Жанр: Любовные романы
Старомодные люди
... — Это здесь живут бабушка и дедушка? — спросил он, рассматривая
фотографию Бостонской гавани.
Взгляд Шеннон испуганно заметался.
— Здесь, Дасти.
— На следующей неделе мы к ним поедем, — сообщил мальчуган.
Шеннон похолодела. Неужели Митча все же лишили опеки? Она украдкой взглянула
на него — странно, но он ничуть не расстроен. Улыбка до ушей, словно ему и
горя мало.
— Шеннон? — Рейчел слегка нахмурилась. — А дяде Митчу ты что,
ничего не привезла?
— Рейчел, такие вопросы задавать невежливо, — смутился Митч.
Но Шеннон вновь сунула руку в свою бездонную сумку.
— Надеюсь, подойдет, — со смехом сказала она и вручила Митчу
футболку с изображением забавного рака. — По-моему, это — вылитый ты.
Митч недоуменно рассматривал рака.
— Я так понимаю, в этих... клещах кроется какой-то намек?
— Это клешни, — поправила Шеннон. — У раков клешни, а не
клещи.
— Угу.
Дасти собрал свои сокровища.
— Пойдем, Рей. Я тебе дам посмотреть свои книжки.
И дети, заливаясь смехом, побежали вверх по лестнице.
Оставшись одни, Митч и Шеннон вдруг смутились. Шеннон сосредоточенно
складывала и вновь разворачивала опустевшую сумку. Митч теребил свою новую
футболку. А потом принялся тереть ковер носком ботинка. В этом движении было
что-то ребяческое, и это особенно тронуло Шеннон.
— Я... э... — Митч осекся, нервно откашлялся и заговорил вновь: —
Мне столько нужно тебе сказать. Даже не знаю, с чего начать.
Шеннон кивнула.
— Вот и я — тоже...
Вновь повисло молчание.
— Хорошо, что дети увидятся с бабушкой и дедушкой, — выпалила
Шеннон и затаила дыхание.
Заметив страх, мелькнувший в ее глазах, Митч сжал ее в объятиях.
— Великая война между мной и Гилбертами закончилась, дорогая моя. Ко
всеобщему удовольствию.
Он почувствовал, что ее бьет дрожь.
— Но как же все устроилось? — пробормотала Шеннон, уткнувшись ему
в плечо.
— Оказалось, проблему разрешить не так трудно. Стоило мне побороть свой
эгоизм и действительно подумать о детях, о том, как будет лучше для них,
выход сразу нашелся...
— Но ты не отдал им детей? — торопливо перебила его Шеннон.
— Нет, мы сошлись на совместной опеке. Летние каникулы дети будут
проводить с бабушкой и дедушкой, а все остальное время жить здесь.
Сколько нервов было потрачено, сколько слез пролито во время решительного
телефонного разговора с Руфью! Вспомнив это, Митч коснулся губами лба
Шеннон. Наконец-то до Митча дошло, как одиноко этим двум немолодым людям.
Людям, потерявшим единственную дочь и разлученным с внуками.
— Я с ужасом вспоминаю, что мы творили, Шеннон. — Митч сразу
посерьезнел. — Мы, взрослые, буквально разрывали детей на части, и все
— от большой любви. Ты хотела меня остановить, я помню, но где там...
Шеннон насторожилась. Она вновь ощутила знакомую сухость во рту. Митч опять
за свое, опять изображает ее, Шеннон, лучше, чем она есть на самом деле. Она
попыталась возразить.
Но он не слушал.
— Ты понимала, каково Стивену и Руфи, как они тоскуют по погибшей
дочери, как они тоскуют по внукам, которые живут на другом конце страны. А
я... я думал только о себе.
— Неправда, ты всегда думал о детях.
Она робко погладила его по щеке и, словно испугавшись своей смелости, хотела
отдернуть руку, но Митч схватил ее и прижал к губам.
— Я думал только о себе, — грустно повторил он. — Мне многому
придется научиться.
— Мне тоже. — Она напряженно улыбнулась. — Но я жду этих
уроков с нетерпением.
— Ты в самом деле дашь мне еще один шанс? Голос Митча сорвался на
хриплый шепот.
