Жанр: Любовные романы
Не размениваясь по мелочам
...окачал головой. — Во всяком
случае, прямо сейчас... — Следовало съездить к Лесли и все объяснить.
В глазах Йоланды мелькнула злоба и угрожающая готовность идти напролом.
— У тебя какие-то дела? — спросила она тоном, каким обычно начинала
скандалы.
Рассел в негодовании и отчаянии вскинул руки. Все шло не так, как хотелось,
а каких-то полчаса назад он свято верил, что серьезных помех на пути к
счастью больше не встретится.
— Да, у меня дела, представь себе! Я взрослый человек и, естественно, живу
по заранее намеченному плану.
— И дела эти настолько важные, что их нельзя отложить даже ради встречи с
детьми?! — повысив голос, спросила Йоланда. — Это после такой
долгой разлуки! Что ж, прекрасно! Теперь мне все понятно. Плевать ты хотел
на детей, а позвонил мне в понедельник от нечего делать или в необъяснимом
порыве.
— Нет, все не так! — воскликнул Рассел, ненавидя себя за то, что он
снова ввязывается в бессмысленные пререкания. — Я ужасно соскучился по
детям и счастлив, что увижу их уже сегодня, но, пожалуйста, дай мне часа
три.
Йоланда снова к нему приблизилась и подняла руки, собравшись его обнять. Он
остановил ее на полпути, обхватив тонкие запястья своими крепкими пальцами.
— А по мне ты не соскучился? — прошептала Йоланда, подаваясь к нему и
поднимаясь на цыпочки.
Рассел не понял, как такое могло случиться. Он оттолкнул ее, ибо ничуть не
желал ни объятий, ни поцелуев. Но не с такой силой, чтобы она упала и
ударилась о стену — у него всегда хватало здравого смысла не бороться с
женщиной в полную силу.
— Как больно! — простонала Йоланда. Она лежала, странно выгнув
ногу. — Мм... до чего же больно!
Рассел присел перед ней на корточки и осмотрел ее обтянутую тонким чулком
ногу. Платье задралось, и была видна кружевная резинка, но Йоланду это
ничуть не смущало. Впрочем, они прожили вместе десяток лет, а знакомы были
почти тринадцать. Рассел знал эти ноги в мельчайших подробностях. К тому же
с великим удивлением отметил теперь, что они отнюдь не волнуют его, как
прежде.
— Перелом? — коротко спросил он.
— Думаю, нет, — прохныкала Йоланда. — Просто ушиб, но чертовски
больно.
— Вызову
скорую
. — Подняться Рассел не успел — Йоланда вцепилась ему
в руку.
— Не надо врачей! — взмолилась она. — Терпеть не могу запах
лекарств и эти медицинские костюмы!
А раньше чуть что бежала к аптечке или ложилась на обследование, мелькнуло в
голове Рассела, но уличить ее во лжи он не имел возможности. Да и нельзя
было сказать наверняка, правда ли она ушиблась или только прикидывается. Он
выругался про себя, проклиная жизнь за то, что та сыграла с ним столь злую
шутку.
— Мне бы просто полежать, — слабым голосом произнесла Йоланда. —
Но вряд ли я дойду до кровати сама... — Она попыталась подняться,
пронзительно вскрикнула, снова осела на пол и беспомощно взглянула на
Рассела.
— Держись за мою шею, — выпрямляясь и протягивая к ней руки, сказал он.
Вся эта неделя длилась как необыкновенный сон. Лесли сгорала от нетерпения,
мечтала о новой встрече и все раздумывала о том, как так вышло, что
полмесяца назад она жила сама по себе, а теперь была будто половинкой
целого, которое они составляли вместе с Расселом.
Впереди ее ждало море чудес и открытий. И, конечно, немало сложностей, но
таких, преодолевать которые будет в радость. Лесли почти не сомневалась, что
с Шелли и Томом найдет общий язык или даже подружится, ведь умела же она
подобрать ключик к любому ребенку, а этих, кровь и плоть Рассела, должна
была полюбить всем сердцем.
