Жанр: Любовные романы
Бесстрашная
...зывая на стадо в отдалении.
— Такая порода. Это лонгхорны.
— Совсем не похожи на английских коров, — сказала она, разглядывая
их внушавшие опасения рога и радуясь тому, что ограда из колючей проволоки
отделяет их от стада. — И сколько же коров вам принадлежит?
— Право же, прошло так много времени с тех пор, как кто-то пробовал их
сосчитать.
Она нахмурилась. Неужели он считает ее полной идиоткой?
— В Гленхэйвене мы разводили герфордов. Нам было известно, сколько у
нас голов.
— Лонгхорны были здесь еще в те времена, когда мой отец только приобрел
землю. В те времена единственное, что требовалось, если человек хотел
разводить скот, это обнести территорию изгородью и поставить на них тавро.
Так, значит, он говорил правду. Она посмотрела на него и ободряюще
улыбнулась. Она хотела услышать все о жизни на скотоводческом ранчо.
— Но откуда весь этот скот происходит? Откуда он взялся изначально?
— Триста лет назад испанские конкистадоры завезли их сюда на кораблях.
Некоторые животные разбежались, зажили самостоятельной жизнью и продолжают с
тех пор размножаться.
Он искоса бросил на нее взгляд:
— Я не утомил вас?
— Вовсе нет. А владельцы ранчо до сих пор ловят чужих животных и
присваивают их?
— В Техасе это жестоко карается. За такое преступление вешают без суда
и следствия. Если кого-нибудь поймают за этим занятием, то его не спасут ни
судья, ни присяжные, ни адвокат.
Улисс заметил, как дрожь возбуждения пробежала по ее телу.
— А вам доводилось вешать угонщика?
— Никогда. И потом я ведь представитель закона. Но на нашем ранчо
меньше случаев угона, чем в других больших хозяйствах. Один из наших бывших
работников — знаменитый в Техасе объездчик Террилл Микс. Он все еще
присматривает за нашим ранчо. Угонщики не любят с ним встречаться, поэтому
стараются держаться в стороне от нашего ранчо. Думаю, что Террилла можно
было бы назвать легендарной личностью, во всяком случае, прежде было именно
так.
Алиция снова затрепетала от восторга. Она никогда прежде не сталкивалась с
человеком-легендой.
— И часто он здесь бывает?
— Пару месяцев назад он перебрался в Керрвилл. Если вы хотите с ним
встретиться, то в следующий раз, когда я буду в городе, я попрошу его
приехать на ранчо.
— Как любезно с вашей стороны. А когда это может быть?
Алиция изо всех сил старалась скрыть свое возбуждение. Человек,
прославившийся в свое время как легендарная личность, мог бы стать героем ее
первой книги, одним словом, этот Микс был ей нужен.
Хотя Улисс продолжал что-то говорить, Алиция уже его не слушала. Голос ее
воображения звучал гораздо громче.
Террилл Микс должен быть молодым, но не слишком юным. Мускулистым, но не
одной сплошной массой мускулов. Это должен быть человек мужественный и
обходительный, он должен уметь обращаться с женщинами. Он, конечно, носится
на коне, как ветер, и умеет целоваться, как дьявол.
Они встретятся в Керрвилле случайно, нет, благодаря какому-нибудь
непредсказуемому обстоятельству. Он бросит на нее только один взгляд — и
будет сражен. Вся улица должна быть в лужах от недавнего дождя. Он бросит на
мостовую плащ, чтобы она смогла пройти, не замочив ног.
— Вы не должны были этого делать, — скажет она, и щеки ее
зардеются от девического смущения.
Он заглянет в ее глаза, и Алиция почувствует, что этот взгляд коснулся ее
души.
— Не мог же я допустить, чтобы прелестная леди испортила свои туфельки.
Нет, подумала она, придется придумать что-нибудь пооригинальнее. Этот трюк с
плащом, брошенным к ногам женщины, уже давно бытует в литературе.
— Думаю, нам обеим не помешает выпить еще по стаканчику, — сказала
Велвет, поднимаясь с софы и вновь наполняя стаканы.
Исповедь Шарлотты потрясла ее. Было страшно услышать о неверности Найджела.
Но кто, черт возьми, оказался настолько жестоким, чтобы рассказать ей
правду?
Велвет вернулась на диван и протянула стакан графине:
— Ты уверена, что знаешь, о чем говоришь? Не мне просвещать тебя насчет любви людей к сплетням.
