Жанр: Любовные романы
Бесстрашная
...мая его ядовитым замечанием, она повернулась к графине и сказала
первое, что пришло ей на ум:
— Я бы переоделась, но мне пришлось до последней минуты работать со
скотом, а мама боялась, что мы опоздаем.
— Да не придавайте этому значения, дорогая. Мы просто рады, что вы
здесь, с нами, — ответила Шарлотта, прежде чем повернуться к
Улиссу. — Ваш отец выйдет к чаю?
— Он наверху, переодевается, — сказал Улисс, делая ударение на
последнем слове, как бы желая удостовериться, что Райна поняла его.
Ей было тошно оттого, что Улисс продолжал язвить. И как это она могла быть
такой дурой, что вообразила, будто между ними возможно перемирие? Он был
таким же отвратительным, холодным и бесчувственным, как всегда.
— А вы и в самом деле работаете с лонгхорнами? — спросила
Алиция. — Я считала, что они опасны. Райна тихо рассмеялась:
— Что, а точнее, кто внушил вам такую мысль? — спросила она, хотя
была совершенно уверена в том, что сама знает ответ.
— Улисс сказал мне, что ранчо может быть опасным местом, и я решила,
что речь идет о скоте. Они выглядят ужасно.
Райна метнула на Улисса обжигающий взгляд:
— Они вовсе не опасны, если знать, как с ними обращаться.
Алиция подалась вперед, в ее глазах появился живой интерес.
— А что вы, собственно, делаете с ними?
— Все, что может и должен делать мужчина, только я делаю это лучше.
Летом купаю, помогаю во время отела осенью, подкармливаю зимой, а весной
выжигаю клейма и кастрирую.
Почувствовав, что воцарилось молчание, когда она упомянула о кастрации,
Райна понизила голос.
— Да, ты знаешь, как выразиться, Квинни, — сказал Улисс, и по его
лицу расплылась широкая улыбка, которая сделала его еще
привлекательнее. — Но не все слова, которые ты употребляешь, принято
произносить в приличном обществе.
Райне было наплевать, что Улисс думает о ней, он всегда думал самое худшее,
но разочарование, которое она прочла в глазах матери, кольнуло ее в самое
сердце.
В конце концов, может быть, Улисс и прав: она не принадлежала к приличному
обществу. Бог свидетель, она не умела одеваться, не умела говорить, как эти
дамы. Она предпочла бы заарканить разъяренного быка, чем провести еще один
такой день, как сегодня.
— Прошу прощения. Я вовсе не хотела вас смущать, — пробормотала
она, опустив глаза и уставившись в пол. Сейчас она мечтала только о том,
чтобы он разверзся и поглотил ее до того, как она скажет очередную глупость
и выставит себя еще большей дурой.
Шарлотта едва слышно хмыкнула:
— Нет нужды извиняться. Я нахожу вашу искренность прелестной. Улисс,
возможно, не знает, что мы в Гленхэйвене разводим элитный скот
герфордширской породы. И нет такого термина, которого Алиция и я не слышали
бы прежде, если речь заходит о скоте. Однако меня удивляет, что ваши телята
рождаются осенью.
Обрадовавшись повороту в разговоре, который искусно проделала Шарлотта, Райна подняла глаза на нее:
— Телята, рожденные весной, могут погибнуть от мух и их личинок, —
объяснила она, в то время как ее раненые чувства и уязвленное самолюбие
черпали целительное тепло в янтарных глазах графини.
— А нет ли опасности потерять телят, если зима выдастся
холодная? — спросила графиня.
— Когда речь идет о разведении скота, риск есть всегда. Поэтому из всех
зол мы стараемся выбрать меньшее.
— Должно быть, ваш выбор всегда правильный. Илке писала мне о том, как
хорошо вы все делаете.
— Так оно и есть, — ответила Райна с энтузиазмом. Наконец-то кто-
то выразил желание поговорить о том, в чем она хорошо разбиралась. — Мы
едва удовлетворяем спрос на говядину. Отец говорит, это из-за того, что в
страну хлынул поток эмигрантов, готовых заполнить рабочие места на новых
фабриках на Востоке. Он говорит, человеку необходимо наполнить желудок
мясом, если ему предстоит целый День тяжелого труда.
— Фантастика, просто фантастика, — бормотала графиня, как если бы
она и в самом деле так думала.
