Жанр: Любовные романы
Улица Райских Дев
... — Вы каждый год бросаете цветы в Нил? — спросила Элис. — Это
церемония лотосов?
— Нет, — вздохнула Амира, вспоминая поиски Сафеи Рагеб. —
Однажды я заблудилась в городе, и голос Али вразумил меня, как найти путь,
следуя течению Нила. С тех пор я каждый год выражаю признательность Великой
реке, которая явила мне свое могущество и тайну. — Амира посмотрела на
Элис: — А знаешь ли ты, что в Ниле живут души тех, кто утонул в его
водах, — не только невест Нила стародавних времен, но и рыбаков,
пловцов, самоубийц? Нил дарует жизнь, но он и отнимает ее.
— Он дарует вкусную рыбу, — заметил Сулейман, нарушая
торжественную речь Амиры.
Марьям засмеялась:
— После того как мой муж ушел от дел, он полюбил вкусную еду.
Сулейман, шутливо отмахнувшись от жены, заговорил с Элис:
— Скоро, моя милочка, вы насладитесь английской едой — пшеничные
лепешки, клубничный джем, сливки. А девонширский чай? Я помню его
изумительный вкус с 1936 года, когда я был в Англии.
Марьям снова засмеялась, и они вернулись на кухню. Элис обратилась к Амире:
— А вы не хотели бы поехать с нами, мама Амира? Вы ведь никогда не
уезжали из Египта.
Но Амира только улыбнулась:
— Нет, это поездка для тебя и Ибрахима — второе свадебное путешествие.
Поезжайте вдвоем.
Ибрахим решился на поездку в Англию после того, как у Элис случился выкидыш
и она впала в длительную депрессию. У Амиры были другие планы — она хотела
посетить Мекку.
— У меня не осталось близких родственников в Англии, — сказала
Элис, — только старшая тетка. Но друзья у меня там остались. — Она
замолчала, глядя на ярко освещенный шумный город, — она иногда ощущала
себя такой чужой здесь.
Запад есть Запад, Восток есть Восток, им никогда не
сойтись
, — сказал английский бард. Элис жила в Каире двадцать лет, но
случалось, что она вдруг словно выскальзывала из реальности и спрашивала
себя:
Зачем я здесь?
И все вокруг казалось размытым, словно на фотографии,
снятой не в фокусе. Это происходило с ней неожиданно — последний раз,
например, в обувном магазине, где она, по привычному уже ей восточному
обряду, торговалась с продавцом. И так же неожиданно она возвращалась в
реальность, ощущала раздражающую жару и песчинки на коже. Нет, чувствовала
Элис, только туманы и дожди Англии смогут освежить ее пылающую кожу и
оживить иссохшую душу. А душу ее сжигала тревога, и только единственная
близкая родственница, оставшаяся у Элис в Англии, могла ответить на вопрос,
который не давал ей покоя. После выкидыша Элис овладела депрессия — словно
холодное течение в глубинах души. И она хотела спросить тетю Пенелопу,
сестру и задушевную подругу матери, о причинах депрессии своей матери, леди
Франсис. Элис сейчас была в том возрасте, когда ее мать покончила с собой.
Сорок один год... Может быть, это роковой возраст и для нее тоже? А может
быть, тетя Пенни успокоит ее, расскажет, что причиной смерти матери был не
душевный недуг, а какая-то внешняя причина...
— Старые друзья хороши, — заметил Сулейман. — Почти все наши
друзья покинули Египет и неплохо живут в Европе и в Америке. Но я думаю, что
и нас президент Насер не обидит, если уж мы остались доживать жизнь в
Египте. Расскажите мне, Элис, где вы родились — может быть, я был в этом
месте, когда ездил в Англию в 1936-м.
Амира стояла рядом с Марьям, которая вынула из печи горячую пахлаву и поливала ее фруктовым сиропом.
— Сулейман теперь живет прошлым, — сказала она подруге. — Это
случается с людьми, когда будущего у них остается мало.
— Да, — согласилась Амира, — это Бог готовит нас к
вечности... Но ты знаешь, Марьям, что у меня память о прошлом потеряна...
— Даст Бог, память вернется к тебе...
Вернется ли? — подумала Амира. — Может быть, я еще найду свою
мать... Если ту не убили и она попала в другой гарем — она, может быть, жива
и смотрит сегодня на звездное небо, думая о судьбе своей дочери
.
