Жанр: Любовные романы
Старомодные люди
...газете, только размером
больше. Здорово у тебя получается. Герои — прямо из жизни.
Довольный похвалой, Митч даже встал, чтобы она могла получше разглядеть
рисунки.
Однако новая история Биффа сбила Шеннон с толку. С тех пор как она
познакомилась с Митчем, у нее вошло в привычку просматривать все его
комиксы. Ей казалось, что герой Митча раз от разу становится симпатичнее,
как-то душевнее, человечней. Видно, это вышло случайно. Последний сюжет
убедил Шеннон, что старина Бифф верен себе и остается таким, каким
был, — грубоватым, развязным парнем. Почему-то это ее задело.
Митч не заметил, что Шеннон нахмурилась. Он подошел поближе к доске.
— Ну, что скажешь?
Шеннон нерешительно откашлялась.
— Конечно, остроумия тебе не занимать, но...
— Что?
— ...но... как бы тебе сказать... Знаешь, сегодня Бифф меня немного
разочаровал.
Наморщив лоб, Митч взглянул на рисунки.
— Чем это, позволь узнать?
— Наверное, в глубине души я романтик. Вот и надеялась, что Бифф и
Мегги потянутся друг к другу и в конце концов... в общем...
— А кто тебе сказал, что они друг к другу не тянутся?
— Да, но теперь понятно, что у Биффа на уме.
Митч в недоумении взглянул на Шеннон, потом опять на доску.
— По-моему, у него нет грязных помыслов.
Расстроенная Шеннон покачала головой. Мало у Митча забот, а тут еще она
лезет со своими дурацкими замечаниями.
— Наверное, я просто что-то не поняла.
Бифф — выдумка, комический персонаж, сказала она себе. Что бы он ни
вытворял, глупо искать в этом какой-то скрытый смысл. Комиксы — это одно, а
жизнь — совсем другое. Бифф не имеет ничего общего со своим создателем.
Она натянуто улыбнулась.
— Митч, по-моему, я наговорила ерунды. Картинки отличные, очень
смешные. Поклонники Биффа будут в восторге от своего кумира.
Митч облегченно вздохнул. Как он нуждается в поддержке, в одобрении,
подумала Шеннон. Если присмотреться, он вовсе не страдает избытком
самонадеянности. Но тщательно это скрывает.
— Я так рад, что ты здесь, со мной, — прошептал Митч, привлек
Шеннон к себе и поцеловал в шею. Губы его спускались все ниже и ниже. Но
вдруг он поднял голову и принюхался.
— Интересно, откуда этот ужасный запах?
— Боже мой! — Шеннон вырвалась из его объятий. — Да ведь это
наш обед. Вернее, то, что от него осталось.
Сломя голову она бросилась на кухню. Дасти, облокотившись на стол, увлеченно
рассматривал книжку с картинками. Кастрюлька с соусом кипела вовсю, извергая
свое содержимое на плиту. Из духовки исходил резкий запах. Испустив стон,
Шеннон сняла липкую кастрюльку с огня и обрушилась на Дасти:
— По-моему, ты обещал, что присмотришь за едой?
Мальчик обиженно взглянул на нее.
— А я что делаю?
— Что ж ты не помешал соус? Разве не видишь, он весь выкипел?
Лицо Дасти сморщилось, предвещая близкие слезы.
— А вы разве сказали, что надо мешать?
Раздосадованная Шеннон распахнула духовку и извлекла противень с сосисками.
Краешком глаза она заметила, что в кухню вошел Митч.
— Что это за блюдо? — Он в полном недоумении смотрел на противень.
Шеннон тоже взглянула на плод своих усилий. Было от чего прийти в
недоумение, а то и в ужас.
Дасти не удержался от комментариев:
— Надо же, как они все сморщились и почернели, точно угольки!
— Будем считать, что изобрели новое лакомство, — сквозь зубы
процедила Шеннон. — Загорелые сосиски по-креольски.
— Сосиски... — проскрежетал Митч.
Дасти сокрушенно покачал головой и бросил на дядю вопрошающий взгляд. Митч
кивнул в знак согласия. Мальчуган немедленно соскочил со стула и выбежал из
кухни.
Шеннон наблюдала за этим молчаливым диалогом, чуть живая от смущения.
— Куда это он?
— Заказать пиццу, — ответил Митч, потрясенно разглядывая
обуглившиеся трубочки на противне. — Давно надо было это сделать.
Сохраняя достоинство, Шеннон выбросила сосиски в мусоропровод.