— Моя Райна может рассказать вам все, что вы захотите узнать о работе
на ранчо, — похвасталась Велвет. Теперь, по-видимому, ее вера в Райну и
гордость за нее были восстановлены.
— Мне бы хотелось узнать побольше о вашей жизни и о том, чем вы
занимаетесь, — вмешалась Алиция. — Может быть, завтра мы могли бы
проехаться верхом вместе?
Появление горничной, толкавшей перед собой столик на колесиках, прервало их
разговор и лишило Райну возможности ответить. Шарлотта указала место возле
стула Алиции:
— Поставьте столик здесь, Люпе.
В дополнение к элегантному серебряному чайному сервизу на столике стояли
тарелки с изысканными сандвичами без корочки, с пирожными причудливого вида,
украшенными глазурью, разнообразным печеньем и удивительным бисквитным
тортом с изюмом.
— Вы ждете кого-нибудь еще? — спросила Райна. Она собиралась
добавить, что пищи здесь хватило бы на целый полк, когда графиня ответила:
— Только мистера Прайда.
Райна закрыла рот и поклялась не произносить больше ни слова из опасения
ляпнуть еще какую-нибудь глупость. Велвет предупреждала ее, чтобы она
следила за своими манерами, и теперь она старалась изо всех сил.
— Этого достаточно, мэм? — спросила Люпе, делая реверанс Шарлотте,
словно та была королевой Англии.
Помощницы Илке всегда были учтивы, но никогда не выставляли свое почтение
напоказ. От этого раболепия Райна оробела еще больше. Она не могла
отделаться от мысли, следовало ли ей сделать то же самое, когда она
встретилась с графиней.
— Да, и, пожалуйста, скажи Марии, что чай просто божественный, —
ответила Шарлотта. После того, как горничная удалилась, Шарлотта обратилась
к дочери: — Ты не разольешь чай, дорогая?
Райна воображала, что Алиция возьмет чайник и начнет разливать чай. Однако
процедура оказалась много сложнее. Алиция согрела каждую чашку горячей
водой, затем вылила воду в полоскательницу и спросила каждого, какой чай он
предпочитает.
— Горячий и сладкий, — ответила Райна, когда очередь дошла до нее.
— Два куска или три? Или, может быть, вы предпочитаете мед?
— Да, это было бы прекрасно.
Непринужденные манеры Алиции, ее знание этикета и совершенство облика
смущали Райну все больше — она чувствовала, насколько сама не соответствует
образу благородной девицы. Она была совершенно права насчет того, что у них
с Алицией не было ничего общего, и тем не менее она чувствовала теперь, что
хотела и могла бы с ней подружиться, даже несмотря на то, что Улисс не
спускал с Алиции глаз.
Он все время смотрел на нее, иногда искоса, но всегда настолько пристально,
что ему время от времени требовалось мигнуть раз-другой, чтобы сфокусировать
зрение. Что же касалось Алиции, она вела себя спокойно относительно Улисса.
Пожалуй, ее больше интересовала возможность побеседовать с Райной.
— Вижу, вы снова в брюках, — заметила Алиция, передавая Райне
чашку чая с медом. — Мне тоже хотелось бы приобрести пару таких. Кто
вам их шьет?
— Братья Леви, — вмешался Улисс, насмешливо поднимая брови.
— Никогда о них не слышала. Они портные или кутюрье?
— Не знаю, как их назвать. — Райна хотела бы знать, что такое
кут... как там она их назвала? Беседуя с Алицией, Райна чувствовала, что ее
представления о мире расширяются.
— Вы можете купить брюки от Леви в магазине Шрайнера в Керрвилле. Там
можно купить почти все, что вам потребуется.
Улисс хмыкнул:
— Брюки Леви — это идеал одежды, как думает Райна.
— Перестаньте ее поддразнивать, — сказала Алиция, и ресницы ее
затрепетали. — Если бы я работала на ранчо, я тоже носила бы брюки.
Помяните мое слово: настанет день, когда женщины будут носить брюки ради
удобства и это не будет казаться неуместным. Точно так же, как их носите вы,
мужчины.
Райна почувствовала искушение подбежать к Алиции и заключить ее в объятия.
— Я была бы счастлива поехать завтра с вами покататься, — объявила
Райна. — Если хотите, мы можем заехать в город и заглянуть к Шрайнеру.