Может быть, ключ к разгадке тайны прошлого — квадратный минарет, который она
все время видит в своих снах... Он не похож ни на один из минаретов Каира —
простой, неукрашенный. Он как будто шепчет ей — найди же меня, и ты найдешь
все ответы, вспомнишь имя своей матери, место, где ты родилась, свою
звезду...
Она поедет в Мекку, совершит священное паломничество, подумала Амира, и Бог
поможет ей вспомнить прошлое.
Они вернулись в гостиную. Сулейман, отрезая кончик сигары, заметил:
— Так Ясмина хочет стать врачом? Хорошая профессия для женщины. Женщины
понимают боль и страдание. Дочь Ицхака в Калифорнии учится в медицинском
колледже. Ты принимала Ицхака при родах, Амира, здесь, в Каире. А теперь он
пишет, что не учит детей арабскому — они американцы. Но я считаю, что они —
египтяне, и если мы туда поедем...
Раздался громкий стук в дверь.
— Кто бы это мог быть? — спросила Марьям, поправляя передник. Но
прежде чем она пошла открывать, раздался треск сломанной двери и в комнату
ворвались солдаты.
Сулейман вскочил на ноги:
— Кто вы? Что вам надо?
— Вы — Сулейман Мисрахи? — спросил офицер.
— Да.
— Вы обвиняетесь в государственной измене. Амира схватилась за сердце.
Каирцы знали о ночных набегах военной полиции Насера, о тюремном заключении
и ссылке без суда, но арестовывали за антиправительственную деятельность,
например, членов
Мусульманского братства
. Зачем они ворвались в дом к
мирным пожилым евреям?
— Здесь какая-то ошибка! — закричала Марьям, но солдат оттолкнул
ее, и она ударилась об угол буфета.
К ней подбежала Элис, а Амира встала на пути офицера.
— Вы не имеете права, — твердо сказала она. — Это мирный дом.
На нее не обратили внимания. Солдаты рылись в шкафах, набивали карманы
деньгами и драгоценностями, ссыпали в мешок серебряную утварь. Фотографии
детей Сулеймана и Марьям смахнули на пол, хрустело стекло.
— Элис, — тихо сказала Амира, — звони Ибрахиму. Солдаты,
перевернув все вверх дном, схватили Сулеймана.
— Нет! — закричала Марьям.
— Вы арестованы, — рявкнул офицер, — за подрывную
деятельность против правительства и народа Египта.
Сулейман посмотрел на жену безумным взглядом.
— Оставьте его! — умоляла она. — Это ошибка. Мы ничего не
сделали...
Но солдат грубо толкнул ее мужа к дверям. Внезапно Сулейман покачнулся,
схватился за грудь и упал.
— О муж мой! — кинулась к нему Марьям.
ГЛАВА 2
Элис и Амира сидели рядом с Марьям у тела Сулеймана. Дом Мисрахи был
конфискован, и Сулеймана перенесли в дом раввина, который читал сейчас
каддиш по умершему. После похорон Марьям собиралась уехать к сыну в
Калифорнию. До отъезда ей найдут какую-нибудь квартиру — перебраться к Амире
она отказалась. Она не могла бы вынести воспоминаний — столько лет
счастливой жизни с Сулейманом прошло на улице Райских Дев...
Никто не мог понять, почему Мисрахи подверглись нападению
Посланцев Зари
.
По всему городу солдаты врывались в дома и арестовывали владельцев, но это
были самые богатые дома, а Мисрахи, после того как Сулейман свернул свое
дело, жили очень скромно.
В дверь постучали, вошел Ибрахим.
— Я ничего не смог сделать, мама, — сказал он. — Неизвестно,
кто включил имя Мисрахи в список
Посланцев Зари
, и возвратить
конфискованное имущество невозможно.
Амира не могла обратиться к Сафее Рагеб — она знала, что муж ее попал в
немилость у Насера и подал в отставку.
— Но я пришел сюда за тобой, мама, — сказал Ибрахим. — Мы
тоже в списке, надо подготовиться. Возвращайся домой с Элис, спрячьте все
драгоценности. Предупредите женщин в доме, чтобы сохраняли спокойствие во
время налета. — Он повернулся к Элис: — Сожалею, моя дорогая,
обстоятельства не позволяют мне поехать в Англию. Может быть, ты поедешь без
меня?