Как-то раз, сидя на занятиях и совершенно не слушая лектора, она подумала
вдруг о том, не сблизят ли дети Рассела и Йоланду, и сердце застыло, точно
скованное льдом. Что, если он до сих пор ее любит, ведь так сильно страдает?
Не играет ли он со мной, не обманывает ли себя и меня? — зазвучали в
голове безжалостные вопросы. А если и она его не забыла? Если новая встреча
всколыхнет давнюю страсть? Жили они неважно, вечно ссорились, но не зря же
говорят: милые бранятся — только тешатся... Может, это правда как у мамы с
папой?
До конца лекции она сидела как на иголках. Но мало-помалу тревога улеглась.
У Йоланды был новый муж, а Рассел настолько искренне восхищался ею, Лесли,
что было сложно поверить, будто он сомневается в своих нынешних чувствах.
К концу недели она окончательно успокоилась. Ей в голову вдруг пришла
совершенно неожиданная и очень дельная мысль. Наблюдая все эти дни за Терри
и за его матерью, что каждый вечер исправно забирала его в половине шестого,
Лесли то и дело вспоминала, с какой тревогой о ней рассказывал Рассел.
Близился День всех святых, а фортепиано в детсадовском музыкальном зале
после ухода предшественницы Лесли, пианистки, все это время стояло без дела.
Она подумала, что было бы очень неплохо, если бы для начала Ребекка
согласилась помочь им с организацией праздника. А потом, если Патриция
останется довольна, можно будет пригласить ее на постоянную работу, таким
образом вернуть к музыке и к более счастливой толковой жизни.
Наконец наступило воскресенье. Проснувшись утром с мыслью о Расселе, Лесли
не поверила, что ждать осталось каких-нибудь пару часов. Она истосковалась
по нему так сильно, как в жизни не скучала ни по родителям, ни по кому-либо
другому. Душа жаждала скорее согреться его теплом, руки сладостно ныли в
ожидании жарких объятий. Хотелось узнать все его новости, рассказать о том,
что происходило на этой неделе с ней — поделиться каждой мыслью, малейшим
впечатлением.
В гостиницу Марты она приехала пятью минутами раньше. Чтобы проверить,
насколько Рассел пунктуален, и отпустить на этот счет какую-нибудь
беззлобную шуточку. Когда до семи оставались считанные секунды, ее радости и
волнению не было предела.
Экранчик телефона мигнул, и шестерка сменилась семеркой, а минуты
обнулились. Лесли вся обратилась в слух, ожидая, что за окном вот-вот
остановится машина, но улица пребывала в безмолвной дреме. Марта,
приезжавшая всегда в шесть тридцать, вышла из коридора, в конце которого
располагался ее офис.
— Что-то ты рано сегодня. Всегда приходишь к восьми. Привет! — Она подошла и обняла крестницу.
Та, охваченная странным предчувствием и видя перед собой осуждающий взгляд
Патриции, коим та окидывала ее всю неделю, лишь рассеянно улыбнулась в
ответ. Наверху гавкнул кто-то из постояльцев. Марта взглянула на часы.
— Просыпаются. Ты на целый день?
Лесли пожала плечами.
— Не знаю.
— Завтракала?
— Не-а, не хотелось.
— Минут через десять приходи ко мне, выпьем кофе. У меня есть отличные
конфеты, с орехово-карамельной начинкой. Пальчики оближешь.
Лесли кивнула.
— Я к управляющему и сразу назад, — сказала Марта, уже идя к другому
коридору.
А если он вообще не приедет? — вдруг подумала Лесли, и ей стало
страшно, как потерявшемуся в метро малышу. Нет, это невозможно. Просто у
него дела или решил подольше поспать, устал за целую неделю... Выпью кофе,
займусь работой, и время пролетит незаметно.