— Звучит очень заманчиво, — с восторгом отозвалась Алиция. —
Мне еще надо купить кое-что к Рождеству.
Услышав это приглашение, Велвет вздохнула с облегчением. Этот день начался
неудачно, и она уже опасалась, что затея Шарлотты обречена на неудачу.
— А для девушек не опасно, если они отправятся одни? — спросила
Шарлотта.
— У меня есть дела в городе. Я могу сопровождать их, — предложил
Улисс. — Я был бы счастлив пригласить Алицию на ленч, и Райну тоже,
разумеется.
— О Улисс! — выдохнула Алиция в полном восторге. — Вы так
внимательны.
Велвет постаралась собрать все свои силы и твердость, чтобы выдержать то,
что она увидела: глаза Райны были полны боли. Если, молча убеждала она себя,
Улисс и Алиция обручатся, Райна выкинет его из головы. А если все пойдет по
намеченному ею плану, Террилл Микс окажется тут как тут и будет ее утешать.
Появление Патрика прервало нить ее мыслей.
— Рад тебя видеть, Велвет, — сказал он, направляясь к ней и целуя
в щеку. — Я скучал по тебе.
— И я тоже скучала.
Он выглядел намного лучше по сравнению с тем последним разом, когда она его
видела. Приезд Шарлотты, несомненно, принес ему огромную пользу.
На свете еще не было мужчины, который знал бы, как обиходить себя. Да, они
обожают демонстрировать свою отвагу и независимость, но холостяки и вдовцы
представляют собой прискорбное зрелище. Может быть, поэтому милосердный
Господь так и устроил мир, что мужчины не живут долго, как женщины.
Патрик так отчаянно сокрушался, оставшись один, что Велвет опасалась за его
рассудок. Теперь же, хотя утрата Илке прочертила новые морщины на его лице и
посеяла новые серебряные пряди в волосах, было заметно, что он снова владеет
собой и своими чувствами.
Он всех поприветствовал, потом поставил свой стул рядом со стулом Райны:
— Твой отец сказал мне, что ты выполняла двойную работу на своем и на
моем ранчо, пока я был не в форме. Я никогда не смогу достойно отблагодарить
тебя. Но все же у меня есть для тебя кое-какие деньги.
Райна вспыхнула от удовольствия:
— Вы не должны меня благодарить или платить мне. Я рада, что смогла вам
помочь. Но я была бы рада, если бы вы кое-что рассказали мне.
Она помолчала, а потом сделала своеобразное движение головой, будто
собиралась нырнуть, — она всегда так поступала, когда волновалась.
— Это о Старфайере, сэр.
— С ним что-нибудь случилось?
— Он вчера был в отличной форме, — вмешался Улисс.
— Великолепное животное, — добавила Алиция.
Райна сложила руки в умоляющем жесте:
— Я думала о том, чтобы потренировать Старфайера и сделать его
образцовым призером. Я надеялась, что вы согласитесь продать его мне.
Патрик ласково улыбнулся Райне:
— Я бы не прочь, но лошадь мне не принадлежит. Старфайер — конь Улисса.
Что скажешь, сынок? Продашь его Райне?
Велвет задержала дыхание, ожидая ответа Улисса. Господи, сделай так, чтобы
он отказался! Она ни за что не хотела, чтобы Улисс вел себя как порядочный
человек, чтобы он смотрел, говорил или действовал так, если речь шла о ее
дочери.
— Я должен подумать, — ответил Улисс.
— А о чем тут думать? — взорвалась Райна.
— Раз я так сказал, Квинни, значит, есть о чем. Райна опустилась на
стул. Она была оскорблена — об этом говорило выражение на ее лице, и
единственное, чего хотела Велвет, — обнять ее и успокоить. Лучше пусть
перестрадает теперь, чем потом будет обречена на долгую несчастную жизнь.
Пора Райне обратить внимание на кого-нибудь другого, кроме Улисса Прайда.
Заметив, как Шарлотта коротко кивнула ей, Велвет повернулась к Патрику.
Первая часть их плана сработала. Встреча дочерей оказалась, безусловно,
удачной. Теперь была очередь за ней, Велвет, — она должна была привести
в действие вторую часть плана.
— Шарлотта мне сказала, что у тебя нет никаких планов насчет праздника.