— Нет, я останусь, — без колебаний ответила Элис. — Поедем,
когда все будет благополучно.
К ним подошла Марьям:
— Что случилось, Ибрахим?
— Аллах ма'аки, Бог да хранит тебя, Марьям, — приветствовал он
ее. — Извините меня, маме нужно идти домой.
— Конечно! — воскликнула Марьям. — В эти опасные времена
семья должна быть вместе.
— Я постараюсь вернуться поскорее, — сказала Амира.
Марьям погладила руку подруги.
— Я знаю, дорогая, ты разузнавала, как вернуть наше конфискованное
имущество. Не беспокойся об этом. На все Божья воля. Я уезжаю с сыном и буду
жить в Калифорнии. Мы уедем, как только... — голос ее прервался, —
опустим в землю Сулеймана.
— Садитесь в машину, — сказал Ибрахим матери и Элис, — а я
возьму такси. Мне надо поехать по срочному делу.
— Куда же ты едешь?
— В Каире есть только один человек, который может помочь нам. Моли Бога
смягчить его сердце, мама...
Улица Пирамид проходила вдалеке от центра города среди полей сахарного
тростника и пальмовых рощ. Белые мраморные стены великолепного особняка едва
виднелись из-за пышных финиковых пальм, олив, смоковниц и густых цветущих
кустов. Гигантские сикоморы окаймляли лужайку, зеленую, как изумруд, по
которой вели к дому асфальтовые дорожки. Окна были прикрыты красивыми
ставнями. Все показывало, что здесь живет очень богатый человек.
Он постучал в дверь, украшенную великолепной резьбой, словно дверь мечети, и
слуга в безупречно белой галабее ввел его в гостиную, обставленную с
артистическим вкусом. Пол покрывали ковры и шкуры, под потолком большие
вентиляторы разгоняли горячий воздух. Хассан вошел почти сразу. За четыре
года он почти не изменился, только вид был самоувереннее, одежда и украшения
богаче — шитый золотом халат, золотые часы и толстые золотые кольца.
— Добро пожаловать в мой скромный дом! — воскликнул Хассан. — Я ждал, что ты придешь.
— Уж таки и скромный! — сухо заметил Ибрахим. — Видно,
приспешников Насера не касается политика ограничения роскоши, которую он так
рьяно проводит.
— Ну, а как же иначе — мы должны получить особую награду за усердную
службу делу социализма. Хочешь кофе? Может быть, чай или виски? —
Хассан поставил на стол красного дерева бутылку и хрустальные рюмки и налил
ликер.
Ибрахим решил перейти прямо к делу:
— Мне угрожают
Посланцы Зари
. Ты знаешь об этом?
— Разве так приветствуют старых друзей? Где твое воспитание?
— Почему мое имя попало в список? — настаивал Ибрахим.
— Потому что я внес его в этот список.
— Почему ты это сделал?
Хассан налил себе ликер и отпил глоток.
— Ну что ж, ты ставишь вопрос в лоб, и я отвечу прямо. Я внес твое имя,
я могу и вычеркнуть его. Ты пришел просить меня об этом, я назначу цену.
Ибрахим обвел взглядом роскошную обстановку гостиной.
— Деньги? Едва ли я богаче, чем ты.
— Нет, не деньги.
— Тогда что?
— Не догадываешься?
Ибрахим, не отвечая, снова обводил взглядом гостиную Хассана: слоновые бивни
над камином, подставка для сигаретницы из ноги антилопы, шкуры зебр на
полированном полу... Древняя египетская скульптура — явно подлинник,
музейный экспонат. Изящные серебряные изделия...
— Я хочу трофей, который принадлежит мне по праву, — прервал
молчание Хассан, — ты уже отдал мне его — и взял обратно. Верни мне его
— и твоя семья спасена.
— Что же это?
— Ясмина, конечно.
— Вот мы и приехали к бабушке, малыш, — Ясмина улыбнулась
Мухаммеду. Омар улетел вчера в командировку в Кувейт, и Ясмина обещала ему
переехать для безопасности на улицу Райских Дев. Слуги выбежали за багажом,
и Ясмина вышла из такси, радостно глядя на особняк розового камня, надежный
и спокойный приют.
Таким он ей по-прежнему казался в городе, содрогающемся от страха и зловещих
предчувствий. Недавно
Посланцы Зари
ограбили дочиста дом школьной подруги
Ясмины, Лайлы Азми, и увезли ее мужа.