Митч почувствовал, что вся эта история ее расстроила.
— Пустяки, радость моя. Я лично дам тебе пару уроков, и ты у нас будешь первоклассной кухаркой.
Шеннон взглянула на него так, словно он нес несусветную чепуху.
— Я не собираюсь быть кухаркой. Я ненавижу готовить.
— Просто ты еще не вошла во вкус.
— Чтобы меня приводил в восторг запах жареного-пареного?!
Хитрая улыбка чуть тронула его губы.
— Вот отправим эту банду спать — точно запахнет жареным!
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Митч засунул коробку из-под пиццы в мусоропровод и принялся нервно
вышагивать по кухне, дожидаясь, когда закипит кофе. Дети спали. Шеннон ждала
его в гостиной. Момент настал, решил Митч. Великий момент. Теперь-то ему
ничто не помешает.
С двумя чашками дымящегося кофе в руках он вошел в гостиную. Шеннон стояла у
окна; почему-то она вдруг показалась ему далекой и печальной. Когда Митч со
стуком опустил чашки на кофейный столик, Шеннон обернулась и с грустной
задумчивой улыбкой вновь отвернулась к окну.
Ему вдруг нестерпимо захотелось прикоснуться к ней, прижать ее к себе. Он
подошел, обвил руками ее талию, потерся щекой о ее щеку. Тела их
соединились, точно подходящие кусочки головоломки.
— Мммм... похоже, ты создана для моих объятий.
Она пошевелилась под его руками, потом застенчиво усмехнулась.
— Это потому, что мы с тобой почти одинакового роста. Я всегда
чувствовала себя великаншей, особенно рядом с миниатюрными женщинами.
— Мне нравится, что ты не коротышка. Всю жизнь мечтаю о женщине,
которая могла бы смотреть мне прямо в глаза.
Прижимая ее к себе, он ощущал мягкую тяжесть ее упругих грудей на своих
руках. Шеннон откинула голову, потерлась щекой о его плечо. Она, такая
женственная, гибкая и податливая, доверилась ему, его крепкому, мускулистому
телу. Шеннон негромко рассмеялась. Мурашки пробежали у него по спине при
звуках этого низкого, хрипловатого смеха.
— Тебе повезло. Я могу смотреть тебе прямо в глаза. А надену туфли на
высоких каблуках — и пробор в волосах рассмотрю.
— Да, наша порода мелковата. Все мы, Уилеры, в баскетболисты не
годимся. Росс у нас самый длинный, и то в нем всего-навсего шесть футов.
Митч почувствовал, как она чуть вздрогнула при упоминании о Россе. Едва
ощутимое, движение, однако, его насторожило. Прошлым вечером ей было явно не
по себе, да и Росс обычно не такой каменный. Вчера Митч совсем закрутился с
этой болезнью Рейчел. А сейчас видит: между Шеннон и его братом пробежала
черная кошка.
Митч прижался губами к ее уху.
— Скажи мне, солнышко, Росс вчера что-нибудь ляпнул?
— Нет. С чего ты взял?
— Так почему, стоит о нем заговорить, ты вздрагиваешь, словно
испуганная птичка?
— Неужели?
— Клянусь.
Припав губами к ее нежной шее, он ощутил, что она опять дрожит.
— Признайся, что произошло?
— Да ничего, ровным счетом ничего. — Она осторожно подбирала
слова. — Просто твой брат, по-моему, не был... особенно счастлив со
мной познакомиться.
— А старина Росс никогда не бывает особенно счастлив. Правда, в
последние годы он здорово изменился. Ты себе не представляешь, каким он был
заводным парнишкой, какие откалывал штучки. Девчонки по нему с ума
сходили. — Митч слегка улыбнулся своим воспоминаниям. — Как-то раз
Лорин, наша сестра, устроила вечеринку с ночевкой. Так представляешь, Росс
взял и смазал все спальные мешки клеем.
— Похоже, ты вспоминаешь о ком-то другом.
— Я же говорю, его теперь не узнать.
— Да уж.
— Когда мы остались без родителей, Росс вкалывал как проклятый. Да еще
и университет ухитрился закончить. Но зато все мы были сыты, одеты, обуты и
получили образование.
— Наверное, ты очень благодарен ему? — задумчиво произнесла
Шеннон.
— Конечно. Как же иначе. Если бы не Росс, от семьи Уилер остались бы
одни воспоминания. Нас всех распихали бы по чужим домам.