Рио и я будем рады, если ты и твои гости присоединитесь к нам за
рождественским обедом.
Она ждала, почти уверенная в его отказе.
— О, пожалуйста, Патрик, почему бы и нет? — спросила Шарлотта.
— Не вижу причин отказываться, — ответил Патрик, переводя взгляд с
одной женщины на другую, — раз это семейный ужин.
— Ну да, именно это я и имела в виду, — обрадовалась
Велвет. — Единственный человек, которого я еще собираюсь
пригласить, — это Террилл Микс.
Глава 9
В сочельник, в десять часов вечера, Улисс пожелал Шарлотте и Алиции доброй
ночи. Пока они поднимались по лестнице в свои спальни, придерживая юбки
руками, он наблюдал за их грациозными движениями. На верхней площадке
лестницы Алиция остановилась и с лукавой улыбкой послала ему воздушный
поцелуй.
— Пусть все ваши рождественские желания исполнятся, — сказала она,
исчезая в темноте коридора.
Рождественские желания? У него не было никаких желаний, кроме одного — найти
наконец внутреннюю гармонию, добиться которой ему никогда не удавалось. Он
слишком долго воевал со своим прошлым.
Он простоял некоторое время у подножия лестницы, прислушиваясь к
приглушенным женским голосам, пока Алиция и Шарлотта желали друг другу
спокойной ночи. Как он завидовал их взаимной привязанности и преданности
друг другу и как желал, чтобы между ним и его отцом отношения были хотя бы
вполовину такими теплыми!
Чувствуя себя одиноким и особенно ощущая отсутствие Илке в это время года, с
поникшими плечами он прошел через холл нижнего этажа в кладовую, где хранил
приготовленные подарки. Он отнес их в гостиную и положил под елку.
Патрик рано удалился в спальню, сославшись на усталость, и предоставил
Улиссу сопровождать Шарлотту и Алицию в Керрвилл на церковную службу,
проходившую при свете многочисленных свечей. Улисс подозревал, что его отец
не мог заставить себя встречать Рождество без Илке и оказаться лицом к лицу
с многочисленными доброжелателями и друзьями.
Когда они прибыли в церковь, она была уже полна пароду. Улисса поразило, как
много людей помнят Шарлотту, еще больше его поразило то, как тепло они ее
приветствовали.
Было похоже, что и Шарлотта пришла в восторг, встретившись со своими старыми
друзьями. Мэр и его жена даже заговорили о том, чтобы устроить официальный
прием по случаю праздников.
Кажется, никто не помнил и тем более не задумывался о скандале, отравившем
юность Улисса. Возможно, они просто поддались очарованию Шарлотты. Бог
свидетель, она с легкостью завоевала их симпатии.
Хотя усталое тело требовало покоя и звало его в постель, Улисс знал, что не
сможет заснуть. Несмотря на то, что во время езды туда и обратно он промерз
до костей, Улисс чувствовал какое-то возбуждение. Он подошел к камину и
помешал угли, возвращая их к жизни, так, что они снова зардели. Он стоял в
задумчивости, и его не покидало чувство, что нечто важное осталось не
сделанным. Это его беспокоило.
Он гордился своим логичным и упорядоченным умом, а также поведением, которое
считал следствием такого склада ума. Как юрист он был добросовестным, все
дела были всегда досконально изучены и тщательно продуманы. Ему не нужно
было напоминать, что его работа требует усердия. Привычка к точности
пронизала все его существо. Ему было приятно сознавать, что и в личной жизни
он столь же педантичен. Что же он мог забыть?
Он приготовил для Патрика пару сапог на заказ еще несколько месяцев назад.
Во время поездки с Алицией и Райной в Керрвилл он улучил минутку, чтобы
выбрать подарки для Алиции и Шарлотты.
Ничего кричащего. Он не выносил вульгарности, выставляемой напоказ. Однако
показать им знак своего растущего уважения было в порядке вещей. Ему удалось
довольно легко найти изящную французскую кружевную шаль для Шарлотты и брошь-
камею с такими же серьгами для Алиции.
Для слуг и своих подчиненных в офисе Улисс купил подарки еще несколько
недель назад, а также договорился с отцом, чтобы всем работникам на ранчо
выплатили премии в зависимости от того, сколько лет они прослужили, а завтра
им всем предстояло насладиться самым настоящим пиром с таким количеством
бурбона, какое они смогут выпить.