Ясмина шла по дорожке с трехлетним Мухаммедом на руках; навстречу ей
торопилась Нефисса:
— Вот вся семья и в сборе! Как ты себя чувствуешь, внук моего сердца?
Слуги торопливо вносили чемоданы Ясмины — в их суете чувствовалось
несвойственное дому на улице Райских Дев беспокойство.
Когда они вошли из пронизанного горячим сентябрьским солнцем сада в
прохладный холл, Нефисса, наклонившись к Ясмине, сказала:
— Ибрахим велел спрятать украшения и ценные вещи. Давай твою шкатулку,
зароем ее в саду.
В доме была суматоха: снимали со стен картины, убирали из горок фарфор и
хрусталь; Амира всем распоряжалась, и Ясмина пошла в гостиную, где она с
радостью обняла Тахью. Ее муж Джамал тоже был здесь.
Через минуту вошел Захария, Ясмина кинулась к нему и воскликнула:
— Слава Богу, вся семья в сборе!
Захария был озабочен и подавлен; обратившись к Амире, он сообщил ей, что ему
не удалось ничего ни узнать, ни сделать для Марьям Мисрахи — в приемной
министра толпятся сотни людей с петициями, а им говорят, что министр куда-то
уехал.
Захария, войдя, бросил взгляд на Тахью, но не поздоровался с ней; на Джамала
Рашида он избегал даже смотреть. Он боялся, что, взглянув на этого
немолодого человека, представит Тахью в его объятиях. Но эта картина все же
возникла в его воображении, когда Джамал Рашид с гордостью сообщил о
беременности жены.
— Закки, — успокоила юношу Амира, — Марьям сегодня велела мне
прекратить хлопоты, она уезжает с сыном в Калифорнию. У нас самих много
неотложных дел.
Захария увидел наконец суету, охватившую дом. Элис ходила из спальни в
спальню и собирала драгоценности из комодов, шкатулок и сумочек, оставляя
только самые дешевые. Басима собирала из шкафов одежду, туфли из
крокодиловой кожи, меха и атласные покрывала — все складывали в мешки из-под
муки, и мальчики сносили их на кухню и в погреб. Райя и Дорея снимали со
стен картины, а Ханея рыла в саду ямки, куда складывали горшочки с
драгоценностями, собранными Элис. Работали споро и аккуратно, но без радости
и оживления, торопясь все сделать до возможного ночного налета.
— Вряд ли это сработает, — усомнился Захария. — Все знают,
что мы богаты.
— Подумают, что мы разорились, что наши хлопковые плантации
конфисковали, а врачебная практика отца не приносит доходов. Ведь многие
аристократы обеднели после революции, а дом наш теперь похож на жилище семьи
среднего достатка. Я и деньги со своего банковского счета сняла, твой отец
тоже. Свои я спрятала на голубятне...
Амира проследила, чтобы с диванов и кресел сняли бархатные и богато вышитые
атласные покрывала и застелили их простыми полотняными накидками.
К Захарии подошла Ясмина и спросила:
— Где же отец? Захария пожал плечами:
— Он велел умме и тете Элис все прятать, а сам уехал. Я сегодня в школу
не ходил. Мишмиш, что же это такое? Что нам угрожает?
Ясмина могла бы рассказать ему то, что услышала вчера от Джамала Рашида о
Хассане, но юноша выглядел таким растерянным... Ясмина всегда вела себя, как
старшая сестра Захарии, хотя была на три месяца младше его.
— Не волнуйся, — улыбнулась она, — обойдется. — Она
взяла у Нефиссы своего сына и поднялась с ним на второй этаж.
В спальне стояли нераспакованные чемоданы. Мухаммед попросил пить; она
налила ему в ванной стакан воды и стояла, любуясь им, пока он делал
маленькие глоточки, крепко сжав стакан обеими руками. Ясмина, как всегда,
удивлялась, что это маленькое чудо — ее собственное: красивое серьезное
личико, опущенные глаза, брови домиком и вдруг — шаловливая улыбка. Этот
малыш уже умел шутить — так рано иногда проявляется свойственное египтянам
чувство юмора. Он пролил воду на свою рубашечку и, заметив это, засмеялся и
сказал:
— Что я за осленок, все-то делаю не так! — а потом прибавил
сентенцию, может быть, услышанную от взрослых: — Любит Бог нескладех, а то
он не сотворил бы их в таком количестве! Ясмина засмеялась и потрепала
лохматую головенку.
