Жанр: Любовные романы
Бесстрашная
...лотту удивили лежавшие под елкой
подарки. Она задержалась, чтобы прочесть приколотые к ним карточки, и
убедилась, что они от Улисса. Как любезно с его стороны! Должно быть, он
оставил их здесь до того, как вышел из дома по каким-то своим делам.
Шарлотта положила свои подарки рядом. Для Алиции выбрали совершенно
особенный подарок, хотя Шарлотте он не стоил ни пенни. Теперь ей не
понадобятся колье из рубинов и алмазов, а также серьги и браслет, которые
Найджел подарил ей во время их первого путешествия в Индию.
В те времена они все еще любили друг друга. И роскошный убор был знаком этой
любви, тогда как теперь он был символом ее любви к дочери. Как великолепно
будут выглядеть эти драгоценности на Алиции! Кто знает? Если политические
устремления Улисса будут успешны, возможно, Алиция однажды наденет их на
вечер в Белом доме.
Последним Шарлотта положила под елку подарок, предназначенный для Улисса.
Она долго раздумывала над тем, что подарить ему, и остановилась на довольно
скромном комплекте запонок из гагата, которые Найджел любил и носил до тех
пор, пока его вкусы не стали более претенциозными.
Она намеревалась произнести прелестную речь, когда Улисс откроет свою
коробочку, и сказать, что считает его своим сыном. Если он был хотя бы
наполовину так умен, как казался, то он должен был понять ее намек.
Разложив подарки, Шарлотта выпрямилась и остановилась, глядя прямо перед
собой. Она не видела елки, а только картины из прошлого. В этом доме она
проводила свое первое Рождество вдали от семьи. Они устроили вечер, и
Шарлотта танцевала с грозным Сэмом Хьюстоном в этой самой комнате. Что за
великолепный плут и озорник получился из него, но он и вполовину не был так
хорош, как Патрик. В тот вечер Патрик превзошел всех мужчин.
С печальной улыбкой Шарлотта подобрала юбки и поднялась к себе наверх. Как
же она решилась бежать из этого дома?
Как она могла бежать от Патрика? Что за безмозглой, глупой девчонкой она
была в то время!
Аромат кофе пробудил Райну от сна. Она улыбнулась, потянулась не торопясь,
радуясь предстоящему дню. Она знала, что к завтраку будет готов
свежеиспеченный кекс с цукатами.
Райна и ее родители обычно после завтрака отправлялись в гостиную, где под
елкой их ожидали подарки. Райна помнила, что однажды ей подарили
замечательную куклу с синими глазами, которые открывались и закрывались. В
другой раз ей подарили санки и коньки. Она до сих пор еще пользовалась
сделанным для нее на заказ седлом, которое получила тоже в подарок, когда ей
исполнилось шестнадцать. Но не воспоминания о подарках она больше всего
лелеяла в своей памяти. Гораздо дороже была любовь, воплощенная в этих
дарах.
Хотя теперь Райна была уже взрослой, чтобы ожидать Рождества с необузданной
детской радостью, она поспешно встала и начала одеваться.
— Ты ранняя пташка, солнышко, — приветствовал ее Рио, когда она
вошла в кухню. — Думаю, тебе не терпится поскорее развернуть подарки.
— Чего мне не терпится, так это отведать твоего замечательного
кофе, — ответила она, проходя мимо отца к плите и по дороге ероша его
волосы. — Мама проснулась?
— Да ты шутишь! Она полночи суетилась, готовясь к сегодняшнему обеду, и
уже давно на ногах.
Райна грустно улыбнулась ему:
— Я выйду на улицу, пока еще не пила кофе.
— Оденься потеплее. Да, кстати о подарках. Когда будешь во дворе, загляни-
ка в конюшню.
— Это зачем еще? — По ее телу пробежала дрожь. — О, папочка,
что ты сделал?
— Я ничего не сделал, солнышко. Но кто-то, конечно, это сделал. Иди-ка
поскорее. Набрось куртку и беги.
— Не задерживайся, — сказала встретившая ее Велвет. — Думаю,
Санта Клаус оставил в этом году для тебя под елкой что-то особенное.
— Я слышала, что-то особенное есть для меня в конюшне. Ты ничего об
этом не знаешь?
Безмятежное лицо Велвет сказало Райне яснее всяких слов, что мать ее ни о
чем не подозревает.
