Жанр: Любовные романы
Жизненная сила
... — Розали, не выдумывай!
— Это чистая правда!
...волнами вынесло на берег, прямо к джинсам Лесли Бека. Золотой медальон,
свадебный подарок Джослин, покачивался перед глазами Розали, ударялся о
грудь Лесли, отскакивал, снова ударялся и так без конца...
— С мистером Кольером все было бы иначе, — предположила я.
— С чего ты взяла? — удивилась Розали. — Откуда тебе знать?
Мы замолчали. Да, мы многое знали. В мире нет справедливости. Бывают
необычные дни, бывают ничем не примечательные.
А потом Розали сообщила, что Лесли Жезл — прошу прощения, случайно
вырвалось! — Лесли Бек заметил взбегающую на утес тропу, которую они
просмотрели, и когда они дошли до деревни, то обнаружили, что возле почты их
ждут Джослин, Хоуп и Серена. Выяснилось, что Джослин снова попробовала
завести машину и двигатель...
— Должно быть, засорился фильтр, — заявил Лесли Бек. —
Механик из меня никудышный.
Джослин с нескрываемым возмущением выслушала его и напомнила, что, кажется,
у Лесли имеется диплом инженера-механика — или он и это выдумал? Она была
несносна.
— А ты, наверное, под каким-то предлогом заглянула в бардачок и нашла
там сведения о приливах и отливах, — сказала я Розали.
Она удивилась и подтвердила:
— Да-да, так и было! Но не мог же он все подстроить! Невозможно
поверить, что тем утром он обратился к Джослин:
Что, у прислуги выходной?
Тогда возьмем с собой бедняжку Розали, она нам поможет. Ее муж в отъезде,
она будет рада побыть в компании
. А потом он ухитрился испортить двигатель
ровно без двух минут два и рассчитал время, хотя и не совсем верно: прилив
застиг нас раньше, чем он надеялся. Не говори глупостей, Нора. Все произошло
спонтанно, и, значит, мы ни в чем не виноваты.
— Так и была зачата Кэтрин, — заключила я.
— Да, — наконец согласилась Розали. — Ты только посмотри на
нее — вылитый Лесли! Прекрасные ровные зубы в отличных широких челюстях!
— Странно, что ты не назвала ее Нереидой или другим
водяным
именем.
Для ребенка, зачатого при таких обстоятельствах, имя
Кэтрин
кажется
слишком простым и заурядным.
Я хотела бы, чтобы отцом одного из моих детей стал Лесли Бек, а не Эд, и
попыталась припомнить, могло ли случиться такое. Но подобные мелочи легко
забываются. Мы вычеркиваем из памяти то, что нам неудобно помнить.
— Уоллесу нравились простые имена, — объяснила Розали. — Он
говорил, что в жизни достаточно препятствий и без причудливых имен.
Мы задумались.
— Нора, — снова заговорила Розали, — я была очень молода, в
то время у меня еще не было детей. Я не понимала, чем все может кончиться.
Если бы знала, ни за что не поступила бы так с Джослин. — И через
некоторое время добавила: — Скорее всего нет.
Мы пустились в обсуждение мужских достоинств и сошлись во мнении, что, хотя
длина и толщина возбуждают страсть, к любви в браке они не имеют никакого
отношения. Эта дискуссия не задевала нас за живое. Думаю, мы обе поддались
меланхолии и ностальгии, на более откровенные разговоры в ту пятницу нам не
хватало ни сил, ни смелости.
Всю дорогу домой Розали просидела на заднем сиденье, с Сереной на коленях.
Джослин устроилась впереди, с Хоуп на руках. В те времена почти все так
возили детей, ремнями безопасности пользовались редко. Люди надеялись на
удачу. Лесли заметно нервничал, и почему-то это радовало Розали: ей
казалось, он предпочел бы видеть рядом, на пассажирском сиденье, не Джослин,
а ее.
Серена протянула ручонку и коснулась короткой практичной стрижки матери, и
Розали тронул этот жест, ей стало немного стыдно. Когда они въехали на
Ротуэлл, Лесли собрался повернуть на Брамли, но Джослин запротестовала:
— Нет-нет, Лесли, поезжай прямо домой. Дети измучились. Розали дойдет
до дома пешком. — И Лесли направил машину по Ротуэлл-Гарденс.