— Нам обоим нужен этот шанс, Митч. У меня было время подумать,
заглянуть в себя. И знаешь, то, что я увидела, не слишком мне понравилось.
Шеннон трудно было решиться на такой разговор. Она даже отошла на пару шагов
— когда Митч рядом, у нее путаются мысли.
— Я всегда считала себя независимой, самостоятельной женщиной. А если
разобраться, это настоящий самообман. Я нарочно загружала себя работой,
учебой, отгораживалась от людей, оберегала свой душевный покой. Даже на тебя
у меня толком не хватало времени. — Шеннон глубоко вздохнула. — Но
этот обман обернулся против меня самой.
— Нет, Шеннон, нет! — горячо возразил Митч. — Ты имеешь
полное право жить так, как тебе нравится. Я хотел, чтобы ты все бросила и
жила моей жизнью. Теперь я понимаю — это был чистейший эгоизм.
— Не совсем. Раз мы решили жить вместе, у нас все должно быть общее — и
заботы, и печали. И я хотела разделять с тобой все, Митч. Но в то же время
боялась. Боялась, что у меня не хватит сил. — Шеннон перешла на шепот:
— Потом, ведь есть еще папа. Он, конечно, не ангел, но, поверь, сердце у
него золотое. Один раз я уже захлопнула перед ним дверь в свою жизнь. Нам
обоим это принесло много горя. Никогда, никогда я не поступлю так опять.
Митч вспомнил, как дрожал голос Руфи, когда она говорила о своем
одиночестве. Вспомнил Фрэнка Догерти — как он храбрился, как изо всех сил
пытался скрыть, что разлука с дочерью, единственным близким человеком на
свете, невероятно тяжела для него.
— Нет, Шеннон, никогда мы не захлопнем перед твоим отцом дверь в нашу
жизнь.
И, поддавшись внезапному порыву, Митч прижал к себе Шеннон так крепко, что она едва не задохнулась.
— Все переменится, девочка моя. Все устроится отлично.
— Надеюсь. И прежде всего я собираюсь кое-что изменить сама.
Митч обеспокоенно взглянул на нее.
— Это ты о чем?
— Об университете, к примеру.
— Но ты же не собираешься его бросать? Шеннон, милая, учеба так много
для тебя значит. Ты столько сил на нее положила. Да и, в конце концов,
остался всего лишь год. А потом ты получишь диплом и превратишь свою
водопроводную компанию в корпорацию с миллионной прибылью.
Шеннон рассмеялась.
— Перспектива мне нравится. Но, думаю, мир не перевернется, если я в
следующем семестре немного уменьшу нагрузку.
— Но тогда тебе придется дольше учиться.
— Да, зато высвободится куча времени. Я буду заниматься всего дважды в
неделю, по утрам. Конечно, вечерами иногда придется посидеть над книгами, но
все равно, я буду намного свободней.
— А как же работа?
— Работу я тоже не брошу. Это слишком важно для нас — и для меня, и для
отца. Но папа, конечно, согласится, чтобы я работала тридцать два часа в
неделю — так мне удастся выкроить два свободных утра. — Шеннон
просияла. — Здорово я все придумала, правда?
Митч был совершенно ошеломлен.
— Но... ради меня ты идешь на такие жертвы...
Она приложила палец к его губам.
— Не только ради тебя, Митч. Ради себя тоже. Ради нас обоих. И потом,
одной жертвы ты от меня не дождешься.
— Ты о чем?
— Готовить я не буду. Никогда и ни за что.
— Быть по сему!
Шеннон недоверчиво взглянула на него.
— Так ты что, сам собираешься трижды в день готовить на такую ораву?
— Зачем? — возразил довольный Митч. — У нас же есть Мэри.
— Ах да, Мэри. Ну теперь, когда я выложила тебе все свои планы, открой
и ты мне великий секрет. Что тебя заставило изменить своему незыблемому
правилу насчет прислуги?
Митч пожал плечами и обнял Шеннон за талию.
— А ты не допускаешь, что другие тоже могут кое-что понять? Понять и
измениться?
— Допускаю. — Шеннон уютно устроилась в его объятиях. —
Кстати, насчет Мэри. Чем она сегодня порадовала вас на завтрак? Я умираю с
голоду.