— Поскорее, солнышко, — крикнула Велвет через плечо, торопливо
направляясь к дому.
Райна побежала, скользя и спотыкаясь на льду. Ночь все еще не позволяла дню
вступить в свои права, но зато полная луна светила, пробиваясь сквозь щели в
сеновале и превращая прозаический сарай в серебристое обиталище фей, а не в
жилище четвероногих животных.
На мгновение Райна позволила себе поддаться волшебному очарованию. Неужели
прекрасный принц оставил здесь бесценное сокровище, чтобы пленить девичье
сердце? Да, как бы не так! Она потянулась к керосиновой лампе, висевшей у
двери, зажгла ее и оглядела помещение. Жилище фей тотчас же превратилось в
обыкновенную конюшню. В ноздри ей ударил острый запах навоза и сена.
К ней подошла кошка и начала тереться о ноги, мяукая и требуя внимания.
Райна взяла ее на руки и потерлась щекой о ее шелковистый мех.
— Так где же сюрприз? — прошептала она на ухо кошке.
Ее любимая кобыла Сэнди нежно заржала, когда Райна проходила мимо стойла.
Райна подолгу простаивала возле каждого животного, лаская его, прежде чем
двинуться дальше по широкому проходу.
По мере того как она продвигалась вперед, трепетный свет лампы побеждал
мрак. Она уже была у последнего стойла, когда увидела белую спину,
поднимающуюся над перекрестием бревен в самом дальнем конце сарая.
Сердце ее забилось быстрее, а руки задрожали. Она опустила кошку на пол.
Подняв лампу как можно выше, Райна заспешила дальше, потом остановилась на
полдороге. Этого не могло быть, и все-таки это было.
— Старфайер, о, Старфайер, неужели это ты? Жеребец раздувал ноздри,
стараясь различить по запаху, кто это, потом издал пронзительное ржание,
будто старался доказать ей, что это он. Повесив лампу на крюк, Райна открыла
дверцу стойла, вошла и, сунув руку в карман, начала искать куски сахара,
которые всегда носила с собой. Старфайер нежно взял сахар с ее ладони.
Райна выждала несколько секунд, потом обхватила руками его шею.
— Не могу поверить, что ты здесь. Ты теперь мои. Жеребец, наверное,
провел в их конюшне всю ночь.
Должно быть, это был рождественский подарок. Но от кого?
От этого вопроса кровь ее еще быстрее побежала по жилам, а сердце
подпрыгнуло. Она могла бы остаться со Старфайером еще, но нужно было
разгадать эту тайну. Приласкав жеребца на прощание, Райна вышла и
направилась к дому.
— Папочка! — крикнула Райна, вихрем врываясь в кухню вместе со
струей ледяного воздуха. — Это ты купил Старфайера для меня?
— Хотел бы, но знаю об этом не больше тебя.
— Тогда, значит, это подарок от Улисса! — Райну охватило
блаженство. Она чувствовала, будто парит над землей. — Не могу простить
себе, что неверно судила о нем. Никто не мог сделать лучшего подарка.
Райна была слишком погружена в свои чувства, чтобы заметить, как лицо матери
вспыхнуло гневом.
— Ты верно судила об Улиссе. Он слишком мелок и самовлюблен, чтобы
сделать тебе такой подарок. Да что там говорить? Ему стоит труда просто быть
вежливым с тобой. Я думаю, что это Патрик прошлой ночью поиграл в Санта
Клауса. Он ведь знал, как ты хочешь заполучить эту лошадь.
Замечание Велвет отравило радость Райны. Она тяжело опустилась на стул.
— Наверное, ты права. Я поблагодарю Патрика, как только он здесь
появится.
Террилл Микс принадлежал к тому типу людей, которые никогда не произносят
двух слов кряду, если достаточно одного. Вместо того чтобы пускаться в
полемику, он предпочитал действовать и считал, что действия красноречивее
слов.
Время праздников всегда наполняло его меланхолией и сознанием того, что
таким образом он оказывается в противоречии с остальным человечеством. Его
комната в пансионе миссис Месснер была не самым подходящим местом для
пробуждения в день Рождества, к тому же он ушиб палец о спинку кровати,
поэтому первое слово, которое он произнес, было слово
черт
.
