Жанр: Любовные романы
Старомодные люди
...Шеннон покачала головой.
— Это тебе совершенно не по пути. Я сама к вам заеду.
Митч догадался — она считает, что в его визите будет что-то чересчур
интимное. Что ж, если ей так спокойнее, он не собирается спорить.
— Только смотри, дома не наедайся. Мы перед отъездом как следует
позавтракаем.
— Не волнуйся насчет еды. Я захвачу с собой пончики с повидлом.
У Митча глаза полезли на лоб.
— Пончики? Как ты можешь есть пончики? Это же настоящая отрава — куча
калорий и ни малейшей пользы.
— Тем не менее я обожаю сладкие пончики. — Шеннон не собиралась
сдаваться. — К несчастью для своих бедер.
— Бедра у тебя что надо, — возразил Митч. — Лично я терпеть
не могу, когда женщина похожа на доску.
— Ты очень любезен.
— То есть я хочу сказать, мне всегда нравились такие кругленькие, вроде
тебя.
Шеннон насмешливо прищурила зеленые глаза.
Решив оставить щекотливую тему, Митч пробормотал:
— Ну так как, позавтракаешь с нами?
Рейчел, которая все это время с интересом прислушивалась к разговору,
наконец не утерпела.
— Дядя Митч, я помогу тебе готовить, — пообещала она. Потом
повернулась к Шеннон: — Я сама умею печь блинчики.
— Да неужели? — Шеннон откинула со лба девочки темную каштановую
прядь. — Ну, зайка, я с тобой не могу тягаться. Мне ни за что не испечь
съедобных блинчиков.
— Это совсем просто, — просияла Рейчел. — Я вас научу.
— Гм... посмотрим.
Мягко вспыхнув, фонари залили аллеи парка теплым золотистым светом. Митч с
удивлением заметил, что уже вечер. Шеннон озабоченно взглянула на часы, и он
понял, что пора расставаться. А до воскресенья еще так далеко.
Бифф протиснулся в узкое окошко склада и увидел связанного Ролло.
Во рту у него торчал кляп. Ролло взглянул на Биффа круглыми от ужаса
глазами. Бифф вытащил кляп, и Ролло пробормотал, запинаясь: — Что... что вам надо? — Да вот хочу, приятель, чтобы ты мне спел. Слыхал, что ты
поешь, как канарейка, — пробурчал Бифф. — Кстати, моя любимая ария
— Утрем Проныре нос
. В полицейском участке Ролло обнял своих детей и благодарно посмотрел на Биффа. — Вы спасли мне жизнь. Что мне сделать для вас? — У тебя двое отличных ребятишек, приятель, — смущенно
пробормотал Бифф. — Вот и заботься о них хорошенько. Когда Ролло с детьми ушли, Мегги заметила, как Бифф украдкой вытер
глаза. — Э, парень, а ты, я вижу, вовсе не такой уж
толстокожий, — сказала она. — Смотри не раззвони об этом, Мегги, — зарычал
Бифф. — А то испортишь мне репутацию. В доме Уилеров, как обычно, дым стоял коромыслом. Стоило Дасти раскрыть
дверь, на Шеннон обрушилась целая какофония звуков. Между ног у нее
прошмыгнул кот Цезарь, а Дасти, вращая глазами, махнул рукой в сторону кухни
и куда-то умчался.
Узница манежа, Стефи, так громко выражала свое недовольство, что стены
тряслись. Увидев Шеннон, малышка протянула к ней пухлые ручки, умоляя спасти
ее из заточения.
Ап!
— просила она. Устоять было трудно. Но тут Шеннон
услышала, что из кухни доносятся какие-то жалобные всхлипы, и не на шутку
встревожилась.
Она поспешила на плач, хотя Стефи разразилась негодующим воплем. В кухне она
обнаружила Рейчел, которая, отвергая все попытки Митча ее успокоить,
отчаянно рыдала.
Вид у Митча был растерянный.
— Все эти чертовы блинчики, — пробормотал он.
Столь краткое объяснение только больше озадачило Шеннон и вызвало у Рейчел
новый шквал рыданий.
— Рейчел, лапочка, что случилось?
Рейчел бросилась в объятия Шеннон — та украдкой вопросительно взглянула на
Митча.
Он пригладил волосы рукой.