Сдерживая дрожь, Шеннон приникла к Митчу, растворяясь в тепле его тела.
Неудивительно, что семья так много значит для обоих братьев, и для Митча и
для Росса, мелькнуло у нее в голове. Сохранить семью им было не просто.
— Теперь я понимаю, почему Росс так тянется к детям.
— Ты еще не все знаешь. У него ведь есть две дочки — Росс надышаться на
них не мог.
— Я даже не знала, что он женат.
— Он разведен. Суд назначил совместную опеку, но жена Росса скрылась
вместе с детьми. Он уйму денег потратил, чтобы их найти, но все впустую. Вот
уже два года, как он не видел своих дочерей.
— О Господи, — прошептала Шеннон.
Какую же боль должен испытывать человек, разлученный с собственными детьми!
Она пыталась представить это себе — и не могла.
— И как только у него хватило сил все это вынести?
Повернувшись в объятиях Митча, Шеннон положила голову ему на плечо. Вот
почему он так боится, что у него отнимут детей. Он видел, как это подкосило
брата.
Все становится на свои места. Конфликт между Митчем и Гилбертами очень
беспокоил Шеннон — она понимала, что бабушка с дедушкой тоже имеют право на
внуков. Но теперь она знает, почему Митч так отчаянно стоит на своем.
Слишком многих потеряла семья Уилер — родителей, брата с женой, да еще и
детей Росса.
Подняв к нему лицо, она прошептала:
— Так много тяжелого было в твоей жизни. Бедный ты мой.
— Я просто хотел, чтобы ты поняла, что у нас за семья, радость моя. Для
меня это важно.
— Я все поняла.
Она крепче прижалась к нему и удовлетворенно вздохнула. В объятиях Митча так
тепло и уютно. Казалось, она никогда больше не будет одна. Одна — в
равнодушном, холодном мире. Конечно, нет, ведь не зря сердца их бьются в
унисон! Она ощущает это. Два сердца сливаются в едином ритме, две жизни
сливаются в одну.
Пожалуй, скоро она заговорит стихами, улыбнулась про себя Шеннон. А еще
несколько недель назад подобные романтические бредни ее только насмешили бы.
Да, несколько недель назад она еще не знала Митча. Она еще не знала, какую
власть над ней могут иметь ласковые прикосновения мужских рук. И сейчас его
пальцы, поглаживая ее плечи, легонько перебегая по спине, разжигали в ней
огонь страсти. Постепенно этот огонь охватил ее всю, без остатка. Она
ощущала, как пламя полыхает у нее внутри, как блаженный жар разливается по
ее телу, проникая к самому сердцу. И тело ее расплавляется в горячих
сладостных потоках.
Тихий шепот Митча ласкал ее, как легкий ветерок.
— Ты такая красивая. Я не знаю, что со мной творится. Когда ты рядом, у
меня дух захватывает от волнения.
Радость волной окатила Шеннон. Нет, так не говорят перед разрывом. Все ее
ночные страхи — выдумка, плод ее расстроенного воображения.
— Я... у меня тоже перехватывает дыхание, — прошептала она.
Лицо Митча напряглось.
— Правда? — Он смотрел на нее во все глаза, словно не веря своему
счастью.
— Правда, — повторила Шеннон, изумленная недоверчивым, потрясенным
выражением его лица.
Она удивилась еще больше, когда Митч, испустив вздох облегчения, схватил ее
на руки и принялся кружить. Комната наполнилась счастливым смехом. Наконец
Шеннон запросила пощады.
Митч остановился, не выпуская ее из объятий. Смех замер на его губах, глаза
потемнели. Почти касаясь ее рта, он прошептал:
— Никакой пощады, дорогая. Никакой пощады нам обоим — ни тебе, ни мне.
И они слились в долгом, жадном поцелуе. Вкус их губ, запах их тел смешались
для обоих в особый, неповторимый нектар.
Наконец губы их разъединились. Но оба сгорали от желания.
— Это все равно что ходить босиком по раскаленным углям, —
простонал Митч.
Он ослабил объятия. Шеннон ощущала, как желание, долго сдерживаемое,
отчаянное желание, дрожью отзывается в его теле. Улыбка его превратилась в
напряженную гримасу.
— Я хочу тебя, — выдохнул он. — Никакие поцелуи не могут
передать, как я тебя хочу.
Словно обожженная его взглядом, Шеннон опустила голову и отвернулась.
— Шеннон? — робко окликнул он.
