Жанр: Электронное издание
advokt10
...ковник Попов, заместитель
командира по тылу.
- Где он?
- Представляешь, простой подполкан комиссуется, покупает в Москве
роскошную квартиру, дачу. Машину крутую. Кстати, они все тут очень круто
обосновались.
- Давай за тебя выпьем! Будь здоров!
- Чтоб пули пролетали мимо! - Борис чокнулся и залпом выпил первую
рюмку.
- Мало того, этот Попов выкупил ни мало ни много - целую автозаправку!
Ты представляешь, сколько это стоит?
- Даже не догадываюсь.
- Вот. Между первой и второй перерывчик небольшой. Наливай! У тебя
нормально пожрать ничего нету?
- Пельмени сегодня купил.
- Сиди, я сам сварю. - Борис, запахнув халат, стал хозяйничать у
плиты.
- Значит, они связаны через бензин?
- Нет! Все чисто! По данным оперативной проверки - все чисто. Никаких
дел, встреч. Если и работают, то очень, очень...
- И дела у них - очень.
- К Попову я уже приставил оперативников из угро. Соберем о нем все,
что сможем. Тогда и увидим. Как-никак, а он остался единственный живой из
этой команды.
- Кроме убийцы. Присядь, вмажем.
- Как там Зойка? Мать ничего не сообщает?
- Она меня на ней женить вздумала. Хвалит. Решила, что это моя
девушка.
- Ты ее не разочаровывай пока. Пусть немного побудет в заблуждении.
- Зачем? Ты это не затевай!
- Давай хлопнем за баб! За мою ревнивицу. За дочку шалопутную, за
несчастную Зойку... Почему ей так фатально с мужиками не везет? Как там у
тебя с актриской-то?
- Как говорит твой спаситель Анатолий Поломаев, финита ля комедия.
- Ну извини. Но все равно давай и за нее. От сладкой жизни бабы мужьям
не изменяют. Давай, Юра, за всех них!
Они торжественно встали, чокнулись, чинно выпили. Будто совершили
трудное, но благородное дело.
- Игнатьев глупо и тупо прикрывает и выгораживает убийцу, - сказал
Антоненко, отбрасывая пельмени в дуршлаг. - Путается в деталях. Что-то он
придумывает, что-то, конечно, гениально угадывает. А настоящей связи с
киллером у него нет. Никто ему сведений не передает. Но портретное сходство
налицо - никуда не денешься.
- Я про убийцу вот что хотел спросить. - Юрий ладонью вытер губы. -
Остался только один живой из списка. А прикрышку, то есть нашего Игоря,
сдали. Значит, пора на него все валить? Больше не будет покойников. Значит,
тот, кто остался, и есть заказчик?
- Хорошо бы, - вздохнул Борис. - Да только есть неувязочки. Мелкие, но
много. Где у тебя сметана, перец?
- Ты бы лучше жене позвонил, предупредил, что у меня. А то она бог
весть что подумает.
- Сейчас выпьем, и позвоню. Обязательно! Наливай!
- И почему же ты считаешь, что Попов не может быть заказчиком?
- Потому что вся твоя идея с двойником - ахинея! Я же говорил тебе,
что Игорь понятия не имеет, кто и что делает. Он наудачу выдумывает детали.
Попадает только иногда. Берет на себя любой эпизод. Подряд! Что ему ни
предложи. Он не знает о преступлениях киллера. И никто его не ведет.
- Странно... А кто тебя запугивал?
- Странно еще вот что, - Борис перелил из рюмки в чашку и добавил туда
из бутылки. - Очевидцы, свидетели убийства судьи Бирюкова, все, как один,
опознали Игоря Игнатьева.
- Знаю.
- Но мелкие детали. Тот шире, крепче. Волевое лицо. Шрам на левой
брови. Глубокий шрам! Его и другие свидетели тоже вспоминают.
- Не двойник, - Юрий чокнулся рюмкой, - не прикрышка. Выпьем за
честных людей! Способных любить и быть любимыми!
Они выпили.