— У нас не оказалось смеси для блинчиков, и она решила взять
муку. — Митч ласково опустил руку на вздрагивавшее плечико Рейчел. Но
девочка еще сильнее затряслась от рыданий. — Киска, ошибиться может
каждый. Мы сейчас замесим новое тесто и испечем с тобой отличные блинчики.
— Ничего не понимаю, — сказала Шеннон. — Что у вас там
стряслось с мукой?
— Ну, Рейчел нашла в кладовке пакет, в котором было что-то белое и
сыпучее... похожее на муку. Но это была не совсем мука. — Митч мрачно
взглянул на какие-то плоские белые предметы, валявшиеся на столе. —
Если говорить точнее, это был гипс.
Глаза Шеннон округлились. Гипсовые блинчики? Нарочно не придумаешь! Оценив
наконец весь юмор ситуации, она изо всех сил стиснула зубы, чтобы не
расхохотаться. Встретившись глазами с Митчем, она увидела, что его губы тоже
подозрительно подергиваются. Грудь его сотрясалась от едва сдерживаемого
хохота. В конце концов Митч фыркнул и отвернулся, тщетно пытаясь придать
своему лицу унылое выражение, соответствовавшее горю Рейчел.
Шеннон тоже не выдержала. Она хихикнула, глотнула, сделав вид, что просто
прочищает горло, и... разразилась смехом.
Рейчел была оскорблена. Она немедленно вытерла глаза и бросила укоризненный
взгляд сначала на Шеннон, потом на Митча. Вырвалась из объятий Шеннон и с
досадой топнула ножкой:
— Ничего смешного!
— Ну да... — Шеннон с интересом разглядывала гипсовые блинчики. По
виду они больше напоминали блюдца. — Знаешь, как-то раз я тоже
попробовала испечь блинчики, и, хотя я замесила тесто из муки, по вкусу мои
блинчики ничем не отличались от гипсовых.
Рейчел удивленно заморгала. Губы ее чуть тронула легкая улыбка.
— Это вы просто так говорите, — недоверчиво протянула Рейчел.
Шеннон подняла правую руку:
— Клянусь!
Тут уж Рейчел расплылась в улыбке.
— Ох, Шеннон, вы такая смешная!
Митч повертел в руках гипсовый блинчик.
— По вкусу не знаю, а выглядят они неплохо.
Митч открыл заднюю дверь и позвал Снайдера. Пес примчался, завилял хвостом.
— Лови, старина!
Точным движением Митч запустил гипсовую кругляшку во двор, и Снайдер, вне
себя от радости, скачками понесся вслед, схватил блинчик и гордо вернулся с
добычей в зубах.
Рейчел сияла. От слез не осталось и следа.
Поднялась суматоха — все принялись готовить сэндвичи, складывать в сумки
подгузники, полотенца, ведерки для песка и прочие необходимые на пляже вещи.
Уже почти у двери Шеннон заметила, что Митч забыл выключить видеомагнитофон.
Она сказала Митчу об этом, но он почему-то смутился. Похоже, он и сам
прекрасно знал, что прибор работает на запись. Шеннон это показалось немного
странным — впрочем, она не стала ломать себе голову над загадочным
поведением Митча.
Митч долго ворчал насчет великого вреда пончиков, но все же не устоял и, к
великой радости детей, снял с них запрет. Шеннон вытирала сахарную пудру с
мордашки Стефи, когда они подъезжали к пляжу.
Сухой, теплый песок. Прозрачный, свежий воздух. Прекрасный день для поездки
на пляж, подумала Шеннон. Они расстелили полотенца на песчаном холмике,
откуда открывался вид на океан.
Шеннон достала из сумочки маленький фотоаппарат.
— Все улыбнулись!
Великолепный кадр — Митч как раз запутался с подстилкой. Шеннон отложила
фотоаппарат и помогла Митчу.
Для Стефи устроили оградку вроде манежа, и малышка принялась ползать по
песку. Рейчел, расположившись так, чтобы до нее не докатывались океанские
волны, воздвигала песчаный замок. А Дасти немедленно отправился в воду и
начал плескаться. Шеннон не сводила со смельчака обеспокоенных глаз.
— Не заходи дальше, — то и дело окликала она бесшабашного
мальчугана. — Смотри, чтобы тебя не накрыло волной. В сторону, в
сторону от серфингистов! И осторожнее, здесь...
— ...полно акул, — с самым невинным видом подсказал Митч. — А
также вражеских подводных лодок.
Шеннон вспыхнула.
— Да, что-то я раскудахталась, как наседка. Но океан такой огромный, а
он такой маленький.