Она твердила себе, что до последнего надо верить в лучшее, и угощаясь
конфетами Марты, и расчесывая белоснежного красавца Морриса. Но в груди
будто что-то подрагивало, и успокоить эту дрожь не получалось ни
самовнушением, ни простейшими объяснениями. Да, в воскресенье мог позволить
себе поспать дольше, несмотря на данное обещание, кто угодно, только не
Рассел. По прошествии получаса, не в силах бороться с необъяснимым
смятением, Лесли взяла телефон и достала из кармана визитную карточку.
Вот из трубки послышался длинный гудок. У Лесли повлажнела рука. Не глупо ли
это? — в страшном волнении думала она. Не отпугну ли я его звонком?
Может, обещание он дал не всерьез. Не исключено, что и на всю эту историю
смотрит совсем не так, как я. Не подразумевает ничего особенного и не строит
планов на будущее. Я дурочка. Придумала себе сказку про большую любовь, а
ведь он ничего такого не говорил и ни о чем не просил...
Совсем потерявшись и ругая себя, она уже чуть было не нажала на кнопку
отбоя, но гудок, уже пятый, вдруг прервался. Послышался странный шум, потом
запыхавшийся голос Рассела:
— Слушаю.
— Рассел? — пробормотала Лесли.
— А-а, Лесли, это ты... Представляешь... — неожиданно растерянным тоном
произнес он.
— Рас, дорогой! — послышался другой голос — женский.
Лесли не поверила собственным ушам.
— Ты... где? Дома? — не понимая, что происходит, и не в состоянии
раздумывать, что ей говорить и как себя вести, спросила она.
— Да, детка, я еще дома, — торопливо, сдавленным голосом проговорил
Рассел. — Я хотел приехать вовремя и приехал бы, но, понимаешь, моя
жена...
— Жена?! — воскликнула Лесли, чувствуя себя так, будто у нее грубо
отняли все самое дорогое, что было в жизни.
— Бывшая жена, — поспешил поправиться Рассел. — Понимаешь, она...
Лесли нажала на кнопку с красным значком, и трубка умолкла, но несколько
секунд спустя зазвонила — на экране высветился номер Рассела. Мгновение-
другое Лесли смотрела на набор цифр, не видя их. Стоит ли разговаривать о
чем-то еще? Все понятно без объяснений. Если в воскресенье, в столь ранний
час, Рассел был дома с Йоландой, если она так ласково к нему обращалась, а
он, когда ответил на звонок, тяжело дышал и определенно смутился, имело ли
смысл выслушивать, почему так случилось?
Трубка все звонила. Лесли нажала на ту же кнопку и не убирала палец до тех
пор, пока телефон не отключился. Со стороны главной улицы послышался шум
останавливающейся машины. У Лесли ёкнуло сердце, но, тут же сказав себе, что
это не Рассел и что его больше не стоит ждать, она печально усмехнулась. Ей
вдруг стало тесно и страшно в закрытом пространстве, показалось, что вот-вот
обрушится потолок или треснут стены, и она выскочила наружу через ближайший
служебный выход.
Полный мужчина в очках с тонкой металлической оправой, вышедший из огромного
черного
БМВ
на главной дороге, махнул ей рукой.
— Мисс! Доброе утро! Я звонил вчера, предупреждал. У меня овчарка. — Он
кивнул на переднее пассажирское сиденье, где послушно сидела собака. —
Хотел бы сдать ее до вторника. Куда нам идти?
Лесли не помнила, как провела их через парадную дверь и как оставила с
администраторшей. Даже не могла сказать наверняка, была ли администраторша
на рабочем месте. Скорее всего, была, ведь она приезжала ровно к семи, когда
заканчивалась смена ночного дежурного, а заведенные правила у
добросердечной, но любившей порядок Марты соблюдались неукоснительно.
Взяв себя в руки и сообразив, что толку от нее сегодня не будет, Лесли снова
пошла к крестной.
— Что-то мне нездоровится. Я, пожалуй, поеду домой. Отпустишь?
Марта посмотрела на крестницу с тревогой.