— Может, почитаешь детям сказку на ночь? — спросил Лесли у Розали,
пока они перетаскивали из машины в дом непременные атрибуты воскресной
семейной поездки. Но Розали отказалась, объяснив, что ей пора домой, а дома
нашла телеграмму с Эвереста, в которой Уоллес сообщал что уже возвращается,
что он отморозил нос, по беспокоиться незачем, и просил вечером встретить
его в аэропорту. Чтобы не опоздать, Розали следовало отправиться в аэропорт
немедленно.
— Наш герой с отмороженным носом долго брел по юрам и утесам, —
вставила я, но Розали не засмеялась У Эдварда Лира, которою многие называют
поэтом и юмористом, а я считаю сумасшедшим, можно найти и более удачные
строчки — особенно если знать, что ищешь.
— Я не любила Лесли, — призналась Розали. — Не испытывала к
нему той ужасной, безумной, отчаянной любви, какую порой пробуждают мужчины,
скверно обращающиеся с женщинами. Размер члена отнюдь не определяет глубину
чувств. Синяки и царапины на моем теле, оставленные галькой, песком и
медальоном, проступили только через пару дней, поэтому я смогла приписать их
Уоллесу.
Он был очень рад увидеть меня; ему довелось почти вплотную столкнуться со
смертью, и он заявил, что больше никогда не приблизится к горам. Он научился
ценить жизнь, символом которой была я, и утратил вкус к смерти. Мы были
очень счастливы, пока однажды гора Аннапурна не задела его чувствительные
струны, и он уехал. Он объяснил, что именно так зарабатывает на хлеб — у
него нет других способов прокормить свою маленькую семью. Уезжает он не по
своей прихоти, а по необходимости.
От этих слов мне стало легче. Но я терпеть не могла, когда Уоллес называл
нас своей маленькой семьей. Это звучало фальшиво, словно мы существовали
только в виде пачки фотографий у него в кармане. Слишком сентиментально.
— А что еще ему оставалось? Ведь Кэтрин — не его дочь.
— Но он-то об этом не знал. Как он мог узнать?
— А если бы Лесли во всем признался Джослин? Если бы оказался одним из
тех мужчин, что любят хвастаться новыми победами? И Джослин обо всем
рассказала бы Уоллесу?
— Я бы все отрицала. Сказала бы, что это просто фантазии Лесли Бека. Я
заранее придумала всевозможные оправдания. Помню, как терла грудь пилочкой,
чтобы уничтожить довольно отчетливый отпечаток быка с медальона, но от боли
мне пришлось остановиться. Отпечаток я замазала тональным кремом, который
купила специально для этой цели. Не в моих привычках покупать косметику Я
изо всех сил старалась скрыть от Уоллеса правду. Я ни о чем не пожалела ни
на минуту, но не хотела, чтобы он обо всем догадался.
— И ты не чувствовала вины перед Джослин? Даже когда приходила к ней ужинать, пила у нее кофе?
— Я считала ее дурой, способной отправиться на воскресную семейную
прогулку и своими руками отдать мне мужа.
— С ее стороны это было очень мило, — заметила я.
— Но ведь она не такая, правда?
— Да, — пришлось согласиться мне.
— Я сочувствовала Джослин. Поэтому и заходила к пей на кофе. Мне казалось, она совсем одинока.
Мы обе задумались над этими словами и поняли, что они звучат фальшиво.
— Нет, ты приходила только затем, чтобы позлорадствовать, —
наконец заключила я.
— Верно, — подтвердила Розали. — Я утащила у нее из-под носа
то, что по праву принадлежало ей, и гордилась собой.
— Какая ты все-таки дрянь.
— Да, дрянь, — согласилась Розали. — Все мы дряни.
Зазвонил телефон. Эд спрашивал, как у меня дела, и советовал посмотреть
любопытную передачу о глетчерах. Возможно, и Розали она будет интересна. Я
поблагодарила его за информацию. Дом упорно тянул меня к себе, а я
упиралась. Колин пока не вернулся, добавил Эд. Разве еще не пора? Может, у
него есть девушка? Похоже, эта мысль тревожила Эда.
— Да пребудет с ним жизненная сила! — отозвалась я. —
Надеюсь, она у Колина есть. До встречи. — И я повесила трубку, терзаясь
угрызениями совести. Я променяла Эда на Розали. Этого боятся мужья, вот это
и случается. Не зря они недолюбливают подруг своих жен, даже самых лучших.