— Обычное дело. Материнский инстинкт, — глубокомысленно изрек
Митч.
Сердце Шеннон сжалось при этих словах, но она не подала виду.
— По-моему, материнский инстинкт никому не дается от рождения, —
осторожно возразила Шеннон. — И вообще, это не инстинкт, а скорее
приобретенный навык.
— Почему ты так решила?
— Жизненный опыт. Раньше, в юности, я воображала, что лишь женщины
наделены даром материнских чувств. Однако выяснилось, что это не так, и ты —
лучшее тому подтверждение.
— Я? Ну уж скажешь!
— Конечно. Ты так ловко управляешься с детьми, что можно подумать, всю
жизнь только этим и занимался.
Митч рассмеялся.
— Я же рассказывал тебе, что с пеленок возился с младшими.
— Вот видишь. Приобретенный навык.
— Так ты что, считаешь, что не приобрела этот самый навык?
Шеннон сосредоточенно пересыпала в ладонях песок.
— У моего бывшего мужа была дочь. Хорошенькая девятилетняя девочка. Так
вот, этот ребенок заставил меня понять, что на мгновенное пробуждение
материнских чувств мне рассчитывать не приходится. Роль матери мне не
удалась.
— Тем хуже для твоего злополучного мужа и для его отпрыска, —
промурлыкал Митч, поглаживая ее по руке. — И тем лучше для нас с тобой,
Шеннон.
Прикосновение его было едва ощутимым, нежным, как шепот, и в то же время
возбуждающим. Шеннон вдруг напряглась, каждой клеточкой своего тела
почувствовав, что рядом мужчина. В плавках он просто восхитителен —
мускулистый, стройный. Исходивший от него пряный мускусный запах, смешиваясь
с солоноватым запахом океана, словно окутывал Шеннон неповторимой аурой
чувственности. Теплая волна желания, все разрастаясь, грозила захлестнуть ее
с головой.
Солнце щедро изливало на них свои лучи, но Шеннон вздрогнула, как от озноба.
Митч медленно снял с нее свободную блузу, наброшенную поверх купальника. Он
словно гипнотизировал Шеннон — неизъяснимая сила его взгляда притягивала ее
все сильнее. Она не могла отвести глаз от его лица. Да и не хотела.
Митч нежно касался ее спины и плеч, втирая кокосовое масло, и Шеннон вся
трепетала от наслаждения. Мягкими движениями он втирал масло в ее
шелковистую, нагретую солнцем кожу. Шеннон блаженно закрыла глаза. Она была
на седьмом небе.
Она поймала жадный взгляд Митча. А вдруг его разочаровал ее скромный
сплошной купальник? Нет, вряд ли. Глаза его потемнели. Сердце ее
заколотилось еще сильнее.
Струйки масла растекались по ногам Шеннон. Митч поглаживал ее бедра, и эти
прикосновения словно заряжали ее электричеством. Вдруг Митч, будто
обжегшись, отдернул руку. Шеннон обернулась — с видом преступника,
пойманного с поличным, Митч тяжело переводил дыхание.
— Дядя Митч?
В ответ раздалось лишь невразумительное мычание, но Рейчел это не смутило.
— Погляди, какой я построила замок! — И Рейчел махнула рукой в
сторону воды.
Две пары растерянных глаз послушно взглянули туда, куда указывала маленькая
ручка.
— Молодчина, — выдохнул Митч.
— Очень красиво, — подтвердила Шеннон.
— Правда? — Взгляд Рейчел упал на пластмассовую бутылочку. —
А мне можно натереться маслом?
Шеннон первая вышла из оцепенения.
— Конечно, зайчик. Садись сюда, — и она показала на
полотенце. — Подними волосы вверх. Вот так, молодец.
Митч, казалось, все не мог опомниться.
— Я... э... пойду-ка я окунусь, — промямлил он.
С чуть заметной улыбкой он поднялся, побежал к воде и с разбегу бросился в
пенившуюся волну. Шеннон принялась смазывать Рейчел маслом.
— А вы пахнете, как моя мама, — вдруг сказала девочка. — У
нее волосы тоже всегда так пахли — абрикосами.
— Наверное, тут все дело в шампуне. Ложись на спинку, я натру тебя
спереди.
Но Рейчел не отводила темных задумчивых глаз от лица Шеннон.
— Вы красивая, — продолжала девочка. — Моя мама тоже была
красивая.
У Шеннон защемило сердце.