Зная, что отец не поедет по магазинам, он купил кожаный жилет для Рио и пару
изящных лайковых перчаток для Велвет. Кто же остался без подарка?
И вдруг в его мозгу вспыхнуло имя Райны. Улисс покачал головой, как бы
отказывая ей в праве присутствовать в его мыслях. Они не дарили друг другу
подарков с тех самых пор, как были детьми. Кроме того, ему было известно,
что она не питает интереса к столь любимой женщинами мишуре. Во всяком
случае, теперь было уже слишком поздно об этом сокрушаться. И все же Райна
не шла у него из головы. Ее личико, казалось, поднималось к нему из пламени
камина. И ведь никто не работал лучше нее на ранчо все эти месяцы, когда
Патрик отгородил себя от мира. Простая вежливость требовала признания ее
заслуг, какого-то вознаграждения, а ему было известно, что Патрик не ездил в
город за подарками.
Улисс оторвал взгляд от пламени в камине и оглядел комнату — его глаза
обшаривали все ее углы, будто нужный подарок мог появиться где-нибудь сам
собой. Черт бы побрал эту девчонку! Она изобрела новый способ мучить его,
думал Улисс, подходя к окну.
Слабый свет шел из амбара. Должно быть, работник, приставленный охранять его
ночью, грелся внутри.
И в мгновение ока нужное имя всплыло в памяти Улисса — Старфайер. Он
прекрасно помнил выражение лица Райны, когда она просила продать ей жеребца.
Ее широко расставленные зеленые глаза были полны надежды, как глаза ребенка,
и так же мгновенно в них отразилась боль, когда он сказал, что подумает о ее
просьбе.
Но не сдержал своего слова. Он каждый день выезжал на Старфайере, совершенно
забыв о просьбе Райны. Хотя Улисс и не был привязан к животным так, как
Райна, но предпочитал Старфайера любой другой лошади. Боже милостивый,
неужели он всерьез обдумывал ее просьбу? Неужели он смог бы расстаться с
этим великолепным жеребцом?
Разумеется, нет. Это было бы больше, чем просто знак внимания. Старфайер был
подарком такого рода, который мужчина дарит женщине, если собирается на ней
жениться.
И все-таки, начав об этом думать, Улисс не мог выкинуть этой мысли из
головы. Райна объезжала этого коня. В тот день, когда она привезла ему
почту, она выглядела великолепно, сидя на Старфайере. Никогда еще он не
видел двух неприрученных созданий, двух диких существ в столь совершенной
гармонии друг с другом. Кроме того, какое значение мог иметь один конь,
когда Улисс мог позволить себе купить любого, если бы у него явилось такое
желание?
Он прижал ладонь ко лбу, чтобы проверить, нет ли у него жара. Нет, вроде не
было. Так почему же он вновь и вновь возвращался к этой абсурдной идее
расстаться со Старфайером?
Как всегда с ним бывало, когда приходилось справиться со сложной проблемой
или предстояло принять трудное решение, он глубоко вздохнул, стараясь
успокоиться, а потом начал мысленно перебирать все
за
и
против
, стараясь
беспристрастно взвесить свой щедрый жест.
Конечно, он отдаст великолепный экземпляр конской породы, но человек,
обладающий собственностью, имеет обязательства использовать эту
собственность наилучшим образом, а Старфайер станет замечательным лихим
конем.
Улисс надеялся использовать его на племя, но Райна слишком любит лошадей,
чтобы серьезно возражать, если он попросит ее свести Старфайера с лучшими
кобылами Прайдов.
Райна может неправильно истолковать причину, подвигнувшую Улисса сделать ей
такой подарок. Улисс ни в коем случае не хотел бы, чтобы Райна вообразила,
что за этим стоит что-то личное.
С другой стороны, его щедрость произведет огромное впечатление на Алицию, а
Улисс хотел произвести на нее впечатление. Она бранила его за бесцеремонное
обращение с Райной и не поверила ему, когда он сказал, что Райна вовсе не
возражает против его манеры поддразнивать ее. Между этими двумя женщинами
возникла нежелательная для него дружба. Но ему не повредит, если у Райны
будет повод сказать о нем Алиции что-нибудь хорошее.