Террилл знавал законников, чей язык был столь же красочен, как и их занятие,
знавал и тех, кто постоянно пересыпал свою речь бранью. Сам же Террилл не
любил грязных слов. Хотя он и убил шестерых человек при выполнении своих
обязанностей, а еще дюжину ранил, не говоря уже о том, что несчетное
количество нарушителей закона приволок в суд в кандалах, в глубине души он
был человеком мягким.
Теперь, стоя перед тусклым зеркалом, висевшим над туалетным столиком, он
прилагал отчаянные усилия, чтобы привести к повиновению свои непослушные светло-
рыжие кудри. Юношей он работал на Прайда, охранял его стада. Став взрослым,
Террилл выслеживал и ловил самых скандально известных нарушителей закона на
Западе. И все эти его качества, хорошие и дурные, были ясно написаны на его
лице.
Веснушки, рассыпанные по носу и щекам, придавали его чертам моложавость. Но
никакого намека на юношескую невинность не было в его глубоко посаженных
голубых глазах. В их выражении читалась усталость, накопившаяся от
длительного и глубокого изучения человеческих душ.
Он сбросил несвежее белье со своего поджарого тела и начал копаться в ящике
туалетного стола в поисках другой пары. От холода по телу пробежали мурашки,
и он поежился. Некому было согреть его. Мужчина сорока одного года, с
руками, запятнанными кровью, и не имеющий счета в банке, не казался особенно
привлекательным женщинам.
Он быстро оделся, натянул свой лучший костюм, в котором обычно появлялся на
похоронах или в церкви, и спустился вниз, чтобы присоединиться к остальным
постояльцам за завтраком. Какими пустынными и ничего не значащими показались
Терриллу рождественские приветствия, какими фальшивыми — добрые пожелания...
Как и он сам, все постояльцы были обломками крушения, неудачниками, так и не
сумевшими завести дом и семью.
Он занял свое место за столом и скрылся за газетой, чтобы избежать
бессмысленной праздной болтовни. Ел он немного — кофе и тосты. Он давно уже
осознал, что человек, который ежедневно может получить пулю в живот еще до
заката, должен принимать некоторые предосторожности, в частности, уметь
держать в узде свой аппетит, пока не наступит время ложиться спать.
Покончив с трапезой, Террилл сложил газету аккуратным прямоугольником и,
пробормотав:
Всего хорошего
, — предоставил остальным постояльцам
наслаждаться яйцами, овсянкой и бисквитами.
Напольные часы в холле пробили восемь раз. Ему предстояло еще где-то
шататься целых пять часов, прежде чем направиться к ранчо де Варгасов.
Выбор развлечений был невелик. Службы в церквах бывали в разное время в
зависимости от капризов священнослужителей, но он никогда не был охотником
ходить в церковь. Салуны уже были открыты, но он был не из выпивох. А
местный центр торговли вчера закрылся, чтобы его владельцы могли насладиться
праздниками и домашним уютом.
Террилл решил остановиться на офисе шерифа и поглядеть новые афиши с
объявлениями о розыске преступников. Он нахлобучил на голову шляпу, прижав
ею непокорные кудри, и повел широкими плечами, на которых красовалась
куртка, подбитая овчиной.
Холод основательно покусывал его, пока он шел по улице. Он не мог припомнить
такого холодного декабря, а зима ведь только начиналась.
Прогулка через два квартала по Уотер-стрит привела его в центр городка.
Керрвилл, безусловно, изменился со времен его юности. Тогда город был
приютом для двуногих негодяев, вооруженных пистолетами. Сегодня благодаря
буму, связанному с расширением рынка и потребностей в скоте, будущее
Керрвилла представлялось в розовых тонах.
Магазин Шрайнера за год так разросся, что теперь занимал целый угол Уотер-
стрит и Эрл-Гарретт. Пара отелей, несколько ресторанов, почта, церкви,
аптека с неизменной стойкой с газированной водой и даже оперный театр
напоминали ему, что времена, когда это место было окраиной, отошли в
прошлое.
Да что там говорить! Ведь ходили слухи о том, чтобы провести трамвайные
линии и поставить на улицах газовые фонари, если у отцов города хватит на
это средств.
Террилл всю свою жизнь посвятил приручению дикой страны и за делами как-то
не заметил, что стал не нужен. Цивилизация уверенно двигалась вперед, а он
застрял где-то в пути.
Глава 10
В полдень Террилл Микс направился в платную конюшню. Он провел несколько
минут, изучая подковы своей лошади, чтобы не возникло неожиданных
осложнений. Опыт научил его, что потерянная подкова или пораненное копыто
часто бывают большим препятствием в охоте за нарушителями, чем граница с
Мексикой.