— Любовница Найджела так испугалась, что ее обвинят в его смерти, что
прислала за мной гонца. Чтобы избавить Алицию от тяжелого потрясения, чтобы
скрыть от нее правду, я перевезла тело Найджела в лондонский дом и уложила
его в постель, перед тем как вызвать врача.
— Ах ты, бедняжка! Ты прошла через ад!
— Это только половина, худшее впереди.
Шарлотта не собиралась рассказывать Велвет все, но теперь тайны, которые она
так долго держала внутри, рвались наружу.
— Он оставил мне такое количество долгов, что я едва ли смогу расплатиться. Я разорена, Велвет.
Теперь наступила очередь Велвет опрокинуть стакан бренди единым махом.
— У нас с тобой разное положение в жизни, и твое понятие банкротства
может не совпадать с моим. Ты хочешь сказать, что вынуждена продать какую-то
часть собственности или уволить часть слуг?
Шарлотта скорчила гримаску — наивность Велвет была поразительна.
— Я не могу продать ничего, потому что мне нечего продавать. Что же
касается слуг, то я рассчитала их несколько месяцев назад. Когда мы с
Алицией покидали Лондон, в наши двери уже стучались кредиторы. Свои
драгоценности я зашила в одежду, а иначе мне не удалось бы их увезти с
собой. Если в ближайшем будущем я не вернусь с деньгами, мы потеряем все.
— Даже не знаю, что сказать.
— А ты и не должна ничего говорить. Теперь, когда я рассказала тебе
все, у меня будто камень упал с души.
— Алиция знает хоть что-нибудь о том, что ты мне рассказала?
Кровь отхлынула от лица Шарлотты.
— Боже мой, нет! Я хочу взять с тебя клятву, что ты ей не расскажешь. Я
привезла ее сюда, чтобы уберечь от правды.
— В конце концов она узнает.
— Нет, не узнает, по крайней мере в обозримом будущем, тем более если
выйдет здесь замуж и останется в Америке.
— Так вот почему ты привезла ее сюда — найти для нее подходящего мужа!
— Да, и не стыжусь этого, — сказала Шарлотта, гордо поднимая
голову. — Ради дочери я готова на все.
— Это ты можешь мне не объяснять. Я ведь тоже мать. Что касается Райны,
то у меня тоже есть проблемы. Но почему ты не осталась в Лондоне, чтобы
выдать ее за какого-нибудь аристократа голубых кровей, за кого-нибудь вроде
ее отца?
— Да я скорее соглашусь умереть, чем выдать ее за кого-нибудь вроде
Найджела. Он превратил мою жизнь в кошмар. Кроме того, ни один мужчина
нашего круга не женится на ней в подобных обстоятельствах. Чтобы оплатить
долги Найджела, потребуется целое состояние.
— Маловероятно, чтобы твоя Алиция нашла себе богатого мужа в Керрвилле.
— А вот тут-то ты ошибаешься. Я уже присмотрела для нее жениха, —
спокойно возразила Шарлотта.
В сознании Велвет забрезжило понимание.
— Боже мой, уж не имеешь ли ты в виду Улисса?
— Не смей осуждать меня, Велвет. Будь ты в моем положении, ты сделала
бы то же самое.
— Но ведь ты его не знаешь.
— Зато знаю его родителей. И этого вполне достаточно. Яблоко от яблони
недалеко падает.
Спохватившись, что уж слишком разговорилась, Шарлотта попыталась переменить
тему разговора:
— А почему ты беспокоишься о Райне?
— По той же причине, что у тебя душа не спокойна из-за твоей Алиции.
Хочу, чтобы она вышла замуж и угомонилась.
— У тебя есть кто-нибудь на примете?
— Да уж, конечно, есть. Возможно, ты припоминаешь Террилла Микса.
Теперь он объездчик, о таком парне можно только мечтать.
— Так в чем же дело?
— Они нравятся друг другу, но не в романтическом смысле.
Шарлотта подавила смешок. Когда речь заходила о романтических отношениях или
склонностях, то тут можно было положиться на Велвет. В вопросах любви она
была экспертом. В былые дни будуар Велвет и у евнуха вызвал бы игривые
мысли.
— Если с толком подойти к делу, любая женщина может вызвать к себе
интерес мужчины. Достаточно им оказаться в непосредственной близости, а уж
дальше предоставьте все природе — она возьмет свое.