На мгновение Митч насупился, потом неуверенно откашлялся.
— Кажется, на завтрак у нас сосиски, — пробормотал он.
— Я не ослышалась? Ты сказал — сосиски?
— Ты же знаешь, я вполне современный человек, с широкими взглядами.
Он сделал Шеннон знак подождать и со всех ног помчался в свой кабинет.
Вернувшись, он робко взял ее руку и надел на палец знакомое Шеннон кольцо,
которое показалось ей еще красивее.
— А теперь давай убежим. Хотя бы ненадолго убежим ото всех на свете. И
побудем вдвоем.
Шеннон вопросительно подняла бровь.
— Это просьба или приказ?
Митч так сокрушенно взглянул на нее, что от поддельного возмущения Шеннон не
осталось и следа. Она рассмеялась.
— От старых привычек трудно отказаться, — прошептал Митч. —
Но я намерен, Шеннон, исполнять все твои желания. Скажи мне, что ты хочешь
больше всего.
— Тебя, Митч. Я хочу тебя.
Она обвила его шею руками, сквозь застилающие глаза слезы глядя на кольцо,
сверкавшее на пальце. И вдруг бриллиант подмигнул ей — да, по-настоящему
подмигнул, она не могла ошибиться.
Как хорошо вернуться домой!
Эпилог
В углу сверкала шарами и гирляндами рождественская елка — гостиную Уилеров
наполняла веселая болтовня и смех. Шеннон выглянула из кухни. Господи,
подумала она, за что ей такое счастье!
За четыре месяца, прошедшие со дня их свадьбы, Митч и Шеннон часто
устраивали семейные праздники, и сегодня предстоял еще один. Взгляд Шеннон
скользил по счастливым лицам детей и взрослых. Вдруг она ощутила легкий
толчок в своем теле — радостное напоминание о том, что в семье ожидается
прибавление.
Дасти вытащил из-под елки перевязанный красной ленточкой сверток.
— Погляди-ка, Стефи. Это тебе.
— Класиво. — Стефи крепко прижала подарок к своему мягкому
животику. — Мое.
— Но сейчас не открывай, — строго предупредила Рейчел. —
Только после Рождества.
— Мое, — настаивала Стефи.
— Конечно, твое, лапочка. — Митч осторожно высвободил сверток из
ее пухлых пальчиков. — Но мы подождем, пока придет Санта-Клаус, тогда и
посмотрим, что там такое.
— Снатакла!
Митч схватил малышку и подбросил ее вверх, так что она радостно завизжала.
Тут взгляд его упал на худощавого человека, одиноко сидевшего в стороне.
— Пойдем-ка, Стефани. Поздороваемся с дедушкой Фрэнком.
Стефи послушно затопала через комнату, держась за руку Митча, и с довольным
лепетом вскарабкалась на колени Фрэнка. Тот просиял от удовольствия.
— Ну что, сразимся в воскресенье в гольф? — спросил Митч.
— Конечно. Только, Уилер, предупреждаю — в последнее время мне везет.
Так что берегитесь.
И Фрэнк чмокнул Стефи в шейку.
Митч слегка нахмурился.
— Да, быстро вы навострились в гольф. Мне бы так научиться в кегли.
Фрэнк выглянул в окно и усмехнулся.
— Ты погляди только, кто пожаловал!
Выглянув вслед за ним, Митч увидел, как по дорожке к дому шествует Росс под руку с Линдзи Прескотт.
— Говорят, противоположности сходятся. Но я никогда бы не поверил, что
наш твердокаменный Росс попадет под чары такой стрекозы.
— Линдзи уже не такая вертушка, — возразил Фрэнк. — Да и
старина Росс начинает понемногу оттаивать. Представляешь, на прошлой неделе
является к нам в офис за Линдзи и самым натуральным образом улыбается! Я
глазам своим не поверил.
Шеннон видела, как Митч рассмеялся, но конец разговора потонул в радостных
детских возгласах. Она посторонилась, и в кухню ворвались Дасти и двое его
двоюродных братьев. Ватага мальчишек живо перевернула бы все вверх дном, но
Мэри, которая в поте лица трудилась над очередным кулинарным шедевром,
быстренько выставила сорванцов во двор.
