Жанр: Электронное издание
advokt10
...няка не по вкусу придется. Ларечник -
хам. Следующий кто? Может, на меня бросишься? Чистильщик. Вроде бабушек,
что бутылки собирают. Их санитарами жилых массивов еще называют. Скоро в
Гринпис значки и униформу выдадут. Защита окружающей среды как-никак.
Игнатьев отрешенно смотрел в окно.
- Ладно. Дай закурить, что ли...
Игнатьев достал пачку, которую принес ему, некурящему, адвокат.
Закурил.
- Ты и в армии не начал? - спросил Гордеев.
- Зачем?
- Тоже верно. А я раньше курил. Был у меня такой период. Дом на
главной улице. Самый большой. На чердаке голубятню построили. Школу
прогуляешь, был такой период - учиться надоело до смерти, я себе каникулы
устроил, - заберешься на чердак и с голубями разговариваешь. Восхищенные
твоим подвигом девчонки свои завтраки на чердак таскают, а ты смотришь с
высоты, у нас прямо под домом школа была, на школьный двор. Как там твои
дураки-одноклассники друг за дружкой гоняются, девок тискают, нет-нет да
затянешься бычком после взрослых.
Гордеев сознательно вспоминал свое детство. Очень хотелось вывести
парня на откровенность. Пока все попытки наладить контакт обрывались,
стоило только задеть за живое. Может быть, воспоминания детства помогут...
И в этот момент адвокат понял, что нащупал. Лицо Игоря как-то жалко
дернулось, и на мгновение показалось, что он вот-вот заплачет.
Адвокат попал по больному.
Было раннее утро. Они сидели в лодке метров в тридцати от берега.
Игорек рядом с мамой. Брат ближе к отцу. Из-за леса показалось солнце.
Сразу на колокольне церкви вспыхнул купол.
Мама, дожидавшаяся солнца, достала из сумки книжку. Теперь можно было
читать. Она не переносила рыбалку, но ездила со всеми вместе, справедливо
полагая, что так для семьи будет лучше. Игорек тоже не очень жаловал
рыбалку. Не понимал, как это можно часами ничего не делать и только
смотреть. Он оживлялся тогда, когда начинался клев. Ему безразлично, что и
как клевало. Клевал ерш - хорошо. Он клюет смело. Видно сразу. Под ногами у
каждого стоял свой бидон. Туда складывали мелочь. Когда мелочи хватало,
отец начинал ловить на живца. Ловля на живца больше всего претила Игорьку.
Казалось несправедливостью, ведь ее, рыбу, уже один раз поймали и
приговорили. Зачем же приговаривать второй раз? Ради более крупной? А брат
ловил - и ничего. Правда, насаживал все-таки отец.
В тот день клев прекратился только в полдень. Отец был счастлив. Да
все были счастливы. Он сходил в поселок, купил себе пива, а детям и жене
лимонад. Напиток был теплый, но Игорь помнит его вкус и сейчас. Это самый
чудесный лимонад "Крюшон", который он когда-либо пил.
Потом отец очень медленно собирался, и мать заметила это. Поняла.
Предложила остаться до вечера. До последнего автобуса. Пусть дети побольше
побудут на природе. На самом деле все делалось для того, чтобы он снова
отплыл на прикормленное место и выловил еще с десяток окуней.
Это оказалось последнее лето, когда они были все вместе. Потом отец
ушел к медсестре, у которой лечился в санатории. Вместе с ним ушел и брат.
Так поделилась дружная семья. Из-за какой-то медсестры...
- Я устал. Давайте заканчивать, - попросил Игорь.
- Естественно. Устал. И при том, что я не следователь. Мне довольно
того, что ты сам расскажешь. Не беспокойся. Мне будет нужно, я все
раскопаю. Между прочим, раньше следователем в прокуратуре служил. Возьмем,
к примеру, место рождения...
