон стыдливости. Джульетте, увлажненной нарастающим
желанием, все труднее сдерживать его и себя. Она невольно содрогается от
прикосновения к его колену. Она изо всех сил прижимается к Ромео, а ноги ее
сами собой охватывают любимого. Ромео в любовном экстазе выгнулся так,
что...
Вся публика развернулась и уставилась на...
Но Ромео не спешил!
Джульетта подрагивала в нетерпении, теснее прижимаясь к груди Ромео...
И вот уже, казалось бы... Совсем рядом. Ромео дал ей прикоснуться, но не
более. Джульетта ждала, напрягаясь, пульсируя от нетерпения.
- Это фирменное блюдо заведения, - шепотом сообщила Лика. -
Дефлорация. Откуда-то привозят девственниц. И вот. Работает профессионал.
Он нас консультировал на съемках эротических сцен. Большой специалист
сексуальных эффектов. Казалось бы, все просто. В данном номере главное -
разжечь, а делать это следует не спеша, чтобы все могли наблюдать и
наслаждаться процессом. И потом, когда девственница достигнет апогея
возбуждения, когда сама пойдет в наступление, подержать ее так подольше, но
не дать остынуть. Выдержать! А потом воткнуть! И тут - гром аплодисментов.
Но... Мастер каждый вечер преподносит разные спектакли. То это грубое
насилие - невинная жертва в лапах садиста. Впечатляюще! То это соблазнение
синего чулка. Каждое выступление меняются персонажи. Очень интересно
получился мальчик со старой девой. Были еще папа и дочка. Доктор и
пациентка. Увлекательнейший театр.
Тем временем Ромео рукой погладил Джульетту там... И она, казавшаяся
оцепеневшей, вдруг отозвалась! Затрепетала, застонала, вот-вот уже... Но он
убрал палец. Она вскинула попку!.. Ромео, развернувшись, упал на спину,
Джульетта оказалась сверху. Он выгнулся дугой - на вершине оказалось самое
главное!..
Зрители сгрудились возле самого помоста, разглядывая почти в упор!
И это случилось! Ромео коснулся... И Джульетта сама опустилась на
него... До самого упора. Застонала и обмякла. Ритмично подрагивая.
Ромео опустился спиной на помост и, нежно обнимая Джульетту, двинулся
раз, другой, еще и еще.
Джульетта тихо заплакала, уткнувшись лицом в грудь Ромео. И он сделал
еще несколько глубоких и сильных движений - выскочил из нее - и мощный
заряд спермы улетел к потолку! Член был в крови!
Раздался всеобщий вздох облегчения и радости. Немного похлопали. И
разошлись, обсужда
...Закладка в соц.сетях
