Жанр: Любовные романы
Тайна клана
... бы
не узнала, что меня удочерили. Если бы между нами не встал Кэл, она никогда
бы не оставила книги перед дверью.
Я заплакала еще горше и, сотрясаемая рыданиями, резко развернулась в
обратном направлении, газанула и погнала машину вперед с единственным
желанием оказаться как можно дальше отсюда.
Когда в глазах у меня прояснилось, мне удалось выудить из-под переднего
сиденья смятую коробку бумажных носовых платков. Мокрые комки теперь
валялись на сиденье с пассажирской стороны и устилали пол.
В конечном итоге я направилась на север, прочь из города. Дорога шла по
низине, и асфальт был плотно окутан ранним туманом. Das Boot рассекал его,
словно брошенный сквозь облако кирпич. В отдалении я увидела большую темную
тень немного в стороне от дороги. Это был тот самый дуб, под которым мы
парковались не далее как прошлой ночью, на Самхейн, и где парковалась я,
когда впервые участвовала в круге вместе с Кэлом несколько недель тому
назад. Тогда в мою жизнь вошла Викка.
Не раздумывая, я съехала с дороги, тряско пересекла поле и остановилась под
низко нависшими ветвями дуба. Здесь меня скрывали туман и крона дерева. Я
выключила двигатель, легла грудью на баранку и попыталась перестать реветь.
Удочеренная. Каждый случай, каждая черта, отличавшая меня от других членов
семьи, издевательски кривлялись у меня перед глазами. Еще вчера это были
всего лишь семейные шуточки: насчет того, что они трое жаворонки, а я сова,
что они жизнерадостны даже сверх меры, а я ужасная ворчунья. Что мама и Мэри-
Кей — пухленькие и соблазнительные, а я — худая и серьезная. Сегодня эти
шуточки отдавались болью, когда я вспоминала их все, одну за другой.
— Проклятье! Проклятье! Проклятье! — выкрикнула я, молотя кулаками
по жесткой металлической баранке. — Проклятье!
Я колотила по рулю до тех пор, пока у меня не онемели руки и я не охрипла,
перебирая все известные мне ругательства.
Потом я опять плакала, лежа на переднем сиденье. Не знаю, сколько времени я
там пробыла, закрытая в машине, окруженная туманом. Время от времени я
включала подогрев, чтобы не замерзнуть. Стекла запотели от пролитых мною
слез.
Постепенно рыдания перешли в икоту и редкие приступы дрожи.
О Кэл! —
подумала я. — Ты нужен мне
. Как только я вспомнила о нем, в голове у
меня зазвучали стихи:
Не знаю, откуда они взялись, но теперь я стала уже привыкать к странному
появлению рифм. От этой мысли я почувствовала себя спокойнее и повторила
стихи несколько раз подряд. Прикрыв глаза рукой, я стала отчаянно молиться о
том, чтобы проснуться дома в постели и убедиться, что все это привиделось
мне в кошмарном сне.
Я вздрогнула от неожиданности, когда кто-то постучал в стекло с пассажирской
стороны. Открыв глаза, я села прямо, вытерла рукой запотевшее стекло и
увидела Кэла, сонного, взъерошенного и изумительно красивого.
— Ты звала меня? — спросил он, и мое сердце наполнилось солнечным
светом. — Впусти меня, а то здесь жуткая холодина.
Сработало!
— благоговейно подумала я. Я позвала его мысленно. Это
волшебство!
Я открыла дверцу и подвинулась. Он скользнул на переднее сиденье рядом со
мной, и оказалось удивительно естественным потянуться к нему, почувствовать,
как его руки обнимают меня.
— Что-то не так? — спросил он невнятно, говоря мне в
волосы. — Что случилось? — Он немного отстранился от меня и стал
всматриваться в мое распухшее от слез лицо.
— Меня удочерили! — выпалила я. — Сегодня утром я сказала
маме, что я — кровная ведьма, значит, и она тоже должна быть ею, и папа, и
сестра. Они сказали: нет, это не так. Тогда я спустилась вниз, разыскала
свое свидетельство о рождении, и там стояло имя какой-то другой женщины, не
мамино.
Я снова разревелась, хотя мне было не очень приятно, что он видит меня в
таком состоянии. Он притянул меня ближе и прижал мою голову к своему плечу.
Это подействовало настолько успокаивающе, что я почти тут же перестала
плакать.