— Мама, давай играть в
счастливые семьи
! — закричал
Мухаммед. — Название игры сразу возвратило Ясмину к действительности:
семья в опасности, надо действовать немедленно.
В спальню вошла Нефисса:
— Такая суматоха! Кузен Ахмед приехал с детьми из Ассиюта. Дом теперь
битком набит.
— Тетя, мне надо выйти. Вы можете посидеть с Мухммедом?
— С радостью! — Нефисса посадила мальчика на колени и достала из
кармана леденец.
Ясмина одевалась, доставая вещи из дорожной сумки дрожащими руками. Нефисса
увидела, что племянница взволнованна, и спросила:
— Если тебя так встревожили эти
Посланцы Зари
, то зачем же ты уходишь
из дому?
— Мне очень нужно! — бросила Ясмина, убегая. Нефисса вздохнула и
начала разбирать один из чемоданов, чтобы положить вещи в шкаф. Поднимая
стопку ночных рубашек, она уронила открытую косметичку и среди рассыпавшихся
вещичек увидела коробочку с таблетками. Ясмина предохраняется! Так вот
почему у нее нет детей после Мухаммеда! Нефисса собрала все обратно в
сумочку и, поднимая с ковра губную помаду, увидела клочок бумаги с адресом,
написанным рукой Ясмины.
— Что ты сказал? — возмущенно воскликнул Ибрахим.
— Я сказал, что мне нужна Ясмина. Отдай ее мне, и я вычеркну твое имя
из списка.
— Ты осмеливаешься?!
— Она моя! Ты обещал ее мне, а потом, как бесчестный человек, нарушил
свою клятву. С тех пор мы с тобой не братья. Но зачем нам быть врагами?
Пошли ко мне Ясмину, и мы...
— Убирайся в ад!
— Странно, что ты не соглашаешься. На карту поставлено благополучие
всей твоей семьи.
Руки Ибрахима сжались в кулаки.
— Всей семьей мы дадим тебе отпор. Ты меня не знаешь. Я никогда не
соглашусь на бесчестье.
— Вспомни, мой друг, ты уже испытал, что такое тюрьма!
— Моей дочери ты не получишь. Хассан засмеялся:
— Какой ты вдруг стал решительный! А помню, в молодости ты всегда
слушался отца, стоял перед ним навытяжку, как школьник. Тебе ли проявлять
характер, мой слабодушный друг! Не валяй дурака, соглашайся.
— Да, мне есть о чем сожалеть, я не всегда поступал достойно в своей
жизни, нередко проявлял слабодушие. Но мой отец теперь на небе, и я буду
сильным. Я не уступлю тебе. — Он подступил к Хассану: — Руки прочь от
моей семьи и от Ясмины, не то пожалеешь!
— Угрозы, Ибрахим? — улыбнулся Хассан. — Сила в моих руках.
Вспомни, однажды я тебя бросил в тюрьму.
— Помню, — спокойно согласился Ибрахим.
— А помнишь, как тебя там допрашивали? Ибрахим сжал зубы:
— Ты не спровоцируешь меня на драку.
— И я не собираюсь драться с тобой. Мне нужна Ясмина.
— Никогда ты ее не получишь. Хассан пожал плечами:
— Непременно получу. И ты поймешь, что со мной шутки плохи. Ты унизил
меня, Ибрахим, я отплачу тем же.
Такси Ясмины подъехало к калитке сада Хассана в ту минуту, когда от нее
отъехала другая машина. Ясмина не разглядела пассажира — а это был ее отец.
Она прошла через сад и в нерешительности остановилась перед массивной резной
дверью. Что она скажет Хассану?
Он не посещал Рашидов уже четыре года — а раньше как лучшего друга отца его
принимали в доме наравне с родственниками, дети называли его
дядей
. Это
длительное отсутствие казалось необъяснимым, и облик Хассана представлялся
теперь Ясмине загадочным. Что произошло между ним и отцом? Захочет ли он что-
нибудь сделать для семьи Рашидов?
Слуга провел Ясмину в великолепную гостиную, напоминающую музейный зал.
Хассан поднялся ей навстречу, и она поняла, что впервые в жизни оказалась с
ним наедине.