- Какой-то хитрый тост, - прищурился Борис. - Ты что имеешь в виду?
- Ну прости, - Гордеев вилкой подцепил пельмень. - Хотел сказать
красиво.
- Коньяк закусывает пельменем. И хочет говорить красиво. Ты же
адвокат! Что, забыл? Дома ты должен отдыхать от всяких там красивых слов.
- Вот и отдыхаю. А ты не сбивайся с хода рассуждений. Тоже мне,
следователь. Исследователь!
- А что? Вот. Ну и... Хотя бы вспомни сегодняшний вечер. Попов под
колпаком уже второй день. Если бы хоть что-нибудь. Разве мне бы не
сообщили? Ты сам подумай!
- Тебя запугивает сам киллер?
- Очень похоже. Но странно, что он, имея возможность убирать клиентов
тихо, пулей, режет ножом. На глазах у множества свидетелей!
- Борис! Это важная деталь! Наливай!
- Ни-ни! Вот теперь я созрел для очень важного звонка. Сейчас я
позвоню.
- Кому? - ужаснулся Гордеев. - Уже глубокая ночь! Все приличные люди
спят.
- Самое время! Дай мне трубку!
- Опомнись, Борис! У тебя скоро аттестационная комиссия.
- Вот имен-но. Мне надо сроч-но поз-звонить жен-не!
- Не осложняй. Давай пропустим эту высоту? Она у тебя мученица и
страстотерпица.
- Это еще почему? Из-за меня?
- Нет. Просто так. По жизни. Это ее суть такая.
- Юра, не морочь мне голову! Я так перенервничал сегодня. Какая
пакость со мной произошла. Уму непостижимо!..
- Ложись спать. Я сам позвоню твоей жене. И все ей объясню. Так будет
лучше.
- Только не пугай ее. Соври что-нибудь. Ты же адвокат! Ты же хотел
сказать красиво! Вот и скажи. Мол, утонул при спасении утопающего. А мы его
вытащили. Сейчас откачиваем. Утром подвезем.
- В чем тут красота? - наморщил лоб Гордеев.
- Утро... Туман... Река...
Борис, слегка покачиваясь, прошел в комнату и, не зажигая света,
грохнулся на хозяйский диван. Практически уже в процессе падения зазвучал
мощный, низкочастотный храп.
- Крепкий мужик, - оценил Гордеев.
И начал убирать посуду.
Собрал все грязные тарелки, вилки, рюмки, сложил их в мойку. Принес из
комнаты телефонную трубку - тоже положил в мойку. Открыл горячую воду и
ужаснулся:
- Как же я Борькиной жене звонить теперь буду? Надо одеваться. И идти
на улицу искать автомат.
Когда он с трудом все-таки нашел пиджак, в кармане заверещал мобильный
телефон.
- Чудо двадцатого века! - обрадовался Юрий. - Алло! Я слушаю вас! С
огромным удовольствием!
- Юрий Гордеев? - спросил женский голос.
- Весь во внимании!
- Это жена Бориса Антоненко вас беспокоит. Мне позвонили с его службы,
все рассказали. Вот я хотела бы удостовериться. А то волнуюсь. Вы уж
извините. Боря у вас?
- У меня. Мы тут немножко поговорили. И он велел передать, что утонул.
А мы его откачаем к утру. Туман... Река...
И вдруг осознав всю чушь произнесенного, Гордеев горько устыдился и
скорбно сознался:
- Простите меня. Мы выпили. И он спит.
- Слава богу, - жена заплакала. - Спасибо вам! Я утром заеду за ним.
Вы мне дадите свой адрес?
- Не стоит. Он в порядке. Сам к вам приедет. Честное слово!
Антоненко вдруг вскинулся на кровати и сказал убежденно:
- Завтра поедем к Попову!
И снова захрапел.
Глава 36.
Машина мчалась по Кутузовскому к Можайке. Там находился автосервис,
которым командовал бывший зам по тылу подполковник Попов. Они ни о чем не
предупреждали его, так как делать такие предупреждения по телефону все
равно что, кидая камешки в пруд, надеяться, что попадешь в карася.