Следователь сделал вид, что роется в бумагах, хотя прекрасно помнил,
что родился тот в Рязани, что отец военный. Ему важно было понаблюдать за
реакцией. Когда адвокат предавался воспоминаниям детства, подследственный
потемнел лицом, будто вспомнил что-то тревожное из своего.
- Вот... Место рождения село Канабеево Рязанской области... Дом, что
ли, свой? - спросил Гордеев.
- Отец на рыбалке был, ну и мать с ним до последнего. Еле успел до
больнички дотащить.
- Счастливый ты.
Игорь поднял на адвоката ставшие больными глаза.
- Две макушки у тебя. А с двумя макушками счастливые рождаются.
- Вы уже говорили.
- Разве? Это ничего. Лишний раз похвалить не грех. Отец-то военный?
- Десантник.
- Значит, у генерала Слюсаря служил. Рязанское высшее? Хороший
генерал. Боевой. Афган прошел. Настоящий Батя. А вот скажи, у вас там, где
служил, Батя настоящий был?
- Какое это теперь имеет значение?
- Прямое. У тебя еще усы не начали оформляться. Так? Как у телушки на
махнушке. А тогда ты совсем сопляк был. Если рядом с тобой человек
настоящий, и сам поневоле заразишься. Мне с командиром повезло.
- Это никакого отношения к моему делу не имеет.
Что-то тут не того, подумал адвокат, все время при упоминании о службе
в армии парень кровью наливается. Вон как пальцами хрустнул. Нет, в этом
простом деле не все так просто. Еще адвокат подумал о том, что больше
никогда не будет брать дел вот так с панталыку. Подумал и тут же вывел
резюме - будет, еще как будет. Собственно, почти все так называемые
"платные дела", за редким исключением, вел с чужой подачи. Нет, были,
конечно, рутинные, по долгу службы, так сказать, "бесплатные" по назначению
следствия или суда, но проходили они относительно спокойно и больше из
разряда бытовух. Пьяные разборки. Подросток, убивший свою мать, которая
вздумала читать ему мораль после родительского собрания.
Что на сегодняшний день он может сказать парню? Что на него хотят
нацепить нераскрытые "мокрые" дела. Этот "паровоз" может сдвинуть и
потащить за собой такой состав нераскрытых убийств... Главное - не
сопротивляется. Безучастен к собственной судьбе. А если завтра еще парочку
трупов подкинут и он сознается? Нет. С такой постановкой вопроса Юрий
Гордеев был не согласен. Он вообще был болезненно правдив. Потому и с
женщинами не все получалось. Просто с детства объяснили, что врать по
мелочи - себе в убыток. Придется все время помнить, держать в голове, что
ты соврал одному, а что другому. С некоторых пор Гордеев стал чувствовать
себя в этой ипостаси неуютно. В конце концов сколько можно? Кругом все
строится по-иному, а он все донкихотствует. И парень этот... Надо бы
настоять на судебно-психиатрической экспертизе. Чувствовал Гордеев нечто
общее между собой и двухмакушечным счастливцем. Одновременно, как говаривал
Ницше, ощущал, что даже самый правдивый человек в конце концов приходит к
пониманию, что он всегда лжет.
- Не имеет значит не имеет, но я ходатайство следствию все-таки
заявлю. Очень мне хочется диссертацию, понимаешь, закончить. Не обессудь.
Если тебе собственная судьба - плюнуть и растереть, для меня обязанность.
Ты ж меня понимаешь. Я тоже ни подставлять, ни лизать не хочу. Вывод: надо
добиться своего другим путем. Ночи буду просиживать, каблуки по задницу
сотру, но я докопаюсь до истины. Так и знай. А на жопников от искусства
легче всего обижаться...
Адвокат нажал кнопку вызова контролера.
Свидание с подзащитным закончилось.
Глава 14.