— Что с тобой? Ты белая как полотно. Лучше оставайся здесь, вызовем врача.
Не то по дороге упадешь в обморок.
Лесли слабо улыбнулась.
— Не упаду. И не надо никаких врачей.
Марта подошла к ней и приложила руку к ее щеке.
— Холодная. Глаза потухли. Стряслась какая-то беда?
Лесли чуть было не обрушилась на нее потоком бурных излияний, чуть не
расплакалась, но вовремя подумала о том, что у Марты впереди нелегкий
рабочий день и что будет жестоко взваливать на ее плечи груз собственных
бед. К тому же сначала хотелось разобраться в них самой. Она прикусила губу.
— Да нет, ничего не стряслось. Просто вдруг слегка затошнило, закружилась
голова. Это от переутомления.
— Может, ты беременна? — заботливо поинтересовалась Марта. — Если
да, так и скажи. Ничего в этом нет постыдного или страшного.
Лесли засмеялась нервным смехом, который ей самой показался чужим.
— Нет, я не беременна, это уж точно.
— А... — глаза Марты сузились, во взгляде мелькнула догадка, — этот
твой помощник? Который был здесь все прошлое воскресенье? Ты сказала, что
сегодня он опять приедет? Не дождешься его?
— Он не приедет, — опуская глаза и с трудом шевеля онемевшими губами,
проговорила Лесли. — У него дела... Какие-то дела с женой... —
Последнее слово отозвалось в ее сердце острой болью.
— С женой? — Марта недоуменно и с возмущением наморщила лоб. — У
него что, есть жена?
— Гм... — Лесли чувствовала, что, если разговор продлится еще минуту, она
точно не сдержит слез.
— Зачем он тогда целый день здесь крутился? — воинственно спросила
Марта. — По какому праву смотрел на тебя влюбленными глазами?
— Марта, прошу тебя. — Лесли подняла ослабевшую руку. — Вовсе не
влюбленными глазами он смотрел...
— Уж я-то в этих делах разбираюсь, — с видом профессионала заявила
Марта. — Я подумала, что...
Лесли быстро поцеловала ее в щеку и, уже выбегая, крикнула:
— Пока!
Слезы текли по щекам, когда она ехала в метро. Хорошо, что народу в Нью-
Йорке восемь с лишним миллионов и что люди в столь больших городах не
обращают внимания на странности окружающих. Не то пришлось бы придумывать
своему беззвучному плачу правдоподобное объяснение.
Как же глупо и смешно все получилось, думала Лесли, потупив голову. Я
влюбилась в того, кто любит другую, у кого и в мыслях не было что-то менять.
Вот почему он не пошел ко мне ни тогда с Терри, ни потом, неделю назад. Не
хотел осквернять чувства к ней даже намеком на измену, хотя ни о чем
подобном не могло быть и речи... Во всяком случае, в первый раз...
А как же поцелуи, горячие взгляды? Он целовал меня с чувством и страстно —
что-что, а это я точно помню! Она скривила губы и смахнула с подбородка
слезы. Впрочем, это же сущие глупости... Поцелуи ничего не значат. Может, он
сделал это из жалости, ведь, конечно, догадался, что меня захлестнула
дурацкая влюбленность. Как стыдно и больно... Не знаю, что делать...
Едва она переступила порог дома, раздалась телефонная трель. Ей пришло на
ум, что это Рассел, и сердце на миг застыло. Ее номера он не знал, но мог
позвонить в справочное. Телефон все не умолкал. Дрожащей рукой Лесли
поднесла трубку к уху.
— Алло?
— Ну, привет, — послышался знакомый хрипловатый голос Джейсона.
Лесли тяжело опустилась на кожаную банкетку и ничего не ответила.
— Скучала? — по обыкновению не то в шутку, не то всерьез спросил
Джейсон.
Лесли в голову пришла безумная мысль. Поехать с Джейсоном, куда бы он ее ни
позвал, воспользоваться им, как Рассел воспользовался ею, — попытаться
остудить свой пыл в развлечениях и беседах с другим. Не иди дорогой
грешника, сказала себе она, качая головой.