С утра после бурных событий ночи Антоненко проснулся с теми же
словами, с какими заснул:
- Будем брать Попова.
И разразился логической тирадой, из которой выходило, что в Бутырке
парится портной, сумасшедший, мазохист, придурок, интеллигент, кто угодно,
только не убийца. А убийца на свободе, и следующей его жертвой должен стать
как раз Попов - по этой странной логике убивать начальников сидящего в
Бутырке Игнатьева. Еще, правда, оставался генерал-майор медслужбы. Но до
генерала убийце надо еще дотянуться, и, хотя оба не сомневались, что у
бизнесмена на горюче-смазочных материалах не может не быть собственной
охраны или хотя бы одного телохранителя, подозревали, что квалификации
последнего не хватит, дабы остановить мстителя. То, что убийства носят не
ритуальный характер и убийцу не интересует мотив наживы, они поняли давно.
И то, что убийца не сексуальный маньяк, тоже. Для сексуального маньяка не
обязательно, чтобы жертва была другого пола. Испытать наслаждение кровью и
мучениями жетвы - вот основной позыв к преступлению. Не интересовало убийцу
и самоутверждение. Он не искал славы и в своем волчьем одиночестве больше
походил на фанатика, зараженного одной идеей. Подозревая за убитыми темное
прошлое, оба, и адвокат и следователь, пришли к одному выводу: убийца,
произвольно трактуя принципы справедливости, возложил на себя функции
государства. Это мог сделать только глубоко обиженный этим государством
человек или воспринявший произошедшее с ним как вопиющую несправедливость.
- Долго еще нам придется расхлебывать последствия этих локальных
конфликтов, - сказал сидевший с Антоненко оперативник.
На Можайке повстречали три указателя.
- Богатенький буратино. На рекламу не поскупился, - буркнул Антоненко.
Они свернули, куда указывал последний знак, и въехали на территорию
автосервиса.
- А ты говорил, автозаправка... Тут целый комбинат. Заправка, мойка,
шиномонтаж, мелкий ремонт, кузовные работы. Хорошо нынче живут
комиссованные вояки. Давай сначала посмотрим, - попросил оперативника
следователь.
Они сидели, не выходя из машин. Подбежавший мальчишка с сомнением
посмотрел на потрепанный отечественный транспорт и пассажиров.
- Ребята, вы что, читать не умеете? Только иномарки, а заправка за
углом.
- Костя, займись делом, - раздался голос за спиной паренька. - Чем
могу служить? Резина? Кузовные работы? Меняем масло? У нас настоящий
"Мобил", не Польша и не Ингушетия.
Антоненко внутренне восхитился наметанному глазу хозяина сервиса. Тот
сразу определил в пассажирах потрепанных "Жигулей" государственных людей,
силовиков. Определил, даже не заглядывая в салон микроавтобуса с группой
захвата.
- Попов? - спросил Антоненко.
- Налоговая? - вопросом на вопрос ответил Попов.
Оба сразу почувствовали неприязнь друг к другу, хотя бывший вояка, а
ныне бизнесмен улыбался голливудской улыбкой, Антоненко же не скрывал своей
неприязни.
- Чего это вы улыбаетесь все время? - cпросил следователь.
- А с чего бы мне плакать? Я все задекларировал - до детской коляски
внучки.
- Мы не из налоговой, - сказал Антоненко и представился.
Опер пошел в помещение конторы, оставив следователя объясняться с
потенциальной жертвой.
- По имеющимся у нас сведениям в ближайшее время на вас должно быть
совершено покушение. Преступник хорошо знает вас, возможно, уже определил
пути подхода и рассчитал время. Может быть, это произойдет сегодня.
Попов побелел, но справился с чувствами.
- Кто?
- Этого, к сожалению, мы пока не знаем, но мы должны все осмотреть.
- Конечно, конечно... Рашид, собака... Пойдемте в мой кабинет...
Когда рассчитывают подобные операции, стараются учесть все.