Переделав все, чтобы убить время в это утро, Террилл оседлал своего мерина,
вскочил на него и поехал прочь из города, хотя и знал, что приедет на ранчо
де Варгасов слишком рано.
Слава Богу, Рио и Велвет не придавали значения церемониям. Приедет ли он
раньше или вовремя, они все равно встретят его с распростертыми объятиями.
Да и маленькая Райна тоже, хотя, если поразмыслить, она больше не была
маленькой. Теперь она была уже взрослой женщиной.
Дорога к ранчо вела вдоль реки и проходила мимо нескольких усадеб. Они
выглядели такими уютными, их окна сияли теплым светом в этом зимнем мраке, и
от их вида грусть Микса только усилилась. Если бы Велвет не пригласила его
на ужин, ему пришлось бы в одиночку поедать свою рождественскую трапезу.
Сколько времени он не заглядывал к де Варгасам? Год? Да и в тот раз он
остановился только спросить Рио, не видел ли тот следов двух угонщиков
скота, которых Террилл выслеживал. А что касается Райны, то ее он, вероятно,
не видел добрых лет пять.
Работа рейнджера не располагает к длительным дружеским связям, и Террилл
сделал своим принципом отказ от близких связей и привязанностей. Он не хотел
думать и беспокоиться о том, что и кого оставлял позади всякий раз, как
выходил за дверь. Он не хотел, чтобы имеющий на него зуб браконьер мстил его
близким.
За двадцать три года службы он сменил полдюжины городов, где всегда жил в
пансионах или отелях. Он много колесил, и у него было такое чувство, что он
знаком с половиной жителей Техаса. У него было множество знакомых, но мало
друзей. И в праздники, подобные этому, он по-настоящему чувствовал
одиночество. Возможно, следовало серьезно подумать о том, чтобы устроить
свою жизнь и осесть. Но где и с кем? Если бы он бросил службу рейнджера, то
как бы он мог заработать на жизнь, на то, чтобы содержать жену?
Профессия рейнджера претерпела большие изменения с тех пор, как он начал
заниматься этим делом.
Если не считать Джеронимо и его банды, то все злоумышленники были вытеснены
в резервации. Разбойники, грабившие почтовые дилижансы, исчезли вместе с
почтовыми дилижансами.
Теперь каждый раз, когда Террилл Микс производил арест, ему приходилось
иметь дело с горами бумажной работы. Его бесила мысль о том, как нянчились
судейские с преступниками. Если и существовал человек, мечтавший внести
изменения в эту систему, то таким человеком был он.
Только он не знал, какого рода изменений требовала система и как можно было
это осуществить. У него все еще была беспокойная пара ног, и он все еще
хотел видеть, что происходит там, за горизонтом.
Рио, конечно, посчастливилось, что, будучи в зрелом возрасте, он нашел такую
потрясающую женщину, как Велвет. Террилл размышлял об этом, когда показалась
ферма де Варгасов.
Рио хорошо выбрал место, построив дом в неглубокой долине, окруженной
защищавшими его деревьями, сохранявшими прохладу летом и смягчавшими холод
зимой и не допускавшими сюда холодных ветров. Из кухонной трубы поднимался
кудрявый дым, принося аромат стряпни, вплетавшийся в ледяной ветер. Жареный
гусь, подумал он, и рот его наполнился слюной, как у голодной собаки.
Когда Террилл подъехал, Рио как раз появился из конюшни.
— Я освободил место для твоей лошади, — крикнул он.
— Я, наверное, приехал слишком рано, — отозвался Террилл,
соскальзывая с седла и прыгая на землю с такой легкостью, которая была бы
под стать человеку вдвое моложе.
— Черт возьми, парень, я, например, считаю, что ты опоздал по крайней
мере на год. Я думал, мы будем видеть тебя чаще, когда ты перебрался в
Керрвилл. Но ты стал появляться еще реже. Велвет все время пристает ко мне,
чтобы я заставил тебя приезжать почаще.
Рио был первым хозяином Террилла в дни, когда Микс был еще зеленым юнцом.
Рио был единственным человеком на свете, имевшим право называть его
парень
. Все, что Террилл узнал о лошадях, и большую часть того, что узнал
о людях, он почерпнул от Рио.