То, что этот телефонный звонок был ведьминским, роковым, проявилось и
в том, что раздался он в самый подходящий момент, когда Юрий Гордеев,
наконец-то добравшись домой и перехватив кое-что в холодильнике, стоял
перед вечерним окном своей крошечной квартирки, смотрел, как поется в
романсе, на догорающий закат и с грустью думал о своей печальной доле на
любовном фронте: вот, мол, какая незадача; при такой напряженности в работе
очень сложно, а порой и невозможно развивать милые, регулярные отношения с
красивыми, нежными и обидчивыми девушками, там опоздал, там встречу
отменил, там цветы забыл купить - вот и пропала Дульцинея. И Лариска не
звонит уже целую неделю. Тоже обиделась. Может, Светлане напомнить о себе?
Нет уж... Истерики мне сейчас ни к чему. Можно, конечно, завалиться, как
снег на голову, на тихо улыбающуюся Маринку. Если она замуж не выскочила.
Такие сразу выскакивают. Как только разведутся, тут же опять. Не звонить
же, в самом деле, проституткам по вызову? Хотя... Все-таки интересно, как
далеко прогрессировало мастерство профессионалок? Чем они привлекают
настоящих ценителей? Или свежих юных дилетанток завозят? Эдаких
розовощеких, наивных отроковиц-пейзанок?
И точно в этот момент и раздался звонок!
Гордеев зверем заметался по квартире, пытаясь определить источник
звонка, но не сразу нашел телефонную трубку, завалившуюся в диване за
пуфик.
- Юрий?.. Извините, я не знаю вашего отчества, - проворковал нежный
девичий голосок. И что-то в нем знакомое. Показалось, наверное. - Не
удивляйтесь, пожалуйста, что я так нахально звоню вам домой.
- Что вы, очень приятно, - не соврал Гордеев.
Но на всякий случай, по профессиональной необходимости, прижимая
трубку к уху плечом, подключил диктофон и включил запись. Что-то щелкнуло.
- Нас подслушивают? - хихикнула незнакомка. - Ну и пусть. В моем
звонке нет и не может быть ничего предосудительного. Я обращаюсь к вам по
делу. Ведь это вы занимаетесь кинокартиной "Отелло"?
- Откуда это вам известно?
- Неужели вы меня не узнаете? Мы же знакомы с вами. То есть виделись.
Случайно.
- Что-то, кажется, припоминаю...
И Юрий понемногу вспомнил черные зеркала мрачного лабиринта и ярко
освещенный островок гримерки опять-таки в зеркалах, где отражается
прекрасное, милое и одухотворенное лицо актрисы, которую он потом так
нечаянно видел на просмотре у Локтева.
- Вам по работе, видимо, приходится встречаться со множеством людей? Я
вас хорошо понимаю. Все стираются в одно...
- Нет, я хорошо помню вас! - горячо заверил ее Гордеев. - Честное
слово! В доказательство могу даже описать. В подробностях. И деталях.
- Фу. Вы намекаете на грим? Так это случайность. Доснимали крупный
план. К монтажу.
- Как мне обращаться к вам? По имени?
- Я не скрываю своего имени. Но близкие люди называют меня
по-домашнему - Лика. А по паспорту я Лилия Никитична. Похожа?
- Я должен называть по-паспортному?
- Ну... Если мы познакомимся ближе... Вот если бы вы сейчас могли
выйти на улицу.
- Куда? Я буду через мгновение!
- Судя по телефонному номеру, вы не близко. Давайте-ка через часок на
бульваре. У Никитских ворот. Но не у пушкинской церкви. Там теперь просто
давка. А прямо под памятником. Там, кажется, Тимирязев стоит? Рядом с
ТАССом. Что-то я его имени не помню. А припарковаться сможете не доезжая. У
Музея восточных искусств всегда найдется местечко.
- Сверим часы!
- Через шестьдесят минут! Я жду!
Юрий бросился в ванную, на ходу срывая с себя рубашку. Под душем
выбрился с особой тщательностью, намазался всякими кремами, спрыснулся
дезодорантом.
- Охмуреж начинается с аромата, - весело подмигнул сам себе в
зеркало. - Наши самки - это те же бабочки. Потому так и называются. Они
летят на запах.