Преступник - не смертник. Прежде чем придумать, как проникнуть на объект,
он подумает о способах отхода. Если ни один не покажется ему достаточно
надежным, лучше сменит место выполнения заказа. Жизнь дороже. Но это в
условиях обычного заказного убийства. Антоненко и оперативники имели дело с
фанатиком. Какие такие особые пути отхода были у него в здании суда? Да
никаких. Маленький зал. Две двери. Даже если бы Бирюков не сразу направился
к выходу, а зашел сначала в комнату совещаний, все равно его можно было
застукать и там. Дела-то слушались простенькие. Охрана благодушествовала. А
Лотяну Михай, ларечник? У метро вечно толпа народа. Попробуй среди бела дня
отвали голову... Депутатский охранник... Подъезд с консьержем. Физрук -
полная школа детей. Любой мог заметить - от нянечки до бойца
вневедомственной охраны.
Нет, нашему профессионалу на это плевать. Хоть тремя рядами колючей
проволоки обнеси этого Попова.
Антоненко поймал себя на маленькой мыслишке. Малюсенькой. Хрен с ним,
с Поповым. Будь что будет. Лично он не дал бы за его жизнь и арбузной
корки.
Он вошел следом за Поповым в кабинет хозяина. Ничего не скажешь,
европейский размах. Итальянские светильники в стиле техно, белая офисная
мебель, классная оргтехника. В кресле, развалившись, сидел могучий детина и
смотрел видик. На экране Чак Норрис расправлялся с очередным негодяем.
- Сидишь? - зловещим, свистящим шепотом спросил хозяин.
Охранник мгновенно уловил интонацию, но не мог понять причин. Все было
так тихо и спокойно. Покосился на Антоненко. Ничего особенного. Два удара -
восемь дырок.
- Так... Это... Повышаю профессиональный уровень, - кивнул он на
каратиста.
- Зажрались! Дожили. Менты уже предупреждают о нападении, - кинул
взгляд на Антоненко и вспомнил, что следователь тоже мент, и, уже извинясь,
добавил: - Учись у них.
Попов взялся за телефон:
- Рашида... Я сказал, Рашида, а не его зама... Вы присаживайтесь.
Выпьете?.. Рашид, по-моему, мы на прошлой неделе обо всем договорились...
Тогда почему у меня люди из МВД? Говорят, мне угрожает опасность... А кто?
Ты с этим делом разберись. Так бизнес не делается. Они уже здесь, дорогой,
так что, если твой человек в пути, постарайся его убрать... Сволочь. Я его
из говна вытащил, а он тут пуп дерет, - положил трубку и уставился на
Антоненко Попов.
Казалось, даже забыл, зачем тот в его кабинете.
- Это не Рашид, - сказал Антоненко. - И не конкуренты. Это ваше
прошлое.
- Какое прошлое? - cузил глаза Попов.
- Вы сами знаете. Если напряжете своих бугаев, он, возможно, отложит
исполнение. И тогда останетесь с вашими профессионалами. Пусть повышают
уровень. Но не долго. Тот, кто придет за вами, Попов, имеет самые серьезные
намерения. И ему не надо повышать профессиональный уровень. Он свой уровень
повысил, набивая свинцом таких, как ваш конкурент, или как его там...
Рашид. Причем с благословения государства.
Следователь достал фотографию Игнатьева и протянул Попову.
Попов взглянул на фото, потом всмотрелся внимательнее. Что-то
мелькнуло в его глазах. Узнал? Нет? Хозяин сервиса взял себя в руки и с
видом полнейшего непонимания и равнодушия вернул фото.
- Нет. Не знаю. И то ведь сказать, столько людей вокруг крутится. Рожа
какая бандитская...
Узнал, понял Антоненко. И пошел осматривать предприятие.
Оперативник сидел в диспетчерской. С четырех камер сюда
транслировалось изображение всего комплекса. Одна давала общий план, вторая
находилась в мойке, третья - в цеху, четвертая - на стоянке готовых машин.