— Ах непосредственная близость? Теперь это так называется? Это
английское название славного доброго старого вожделения?
— Можно и так сказать. Так вот, близость — очень серьезное оружие в
арсенале женских средств обольщения.
Шарлотта склонилась к Велвет и понизила голос:
— Думаю, это прекрасное решение всех наших затруднений.
Велвет стремительно поднялась на ноги.
— Я начала новую жизнь, когда вышла за своего Рио. И никогда не сделаю
ничего безнравственного, бесчестного или незаконного. Черт меня побери, если
я сделаю что-нибудь во вред моей девочке.
Шарлотта ободряюще улыбнулась Велвет, взяла ее руки в свои и потянула
обратно на софу.
— Тебе это и не потребуется. Даю гарантию, что твоя Райна будет
счастлива.
Глава 8
— Не понимаю, зачем так расфуфыриваться. — Чтобы слова звучали
убедительнее, Райна топнула обутой в сапог ногой.
— Разве ты не хочешь произвести хорошее впечатление? — невозмутимо
спросила Велвет. Она копалась в одежде Райны и кудахтала, как взволнованная
наседка.
— Меня не волнует, что подумают обо мне графиня и ее белобрысая дочка.
Мне жаль терять полдня на чаепитие, когда столько работы.
Но главное, она еще не чувствовала себя готовой снова встретиться с Улиссом.
С тех пор как Райна узнала об обстоятельствах, связанных с рождением Улисса,
она много о нем думала, в том числе и о его странностях и недостатках. Она
старалась понять и объяснить их рационально, в свете полученных ею сведении,
и размышляла, не слишком ли строго она судила его в прошлом.
Райна сознавала, что Улисс был не единственным, кто родился вне брака в
бурные военные годы. Никто не относился к этим детям хуже, чем к другим, а
она и подавно.
Теперь ей стало известно, что обстоятельства рождения Улисса были иными,
гораздо хуже и скандальнее. Он обожал своих родителей больше, чем многие
другие дети: он взирал снизу вверх на отца и боготворил мать. В какой ужас
он, должно быть, пришел, когда ему открылась правда.
Она болела душой за него и пыталась набраться отваги, чтобы повидать его и
попытаться заключить перемирие. Однако она не настолько ему сочувствовала,
чтобы сидеть рядом и смотреть, как он кокетничает с Алицией Готорн. От этой
мысли в желудке у нее начинало бурлить, будто она поела несвежего мяса.
Отчаянно тряхнув головой, Велвет наконец вытащила из шкафа второе из двух
нарядных платьев и положила его на кровать.
— Если графиня настолько любезна, что приглашает тебя, то самое
меньшее, что ты можешь сделать, это надеть это платье.
— О, мама, пожалуйста, только не это.
Райна крайне неохотно согласилась его купить года два назад. Но для того
чтобы его надеть, необходимо было заковать себя в корсет, что было бы
настоящей пыткой. Она схватила его и снова поверила в шкаф.
Раина никак не могла понять, почему мать так настаивала на этом визите. Она
ведь замечала, как другие женщины относятся к Велвет — холодное презрение,
перешептывания за спиной, — и ей вовсе не хотелось снова стать
свидетельницей подобной сцены.
Велвет проверила время по часам, приколотым к переднику.
— Если ты будешь так копаться, мы опоздаем.
— Я пойду в том, в чем я сейчас.
— Делай как знаешь. Но, помяни мое слово, ты об этом пожалеешь. —
Велвет оглядела Райну с головы до ног с явным неудовольствием. — Дай
мне хотя бы расчесать тебе волосы.
Не дав Райне возможности воспротивиться, она потянула ее к туалетному
столику, быстро расплела толстую косу, свисавшую вдоль спины, и долго
расчесывала волосы щеткой, пока они не заструились каскадом волн по ее
плечам.
— По крайней мере, когда твои волосы распущены, никто не примет тебя за
мальчика, — сказала Велвет мрачно, но тотчас же постаралась смягчить
свои слова улыбкой. — У тебя такие красивые волосы, тебе бы следовало
носить их распущенными все время.
— Конечно, и, когда в следующий раз я буду гнаться за бычком в
зарослях, я оставлю там половину волос.
— Тогда предоставь погоню за скотом работникам ранчо, — парировала
Велвет.