— Я все собирался заглянуть, но мое ремесло не дает мне свободы.
— Можешь не извиняться. Я помню, что значит быть свободным как ветер. Я
рад, что ты сумел выбраться сегодня. Велвет снимет с меня шкуру, если мы не
отправимся прямехонько в дом, — сказал Рио после того, как они устроили
коня Террилла.
— Думаю, ты не станешь возражать, если мы пройдем прямо на кухню.
— Мне это по душе, — отозвался Террилл с веселой усмешкой. —
Я очень стремлюсь в некотором смысле оказаться как можно ближе к еде после
того, как ветер донес до меня ее запах.
— Ну наконец-то желанный гость! Райна, солнышко, пойди погляди, кто
здесь, — воскликнула Велвет, когда они появились в дверях кухни.
Она что-то помешивала в котле, вытерев руки о передник, поспешила им
навстречу и заключила Террилла в объятия. Он прижал ее к себе, и его мрачное
настроение испарилось от теплоты ее приветствия.
— Вы прекрасны, как всегда, миссис Велвет.
— Конечно, если тебе по вкусу толстые и морщинистые, — ответила
Велвет, разражаясь искренним хохотом и отталкивая его. — А что это за
нарост у тебя на груди? В тебя снова стреляли?
Террилл сунул руку под куртку и вытащил бутылку:
— Вы еще не потеряли вкуса к хорошему бренди?
— Конечно, нет, солнышко.
— Вот эта бутылка проделала долгий путь из Франции. Поглядите, на
этикетке написано:
Коньяк
. — С этими словами он вручил бутылку
Велвет.
В эту минуту в кухню вошла еще одна женщина. У нее, несомненно, было лицо
Райны, но в фигуре ее не было ничего детского.
— Боже милостивый, Райна, даты, оказывается, стала красавицей, —
сказал гость, снимая шляпу.
Эта кроха, переваливавшаяся на толстых ножках, бегавшая за ним по всему
коралю и просившая посадить ее на лошадь, затем восьмилетняя девчушка,
которую он учил бросать лассо, и девушка-подросток, умевшая стрелять почти
так же метко, как он сам, превратилась в настоящую красавицу.
Когда-нибудь какому-то счастливцу не придется мерзнуть в постели, если рядом
окажется она. Мерзнуть? Да уж куда там! Это явная недооценка. Женщина с
таким телом, как у Райны, пожалуй, способна устроить целый пожар в постели.
Какая-то частица его пожелала, чтобы этим счастливцем стал он. Но в этом
было нечто неестественное, как если бы он захотел спать со своей младшей
сестрой.
— Где же вы скрывались? — спросила Райна, приближаясь к нему и
становясь на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку.
Мягкость ее губ и сладость поцелуя несколько ослабили его братские чувства.
Он отстранился, чтобы лучше рассмотреть ее. Ведь он подумывал о том, чтобы
осесть. Мужчина в его положении мог бы сделать выбор куда худший, чем Райна
де Варгас.
— Если бы я знал, что теряю, я бы поторопился, — сказал он
несколько охрипшим голосом.
— Ты опоздал на год, но пришел на час раньше, — сказала Велвет,
сияя улыбкой. — Я еще не закончила стряпню.
— В таком случае я буду счастлив помочь. Рио расхохотался:
— Когда это ты научился стряпать?
— А я и не учился. Зато я самый лучший дегустатор, какого только создал
Всевышний.
Улисс помог усесться Шарлотте и Алиции на заднее сиденье экипажа, потом
укутал их колени курткой из буйволовой кожи.
— Вам тепло, леди? — спросил он, прежде чем сесть на переднее
сиденье рядом с Патриком.
— Все прекрасно, — ответили они в один голос. Улисс взял в руки
поводья, потом повернулся к Патрику:
— Поехали, отец?
— Да.
С той минуты как Патрик развернул подарок Шарлотты, у него был отрешенный
вид, будто он прислушивался к какому-то далекому голосу, а не к разговорам
окружавших его людей.
Улисс тоже был удивлен полученным подарком, особенно таким, который, по его
понятиям, имел особое значение для Шарлотты, так как был связан с
воспоминаниями. И он был очень тронут ее небольшой речью, в которой она
сообщила, что воспринимает его как сына.