Рубашку выбрал кремовую, галстук с золотистыми лилиями (между прочим,
подарок ненасытной Мариночки), запонки выбирать не пришлось - желтого
металла, как написал бы в протоколе Борис Антоненко, были единственные.
Бархоткой полирнул туфли. И остался очень доволен собой.
Машина, будто предчувствуя веселое и приятное развлечение, с легким
урчанием выкатилась на проспект и влилась в широкий поток спешащих в центр
города.
И действительно, у Музея восточных искусств оказалось свободное место.
Гордеев задом протиснулся и встал в общий ряд, заехав левыми колесами на
тротуар.
И он не видел, как на противоположной стороне бульвара в это же
мгновение из притормозившего черного джипа выскочила Лика, оправила
короткое платьице и побежала через дорогу прямо перед машинами.
Небо еще светлое, но солнца уже нет. Оглушительная жара спала. Только
от раскаленного асфальта все еще пышет.
А на бульваре под листвой на песочных дорожках прохладнее и дышится
легко. Все скамейки плотно заняты. Тут и замученные жарой и суетой приезжие
отдыхают с чемоданами на коленях, жуют что-то, доставая из кульков. Тут и
веселые компании развязных парней - разлеглись на газоне с батареей пивных
бутылок, хохочут, как дикари, бесцеремонно разглядывая снизу ноги
проходящих мимо девиц.
Гордеев с удовольствием вспомнил, как и он совсем, кажется, недавно
вот так же... И подносы, сплошь уставленные полными пивными кружками, и
тарелки, доверху засыпанные розовыми горячими креветками... И милые
подружки...
На голове многострадального памятника голуби дерутся за место на
лысине.
- Добрый вечер! - Перед Гордеевым появилось "мимолетное виденье". - Вы
не меня ждете?
В легком сиреневом платье Лика была просто неотразима!
- Вас! - громко заявил Юрий, просто пожирая сияющую Лику восторженными
глазами.
И тут его посетила она гениальная мысль! Но с таким чудовищным
опозданием! Как было бы уместно преподнести ей букетик цветов! Но поздно!
Она уже здесь.
Лика подошла совсем близко, непринужденно взяла Юрия под руку. А
Гордеев, с высоты своего роста осмотревшись и заметив невдалеке цветочный
ларек, постарался направить движение в ту сторону.
- Мне почему-то кажется, - шепотом сказал Гордеев, склонившись к
даме, - что я всегда ждал. Честное адвокатское! Вас. Только вас.
- Не обманывайте себя. А меня вам не трудно обмануть. "Ах, обмануть
меня не трудно, я сам обманываться рад!" - засмеялась Лика. - Смотрите,
фонари зажигаются!
Потрескивая и помигивая, распугивая сонных голубей, над их головами,
над темными кронами деревьев зажглись и засверкали неоновые пузыри уличных
фонарей.
- Уважаемая Лилия Никитична. Простите меня. Я на мгновение покину
вас! - галантно расшаркался Юрий и бросился к цветочному ларьку.
- Только на мгновение! - крикнула Лика ему вслед.
У ларька Гордеев беспардонно оттолкнул мальчишку, придирчиво
выбиравшего кремовые розы, и почти крикнул продавщице в тесное окошко:
- Барышня! Не отвлекайтесь! Вернитесь к работе. Мне, пожалуйста,
гербер. Штук девять. Розовые, желтые. Да, оранжевую тоже. Вон ту, красную!
Нет, потемнее! И упакуйте получше!
Расторопная продавщица моментально все сделала, как надо.
Расплатившись, Гордеев выхватил букет, обернулся...
Лики нигде не было! Только пара неторопливых пенсионеров, поддерживая
друг друга и с внешней стороны синхронно опираясь на палочки, ковыляли по
дорожке бульвара к памятнику крестьянского поэта Сергея Есенина.
- Ау! - донеслось из-за спины Гордеева.