Райна хотела ответить колкостью, но ответ застрял у нее в горле. Она редко
ссорилась с матерью и, если это происходило, потом долго чувствовала себя
неловко. Во всем она винила графиню. Эта женщина вмешалась в ровный ход их
жизни и смешала все карты.
Со дня ее приезда Райна только и слышала от матери
графиня то
,
графиня
се
. За это время Райна столько наслушалась о Шарлотте Готорн, что ей
хватило бы этого до конца жизни. К тому времени, когда Райна запрягла
лошадей в экипаж и подъехала к крыльцу, она уже все обдумала и приняла
решение: скорее она проглотит горсть гвоздей, чем будет пить чай с графиней
и ее дочерью.
Велвет ждала ее на парадном крыльце. Она переоделась — теперь на ней был
зеленый бархатный жакет и клетчатая шерстяная юбка. На голову она водрузила
шляпку с пером — ни дать ни взять полевая курочка, выглядывающая из гнезда.
Только натруженные красные руки выдавали ее, показывая, что чаепитие в
гостях не входит в число ее ежедневных занятий, и потому она прикрыла их
перчатками из тонкой кожи.
— Не понимаю, почему ты такая нелюдимая, — сказала она, садясь на
переднее сиденье с Райной. — Я-то думала, ты будешь рада, что девушка
твоего возраста поселилась рядом с тобой.
Райна одарила Велвет своей самой обольстительной улыбкой:
— Мне не нужны друзья. У меня есть ты, папа и ранчо. Кроме того, у меня
не может быть ничего общего с этой девушкой.
— И тебе не хочется развлечься?
— Все мои развлечения — это работа, которую я люблю.
— Знаешь, солнышко, что говорят о тех, кто только работает и никогда не
развлекается? Что сейчас как раз время развлечься. И ты совершенно не права
насчет того, что у тебя нет ничего общего с этой девушкой, с Алицией. Вы обе
не замужем.
Райна недоумевала, искоса бросая взгляд на мать. Она не помнила, чтобы
Велвет когда-нибудь так наряжалась, не помнила даже такого костюма среди ее
одежды. Сегодня же ее мать выглядела и вела себя как незнакомка.
— Никак не возьму в толк, откуда у тебя появилась столь внезапная тяга
к обществу.
— Я бы проявляла еще большую тягу к светской жизни, если бы кто-нибудь,
кроме Илке, предоставил мне такую возможность, — ответила Велвет
мрачно.
Райна почувствовала стеснение в груди. Велвет редко позволяла себе говорить,
что ей недостает светского общения. Если бы не эта чертова графиня, она бы и
теперь об этом не заговорила.
— А ты не подумала, что сегодня действительно хорошо проведешь
время? — спросила Велвет.
— Я на это не рассчитываю, — пробормотала Райна в ответ.
— Обещай по крайней мере попытаться и следи за своими манерами.
Райна скорчила гримасу:
— Не беспокойся. Я не буду громко тянуть чай из блюдца и жевать с
открытым ртом.
Решив, что она обезопасила себя от всех возможных неприятных инцидентов,
Райна прикрыла колени матери и свои собственные пледом. Воздух чувствительно
пощипывал щеки. Сегодня был один из тех зимних дней, когда разумные люди
предпочитают не выходить из дома, а оставаться в тепле у камина. Небо не
сулило ничего хорошего: было похоже, что приближается снежная буря. Странно,
думала Райна, ведь здесь такое случается нечасто, да и снег-то выпадает
редко. По крайней мере у них будет предлог уехать домой пораньше.
Она пустила лошадь рысью. После получаса езды показался дом Прайдов. Райна
натянула вожжи, остановила экипаж, спрыгнула сама и поспешила помочь выйти
матери в надежде на то, что ее внимание поможет сгладить возникшую между
ними натянутость.
Велвет указала на дверь:
— Смотри-ка, траурный венок убрали.
Взгляд Райны проследовал в направлении, указанном матерью. Но дверь
распахнулась, и Алиция Готорн выскочила на крыльцо так стремительно, будто
платье на ней было охвачено огнем.
— Я так рада, что вы приехали, Райна, — весело воскликнула
она. — Я все время надеялась, что мы будем иногда проводить время
вместе.
Ее модное платье трепал ветер, обтягивая фигуру и показывая, насколько она
стройна. Ветер растрепал и волосы Алиции. С упавшим сердцем Райна была
вынуждена признать, что Алиция даже красивее, чем ей казалось.