— Жаль, что ты узнала об этом вот так. Очень жестоким образом. —
Он поцеловал меня в висок, и легкая дрожь удовольствия побежала вверх по
моей спине.
Это чудо, — подумала я. — Он все еще любит меня, даже сегодня.
Это не сон
.
Он снова отстранился, и мы посмотрели друг на друга в неясном свете. Я никак
не могла перестать думать о том, какой он красивый. Его кожа была гладкая и
загорелая даже сейчас, в ноябре. Пальцами я ощущала густоту его темных
волос. Его глаза окаймляли прямые черные ресницы, а радужки зрачков были
такими огненно-золотистыми, что казалось, будто они излучают жар.
Я почувствовала смущение, когда поняла, что он тоже изучает меня, как я его.
Он улыбнулся одними уголками губ.
— Уехала в спешке, да?
Только тут до меня дошло, что я все еще в своей домашней футболке и в старых
папиных трениках. На ногах у меня тапочки в виде больших пушистых медвежьих
лап коричневого цвета. Кэл наклонился и пощекотал их когти.
Я подумала о шелковом белье, в котором спала Бри, и вдруг ощутила
болезненный укол в сердце: она говорила мне, что они с Кэлом были в постели.
Я попыталась понять по его глазам, правда ли это, и спрашивала себя, что со
мной будет, если я узнаю точно.
Но сейчас он был здесь. Со мной.
— Ты лучшее, что я видел за все сегодняшнее утро, — тихо сказал
Кэл, гладя меня по руке. — Я рад, что ты позвала меня. Прошлой ночью я
очень скучал по тебе.
Я опустила глаза, представляя себе, как он лежит на своей большой
романтической кровати с балдахином, а вокруг трепещет пламя свечей. Лежа в
постели, он думал обо мне.
— Слушай, а откуда ты узнала, как меня позвать? Прочитала об этом в
книге?
— Нет, — сказала я, вспоминая. — Вряд ли. Я просто сидела тут
одинокая и расстроенная и думала, что если бы здесь был ты, я бы чувствовала
себя лучше. А потом вдруг этот стишок пришел мне на ум, и я произнесла его
вслух.
— Хм... — задумался Кэл.
— Может, не надо было этого делать? — смущенно спросила я. —
Иногда мне просто что-то приходит в голову, и все.
— Нет, все нормально, — сказал Кэл. — Это просто показывает
твою силу. Ты наделена наследственной памятью о заклинаниях. Она есть не у
каждой ведьмы. — Он кивнул собственным мыслям. — Так, рассказывай
дальше, — сказал он. — Значит, родители никогда раньше не говорили
тебе об этом? Ну, что они тебя удочерили?
Рукой, лежавшей на спинке сиденья, он поглаживал мои волосы и массировал
шею.
— Нет. — Я покачала головой. — Никогда. Хотя, казалось бы,
надо было это сделать — ведь я так на них не похожа.
Кэл наклонил голову набок, разглядывая меня.
— Я не знаком с твоими родителями, — сказал он. — Но на
сестру ты и правда не очень-то похожа. Мэри-Кей хорошенькая. — Он
улыбнулся. — Просто красотка.
Я почувствовала, как в груди разгорается жгучая ревность.
— Ты другая, — продолжал Кэл. — Ты выглядишь очень серьезной.
Как человек, погруженный в свои мысли. Словно ты всегда думаешь. Тебя можно
назвать скорее эффектной, чем хорошенькой. Ты тот тип девушки, красоту
которой замечаешь только с самого близкого расстояния. — Он замолчал и
наклонился к моему лицу. — И тут тебя вдруг точно громом
поражает, — прошептал он. — И ты думаешь:
О Богиня, сделай так,
чтобы она стала моей
.
Его губы вновь коснулись моих, и голова пошла кругом. Я обняла Кэла за плечи
и стала целовать его с такой страстью, на какую только была способна,
прижимая его к себе как можно ближе. Мне хотелось лишь одного: не
расставаться с ним никогда.
Проходили минуты, и я слышала только наше дыхание и звуки поцелуев, скрип
винилового сиденья, когда мы двигались, чтобы еще теснее прижаться друг к
другу. Вскоре Кэл уже лежал на мне, своим весом вжимая меня в сиденье. Его
рука скользила по моему боку, по ребрам, по изгибу бедра. Потом она проникла
под мою футболку, и я почувствовала ее тепло у себя на груди... И тут словно
взрывная волна прокатилась по всему моему телу.