- По-моему, он его узнал, - сказал следователь оперативнику, который
был в курсе дела.
- А вы сомневались?
Они вышли на улицу и оказались перед окном офиса, в котором Попов
что-то яростно доказывал оппоненту по телефону.
- Как хорошо, что мы поставили его на прослушку. Пошли, - улыбнулся
оперативник.
- Когда это ты успел? - восхитился Антоненко.
- Вы думаете, только у следаков котелок варит? У меня тоже
аналитический склад ума.
Они вышли за ворота. К тротуару приткнулся неприметный микроавтобус с
надписью "Школьные завтраки". Антоненко кивнул водителю, и тот нажал кнопку
на панели. Отодвинулась дверь, и следователь с опером проскользнули внутрь.
Машина была оборудована соответствующей назначению аппаратурой.
- Дай-ка...
Слухач протянул Антоненко наушники.
- ...а я вам говорю, это точно он, - услышал следователь и сделал знак
технику пустить общую трансляцию.
В салоне стал слышен конец разговора.
- Ты не паникуй, не паникуй. На ком-то он должен засыпаться. У тебя
там пять человек охраны.
- Как же не паниковать?! Какая, к черту, охрана!
- А вот это плохо. Выходит, наш друг Антоненко не внял
предупреждениям, которые ему передали столь неординарными способами. Мой
Гаврюша до сих пор под впечатлением от этой дамочки.
- Вам шутки, товарищ генерал-майор, а мне не до смеха.
Антоненко при упоминании о Зое скрипнул зубами. В салоне микроавтобуса
раздались гудки отбоя.
- Может, весь разговор прокрутить? Они там много наговорили чего, -
предложил техник-слухач.
- Потом. Скопируй. - Настроение у Антоненко окончательно
испортилось. - Знаешь, иногда совсем не хочется защищать таких, как этот, -
сказал он оперу.
- Я думаю, что и ловить кое-кого не особенно большая радость.
Они снова направились в офис.
Попов встретил их успокоившимся. Еще раз предложил выпить, но
Антоненко посмотрел на него такими глазами, что хозяин предпочел общаться с
опером. Тот показался ему рохлей. Обманчивое впечатление, которое создавал
тихий, почти без эмоций голос оперативника, вводил в заблуждение многих.
Такая ошибка стоила некоторым беспечным бандитам больших неприятностей.
Оперативник собственными руками взял немало отморозков.
- А я выпью. С паршивой овцы хоть шерсти клок, - весело сказал
оперативник.
У Попова вскинулись брови. Если этот замухрышка вслух называет его
паршивой овцой, значит, дела плохи. Он сразу съежился и в один момент стал
похож на вялую морковку. И цветом, и видом, и запахом. Когда человек потеет
от страха, бывает, выделяет с потом и сам отличительный признак - запах.
А в двадцати километрах отсюда, в центре города, со двора одного из
московских районов угнали "понтиак" заместителя управляющего крупного
коммерческого банка. Заместиль управляющего использовал перерыв в работе
для получения максимума наслаждения. Поехал к любовнице, а дабы на службе
не особенно перемывали кости, услал личную охрану к жене, она собиралась в
бутик, и сам сел за руль.
Теперь же, пока он пыхтел, исполняя свои мужские обязанности на
шикарной трехспальной кровати в стиле ампир, его "понтиак" с тонированными
стеклами, не превышая скорости, выбрался на Кутузовский проспект и погнал в
сторону Можайки. Уверенно и ровно урчал мощный движок, а кондиционер
подавал в кабину прохладный поток воздуха, насыщенный запахом альпийских
фиалок.
С таким комфортом не ходил на дело ни один рядовой убийца.
"Самое ужасное из зол, смерть, не имеет к нам никакого отношения;
когда мы есть, то смерти еще нет, а когда смерть наступает, то нас уже
нет".
Эпикур. Из неоконченной диссертации Ю. Гордеева
"Лабиринты одиночества"
"Понтиак" медленно съехал с основной магистрали и, повинуясь уверенной
руке водителя, подкатил к воротам автосервиса. Водитель внимательно
посмотрел по обе стороны улицы, примыкавшей к ограде предприятия, отметил
про себя микроавтобус "Школьные завтраки".