- Боже мой! - Юрий прижал герберы к сердцу. - Как вы меня напугали! Я
подумал...
- Боязнь утраты подчеркивает радость обладания, - заметила Лика, снова
беря Гордеева под руку. И будто ненароком прижалась грудью к его локтю.
- Какие мудрые слова! - почти без усилия восхитился Гордеев.
А на проезжей части улицы в открытом окне черного джипа, стоящего
посреди движения с мелькающими аварийными сигналами, сверкнуло стекло
объектива видеокамеры.
Снимающему было хорошо видно счастливое лицо адвоката Гордеева,
смущенная улыбка Лики, яркий букет...
- Это вы мне? - Лика взглядом показала на цветы.
- От всего сердца! От имени и по поручению восторженных зрителей! В
краткой приветственной речи я хотел бы прежде всего отметить, что все мы...
А сам в это время цинично подумал, что было бы неплохо срочно навести
справки о ней: кто, откуда, где работала, с кем? Почему позвонила ему?
Наверное, Татьяна Федоровна спешит, не дождалась естественного хода
событий, форсировала встречу, рассчитывая на сокрушающий сексуальный
эффект, подослала своего "агента влияния". Значит, где-то попал на болевую
точку. И это обнадеживает.
- Не ломайте себе голову, - мягко сказала Лика. - Никакой
приветственной речи не нужно. Я к вам по делу. Надеюсь, что вы мне не
представите счет за консультацию?
- Уверяю вас! Ни за что! По крайней мере, за эту встречу.
- Честное адвокатское?
- Во!
- Ваш номер телефона я получила от режиссера Вадима Викторовича
Локтева. Вы с ним знакомы?
- Раньше только заочно, как и все зрители. По телевизору, в журналах.
А теперь... И лично знаком.
- Я снималась в его фильме. В роли Дездемоны.
- Я знаю.
- Конечно, это мечта любой актрисы. Сниматься у такого режиссера! В
такой роли! В такой постановке! Он - гений! Новатор искусства! Он открывает
перед мировым кинематографом двери в новую эпоху!
"Ну и хитра Татьяна!" - поразился Гордеев.
Вполуха слушая восторженные славословия Лилии Никитичны, Юрий
попытался вычислить, где же он коснулся волшебной ниточки, за которую можно
вытащить продувную продюсершу Гризун?..
Черный джип проехал метров пятьдесят и снова замер посреди улицы. И
снова показался объектив видеокамеры. В видоискателе Лика и Гордеев - они
перешли дорогу перед самым джипом, прошли между прохожими, остановились у
открытого кафе.
- Не хотите чашечку горячего кофе? - предложил Гордеев.
- С удовольствием! - Лика села за свободный столик. И пока Юрий
заказывал кофе у стойки, помахала кому-то букетом.
Черный джип выключил аварийную мигалку, подъехал ближе и встал почти у
Лики за спиной.
- Сейчас принесут, - Юрий сел напротив Лики. - Так в чем же ваше дело?
Надеюсь, что я вам действительно и по-настоящему нужен и смогу помочь.
- Честно говоря, - замялась Лика, - это я вам нужна. Я много знаю о
картине, о кухне производства. Что, где, когда? Задавайте вопросы.
- Каждая секунда с вами полна неожиданностей, - улыбнулся Юрий. -
Хорошо. Скажите-ка мне... Вот о чем...
- Разрешите, я сяду поближе? - Лика села рядом и оказалась лицом к
черному джипу. - Чтобы не кричать на все кафе. Везде прячутся шпионские
уши! - засмеялась она. - Так что же вас интересует?
В джипе снимающий надел маленькие наушники и подключил штекер в гнездо
контроля звукозаписи.
- Милая, милая Лилия Никитична, - соображает Гордеев. - Я хочу вас
спросить... Так много вопросов. С чего бы начать? - И он облизнулся,
покосившись на ее полуобнаженную грудь.