Но если бы не игра случая, ведь она могла бы быть его матерью. Бог
свидетель, что она старалась изо всех сил, чтобы быть достойной Илке во
время этих рождественских праздников. Без Шарлотты и Алиции эти праздники
было бы невозможно перенести.
Шарлотта словно прочла его мысли, когда предложила:
— А не могли бы мы остановиться у могилы Илке по дороге к де Варгасам?
Мне бы хотелось немного побыть с ней. — Она положила руку в перчатке на
плечо Патрика: — Или для тебя это было бы слишком тяжело?
Голос Патрика прозвучал хрипло из-за охвативших его чувств:
— Мне бы тоже очень хотелось. Я все время думаю об Илке с той минуты,
как ты подарила мне эту фотографию.
— Надеюсь, я не расстроила тебя?
— Эта фотография воскресила столько счастливых воспоминаний. Иногда,
когда я тоскую по Илке, мне становится так скверно, что я забываю все то
хорошее, что мы пережили вместе.
Когда они добрались до небольшого кладбища на берегу реки, Улисс понял, что
Шарлотта собиралась сделать с веткой остролиста, покрытой яркими ягодами,
которую она сжимала в руках, затянутых в перчатки.
— Это для тебя, моя дорогая, — сказала она, склоняясь к могильному
камню Илке. — На память о празднике. Представляю, как там, на небесах,
ты показываешь ангелам свое искусство плести венки и делать гирлянды.
Вероятно, они учатся у тебя скорее, чем это удавалось мне столько лет
назад. — Голос Шарлотты потеплел, стал глубже и проникновеннее. —
Мы все здесь, Патрик, Улисс, Алиция и я, думаем о тебе и тоскуем без тебя.
Мы все четверо едем ужинать к де Варгасам.
И она продолжала вести эту одностороннюю беседу со своей старой подругой.
Хотя Улисс не прислушивался к тому, что говорила Шарлотта, журчание ее
голоса успокаивало его, пока он смотрел на последний приют своей матери.
Как он был не прав, когда поссорился с матерью из-за визита Шарлотты! Как бы
ему хотелось, чтобы все жестокие слова, которые он сказал ей в тот день, не
были произнесены! А теперь единственное, что он мог сделать, чтобы искупить
свою вину, было обращаться с Шарлоттой так, как хотела его мать.
Это посещение кладбища оказалось более целительным, чем он ожидал. К тому
времени, когда они снова уселись в экипаж, в глазах Патрика уже не было
такого отрешенного выражения. Он даже ухитрялся принимать участие в общем
разговоре всю остальную часть пути.
Когда Улисс остановил кабриолет, во дворе де Варгасов их встретил волкодав.
Огромная собака направилась к экипажу, в ее движениях чувствовалось
высокомерие, в тихом рычании слышалась угроза.
— Какое великолепное животное! — воскликнула Шарлотта, не проявляя
ни малейших признаков страха. — Он очень похож на собак, что мы
разводили в Гленхэйвене.
Улисс отвел взгляд от четвероногой воительницы и с трудом заставил себя
кисло улыбнуться.
— Все правильно. Это та самая собака, которую вы мне прислали. К
сожалению, я не мог оставить ее у себя, в то время я учился в Гарварде, а
Райне ужасно захотелось иметь такого пса. Надеюсь, вы не сердитесь?
На лице Шарлотты появилась гримаска.
— Жаль, что ты не смог воспользоваться моим подарком. Это было очень
легкомысленно с моей стороны.
Хотя Улисс в свое время и сам думал так же, он все же возразил:
— Чепуха. Имеет значение только доброе намерение. К его ужасу, Шарлотта
не стала дожидаться, пока ей помогут выйти из экипажа. Она спрыгнула с
переднего сиденья, протянув руку к Юсфулу. Клыки пса блестели, как сабли, и
обнажались все больше по мере того, как она приближалась.
Улисс не осмелился предупредить ее криком из опасения пробудить в животном
ярость. Он задержал дыхание, думая о том, как собака сейчас вцепится в руку
Шарлотты или в другую часть тела, в зависимости от того, к чему у него
больше склонность.
— Ты прелестный малыш, — ворковала Шарлотта, позволяя Юсфулу
обнюхивать себя и впитывать свой запах.
К изумлению Улисса, волкодав начал ритмично подергивать хвостом, потом
завилял им.
— О, Патрик, — воскликнула Шарлотта. — Я думаю, он помнит
меня. Интересно, захочет ли Райна
...Закладка в соц.сетях