— Конечно, солнышко. Она была очень красивая.
— А вы знали мою маму?
— Нет, к сожалению, не знала. Но я уверена, она бы мне очень
понравилась.
— Давайте я теперь сама.
Рейчел взяла бутылочку и почти без остатка вылила ее содержимое на свои
ножки. Масло потекло у нее по коленкам, оставляя на песке темные капли.
— Мы с мамой часто ходили по магазинам и в кино. И занимались всякими
девчоночьими делами.
— Девчоночьими делами?
Кивнув, Рейчел пояснила:
— Ну, пекли пирожки, печенье и всякое такое. А один раз я даже помогала
маме красить стол. Здорово было.
— А папа тоже играл с тобой?
— Конечно, играл. Только иногда они вдвоем с Дасти занимались
мальчишечьими делами.
— Это какими же?
Рейчел пожала плечами.
— Играли в бейсбол, в футбол. Папа тренировал Дасти. А теперь его
тренирует дядя Митч.
Шеннон начала понимать, к чему клонит девочка.
— Значит, у Дасти и сейчас есть с кем заняться мальчишечьими делами, а
для девчоночьих дел у тебя нет напарницы?
Рейчел уставилась на свои блестящие коленки и чуть заметно пожала плечами.
— Честно говоря, я не вижу большой разницы между девчоночьими и
мальчишечьими делами, — продолжала Шеннон.
— Почему?
— Подумай сама, солнышко. Мальчики могут отлично печь пирожки —
посмотри только, как дядя Митч здорово управляется с этим. А девочки часто
очень любят играть в бейсбол.
Рейчел задумалась, не в силах сразу разрешить для себя столь сложный вопрос.
— По-моему, важнее другое — девочкам иногда просто необходимо
пошушукаться, посекретничать, правда?
Рейчел застенчиво улыбнулась.
— Угу.
— А может, нам с тобой вместе заняться девчоночьими делами? —
предложила Шеннон и улыбнулась, увидев, как Рейчел радостно закивала
головой. — Договорились. В следующее воскресенье и начнем, если дядя
Митч не будет против.
Тонкие детские ручки обвили шею Шеннон.
— Он не будет против, Шеннон! Честное слово, не будет! Как здорово вы
придумали.
С этими словами Рейчел схватила пластмассовое ведерко и побежала к своему
замку.
Тут с хохотом примчались мокрые Митч и Дасти. Митч в изнеможении растянулся
на одеяле, а Дасти хорошенько отряхнулся, обдав Шеннон целым дождем соленых
брызг. В отместку она как следует шлепнула его полотенцем, и мальчишка
радостно заверещал.
Митч встал и потянул Шеннон за руку.
— Вода отличная. Пойдем поплаваем.
— А как же Стефи?
Вообще-то Шеннон была не большой охотницей до купания. Океан, конечно, очень
красив, считала она, но лучше держаться от него на расстоянии.
— Стефи спит. И Дасти отлично ее покараулит, правда, парень?
Но Дасти внезапно надулся.
— Ты же обещал, что мы пойдем искать ракушки.
— Пойдем попозже.
С откровенным неудовольствием поглядывая на Шеннон, Дасти пробурчал:
— А я хочу сейчас. Ты обещал.
Шеннон решила вмешаться:
— Идите за ракушками, Митч. А я лучше полежу на солнышке, пригляжу за
Стефи.
Обида, которую так явно демонстрировал Дасти, испугала Шеннон. Перед глазами
у нее сразу встала Труди с ее вечно недовольной гримасой.
Митч, прищурившись, внимательно посмотрел на мальчика.
— Мы с тобой пойдем за ракушками позже. Или вообще не пойдем. И заруби
себе на носу, молодой человек, — мне вовсе не нравится подобный тон.
Дасти, потупившись, заерзал на песке.
— Извини, — промямлил он.
Похоже, он решил не обострять отношений. Шеннон с облегчением вздохнула.
— Так-то лучше, парень. — Митч взъерошил волосы Дасти. — Ну
как, присмотришь за сестренкой?
— Ладно уж. — Дасти вытащил из сумки яблоко. — Я сейчас все
равно устал.
Шеннон в нерешительности топталась на месте.
— Я только поброжу вдоль берега. Митч! Что ты делаешь?!
Митч сгреб Шеннон в охапку и устремился на глубину. Шеннон ничего не
оставалось, как только вцепиться в него покрепче. Когда вода дошла ему до
пояса, Митч остановился, по-прежнему прижимая Шеннон к себе.