— Беда в том, — продолжала Розали, — что эти сцены, эти
события глубоко врезались в память. Я не любила Лесли Бека, но он начал
сниться мне, и эти сны тревожили меня. Вскоре я поняла, что обычно мы с
Уоллесом бывали близки именно после таких сновидений. Мне пришлось
примириться с тем, о чем я прежде не думала, признать, что отчасти во всем
виновата я, и под конец мы стали заниматься любовью лишь изредка. Думаю, в
этом был виноват и Лесли Бек.
— Не говори
под конец
, — перебила я, — ваши отношения еще
не кончены. В один прекрасный день дверь откроется, и в дом войдет Уоллес с
обмороженным носом или какой-нибудь травмой похуже. Что тогда?
Розали пожала плечами. Ей не хотелось думать об этом.
— Я хочу услышать продолжение, — добавила я. — Мне необходимо
узнать про тебя и Лесли Бека все, и в то же время я не хочу тебя слушать —
боюсь, это будет слишком мучительно.
— Мне почти нечего добавить, — объяснила она. — Потом
родилась Кэтрин. После эпизода на пляже я не виделась с Лесли дней десять.
Уоллес вернулся, дом наводнили врачи и журналисты, мне было некогда
обижаться и горевать. Это и спасло меня. У меня не было свободного, ничем не
занятого времени, когда женщина ждет телефонного звонка, нового свидания и
постепенно убеждается, что влюблена. Думаю, жизненная сила Лесли рождается в
ужасном цикле саморазрушений и возрождений. Слава Богу, со мной ничего
подобного не случилось. Я вырвалась из заколдованного круга. Пару дней
воспоминания занимали почетное место в моей жизни, и мне не хотелось, чтобы
в них вклинивалась реальность, а тем более десятидюймовый член, от которого
у меня по-прежнему саднило внутри. А потом, в следующую субботу, он
позвонил...
Привет, Розали, — сказал он. — Это Лесли
. И я
подумала:
Черт, Уоллес сидит рядом, как мне быть?
Но Лесли продолжал:
Мы
с Джослин хотели спросить, свободны ли вы в воскресенье днем. Понимаю, мне
следовало уточнить это заранее, но нам не терпится узнать об экспедиции
Уоллеса
. И я поняла, какой оборот приняло дело, и вздохнула с облегчением.
Мы будем вести себя как ни в чем не бывало и вспоминать о случившемся лишь
как об источнике тайного удовольствия, особенно когда усядемся все вместе за
обеденный стол. Мы по-прежнему станем общаться с супругами Бек — но,
откровенно говоря, причиной тому ежемесячная телепередача Уоллеса
Горы и
я
: Джослин нравится окружать себя знаменитостями. Секс раз в два месяца!
Лесли Беку можно было бы найти лучшее применение, правда? Но каждую ночь
лежать с ним в постели и отрицать законность и естественность его желаний!
Немыслимо! Джослин получила по заслугам.
Я сказала, что мне пора к Эду — скоро он ляжет спать. Мне недоставало его
утешительных прикосновений, его теплого, такого знакомого тела.
Алан вернулся и теперь возился в кухне, включив радио на полную громкость.
Наш сын Колин — рослый, нескладный парень, точная копия отца, чемпион
Ричмонда среди юниоров по прыжкам с шестом. Из детей Розали наиболее удачной
оказалась Кэтрин, но это мое личное мнение. Я далека от спорта, Кэтрин он
тоже не привлекал, но она старалась им заниматься. Бедняжка, она стремилась
заслужить одобрение законного отца!
Розали проводила меня до ворот.
— Когда родилась Кэтрин, Джослин навестила меня в больнице, —
сообщила она. — Я испугалась, когда она склонилась над кроваткой Кэтрин
и откинула угол одеяла, чтобы получше рассмотреть ее. Уоллес тоже был рядом.
Вылитый Уоллес, — заявила Джослин. — Точная его копия.
Удивительно, какими похожими на отцов бывают малыши с первых дней жизни!
После этого никто не сомневался, что Кэтрин похожа на Уоллеса, — я час-
то слышала это, даже от собственной матери, хотя сама не находила ни
малейшего сходства.
— Уж я-то никогда не говорила, что Кэтрин похожа на Уоллеса, —
напомнила я.