Улисс покачал головой. К его изумлению, соображения
за
не перевесили
соображения
против
. Собственно говоря, весы справедливости оказались в
полном покое, если не считать одного: где-то глубоко внутри по причинам,
которые у него не хватало духа вытащить на свет, он и в самом деле хотел
подарить лошадь Райне.
Боже, как бы он хотел присутствовать в конюшне ее отца, когда она найдет там
Старфайера. Учитывая то, как плохо Райна умела скрывать свои чувства, на ее
удивление и радость стоило бы взглянуть!
О черт, подумал он, выходя в холл и снимая с вешалки теплую куртку. Кого,
собственно, он пытался обмануть, обвести вокруг пальца?
— Веселого Рождества, Квинни, — пробормотал он, направляясь к
двери.
Услышав, как Улисс вышел из дома, Шарлотта отворила дверь спальни и на
цыпочках вышла в холл. Из-под дверей Алиции и Патрика свет не пробивался.
Если не считать печального стона ветра в трубах, в доме было тихо.
Она вернулась в свою комнату, поправила пояс своего бархатного платья и
затянула потуже, потом наклонилась, чтобы вытащить из-под кровати кучу
подарков, завернутых в тонкую бумагу. Хотя ее подарки и не были столь
роскошными, как в прежние годы, она была чрезвычайно довольна своим выбором
и чувствовала себя даже счастливее, потому что собиралась провести Рождество
с людьми, которые были ей по-настоящему дороги.
В последние десять лет супружества с Найджелом праздники были для нее
горьким фарсом — пьесой в одном действии, разыгрываемой для Алиции.
Найджел всегда приезжал в сочельник из Лондона и уезжал до конца следующего
дня. Она притворялась безумно счастливой, потому что он был снова дома. Он
привозил ей дорогие безделушки, в то время как она знала, что своей
очередной любовнице он, вероятно, преподнес что-нибудь гораздо более
грандиозное. Она наблюдала, как он разыгрывал любящего отца, и подавляла
ревность при виде пылкой нежности, проявляемой Алицией к отцу, полная
решимости никогда не разбивать иллюзий дочери так, как были разрушены ее
собственные.
Но она не должна была позволять вторгаться горькому прошлому в настоящее. Ее
план пока что осуществлялся наилучшим образом.
Алиция и Улисс проводили вместе много времени. Убедить Патрика позволить им
отправить их вдвоем срубить дерево и поставить елку — было гениальной идеей,
думала Шарлотта.
Когда они вернулись, глаза Алиции ярко блестели, а Улисс был чрезвычайно
предупредителен. Может быть, он поцеловал Алицию, пока они были вдвоем?
Боже, Шарлотта так на это надеялась!
Патрик, несмотря на всю свою скорбь, все-таки заразился праздничным
настроением. Он выглядел очень забавно, неуклюже развешивая своими большими
руками гирлянды, и Шарлотта с трудом удерживалась, чтобы не обвить руками
его шею. Она надеялась, что Патрику понравится ее подарок и что он скорее
принесет ему радость, чем усугубит скорбь.
Фотография Илке была сделана двадцать семь лет назад, когда бродячий
фотограф попросился приютить его на ночь. Шарлотта настояла на том, чтобы он
сфотографировал ее и Илке, и много потрудилась, чтобы выглядеть наилучшим
образом, примеряя одно платье за другим, пока не убедилась, что выбрала
нужное.
Илке же, напротив, настояла на том, чтобы ее сфотографировали в ее
повседневном платье. Она сидела, уставившись прямо в камеру неукротимым
взглядом, и эта решимость сверкала в ее глазах, в то время как Шарлотта,
позируя фотографу, изобразила сладкую жеманную улыбку.
Фотографии прислали через несколько недель, и пакет был адресован Шарлотте.
Она была так изумлена и даже испугана, увидев, до чего хороша Илке, что так
никогда и не показала ей снимки. Но она не нашла в себе сил выбросить их.
Этот портрет так и путешествовал с ней по Англии, брошенный куда-то на дно
чемодана, а в Гленхэйвене она прятала его в кухонном шкафу все эти долгие
годы.
Шарлотта привезла фотографию с собой, намереваясь подарить Илке. Теперь же,
вставленная в блестящую серебряную рамку, завернутая в блестящую бумагу и
перевязанная красной лентой, она лежала среди остальных подарков под елкой.
В этом доме, где все еще царил траур, Шар
...Закладка в соц.сетях