Внезапно Шеннон почувствовала себя виноватой. Какая-то часть ее существа
хотела одного — броситься в магический круг его объятий и прошептать: да,
да, да. Но другая часть была охвачена испугом. На ослабевших ногах Шеннон
пересекла комнату и опустилась на краешек дивана, всем своим видом
показывая, что любое посягательство встретит решительный отпор.
Митч застыл на месте, растерянно разглядывая Шеннон. Что произошло? Все было
восхитительно. Губы Шеннон источали желание, желанием был полон ее взгляд...
И вдруг она, словно очнувшись от сладкого забытья, вырвалась от него.
Неужели он ее испугал? А может, он что-то не понял, не так истолковал язык
губ и глаз? Холодок пробежал у него по спине. Пытаясь успокоиться, он опять
машинально принялся похлопывать себя по нагрудному карману. Сердце его
бешено колотилось, ладони были влажными, и колени предательски подгибались.
Он боится, он до смерти боится потерять ее. Вместе с ней он потеряет часть
своей души, а это больнее, чем потерять руку или ногу. Нет, этого нельзя
допустить. Набравшись решимости, он глубоко вздохнул и нетвердой походкой
подошел к дивану.
— Шеннон, я должен сказать тебе...
— У-у-у-у!
К ногам Митча подкатился какой-то шипящий комок.
Шеннон задохнулась от неожиданности.
— Господи, что это? Митч чертыхнулся.
Цезарь — а это был именно он — прижал уши.
Митч нагнулся к коту — послышалось низкое, угрожающее ворчание.
Стремительный взмах лапы. Митч охнул и затряс рукой, посылая коту проклятия.
Разъяренный зверь проскользнул между его ног и был таков. Митч рассматривал
глубокую царапину на руке, бормоча что-то про суп, который он соорудит из
мерзавца.
— С тобой все в порядке? — улыбаясь, спросила Шеннон.
— Вроде жив. — Пожав плечами, Митч опустился рядом с ней на диван.
Шеннон взяла его оцарапанную руку, нежно коснулась царапины, и Митч вновь
затаил дыхание.
Но она вдруг выпустила его руку, словно боясь причинить ему боль. Ощущение
какой-то неловкости вновь сковало их обоих.
Прикусив нижнюю губу, Шеннон о чем-то задумалась, и казалось, мысли ее
витают где-то далеко отсюда. Митч ощущал, как тревога комком подкатывает у
него к горлу. Как тихо в доме, внезапно подумал он. Словно в могиле. Он
откашлялся, и звук эхом разлетелся по комнате.
— Шеннон, я давно хочу сказать тебе...
— Я знаю, что ты собираешься сказать, Митч.
Шеннон уставилась в чашку с остывшим кофе, которую держала в руке.
— Вот как?
Избегая его взгляда, она решительно кивнула:
— Да, я вполне тебя понимаю. В конце концов, мы взрослые люди, и нам
нет нужды играть друг с другом в прятки, ведь так?
— Так, только...
— Ты удивительный человек, Митч. Добрый, самоотверженный... Я очень...
привязалась к тебе, но...
Страх сдавил ей горло, не давая продолжать.
Впервые в жизни она ощущает такое пронзительное желание... и такую
сокрушительную растерянность. Да, она хочет быть с ним, хочет, чтобы рухнула
последняя преграда. И боится этого. До этой самой минуты она не знала, что
скажет, не могла разобраться в сумятице собственных чувств. И сейчас, когда
отступать было некуда, ее охватила паника.
Поставив чашку на столик, Шеннон резко поднялась.
— Мне пора.
— Но почему? — Пальцы Митча судорожно сжали ее запястье, пытаясь
удержать. — Зачем тебе уходить?
— Так будет лучше для нас обоих.
Не сводя с нее глаз, Митч медленно покачал головой.
— Я в этом не уверен. Вовсе не уверен.
Он коснулся ее лица ладонями, ласково погладил по щеке.
— О такой женщине, как ты, я мечтал всю жизнь. Нет, неправда, о такой я
и мечтать не смел... Ты нужна мне, ты нужна детям... И ты будешь... То есть,
я хотел спросить, не согласишься ли ты... Ах, черт...
Бормоча что-то себе под нос, он выпустил Шеннон и торопливо сунул руку в
карман. Дрожащими пальцами извлек оттуда маленькую коробочку и сунул в
ладонь Шеннон.
— Открой сама, — попросил он.
Шеннон уставилась на маленький бархатный футляр, как на диковину. Потом, не
в силах вымолвить ни слова, перевела испуганный взгляд на Митча.