— Стой! — почти в страхе сказала я. — Подожди!
Казалось, мой голос эхом раздавался в тишине машины. Кэл тут же убрал руку,
приподнялся, посмотрел мне в глаза, потом откинулся назад и прислонился к
дверце. Он часто и прерывисто дышал.
Я расстроилась.
Вот идиотка, — подумала я. — Ему почти
восемнадцать! Он определенно уже занимался сексом. Может, даже с
Бри
, — ехидно добавил внутренний голосок.
Я потрясла головой.
— Извини, — сказала я, стараясь говорить небрежным тоном. —
Просто это вышло так неожиданно.
— Нет-нет, это я должен извиниться. — Он взял меня за руку, и я
была загипнотизирована теплом и силой его руки. — Ты позвала меня, а я
на тебя набросился. Я не должен был так поступать. Прости меня. — Он
поднес мои пальцы к своим губам и поцеловал их. — Дело в том, что мне
хотелось поцеловать тебя с того самого момента, как только я тебя
встретил. — Он едва заметно улыбнулся. Я успокоилась.
— Мне тоже хотелось тебя поцеловать, — призналась я.
Его глаза радостно вспыхнули.
— Моя ведьма... — ласково произнес он, проводя пальцем по моей
щеке и оставляя на ней тонкую теплую полоску. — А как ты вообще сказала
матери, что ты потомственная ведьма?
Я вздохнула:
— Сегодня утром она обнаружила на крыльце связку моих книг по истории
магии, ворвалась ко мне в комнату, кричала, что читать их —
святотатство. — Мой голос был более спокойным, чем мое внутреннее
состояние, когда я вспоминала эту жуткую сцену. — Я подумала — какая же
она притворщица! Ведь если я кровная ведьма, значит, и она, и папа тоже
должны быть той же породы. Правильно?
— Да уж надо думать, — сказал Кэл. — Определенно, у человека,
обладающего столь мощными способностями, как ты, оба родителя должны быть
ведьмами.
Я нахмурилась:
— А если только один из родителей?
— У обыкновенного мужчины и женщины-ведьмы не может быть детей, —
объяснил Кэл. — Обыкновенная женщина может забеременеть от колдуна, но
это должен быть осознанный акт. И у их ребенка будут в лучшем случае лишь
слабые способности или даже вообще никаких. Не то что у тебя.
Ну, хоть какое-то достижение! Я — сильная ведьма.
— Ладно, — сказал Кэл. — А как твои книги оказались на
крыльце? Ты что, прятала их?
— Да, — с горечью сказала я. — Дома у Бри. Сегодня утром она
оставила их у нас на крыльце. Потому что прошлым вечером мы с тобой
целовались.
— Что? — спросил Кэл, и на лице у него промелькнуло какое-то
непонятное выражение.
Я пожала плечами:
— Бри на самом деле... хотела тебя. Хочет. А когда ты вчера поцеловал
меня, я знаю, что она почувствовала: будто я предала ее. — Я посмотрела
в окно. — И я действительно предала ее, — тихо сказала я. — Я
ведь знала, какие у нее к тебе чувства.
Кэл опустил глаза. Взяв в руки прядь моих волос, он стал медленно
накручивать ее на палец, виток за витком.
— А что чувствуешь ко мне ты? — спросил он после минутного
молчания.
Вчера вечером он сказал мне, что любит меня. Я посмотрела на него, видя, как
за его спиной неяркое ноябрьское солнце сжигает туман. Я сделала глубокий
вдох, стараясь замедлить внезапный скачок моего пульса.
— Я люблю тебя, — сказала я хриплым шепотом.
Кэл вскинул на меня глаза, поймал мой взгляд. Его глаза ярко блестели.
— Я тоже тебя люблю. Мне жаль, что от этого страдает Бри, но то, что я
ей нравлюсь, вовсе не означает, что мы с ней можем быть вместе.
А это помешало тебе переспать с ней?
Я была уже почти готова задать этот
вопрос вслух, но так и не решилась — не была уверена, что на самом деле хочу
это знать.
— И мне жаль, что Бри вымещает свою злость на тебе. — Он
помолчал. — Значит, твоя мама нашла эти книги и раскричалась. Ты
подумала, она скрывает, что сама тоже ведьма, так?