— Лесли тоже побывал у меня в больнице. Я так удивилась! Он сел на стул
и долго смотрел на меня и на малышку, затем поднял руки и отсчитал девять
пальцев — но одному на каждый месяц. Я промолчала. Он улыбнулся. Потом
поцеловал меня в лоб, наклонился над Кэтрин и поцеловал ее. Медальон
вывалился из воротника его джинсовой рубашки и ударился о кроватку, мне
стало дурно. Ты же знаешь, как тяжело даются дети.
Вот видишь, —
сказал Лесли Бек мне, матери его ребенка, — ну разве можно
противостоять жизненной силе?
И он ушел.
— Это ты тоже выдумала, — не поверила я.
— Да, — кивнула Розали, — просто я об этом мечтала. Знаешь,
как это бывает, когда ребенок рождается и ты перестаешь быть в центре
внимания. Споры об отцовстве помогли бы мне снова выдвинуться на первый
план, но я поборола искушение и ни в чем не призналась. А теперь
необходимость в этом окончательно отпала.
— Если Кэтрин когда-нибудь понадобится ссуда, — заметила я, —
ей будет полезно знать, что Лесли Бек — ее настоящий отец. Еще живой,
деятельный и здоровый в свои шестьдесят. Лучше упомянуть в документах о нем,
чем о человеке, сорвавшемся с горы в пятьдесят два года.
— Ты спятила, — ужаснулась Розали. — Чем скорее ты бросишь
работу в
Аккорд риэлтерс
, тем лучше.
Писатель подобен Богу. Если бы так! Я не отказалась бы стать Богом. Я
бесшумно выбралась из постели, когда Эд уснул, и продолжила писать. Готовые
листы я свернула и сунула в сумочку. Не хочу, чтобы Эд узнал, что я пишу
автобиографию. Разумеется, он пожелает прочесть ее. И конечно, это мне ни к
чему. К писательницам-женам относятся иначе, чем к писательницам, работающим
в конторах на полставки.
В пригородах часто возникают и распадаются компании молодоженов и супругов с
небольшим стажем. Они появляются в жизни друг друга и покидают ее, входят в
дома и выходят из них, держатся бодро и довольно, демонстрируют, что наконец-
то покинули родительский дом и очутились в обществе, во всех отношениях
превосходящем круг общения их родителей. Мама, папа, вы только посмотрите!
Полюбуйтесь на меня! Это свидетели моей жизни! Люди, которые воспринимают
меня всерьез, как и вы, достаточно близкие, чтобы тревожиться о моей
заболевшей кошке, но вместе с тем далекие, чтобы судить о работе, которую
мне посчастливилось или нр посчастливилось получить. А вы, родители, только
и знаете, что читать нотации. Вы думали, мне достался всего лишь муж, но как
видите, передо мной открылась новая жизнь, новый прекрасный мир...
Компании служат наковальней, на которой оттачиваются навыки поведения в
обществе и уточняются политические убеждения; вылетающие из-под молота искры
разногласий быстро гаснут. В компании ты узнаешь, как принято себя вести,
как правильно рассадить гостей за столом, чего ждать от детей, как положить
конец надоедливым звонкам, как приготовить coq au vin, как избежать
немыслимого сочетания шоколадного мусса с тушеным мясом, как выкрутиться,
если тебя застали в разгар вечеринки в чужой спальне, с чужим мужем. В
компании редко приглашают неженатых и незамужних: они остаются желанными
гостями до тех пор, пока помнят свое место и не стремятся выдвинуться на
первый план. При всем уважении к Мэрион.
Беда в том, что в компаниях возникают не только социальные, но и эротические
узы. Достаточно подслушанного разговора по телефону, подмеченного взгляда,
нарастающего напряжения — и компании как не бывало. Кто что-то знал, но
промолчал, кто ничего не знал, но не сумел удержать язык за зубами.
Предательство больно ранит, доверие теряется в мгновение ока, разрыва не
избежать. Если ты дружишь с одним человеком, то не имеешь права дружить с
его недругом — это уж слишком.
Компания, формальным центром которой на время стали супруги Бек, распалась
сама по себе — внезапно, но без скандала, просто Анита вытеснила Джослин.