- Ваш кофе! - Официант поставил две чашечки и плетеную соломенную
тарелочку с пирожными. - Что-нибудь еще принести? Есть холодная минеральная
вода. Мороженое?
- То и другое! - приказала Лика. И нечаянно коснулась плечом
Гордеева. - Называйте меня Ликой. Кажется, мы достаточно близко
познакомились?
- Спасибо. Но, знаете ли... Не хочется такой приятный вечер омрачать
скучными деловыми допросами. Если вы не возражаете, может быть, мы бы
официальную часть встречи перенесли на следующий раз?
- Чтобы был повод для еще одной встречи? - кокетливо спросила
очаровательная Лика.
- Надеюсь, что вы не откажете мне во встрече? На студии, например.
- Откажу. Ни в коем случае. На студии - ни за что! Это так же странно,
как если бы... Как если бы хирург назначал встречу возле окровавленного
операционного стола.
- А сталевар у раскаленной домны! - засмеялся Гордеев.
- А шофер - под машиной! - продолжает Лика. - А... А... А палач у
плахи! Хотя нет, это слишком театрально. Я что-нибудь другое придумаю.
- В ресторане? - предложил Гордеев. - Все официальные встречи, как
правило, проходят...
- А вдруг вы, то есть, прости, ты деловую встречу опять обернешь
неделовой?
- Это надо предусмотреть.
Гордеева лишь немного охлаждало и сдерживало понимание истинных целей
и прозаической задачи посланницы отечественного кинематографа.
Лика коленом прижалась к ноге адвоката.
Снимающий разочарованно хмыкнул, и объектив наехал ближе - в рамке
видоискателя оказались лишь руки оживленно жестикулирующей Лики. И тут
обнаружилось много любопытного! В казалось бы непринужденно порхающих
движениях открылась некая закономерность - вот ее тонкие пальцы слегка
коснулись руки адвоката, вот она мимоходом погладила его по гладко выбритой
щеке, а теперь взъерошила ему волосы, обеими руками схватила его
мужественную руку и взволнованно прижала к своей едва прикрытой груди...
Гордеев лишь улыбался и шевелил бровями.
- Я просто очарована вами! - со слезами на глазах сказала Лика и
поднялась из-за стола. - Спасибо за такой добрый, такой спокойный вечер.
- Вы уже уходите?
- Увы. А серьезные вопросы мы обязательно все-таки решим. Попозже.
Хорошо?
- Когда мы смогли бы встретиться?
- Я позвоню. А вы оставайтесь в ожидании, в предвкушении. Поцелуйте
меня на прощание! - И она подставила губки алым бантиком.
Гордеев несколько смешался, но тут же послушно чмокнул Лику, но не в
губы, а рядом.
Лика сама обхватила его голову, прижалась губами к его пересохшим
губам. И во время поцелуя совершенно случайно положила его ладонь себе на
грудь.
Снимающий довольно кряхтел и в максимальной крупности разглядывал и
руку на груди, и целующихся. Плавно спанорамировал вниз - увидел, что брюки
адвоката заметно вздыбились.
- Потом я научу вас целоваться по-настоящему, - усмехнулась довольная
Лика. - Уверена, что вам понравится. Чао!
- Я провожу! - бросился за ней Гордеев, придерживая карман левой
рукой. И от этого чувствуя себя бравым суворовцем в увольнении.
- Не надо, мне недалеко. - Лика на краю тротуара подняла руку как раз
в тот момент, когда тяжелый черный джип медленно выполз на дорогу.
- Ну ступайте же! - Лика игриво притопнула ножкой и послала воздушный
поцелуй.
Гордеев, изысканно раскланявшись на расстоянии, направился через
дорогу на бульвар, чтобы в одиночестве брести обратно - к своей покинутой
машине.
В кабине черного джипа Лика уселась на заднее сиденье рядом с дорогой
любительской видеокамерой и спросила:
- Ну как?