— Да. И не только сама она, но и отец, и сестра, — заметила
я. — Но родители просто обезумели, когда я это сказала. Я никогда не
видела их такими расстроенными. И я спросила, в чем же тут дело? Меня что,
удочерили? И тогда у них на лицах появилось это жуткое выражение. Они мне
ничего не ответили. А я вдруг захотела узнать правду во что бы то ни стало.
Бегом спустилась вниз и нашла свое свидетельство о рождении.
— И там стояло имя другой женщины?
— Да. Мейв Риордан.
Кэл сел еще прямее, внимательно взглянул на меня.
— Правда?
Я смотрела на него во все глаза.
— А что? Тебе знакомо это имя?
— Вроде бы да. — Он посмотрел в окно, подумал, нахмурившись, потом
покачал головой. — А может, и нет. Не могу вспомнить.
— Жаль... — Я постаралась не показать своего разочарования.
— Что ты собираешься делать? Хочешь, поехали ко мне? — Он
улыбнулся. — Поплавали бы...
— Нет, спасибо.
Я вспомнила, как ребята из нашего ковена бултыхались голышом у него в
бассейне. Я была единственной, кто не разделся.
Кэл засмеялся.
— Знаешь, в тот раз я был разочарован, — сказал он, глядя на меня.
— А вот и нет, — ответила я, скрестив руки на груди.
Он смешливо фыркнул:
— Серьезно. Поехали ко мне! Или, если хочешь, я поеду с тобой, помогу поговорить с родителями?
— Спасибо, — сказала я, тронутая его предложением. — Но,
думаю, будет лучше, если я приеду домой одна. Если мне повезет, они все уже
ушли в церковь. Сегодня день всех святых.
— А что это такое? — спросил Кэл.
Я вспомнила, что он не католик и даже вообще не христианин.
— День всех святых, — сказала я, — это день после Хэллоуина.
Это особый день у католиков. Это день, когда мы ходим на кладбище и
ухаживаем за семейными могилами. Подстригаем траву, сажаем цветы.
— Здорово! — сказал Кэл. — Хорошая традиция. Забавно, что это
день после Самхейна. Хотя похоже, что многие христианские праздники
произошли от викканских — в незапамятные времена.
Я кивнула.
— Я знаю. Но сделай одолжение, не говори этого при моих
родителях, — сказала я. — Ну, мне пора домой.
— Ладно. Можно, я позвоню тебе?
— Да, — сказала я и не смогла не улыбнуться.
— Договорились. — Его белозубая улыбка была неотразима.
Я подумала о том, как он приехал, когда я произнесла свой стишок, и не
переставала удивляться, что это подействовало.
Он открыл дверцу моей Das Boot и вылез прямо на холодный, бодрящий
ноябрьский воздух, подошел к своей машине, сел и уехал. Я помахала ему
вслед.
Мой мир был залит солнечным светом.
Кэл любит меня.
4. Мейв
7 февраля 1978 года Две ночи назад кто-то написал спреем на стене магазина Мораг Шихан
Ведьма проклятая
. Мы перенесли встречу нашего круга к скалам, дальше от
берега. Вчера поздно ночью мы с Матхэр ходили к магазину Мораг. Нам
повезло, что было новолуние — это хорошее время для заклинаний. Обряд излечения, защиты от зла, очищения: 1. Очертите полный круг вокруг того, что хотите защитить.
(Мне пришлось включить и кондитерскую лавку старого Бэрдока, поскольку оба
здания примыкают друг к другу). 2. Очистите круг солью. Мы не пользовались ни свечами, ни
ладаном, а только солью, водой и землей. 3. Обратитесь к Богине. Я надела свои медные браслеты и
держала в руках немного серы, кусок мрамора из сада, кусок окаменевшего
дерева и осколок раковины. Потом мы вместе с ма произнесли (негромко): Богиня, просьбе нашей
внемля, ты осени защитой эту землю. Тебе здесь Мораг служит преданно и
верно, спаси ее от тех, кто сеет скверну
. Потом мы призвали Богиню и Бога и
три раза обошли вокруг магазина. Нас никто не видел, это я могу сказать точно. Мы с ма пошли домой,
чувствуя в себе силу. Это должно защитить Мораг.Брэдхэдэр Я медленно ехала по нашей улице, с тревогой смотря вперед, словно ожидая,
что мои родители до сих пор так и стоят на лужайке перед домом. Когда я была
уже достаточно близко, то увидела, что папиной машины нет на месте. Должно
быть, они отправились в церковь.