Когда мы переехали из Ричмонда, где остались Лесли и Анита, то снова начали
встречаться, пока однажды я не застала Сьюзен в постели с Эдом, они лежали
на покрывале. Эд уверял, что это нелепая случайность, и я поверила ему,
точнее, мне пришлось поверить: мы прожили вместе слишком долго, были слишком
добры друг к другу, чтобы дать волю подозрениям и всему, к чему они могут
привести. Но в то же время наша компания перестала собираться за ужином: то
ли продукты подорожали, то ли все мы слишком устали, а может, нас не обошли
стороной модные в восьмидесятых диеты. Клетчатка, пониженное содержание
жиров и отказ от алкоголя отнюдь не способствовали застольям. Мы ощутили
потерю, но она была не настолько велика, чтобы спохватиться и вновь
разослать приглашения.
Нельзя требовать от писательницы-жены большего — ее давно клонит в сон.
Отрывок был записан на дискету в директорию
Пробелы
, где хранилась и
автобиография.
Тем вечером, когда я вернулась от Розали, Эд уже лежал в постели. Мне пришло
в голову разбудить его и рассказать о том, что однажды произошло между мной
и Лесли Беком, а также между мной и Винни, и таким образом вновь очутиться в
центре внимания. (Помните Винни? Это врач, муж Сьюзен — полный, энергичный,
деятельный врач, так не похожий на Эда.) После этого я смогу со спокойной
совестью обо всем поведать Розали, не боясь, что она проболтается, потому
что кому какое дело, кроме Эда? Или Лесли?
Но я сразу поняла, что ни в чем не признаюсь. Я по-прежнему стараюсь, чтобы
в мире все шло правильно, а не кое-как. Если вы похожи на меня, значит, и вы
явились в этот мир с изрядным запасом амбиций. Вы молотили по воздуху
красными пухленькими младенческими ручками и ножками и призывали окружающих
к порядку. Вы плакали, выражали протест, мурлыкали от удовольствия,
озабоченные соображениями не столько голода, жажды, боли и удовольствия,
сколько справедливости и несправедливости. На меня неизменно производит
впечатление праведное негодование младенцев. Мы рождаемся в уверенности, что
все должно быть в порядке, и злимся и теряемся, обнаруживая, что жестоко
ошиблись. И сдаемся слишком быстро.
Ты была плаксой, — часто повторяла моя мать. — Ты родилась
первой, хныкала днем и ночью и чуть было не отбила у меня желание иметь
других детей. Но к шести-семи годам ты изменилась и превратилась в настоящую
маленькую помощницу
.
Ну что ж, спасибо тебе, мама. Ты укачала меня, убаюкала и заставила
примириться с миром. Но и тобой мне пришлось делиться: ты населила мой мир
другими жадными детскими ротиками — как больно рвать себя на части,
смиряться и становиться послушной девочкой! Я сдалась, научилась выдерживать
экзамены, чистить обувь, переводить через дорогу младших братьев и сестер,
вместо того чтобы толкать их под машины, поступила в колледж, ужаснулась
своей безмозглости, чудом избежав изнасилования со стороны шофера грузовика,
и бросилась в объятия милого Эда, вполне приемлемого, хоть и бедного жениха
для меня, двадцатилетней.
На свадьбу съехалась вся родня, все радовались и завидовали моим родителям,
которым я никогда не доставляла хлопот.
А если и доставляла, то лишь в первые пять лет
, — уточняла мама, и,
похоже, она была разочарована тем, что я не сдержала обещание стать буйным,
непослушным ребенком, с которым неприятностей не оберешься. Можно дожить до
моих лет и по-прежнему ничего не знать о себе.
Эд уже успел получить первую ученую степень к тому времени, как я очутилась
на полпути к тому же диплому бакалавра английского языка, поэтому мне
хватило ума забыть про колледж, уехать с ним на юг и окончить курсы
секретарей — весьма практичное решение для молодой замужней женщины. И вот
теперь я тружусь на полставки в
Аккорд риэлтерс
или буду трудиться где-
нибудь еще, где найдется работа; у большого мира свои реалии.
Видимо, вы уже догадались, к чему я клоню: я подыскиваю убедительное
оправдание своему роману с Лесли Беком. По-моему, я просто обязана
оправдаться. У Розали не было детей, замужем она пробыла недостаточно долго,
чтобы уверенно причислять себя к кругу матерей и жен, понимать, что эти роли
одинаковы для всех женщин и что, тайно совокупляясь с чужими мужьями, мы не
только повышаем свою самооценку и привносим пикантность в рутинную жизнь, но
и унижаем себя. Розали можно простить: о подобных осложнениях она не
подозревала. Это как раз тот случай, когда незнание освобождает от
ответственности.