- Вяловато, - недовольно сказал сидящий за рулем. - Но для первой
встречи ничего. Понимаешь?.. Нет интриги! Провисает драматургия! Нужно
заявить противоречия, какие-то полюса. Нет электричества!..
Их взяли другие. Несомненно поняли, что перед ними беглецы. Одежда
выдавала, да и рожи хоть и обросшие, но славянские. Пара лишних рабов в
хозяйстве не помешает. Что до того, что они еще недавно принадлежали другим
хозяевам и при каких обстоятельствах были приобретены, об этом даже не
спросили. Оружия при беглецах обнаружено не было, а кровь, застывшая на
фуфайке одного из них, объяснялась простым кровотечением из носа.
Ослабленные люди и с перенапряга частенько кровоточат носом.
Видимо, их еще не особенно пощипали наши спецназовцы и наши вертушки
так далеко на юг не забирались. Этим и объяснялось, судя по всему,
относительно спокойное отношение к беглецам. Худшее начнется потом. А пока
привели в небольшое селение. Победнее, поменьше. Здесь не было ни мечети,
ни минарета. И то и другое заменяла постройка из местного камня, служившая
в советское время или пожарной каланчой, или административным зданием.
Примерно через полчаса на площадку перед зданием стали стекаться
местные жители. Молодежи почти не было.
- Коль, одни старики... Одни старики...
- А ты как думал? Молодежь к ночи появится. Сейчас они где-нибудь на
перевале тренируются или Коран под мудрым руководством арабов проходят.
Глянь на старичка. Он же почти ничего не видит, а все одно - пришел. Может,
русских лет двадцать не видел.
- Ничего. Еще увидит. Я Бога молю, чтобы он мне такую возможность
предоставил.
- Э, братец, а где же христианское всепрощение? И тебе в самом деле
охота снова в эту грязь лезть?
- Неохота, Коля, но ведь надо наказывать.
- Верно, Эдик, выбирать не приходилось.
- Нет, чумазых надо учить. Сколько у нас заводов в оборонке
простаивало. Разместили бы заказ тыщ на сто километров колючки, четыре
вышки по углам, трубу в обход, а на старую - заглушку. Через месяц всех
баранов бы поели, а потом своих идиотов повыковыривали. Думаешь, этому
бабаю воевать хочется? Да у него бельмо на глазу с кулак и поясницу перед
дождем ломит.
- А вот тут ты не прав. Проутюжат "сушки" его "малую родину" - первый
ятаган достанет. Любое действие всегда предполагает противодействие.
К заходу площадь опустела. Пленников отвели в здание из местного
камня. И снова подвал. Здесь были деревянные нары.
Некоторое время лежали молча.
- Слушай, я вот все думаю: чего они такие фанатики?
- Религия молодая. Еще пар не вышел. Священники не совсем
обюрократились. А потом, очень привлекательно себя избранным народом
считать.
- Так то ж евреи?
Николай оставил последнее замечание без ответа.
- Вот у нас как: украл - грех. А у них христианина обманул - на том
свете зачтется.
- Коль, расскажи. Я, кроме Аллах велик и Магомет пророк его, ни
бельмеса.
- Да все почти как у нас. И рай, и семь небес. Магомет в транс войдет,
ему и кажется, что Гавриил его на экскурсию пригласил по семи небесам.
Птица есть уважаемая - петух. На земле стоит, а гребнем в первое небо
упирается. И камнями Мухаммеда побивали, и гонения были. У нас уже
несколько веков христианство, а он все среди идолов учение проповедовал.
Поначалу знаешь у них сколько молитв в день полагалось? Пятьдесят. Не
кисло?
- Да... Хватанули...
- Аллах велел. Моисей Магомету говорит, чтобы шел и просил сбавить.
Магомет пошел, и Аллах на десяток скинул.
- Выходит, с ихним Богом и поторговаться можно?
- Пять раз Моисей просил Магомета за народ свой походатайствовать.
Скинул Аллах до пяти. В пятый раз пророк
...Закладка в соц.сетях