Заслышав звонок в дверь, Шеннон поспешила в коридор. Она весело помахала
Митчу, который пробирался сквозь толпу гостей.
Шеннон открыла дверь.
— Руфь! Стивен! — Ее захватил шквал объятий и поцелуев. — Как
я рада, что вы приехали!
— Ну как мы могли устоять против такого заманчивого приглашения —
провести Рождество на солнышке, — улыбнулась Руфь.
— Так приятно видеть вас обоих! — воскликнула Шеннон, еще раз
обняв Руфь. — Митч, будь добр, помоги с вещами.
Митч, который от души тряс руку Стивена Гилберта, с улыбкой выслушал
распоряжение жены. Кивнув, он схватил два чемодана.
— Я отнесу их наверх, в вашу комнату.
Митч поднялся по лестнице, а в коридор выбежала Рейчел.
— Бабушка! Дедушка! — завизжала она и бросилась Руфи на шею.
Бабушка осыпала личико внучки поцелуями, и Шеннон заметила, как на глазах у
Руфи блеснули слезы.
Наконец Рейчел соскользнула вниз и потянула Руфь за руку.
— Пошли скорей, бабушка. Сегодня у нас дедушка Фрэнк. Я вас познакомлю.
Он очень хороший.
И Рейчел потащила бабушку и дедушку в комнату. Шеннон заметила, что на
пороге они немного замешкались, нерешительно оглядывая толпу незнакомых.
Вдруг откуда ни возьмись к ним подскочила Линдзи и схватила Руфь за руку.
Росс, справившись с секундной неловкостью, протянул руку Стивену. Скоро
Гилберты чувствовали себя как дома — взгляд Шеннон встретился с
благодарными, счастливыми глазами Руфи. В комнате больше не было чужих или
незнакомых — здесь собралась семья.
Шеннон почувствовала, что совсем рядом, за спиной, стоит Митч, и торопливо
вытерла счастливые слезы. Митч обнял ее за талию и привлек к себе.
— Я люблю вас, миссис Уилер, — прошептал он.
Губы Шеннон шевельнулись, но тут из кухни донесся пронзительный визг и целый
поток проклятий. В гостиную пулей влетел Снайдер.
В дверях кухни, размахивая деревянной ложкой, точно грозным оружием,
появилась Мэри.
— Этот косматый прохвост сожрал всю ветчину, — громогласно
сетовала она. — Надо же, для него я полдня ее запекала! Погоди у меня!
Мэри чертыхнулась и угрожающе повела ложкой в сторону Снайдера, который
спрятался за Митча и робко выглядывал из своего укрытия. Опустив на пол
морду, пес жалобно заскулил, словно прося прощения. Все засмеялись, а Мэри,
безнадежно махнув рукой, отправилась в кухню.
Шеннон тихонько хихикнула.
— Он наверняка пробрался в кухню вслед за мной.
Митч думал о своем, поглаживая едва заметную выпуклость ее живота.
— Не представляю, как бы я жил без тебя.
— Я тоже, любовь моя.
Шеннон вздохнула и прикрыла глаза. Она прислушивалась к веселому шуму, и
сердце ее переполнялось счастьем.
Оказывается, мечты сбываются.
Мегги быстро поправилась и опять налегла на работу. Поздно вечером
в ее офис заглянул Бифф. — Привет, детка. Ты сегодня засиделась. Мегги нахмурилась. — А разве сегодня не твоя очередь готовить ужин? —
Заметив, как Бифф усмехнулся, она добавила: — Конечно, твоя. А моя —
работать допоздна. Бифф вытащил из-за спины бутылку шампанского и
провозгласил: — Давай-ка, Мегги, отметим наш юбилей. Ровно месяц, четыре
дня и два часа прошло с того момента, как ты спасла мою жизнь и сделала из
меня порядочного человека. Мегги подняла бровь. — Кто кого спас, это еще вопрос. — Какая разница. — Бифф нагнулся к ней и прошептал со
своей неотразимой усмешкой: — Я без ума от тебя, детка. Счастливая Мегги улыбнулась.Закладка в соц.сетях