— Давай я, — нетерпеливо пробормотал он.
Повозившись с миниатюрным замочком, Митч открыл коробочку и вытащил кольцо с
крупным бриллиантом.
— Тебе оно нравится?
— О... очень, — заикаясь, выдавила она.
Митч надел кольцо ей на палец и облегченно вздохнул.
— В самый раз. А я боялся, будет велико. Я им там, в магазине, описал,
какие у тебя изящные, тонкие пальцы, и они посоветовали взять этот размер.
Но вдруг он помрачнел, взглянув на бледное лицо Шеннон.
— Так я и знал. Тебе хотелось бы изумруд. Не расстраивайся, радость
моя, мы его завтра же обменяем. Ты сама выберешь то, что тебе по вкусу.
До слуха Шеннон долетали, казалось, лишь отдельные слова.
— Да что ты. Кольцо прекрасное. Похоже на обручальное.
У Митча дрогнул подбородок.
— Оно и есть обручальное. Я прошу тебя выйти за меня замуж.
Глаза Шеннон округлились — не то от удивления, не то от испуга. Она
взглянула на Митча, как бы силясь что-то понять.
— Замуж?.. И что, у нас будет настоящая свадьба?
— Ну конечно.
— Море белых кружев, цветы и обещания любить друг друга до гроба?
Улыбаясь, Митч кивнул.
— Чтобы после развода было о чем вспомнить?
Улыбка сползла с лица Митча.
— Мысли о разводе мне пока не приходили в голову.
Шеннон смотрела на него во все глаза, чувствуя, что у нее отвисла челюсть.
Наверное, сейчас она похожа на рыбу, вынутую из воды, ужаснулась про себя
Шеннон. Надо же, как долго она ломала себе голову над тем, к чему приведут
их отношения, а о таком и думать не решалась.
Внезапно ее разобрал смех. Митч смотрел на нее так, словно она вдруг сошла с
ума. Шеннон пыталась овладеть собой, но — безуспешно.
Ничего тут не поделаешь, она знала. В минуты потрясения кто-то разражается
слезами, кто-то падает в обморок. А она, Шеннон, начинает глупо смеяться.
Отвернувшись, она боролась с нервной икотой. Плечи ее беспрестанно
вздрагивали.
— Так что же ты ответишь мне? — в замешательстве спросил Митч.
Она чуть не подавилась смехом.
— Ох, извини... А я-то думала... — пробормотала она сквозь
приступы икоты.
— Что? Что ты думала?
Закашлявшись, Шеннон вытерла выступившие на глазах слезы и покачала головой.
Вдруг она вспомнила о Россе Уилере. И сразу помрачнела.
Ее словно холодом обдало.
— А дети, как они к этому отнесутся?
— Дети тебя обожают. — В глазах Митча вспыхнул теплый свет. —
Как здорово, что ты прежде всего вспомнила о детях! Ты всегда, всегда
думаешь о них.
Шеннон зарделась. Напрасно Митч вообразил, что она святая. Сейчас она просто
боится, что дети не примут ее, как уже было однажды. Шеннон до сих пор
помнит, какую гримасу скорчила Труди, когда узнала, что ее обожаемый папочка
собирается жениться. В мгновение ока из веселой, приветливой девчушки она
превратилась в злючку.
Но Митч не понимал, что на душе у Шеннон беспокойно.
— Подумай только, радость моя, мы теперь будем вместе — все вечера, все
выходные. У нас будет настоящая семья, и мы...
— Я... Митч, у меня же по вечерам занятия в университете... Как же я
смогу...
Митч слегка нахмурился, заметив растерянное выражение лица Шеннон.
— Ты будешь ездить на занятия по утрам. Рейчел и Дасти до полудня в
школе. А за Стефи присмотрит моя сестра.
Митч просиял оттого, что все так просто решается.
Однако Шеннон буквально взяла оторопь.
— А работа? — Шеннон изумленно округлила глаза. — Как быть с
моей работой?
— Ну, работать тебе вовсе ни к чему.
— Ни к чему?
Нет, она ослышалась. Наверняка весь этот разговор ей приснился. Сейчас она
проснется и посмеется над своими глупыми фантазиями.
— Мой отец положил на эту компанию всю жизнь, Митч. Это наше дело. И я
не собираюсь его бросать.
На секунду Митч пришел в замешательство, но вскоре вновь просиял и чмокнул
ее в нос.
— Для женщины куда лучше растить детей, чем прочищать засоренные трубы.