— Ясмина, дорогая! Вот неожиданность! — вскричал Хассан. — Ты
выросла, стала женщиной. — Он сжал ее руки. — Приветствую тебя в
своем доме, Бог да пребудет с тобой.
— Мир и благословение вашему дому, дядя Хассан!
— Так я еще
дядя
? — весело улыбнулся он. — Ну, садись же!
Она села на софу, покрытую шкурой леопарда, с интересом разглядывая
окружающие диковинки.
— Как видишь, я живу неплохо.
Взгляд Ясмины упал на фотографию на каминной доске — два молодых человека в
белых костюмах для поло весело улыбались.
— Это я и твой отец в Оксфорде — наша команда в этот день выиграла.
Лучшие дни в моей жизни. Я рос один, у меня не было ни отца, ни братьев, ни
сестер, — продолжал Хассан, не отрывая взгляда от фотографии, — и
дружба с твоим отцом была для меня поистине благословением. Он и не знает,
как я его любил... — Взгляд Хассана смягчился.
— Дядя Хассан, вы знаете, зачем я пришла к вам?
— Сначала расскажи про вашу семью. Все здоровы? Скажи мне, — он
пристально посмотрел на нее, — как твоя бабушка восприняла налет на
Мисрахи?
— Бабушка очень переживала за семью Мисрахи... Хассан кивнул с
удовлетворенным видом.
— Я слышал — она суетилась словно курица с отрубленной головой, но
помочь им не могла.
Удивленная его тоном, Ясмина подняла брови:
— Что вы хотите сказать?
— Ты угадала, я не люблю твою бабушку. Знаешь, я прозвал ее Драконом.
Она меня с самого начала невзлюбила. С первого взгляда, и непонятно почему.
Ибрахим привел меня в ваш дом, когда мы вернулись из Оксфорда, — за
много лет до того, как ты родилась, моя очаровательная Ясмина. — Он
отделил от ее прически золотистый локон и пропустил его между
пальцами. — Когда Ибрахим представил меня ей, она любезно улыбнулась,
но я заметил — что-то промелькнуло в ее взгляде. И всегда я чувствовал холод
в ее обращении со мной. И это ее вина, что ты не стала моей женой, маленькая
Мишмиш. Ты и не знаешь, что я сватался за тебя, и мы с Ибрахимом подписали
соглашение о помолвке. Это Драконша его отговорила. Сочла, что я
недостаточно хорош для ее семьи.
Она быстро встала с софы.
— Дядя Хассан, я вчера слышала одну вещь, но никак не могу поверить.
Это о списке, который составляют
Посланцы Зари
.
— Да, есть такой список. Что дальше?
— Мне сказали, что в него внесли наше имя.
— Ну, а если и так?
— Дядя Хассан, вы имеете что-нибудь общее с
Посланцами Зари?
— Ну конечно же, сладкая Мишмиш.
Посланцы Зари
—
Зуввар эль-Фагр
—
находятся в распоряжении министра обороны, Хакима Амера — а я его правая
рука. Я послал солдат в дом Мисрахи.
— Вы?! Но разве они в чем-то были виноваты?!
— Нет, они были невиновны. Это был предупредительный залп. Как бы
пробный шар.
— Что вы имеете в виду?
— Я умею добиваться того, чего желаю. Дом Рашидов уже включен в список,
к вам явятся солдаты и разграбят его дочиста, как разграбили дом Мисрахи.
Дом конфискуют, ваша бабушка и все остальные окажутся па улице. Если я не
получу то, чего желаю.
— Что же это? — слабым голосом спросила Ясмина.
— Ты, конечно. — Он подошел к ней вплотную. — Я могу
вычеркнуть Рашидов из списка.
Посланцы Зари
не ворвутся в ваш дом. Но ты
заплатишь мне за это — здесь и сейчас.
Она вздрогнула.
— Проклятье твоему отцу, Ясмина, он погубил нашу дружбу, отказав мне и
выдав тебя замуж за Омара. Я знал, что отомщу ему. Он не защитит тебя здесь,
теперь ты достанешься мне!
Она обхватила себя руками.
— А если я не соглашусь?
— Солдаты придут на улицу Райских Дев и никого не пощадят.
— Я не могу.
— Нет, можешь. — Он притянул ее к себе. Она попыталась его
оттолкнуть, но он сжал одной рукой ее запястья и разорвал блузку. Обн
...Закладка в соц.сетях