Она уткнулась ему в шею. Как приятно ощущать легкое покалывание щетины.
Отмели кишмя кишели купальщиками, но Митч понес ее за буруны — вода там лишь
чуть колыхалась. Волны, набегая за их спинами, на краткие мгновения
закрывали от Митча и Шеннон белую сверкающую полоску берега. В эти мгновения
они были отрезаны от всего мира.
Митч ослабил объятия, и Шеннон, мягко скользнув вдоль его тела, коснулась
ногами песчаного дна. Он держал ее за талию, и они с хохотом качались на
волнах. Но вдруг смех стих, оба остановились, словно завороженные, поедая
друг друга глазами. Медленно, будто в полусне, Митч опустил голову, коснулся
губами губ Шеннон, и они слились в долгом жадном поцелуе.
Сердце Шеннон бешено колотилось, не то от страха, не то от восторга. Этот
поцелуй, такой мягкий, такой нежный, насквозь пронзил ее сладостной болью.
Завтра, завтра она спокойно поразмыслит над тем, что с ней творится,
пообещала себе Шеннон. А сейчас она хочет только одного — чтобы этот миг
длился вечно.
Они не отводили друг от друга жадных глаз, словно были единственными живыми
существами, оставшимися на свете. Вдруг какой-то шум вывел их из оцепенения.
Испуганно заморгав, словно очнувшиеся от забытья сомнамбулы, они поняли, что
их волшебному уединению пришел конец. В нескольких футах от них проплыл
ухмылявшийся подросток-серфингист. Мальчишка с невольным уважением оглядел
Митча.
— Так держать, старик! — прокричал он. — Красотка высший
класс!
Шеннон почувствовала, как вспыхнули ее щеки.
— Пошли на берег. Там все же как-то... безопаснее.
— Есть опасности, от которых нам с тобой не уберечься ни на море, ни на
суше.
— На берегу мы хоть не утонем.
— Утонуть вместе с тобой? Я, пожалуй, не откажусь.
— Не пори чушь.
Шеннон собрала в кулак всю свою волю и отвела взгляд от его лица. Они
медленно брели к берегу, и она чувствовала, как рука Митча сжимала ее талию.
Когда вода заплескалась у их лодыжек, Митч остановил ее.
— Шеннон. — Он беспомощно взглянул на нее.
Господи, да что со мной происходит? — недоумевал Митч. Язык словно
прилип к гортани, во рту пересохло, как в пустыне, и ноги дрожат.
Шеннон выжидательно смотрела на него, склонив голову.
— Что, Митч?
— Откровенно говоря, я и сам не знаю, что... — он нервно
откашлялся, — что со мной случилось.
Ее глаза вдруг потемнели — теперь они напоминали уже не молодую листву, а
изумруды. Митч вобрал в себя воздух и со свистом выдохнул сквозь зубы. Потом
легонько коснулся пальцами ее щеки.
— Ты... ты необыкновенная женщина, Шеннон. Я таких никогда не
встречал. — Он запнулся и добавил с принужденным смехом: — И, честное
слово, моя прекрасная леди, я боюсь тебя как огня.
Изумленная Шеннон не сводила с него глаз. Нет, он не кривит душой, сейчас
ему и в самом деле тревожно и страшно, думала она. Недаром дрожь пробегает
по его телу. Сейчас он раскрылся перед ней, раскрылся весь. И если она
ответит ему бессмысленным взглядом, равнодушным словом, то нанесет ему
настоящую рану.
В эту минуту он, сильный, уверенный в себе мужчина, казался таким слабым и
ранимым. Но именно слабость принесла ему победу. Победу над ее сердцем.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Письмо с удостоверением о вручении. Квитанция возвращается отправителю.
Итак, Гилберты приступили к решительным действиям. Митч в пятый раз пробежал
глазами строчки, словно надеясь увидеть что-то другое. Нет, все слова на
своих местах. Документ, посланный адвокатом Гилбертов, официально извещал,
что они намерены обратиться в суд с требованием о передаче им опеки над
детьми.
Правда, Росс объяснил брату, что это может быть просто тактический ход.
Гилберты рассчитывают, что Митч испугается неприятной огласки, связанной с
процессом, и сам откажется от опеки. Иначе говоря, они уверены, что
собственная карьера и репутация Митчу дороже, чем счастье детей.