— Вы, должно быть, Велвет де Варгас, — сказала Алиция, протягивая
руку Велвет. — Мама так много рассказывала мне о вас.
Наверняка рассказывала, готова пари держать, подумала Райна, стараясь не
поддаться обаянию хороших манер Алиции. Мисс Жеманница Готорн напомнила ей
одного из коммивояжеров или бродячих разносчиков, иногда останавливающихся
возле их ранчо. Они были необыкновенно вежливые и источали приторное
очарование, а верить им можно было не больше, чем змее, затаившейся в траве.
— Приятно с вами познакомиться, Алиция, — сказала Велвет с чуть ли
не блаженной улыбкой.
Алиция взяла Велвет за руку:
— Мама ждет нас в гостиной.
Райна неохотно последовала за ними в дом. Она не была здесь со дня похорон,
но Велвет рассказывала ей, каким заброшенным стал теперь дом. Однако сейчас
не было заметно ни малейших признаков запустения.
Они вошли в гостиную, навстречу им с дивана поднялась женщина, от красоты
которой дух захватывало, сложенная не хуже новомодных манекенов, недавно
появившихся в магазине Шрайнера.
Женщина улыбнулась Велвет такой теплой улыбкой, что почти преодолела
антипатию Райны.
— Велвет, я так счастлива, что вы смогли приехать, — сказала
она. — Я всю неделю ждала нашего маленького праздника.
Райна внимательно прислушалась к ее голосу, стараясь уловить в нем фальшь,
но так и не смогла расслышать ни одной фальшивой ноты в словах графини.
— А это, должно быть, твоя дочь.
Графиня оглядела Райну с головы до ног, потом взяла огрубевшие от работы
руки Райны в свои.
Райна почти ожидала, что графиня скажет что-нибудь нелестное или насмешливое
о ее заскорузлых руках со сломанными ногтями. К ее бесконечному изумлению,
графиня воскликнула:
— Вы даже красивее, чем я представляла. Хотя вы унаследовали краски
отца, вы все же больше похожи на мать, какой она была, когда мы
познакомились.
Этот комплимент пробил брешь в тщательно подготовленной Райной линии
обороны. Все ее опасения поблекли перед безусловным очарованием графини.
— А вы не выглядите достаточно взрослой, чтобы быть ее матерью, —
вырвалось у Райны, и кивком головы она указала на Алицию.
Графиня рассмеялась грудным смехом:
— Как это мило с вашей стороны. Такое можно слушать с утра до вечера.
Пожалуйста, идите сюда и сядьте рядом со мной.
Райна с удивлением обнаружила, что послушно следует за нею, как поросенок на
бойню.
Улисс сидел за письменным столом матери в библиотеке, проверяя учетные книги
ранчо, когда до него донесся звук открываемой двери. Он знал, что Велвет и
Райна приглашены к чаю, но продолжал свои занятия.
Обычно его мать вела эти книги, но со дня ее смерти никто к ним не
прикасался. Улисс принял на себя добровольную обязанность привести их в
порядок и внести все необходимые записи вплоть до сегодняшнего дня.
Он откинулся на спинку стула, пытаясь переварить только что полученные
сведения. Он даже не осознавал в полной мере, насколько богат его отец.
После войны скотоводство достигло расцвета. Иметь ранчо оказалось очень
выгодным делом. Его отец теперь получал на доллар больше за каждую голову
скота, которую доставлял на рынок. Прибыли еще возросли, когда строительство
железных дорог сделало ненужным долгий и рискованный процесс перегона скота
с места на место. Цены на скот поднимались вместе со все растущим спросом.
Его отец теперь был миллионером. Могло ли это стать причиной визита графини?
Дубовые полы, начищенные воском, сверкали, мебель отполирована до
зеркального блеска. Постели были проветрены и не пахли больше плесенью и
сыростью. Аромат дров, горевших в каминах, смешивался с аппетитными запахами
из кухни.
Дом теперь выглядел таким же ухоженным, как при жизни его матери, а если уж
быть честным, то даже лучше. Илке была слишком занятой женщиной, а последние
несколько лет слишком больной, чтобы заниматься такими женскими делами, как
выбор цветов в оранжерее — теперь же все вазы были полны цветами.