Хотя бы колесо потрудились открутить. Этот автобус он заметил еще с
утра, когда приходил посмотреть на место действия. Впрочем, это его не
смутило.
Ворота поползли в сторону, и машина медленно и важно, как и подобает
"понтиаку", подкатила к панорамным стеклам офиса. Костя кинулся к машине со
стороны водителя. Водитель сказал ему несколько фраз, и Костя по
"уоки-токи" передал пожелания в диспетчерскую и кабинет Попова.
Сидящие в кабинете услышали эти пожелания по громкой связи.
- Не ходите, пошлите заместителя, - посоветовал Антоненко Попову.
- Вы с ума сошли. Такого клиента обижать. Это, милый мой, бизнес, -
усмехнулся Попов.
Антоненко на всякий случай кивнул оперативнику - сопровождать хозяина.
Тот пристроился в нескольких шагах сзади.
Антоненко наблюдал случившееся далее через стекло офиса. Попов подошел
к машине и нагнулся к боковому стеклу. Тонированная преграда поползла вниз.
Как только она опустилась достаточно, молниеносно сверкнула сталь клинка, и
Попов, схватившись за горло, выпучил глаза. Между сжатыми пальцами, в щель,
фонтаном брызнула кровь. Стекло поползло вверх одновременно с визгом шин
стартующего с места "понтиака". Находящийся сзади оперативник выхватил
оружие и в те две-три секунды, что колеса прокручивались на асфальте, ища
сцепления, успел сделать два выстрела. Еще три послал вдогонку.
Микроавтобус попытался преградить путь иномарке, но мотор, как назло, не
заводился.
- Какой идиот глушит двигатель?! - заорал на водителя Антоненко, хотя
тот его и не слышал.
Оперативник вскочил в салон машины, и началось преследование. У
иномарки была фора секунд в тридцать. Оперативник увидел ее изящный корпус,
сворачивающий на основную магистраль, по рации связался с постами ГИБДД.
А вышедший на место происшествия Антоненко подошел к лежащему на
площадке Попову. Глаза того уже отражали только небо и недоумение.
- Не бизнес, а жадность, - сказал следователь, глядя на распростертое
тело. - Никогда бы не подумал, что в человеке столько крови. По-моему,
здесь больше чем шесть литров?
- Отмучился, болезный, - сказал паренек.
- Отмучился? Ты на хоромы посмотри. Сладко же он мучился при таких
деньгах, - возразил следователь.
- Да насрать на эти деньги, если в конце приходит дядя и режет тебя,
как того деревенского хряка, - убежденно стоял на своем паренек.
Опер преследовал "понтиак" и больше всего боялся, как бы тот не
врезался в бордюрный камень, не перелетел через него на тротуар. Можайка
кончилась, а на Кутузовском после Поклонной оказалась масса народа. Тогда
бессмысленных жертв не избежать. Потому и не стреляли по колесам, хотя и
приблизились на достаточное для стрельбы расстояние. Но похоже, что
столкновения не избежать, - "понтиак" вел себя неуверенно. Начал рыскать по
проезжей части, распугивая идущих в соседних рядах, и они, как испуганные
воробьи, кидались в стороны и тормозили у обочин.
- По-моему, я его задел... - высказал вслух предположение оперативник.
"Понтиак" обогнал "шестисотку", и обиженный "братан" вздумал
посоревноваться. Сравнялся с "понтиаком" и показал водителю оттопыренный
средний палец.
Водитель увидел сытую рожу улыбающегося "братка". Он действительно был
ранен в шею и потерял много крови. Так много, что вести машину становилось
все труднее и труднее. Преследователи с хвоста уже не слезут. Жаль. Очень
жаль. Невыразимо жаль, что все так закончилось. Нет, не бездарно. Он уже
жил в вакууме давно. А при отсутствии кислорода жизнь задыхается. Это все
закономерно. Один поворот руля. Всего один. Он всегда доводил дело до
логического конца. Немного не успел. Что ж. Не судьба...