В доме стояла абсолютная тишина, но я ощущала отголоски ударной волны,
оставленные событиями сегодняшнего утра. Они витали в воздухе, словно запах.
— Мама? Папа? Мэри-Кей? — окликнула я.
Никто не ответил. Я медленно прошла по дому, увидела нетронутый завтрак на
кухонном столе, выключила кофеварку. Газета была аккуратно сложена: ее, по
всей видимости, так никто и не читал. Все совершенно не так, как бывало
обычно воскресным утром.
Я поняла, что это шанс, и поспешила в кабинет. Но порванное свидетельство о
рождении исчезло, а папин ящик с бумагами оказался заперт — впервые за все
время, что я себя помню.
Прислушиваясь, чтобы не пропустить их возвращения, я быстро обыскала
кабинет. Ничего не нашла, присела на корточки и задумалась.
Комната родителей. Взбежав по лестнице наверх, я вошла в их захламленную
комнату. Чувствуя себя воровкой, открыла верхний ящик комода. Драгоценности,
запонки, авторучки, закладки, старые открытки с поздравлениями — никакого
намека на то, что мне необходимо было знать.
Постукивая пальцем по губе, я огляделась. На комоде стояли фотографии в
рамках — я и Мэри-Кей в младенческом возрасте. Я внимательно рассмотрела их.
На одной родители гордо держат меня, толстую девятимесячную Морган, а я
улыбаюсь и хлопаю в ладошки. На другой мама на больничной койке держит
новорожденную Мэри-Кей, похожую на безволосую обезьянку. Мне пришло в
голову, что я никогда не видела ни одной своей
новорожденной
фотографии.
Ни одной сделанной в больнице, ни одной, где я была бы крошечной или училась
сидеть. Мои фотографии начинались с того времени, когда мне было месяцев,
наверное, восемь. Может, девять. Получается, что меня удочерили в этом
возрасте?
Меня удочерили. Эта мысль все еще казалась странной, однако я каким-то
непостижимым образом уже привыкла к ней. В определенном смысле она объясняла
все. Но, с другой стороны, не объясняла ничего, а лишь вызывала новые
вопросы.
Я перелистала свой детский альбом, сравнила его с альбомом Мэри-Кей. В моем
правильно назывались мой вес при рождении и дата рождения. В разделе
Первые
впечатления
мама написала:
Она просто невероятно красива. Она — все, о чем
я так долго мечтала, на что надеялась
.
Я закрыла альбом. Как они могли лгать мне все это время? Как они могли
допустить, чтобы я считала, что я действительно их родная дочь? И вот сейчас
у меня такое ощущение, словно у меня под ногами нет никакой опоры. Все, во
что я верила, оказалось ложью. Никогда им этого не прощу!
Они должны дать мне кое-какие ответы. Я имею право знать. Уронив голову на
руки, я чувствовала себя усталой, старой и эмоционально опустошенной.
Сейчас полдень. Пойдут ли они обедать, как обычно, после церкви? А потом на
кладбище, чтобы посадить цветы на могилах Роулендсов и Донованов, из семьи
которых происходит мама?
Может быть, пойдут. Скорее всего, пойдут. Я вернулась на кухню, рассуждая,
что мне тоже не мешало бы пообедать. Я ничего не ела со вчерашнего дня. Но
пока я слишком расстроена, чтобы думать о еде. Вместо этого я вынула из
холодильника бутылку диетической колы. Потом оказалось, что я иду в кабинет,
где стоит компьютер.
Я решила заняться поиском. Нахмурившись, посмотрела на экран. Как точно
пишется ее имя? Мэйв? Мав? Мейв? Ее фамилия — Риордан, это я помнила.
Я набрала:
Мейв Риордан. Выскочил список из двадцати
семи позиций. Вздохнув, я стала их прокручивать. Коневодческая ферма на
западе Массачусетса. Врач в Дублине, специализирующийся на болезнях уха. Я
просмотрела все позиции, одну за другой, прочитывая несколько строк и
закрывая их окна. Я не знала, когда мои вернутся и что потом будет. Я была
взвинчена до предела и в то же время воспринимала все отстраненно, как будто
все это происходило с кем-то другим.
Щёлк. Мейв Риордан. Автор бестселлеров представляет роман
Моя
шотландская любовь
.
Щёлк.