Но Шеннон не приняла его шутливого тона. Нельзя, чтобы Митч переделывал всю
ее жизнь по собственному усмотрению, в смятении думала она. Нельзя это
позволять.
— Сейчас у тебя столько проблем. С опекой и вообще...
— Насчет Гилбертов не волнуйся. С ними все устроится.
Но от Шеннон не ускользнуло, как в глазах его на мгновение мелькнули злобные
искорки.
— Гилберты ведь уже подали иск, да?
Митч сжал челюсти.
— Какое это теперь имеет значение? Когда мы поженимся, Гилберты
останутся без своего главного козыря.
Шеннон побледнела.
В ушах у нее звучал размеренный голос Росса:
Я вас предупреждал
. Господи
Боже! Где взять силы вынести это?
А Митч улыбается как ни в чем не бывало. Словно это не он только что нанес
ей удар в самое сердце.
Спотыкаясь, Шеннон побрела в кухню.
Охваченный внезапной тревогой, Митч поспешил за Шеннон.
— Что произошло? Ради Бога, Шеннон, что с тобой?
— Наверное, кофе уже готов, — пробормотала она, невидящим взглядом пытаясь отыскать чашки.
— Мы уже выпили кофе, Шеннон. — Митч схватил ее за плечи и мягко
повернул к себе. — В чем дело? Ты не хочешь замуж? Или ты не хочешь
замуж за меня?
Он произнес это с такой горечью, что Шеннон вышла из оцепенения. Она
медленно провела рукой по щеке Митча и наконец решилась сказать правду.
— На всем свете нет другого человека, за которого мне так хотелось бы
выйти замуж.
Лицо Митча посветлело. Но улыбка сразу же сползла с его лица, потому что
Шеннон сунула ему в руку кольцо.
— Мне надо подумать, Митч. Нам обоим надо подумать.
Взор Митча затуманился. Вид у него был такой убитый, что сердце Шеннон
разрывалось. Он растерянно потер себе лоб.
— Я все испортил, да? Я не хотел тебя обидеть, Шеннон. Просто я первый
раз в жизни...
— Шшшш. — Шеннон приложила палец к губам Митча. — Только не
вздумай извиняться. Твое предложение — большая радость для меня. И большая
честь, поверь. Только это слишком серьезно, и мне нужно время...
Кивнув, Митч еле слышно прошептал:
— Конечно. Я все понял. Пожалуй, я пойду взгляну, как там дети.
Он вышел, а Шеннон, закрыв глаза, в полном изнеможении прислонилась к стене.
Когда мы поженимся, Гилберты останутся без своего главного козыря
, —
вспомнила она его слова.
Он много раз повторил, что она ему нужна. И ни разу не сказал, что любит ее.
Эта мысль саднила ей душу.
Прошлое настигает ее опять.
Сидя за столиком в задрипанной забегаловке, Бифф и Мегги торопливо
поедали гамбургеры. Явно волнуясь, Бифф начал разговор: — Знаешь, Мегги, я тут кое о чем думал. Мегги протянула руку за кетчупом. — Неужели? Ну и как, мозги не перегрелись? Пропустив насмешку мимо ушей, Бифф сунул руку в карман. — Я подумал, не пора ли покончить с холостяцкой жизнью. Что
ты на это скажешь, Мегги? Он вытащил из кармана лист бумаги, озаглавленный Анкета
претендентки на должность жены
, и принялся оглашать пункт за
пунктом: — Хорошо ли вы готовите? Есть ли у вас пылесос? Вы уже
полностью внесли плату за свою машину? Ваша мать живет с вами или
отдельно? Бифф сидел за столиком один. Рот у него был набит скомканной
бумагой. А что я такого сказал?
— молчаливо недоумевал Бифф. Отодвинув учебник, Шеннон опустила подбородок на руки. Что толку заниматься,
если голова у нее занята другим. Тем, что произошло вчера.
За шесть лет Шеннон научилась до отказа заполнять свою жизнь работой,
учебой, общением с друзьями. Наивные детские мечты об уютном доме и дружной,
любящей семье постепенно угасли. В сущности, сделать карьеру куда проще, чем
создать настоящую семью, говорила она себе. К тому же, пока думаешь только о
работе, твоему сердцу ничего не угрожает.
Но вот в ее жизнь вошел Митч Уилер, человек с чуть ироничной, неотразимой
улыбкой и янтарными огоньками в глазах. Нет, не вошел — ворвался, не оставив
и следа от ее душевног
...Закладка в соц.сетях