Шарлотта Готорн оказалась слишком хорошей, чтобы можно было в это поверить.
Однако его наблюдения не дали никакой пищи для подозрений. Единственное, в
чем ее можно было заподозрить, это в том, что она тяготилась одиночеством и
желала быть нужной.
Он был юристом, и успех его деятельности зависел от умения судить о
личности. Он не привык ошибаться. Но не мог отрицать очевидного. Он неверно
судил о характере графини.
Неделю назад пить чай в ее обществе было для него испытанием. Теперь же он
ловил себя на мысли, что с нетерпением ждет этого ритуала, даже если
присутствовала Райна.
Он прошелся ладонью по волосам, приглаживая их, поправил галстук, надел
пиджак, который висел на спинке стула, и отправился в гостиную на звук
мелодичных женских голосов. Двойные двери были широко распахнуты. Он
остановился — взгляд его перебегал с одной женской фигуры на другую.
Шарлотта была одета в узкое черное атласное платье. Чтобы оттенить и
смягчить мрачность своего туалета, она набросила на плечи шаль с цветным
узором. На Алиции было мягкое шерстяное платье нежно-розового оттенка,
прекрасно сочетавшегося с нежным румянцем ее щек. На Велвет был яркий туалет
как раз таких тонов, которые еще допускал хороший вкус, но за пределы этого
она не позволила себе выйти ни на шаг.
Одобрительная улыбка увяла на губах Улисса, когда его взгляд остановился на
Райне: в своих сапогах, штанах из грубой ткани и потертой рубашке она
казалась сорняком, случайно затесавшимся в клумбу ярких садовых цветов. С
ней следовало бы сурово поговорить о том, как следует одеваться. Как это ни
печально, но ее матери это, видимо, не приходило в голову.
Если бы вид Райны не вызвал у него такого раздражения, возможно, он бы даже
пожалел ее. Гнев Улисса вспыхнул с невероятной силой при мысли о том, что
каждый раз при виде Райны он испытывал беспокойство и щеки его начинали
пылать. И он осуждал ее за это. Бог свидетель, вид порядочной женщины
никогда не вызывал у него таких чувств.
Черт возьми! Никто никогда не вызывал в нем таких мыслей и фантазий, как
Райна.
Когда он видел ее волосы, разметавшиеся по плечам, как облако черного шелка,
он тотчас же представлял их на белом фоне подушки.
Видя, как брюки облегают ее бедра, Улисс тотчас же ощущал, как ее ноги
обвиваются вокруг его собственных бедер.
При виде ее грудей, поднимающих ткань блузки, он тотчас же представлял, как
их шелковистая тяжесть давит на его ладони.
Это было неправильно, не пристало ему испытывать подобные чувства. Черт бы
побрал эту Райну! Черт бы ее побрал, думал Улисс, стараясь побороть жар,
распространявшийся по его бедрам.
Он отдал дань юношескому безумию, когда еще учился в колледже. Вокруг было
полно молоденьких продавщиц, репутация которых была всем известна, считавших
престижным, если им удавалось провести время со студентом Гарварда.
С тех пор как три года назад он вернулся и занялся юридической практикой,
его поведение стало гораздо осмотрительнее в силу необходимости. Но никто и
не ожидал, что он будет вести жизнь святого.
До смерти матери он тешил свою плоть в известного рода домах Остина и Сан-
Антонио. А со времени ее смерти жил как евнух.
Он ненавидел себя, если ему приходилось пользоваться услугами женщины, пусть
даже она была шлюхой, только для того, чтобы удовлетворять свою похоть. Он
не поддастся такому искушению снова, говорил он себе сурово. Шлюхи давали
лишь временное облегчение. Ему нужна была жена, кто-нибудь, кем он мог бы
гордиться, кто мог бы опереться на него. Ему нужен был кто-нибудь вроде
Алиции, осознал он внезапно.
Именно в этот момент Шарлотта увидела его стоящим в дверях и положила конец
его раздумьям.
— Пожалуйста, присоединяйтесь к нам, — сказала она, делая ему знак
сесть рядом с Райной.
— Квинни, тебе не обязательно было так наряжаться ради меня, —
процедил он сквозь зубы, приближаясь к ней.
Райна почувствовала, что ее лицо запылало. Дорого бы она дала, если бы можно
было прямо сейчас ответить ему грубостью, а то и пинком сапога.
Подстрекае
...Закладка в соц.сетях