Мейв Риордан
как часть html. Нахмурившись, я
щелкнула по этой ссылке. Это оказался генеалогический сайт со ссылками на
другие генеалогические сайты. Круто! Получалось, что имя Мейв Риордан
встречалось на трех сайтах.
Я щелкнула по первому. Выскочило хиленькое фамильное деревце, и через
несколько минут я нашла имя Мейв Риордан. К сожалению, эта Мейв Риордан
умерла в 1874 году.
Я вернулась назад, и следующая ссылка на Мейв вывела меня на сайт, где
вообще не было никаких указаний на даты, словно его все еще заполняли. От
разочарования я заскрипела зубами.
На третий раз должно повезти, подумала я и щелкнула по последнему сайту. В
верхней части экрана появились слова
Белвикет
и
Бэллинайджэл
, написанные
вычурным шрифтом в ирландском стиле. Я увидела еще одно фамильное дерево,
только с большим количеством отдельных ветвей, словно это был скорее
фамильный лес или же люди не нашли связующего звена между этими семьями.
Я стала искать Мейв Риордан. Там было множество Риорданов. Потом я увидела
ее.
Мейв Риордан. Родилась в день Имболк 1962 года. Место
рождения: Бэллинайджэл, Ирландия. Умерла в день Лита 1986 года в Мешома-
Фолз, Нью-Йорк, Соединенные Штаты.
Я смотрела на экран с отвалившейся челюстью. Имболк. Лита. Это же викканские
праздники. Эта Мейв Риордан была ведьмой.
Кровь ударила мне в голову, так что защипало щеки. Я тряхнула головой и
попыталась сосредоточиться. 1986 год. Она умерла через год после моего
рождения. А родилась она в 1962 году. Значит, ее возраст совпадает с
возрастом той женщины, имя которой было вписано в мое свидетельство о
рождении.
Это она, думала я. Иного не может быть.
Я стала щелкать по всему экрану в поисках ссылок. Чувствовала, что схожу с
ума. Мне нужно было собрать как можно больше информации. Больше. Но вместо
этого выскочило сообщение:
Время соединения истекло. URL не отвечает
.
Раздосадованная, я выключила компьютер. Потом сидела, постукивая по нижней
губе авторучкой. В голове, обгоняя друг друга, проносились мысли. Мешома-
Фолз, Нью-Йорк. Название было мне знакомо. Это маленький городок не очень
далеко отсюда, часах в двух езды. Надо изучить их городской архив. Надо
посмотреть их... газеты.
Через две минуты, схватив на бегу свою куртку, я уже сидела в машине и ехала
в библиотеку. Из трех библиотечных филиалов Видоуз-Вэйла по воскресеньям был
открыт только самый большой, в центре города. Пройдя через стеклянную дверь,
я сразу направилась вниз, в подвал.
Подвал был пуст, если не считать стеллажей с книгами и старыми журналами да
четырех уродливого вида машин для чтения микрофишей.
Ну, давай же, давай, думала я, перебирая папки с микрофишами. Двадцать минут
ушло на то, чтобы найти ящик со старыми номерами газеты
Мешома-Фолз
Геральд
. Еще пятнадцать утомительных минут прошли в попытках вычислить
даты, считая от моего дня рождения до примерно восьми месяцев после него.
Наконец я вытащила один конверт, включила машину и села.
Я вставила маленькую карточку с пленкой под освещенный экран и стала крутить
ручку.
Сорок пять минут спустя я потерла затылок. Теперь я знала о Мешома-Фолз, Нью-
Йорк, больше, чем кто-либо вообще мог захотеть узнать. Сельскохозяйственная
община, которая оказалась еще меньше и скучнее, чем Видоуз-Вэйл.
Ничего относящегося к Мейв Риордан я не нашла. Не было даже некролога. Что
ж, в этом не было ничего удивительного. Придется, наверно, привыкнуть к
мысли о том, что я никогда так ничего и не узнаю о своем прошлом.
Оставалось посмотреть еще две карточки. Вздохнув, я снова уселась за ставшую
ненавистной машину.
На этот раз я почти тут же нашла статью. Вот она, Мейв Риордан. Замерев на
стуле, я прокрутила ручку назад и стала читать.
Обгоревший почти
до неузнаваемости труп был опознан как тело Мейв Риордан, ранее проживавшей
в Бэллинайджэле, Ирландия...
Закладка в соц.сетях