"Понтиак" резко вильнул влево и долбанул "шестисотый" в заднюю дверь.
Ошалевший "братан" утопил педаль газа до пола, но таран повторился через
несколько секунд. Теперь его долбили в "задницу".
Давно "братану" не было так страшно. Теперь он испытал это чувство
полностью. "Понтиак" долбил его уже с обеих сторон. Здесь была нужна только
выдержка и мастерство, а откуда она у "братана"? Это не бабки вышибать из
торговцев. Вместо того чтобы оторваться, свернув на любую боковую улицу, он
стал тормозить, и тяжелый "понтиак", используя всю свою мощь, поволок его
на манер снегоуборочной машины вперед к перилам моста.
"Мерседес" благополучно зацепился задним мостом за чугунную ограду и
повис, заставив водителя сделать в штаны по-маленькому.
"Понтиак" замер. Оперативник выскочил из машины, подбежал и рванул
дверь "понтиака" на себя. На тротуар вывалилось мертвое тело того, кого они
так долго вычисляли и за кем охотились.
Тут подъехал Антоненко. Если бы он не знал, что Игорь сидит в тюрьме,
он решил бы, что сошел с ума: мертвый Игнатьев лежал у его ног.
Не по-летнему долгий и мелкий дождик серой сыростью укрыл всю Москву,
распугав с бульварных скамеек медлительных пенсионеров, опустошив детские
аттракционы в парке культуры и отдыха, оставив без покупателей павильончики
и киоски, намочив веселые и красочные рекламные транспаранты.
Куда-то попрятались птицы и бабочки.
А самые людные тротуары, переходы и перекрестки сплошь закрылись
движущимися зонтиками.
Юрий Гордеев, притормаживая на скользком от дождя асфальте, медленно
пробирался в потоке мокрых машин. А вскоре и вовсе остановился. Скользко,
тесно...
Причиной затора оказалась мелкая авария. Опять какая-то иномарочная
парочка "поцеловалась". От удара обе машины развернуло так, что оказалась
перекрытой почти вся проезжая часть. Водители вяло ругались, гаишники
неторопливо вымеряли рулеткой. В объезд по встречной полосе пропускают
еле-еле - по одной машине.
Гордеев раздраженно посмотрел на часы и включил радио.
- Мальчики по вызову! - уставшим от собственного остроумия голосом
проговорил надоевший всем ведущий. - Круглосуточно! Ноль два!
Юрий переключился на другую станцию:
- На этом мы заканчиваем обзор криминальной хроники, - сообщила
дикторша. - А через несколько минут мы встретимся с кандидатом в
депутаты...
Освободился проезд, Юрий газанул - и проскочил пробку.
Грязь, летящая с колес впереди идущих машин, била в лобовое стекло.
Юрий включил дворники - и размазал ее.
Борис, прячась под зонтом от дождя, встретил Гордеева на ступенях
Бутырского следственного изолятора:
- Знаешь, - сказал он вместо приветствия, - а ведь на самом деле нет
никаких оснований для освобождения этого пацана Игнатьева из-под стражи.
- Понятное дело, - невозмутимо ответил промокший Юрий.
И они прошли внутрь.
Бросалось в глаза, что Игорь Игнатьев сильно изменился после выписки
из тюремной больницы. Волосы немного отросли этаким газонным бобриком, лицо
стало жестче, жесты сдержаннее. Теперь он показался и Борису, и Юрию более
похожим на двойника. А повязка на горле как белый воротничок пастора.
- Присаживайтесь, Игорь Всеволодович, - грустно сказал Антоненко. - У
нас действительно очень печальные новости. Для всех нас.
Гордеев, потупившись, разглядывал носки ботинок.
- Хочу задать тебе, Игорь, все тот же вопрос, - Борис потер
подбородок. - Знаком ли тебе человек, совершивший убийство
...Закладка в соц.сетях