Но я, Нора, прекрасно понимала, что делаю. В свою защиту могу сказать только
одно: послушайте, я способна на большее, чем быть просто доброй женой
добряку Эду; другими словами, я наступаю на горло своей песне, не реализую
собственный потенциал, и это мучительно, я не хочу умереть вот так.
Однажды, когда я осталась наедине с Лесли Беком у него в офисе, он вдруг
пристально посмотрел на меня и попросил:
— Расскажи мне все, Нора.
Я была застигнута врасплох и растерялась.
— О чем? — спросила я.
— О том, почему ты несчастна, — объяснил он, тем самым положив
конец взаимным приглашениям на ужин и поддержке за пределами офиса. Мы с
Лесли вступили в совершенно новую фазу отношений.
Вы наверняка захотите узнать, что я делала в офисе Лесли Бека на Фицрой-
стрит. Сидела за столом очередной миссис Бек, в комнате, где вибрации
несносной сумасшедшей Джослин (или бедной помешанной Джослин, в зависимости
от вашей точки зрения) еще так часто напоминали о себе, что Хлоя
(хорошенькая чернокожая девушка из приемной, предмет сексуального вожделения
почти всех клиентов-мужчин компании
Эджи, Бек и Роулепдс
и наглядный
пример равенства возможностей) даже теперь, спустя год, нервно вздрагивала
при любых неожиданных звуках с улицы — резкого звонка в дверь, треска
селектора у крыльца. Рост Хлои — шесть футов три дюйма, по сравнению с ней я
казалась себе бледной, неприметной коротышкой; впрочем, будучи женой и
матерью, я давно привыкла к своей незаметности.
Это Эд пригласил меня поработать в конторе
Эджи, Бек и Роулендс
. Я
оскорбилась, услышав подобное предложение, — в нем чувствовалась
непоколебимая уверенность в моем здравом смысле и преданности. Неверие Эда в
то, что бизнесмен Лесли Бек способен стать его соперником, представлять
реальную угрозу, независимо от размеров его жезла, я истолковывала как
типичную реакцию человека науки — из тех, кто получает степень бакалавра и
покидает колледж, чувство интеллектуальной значимости которого так велико,
что его не поколебать никакому самоуничижению. Такие люди убеждают себя: моя
жена (или мой муж, если речь идет о женщине) ни за что не изменит мне с
менее интеллигентным человеком, не сочтет мещанство притягательным, не
польстится на физические достоинства. Мы живем в мире, где с интеллектом
принято считаться. Даже если моя жена окажется в кабинете Лесли Бека
Великолепного, она устоит перед искушением.
Но для чего устраиваются эти кровосмесительные ужины в компаниях, если не
для того, чтобы потешить воображение? Лесли и Джослин Бек, мы с Эдом, Сьюзен
с Винни, Розали с Уоллесом, а также Мэрион, произведенная из нянек в
гостьи, — все мы собирались за обеденным столом, смаковали мидии
мариньер
, но вместе с тем демонстрировали свои достоинства, безмолвно
восклицали:
Смотрите, что у меня есть! Не соблазняет?
Крепкие руки
альпиниста Уоллеса, изгиб шеи Сьюзен, добрый и озорной взгляд Эда, округлые
груди Розали — каковы эти люди в постели?
Каждый из нас невольно задумывался: как вышло, что моим партнером оказался
один человек, когда его место легко мог занять другой? И разве тот, другой,
не предпочтительнее первого? А если, подняв голову, задержать на ком-нибудь
взгляд на долю секунды дольше положенного? Удивительно, что супружеские пары
вообще способны дружить; осторожность усиливает желание. И разумеется, речь
идет не только о сексе, а о супружестве в целом. Стоять босиком у кухонной
раковины, сидеть за столом, отвечая на письма из банка, — как это могло
бы быть?
Как я уже упоминала, после того как Лесли развелся с Джослин и заменил ее
Анитой, чтобы было кому присматривать за Хоуп и Сереной, приглашения на ужин
с Ротуэлл-Гарденс стали приходить к нам все реже и еще реже мы приглашали
Беков. В
...Закладка в соц.сетях