— Нет, Руфь, не выйдет, — пробормотал Митч. — Раз так, будем сражаться по-настоящему.
Он сложил из письма самолетик и пустил его по комнате. Неужели они не
понимают: если речь идет о детях, они, взрослые, должны действовать с
предельной осторожностью? Митч встал, с такой силой наподдав стул, что тот
едва не полетел на пол. В волнении Митч ходил по комнате туда-сюда. По-
человечески он сочувствует горю Гилбертов, потерявших единственную дочь.
Конечно, им сейчас одиноко, и они надеются, что внуки помогут заполнить
образовавшуюся пустоту. Но ведь борьба между взрослыми принесет детям
страшную боль, это ясно всякому. Господи помилуй, сначала дети потеряли
родителей, а теперь их хотят оторвать от родного дома, от всего, что им
близко и дорого.
Не выйдет. Не на того напали.
Митч извлек из футляра свой сверкающий медью гобой. Поднял инструмент к
губам, но тут до него донеслось какое-то дребезжание и стук — вроде бы стук
молотка. Озадаченный Митч прислушался. Он знал, что Шеннон и Рейчел что-то
задумали. Интересно, что они там вытворяют?
Уложив гобой обратно в футляр, Митч спустился вниз. Выглянув из окна кухни,
он удивленно заморгал. Бред, да и только!
Завидев его, Шеннон улыбнулась и призывно замахала рукой.
— Ну, как тебе наш сюрприз? — спросила Шеннон, когда ошарашенный
Митч вышел во двор.
На лужайке перед домом в беспорядке валялись листы фанеры, на садовом
столике были расстелены какие-то чертежи, а довольная Рейчел, опустившись на
корточки, натирала наждачной бумагой деревянные штыри.
Наконец Митч обрел дар речи.
— Что... это?.. — Голос его прервался, и Митч только указал рукой.
Рейчел торжествующе подняла кусок наждачной бумаги.
— Мы с Шеннон занимаемся девчоночьими делами.
Шеннон рассмеялась.
— Выражение придумала Рейчел, не я. — Она обернулась к
Митчу. — Вообще-то мы строим будку для Снайдера. — Шеннон указала
на чертежи. — Мы с Рейчел решили: главное, чтобы будка по стилю
соответствовала дому. Так что это будет нечто вроде викторианского особняка
в миниатюре.
Митч устремил взгляд на чертежи. В самом деле, собачья будка — только
украшенная резным портиком и с башенкой на крыше.
— Вы, девчонки, дурите мне голову, — сказал он. — Тут работы
на месяц. Надо же, какой придумали архитектурный шедевр! Сейчас и человечьи
дома сплошь да рядом обходятся без подобных изысков.
— Работы осталось не так много, — возразила Шеннон. — Я на
прошлой неделе заранее сделала все необходимые заготовки, и сейчас нам надо
только подровнять края и собрать все вместе.
Митч заметил, что под глазами Шеннон легли синеватые тени.
— То-то вид у тебя неважный, — проворчал он. — Боюсь, ты
слишком похудеешь, если будешь так себя изнурять.
Шеннон, прищурившись, пристально взглянула на него.
— Кто бы говорил. Если хочешь знать, ты выглядишь точь-в-точь как
участник эксперимента, цель которого — выяснить, как долго человек может
продержаться без сна.
Рейчел, не желая оставаться в стороне от разговора, не замедлила вмешаться:
— Дядя Митч, Шеннон говорит, на следующей неделе мы покрасим будку — и
все будет готово. Как ты думаешь, Снайдеру она понравится?
— Угу. Конечно, зайчик, он с ума сойдет от восторга! — Митч еще
раз взглянул на чертеж и пробурчал: — Когда я впервые снял квартиру, она
была куда меньше этой чертовой будки.
Шеннон лукаво подмигнула.
— Ну, Снайдер ведь крупный пес.
Услышав свое имя, Снайдер тут же завилял косматым хвостом и, высунув язык,
осклабился в собачьей улыбке. Потом радостно залаял, как видно выражая свое
одобрение.
Митч не мог оправиться от изумления. Да, Шеннон нимало не преувеличивала,
когда сказала, что любит плотничать. Сам-то он, говоря откровенно, едва
отличит сверло от отвертки. А Шеннон притащила с собой впечатляющий набор
инструментов — со всеми этими штуковинами только профессионал разберется.
Появился Дасти, бросил взгляд на строительство и незамедлительно
осведомился:
&
...Закладка в соц.сетях