— Нет, Джейсон, я по тебе ни капли не скучала. Скажу больше: даже не
вспоминала. Меня занимали совсем другие мысли.
Джейсон лишь растерянно усмехнулся в ответ.
— Представляешь, меня тоже угораздило влюбиться. — Лесли уперла локоть
в колено и уткнулась лбом в ладонь. — Безответно. Какой-то кошмар!
— Безответно? — переспросил Джейсон. — И что это за идиот?
— Никакой он не идиот, — несчастно пробормотала Лесли.
— Он обидел тебя?! — выпалил Джейсон. — Навешал лапши на уши?!
Если так, только скажи. Я достану его из-под земли, будет знать, как
дурачить лучших в мире девчонок.
Лесли грустно засмеялась.
— Какой ты заботливый. Нет, ничего плохого он мне не сделал. Я сама сваляла
дурака, вообразила, будто у нас роман, а ему нужен был лишь собеседник.
Чтобы привести в порядок мысли...
— Сочувствую, — сказал Джейсон после продолжительного молчания. —
Послушай, а может, съездим чего-нибудь выпьем? Или просто покатаемся? Тебе
не мешает развеяться.
— Нет, Джейсон, — ответила Лесли. — Спасибо, что беспокоишься.
Знаешь, мне правда жаль, что... — Она запнулась. Слова перемешались в
голове.
— Что? — глухим голосом спросил Джейсон.
— Что у нас с тобой никогда ничего не получится, — сказала Лесли,
закрывая глаза. Хотелось сбежать из этого дома, из этого города, от самой
себя.
— Я ведь ни на чем и не настаиваю, — с досадой и отчаянием произнес
Джейсон. — А прокатиться предлагаю просто так, без всяких там...
— Не звони мне больше, ладно? — попросила Лесли, перебивая его. —
Никогда не звони. Так будет лучше для нас обоих. — Она кашлянула.
Говорить давалось с трудом. Джейсон молчал, но так напряженно, что,
казалось, его молчание можно потрогать. — Я только теперь поняла, как
все это тяжко... Удачи тебе.
Не дожидаясь ответа, она прервала связь. И, почувствовав, что не сможет
просидеть целый день в одиночестве, набрала номер родителей. Отец ответил
заспанным голосом.
— Какие у тебя планы, пап?
— Хотел выспаться, — пробормотал отец зевая. — Неделя была
сумасшедшая.
— Прости, я тебя разбудила. — Лесли только теперь подумала о времени.
Было, наверное, часов девять, не больше. — Можно я приеду?
— Конечно! — обрадованно воскликнул отец.
9
Лишь увидев его любимое страдальческое лицо, Лесли поняла, что в
родительском доме ей тоже не найти утешения. Отец сердечно ее обнял и стал
суетливо накрывать на стол, чтобы напоить дочь чаем, но заговорить
намеревался явно о своем.
— Вчера вечером звонила мама, — в подтверждение ее догадки с усталым
видом произнес он. — В пятницу у Ника был день рождения, а я так
закрутился с работой, что совсем забыл о нем и не поздравил. Маме это,
естественно, очень не понравилось...
Лесли уперлась локтями в стол и тяжело вздохнула, готовясь выслушать длинную
и бессмысленную жалобную речь. Николас был старшим братом ее матери, о днях
рождения зятя никогда не помнил и поздравлял его лишь тогда, когда Спенсеры
устраивали праздник и приглашали гостей, в том числе и Ника с женой. Зачем
мать требовала от отца, чтобы тот был крайне внимателен ко всем ее
родственникам, Лесли ума не могла приложить. Но давно оставила попытки что-
либо доказать — ей или ему.
— Начала с того, сколько добра все они мне сделали, — с ухмылкой
проговорил отец, виновато сутуля плечи. — И пошло-поехало...
Он был человеком благодушным, прекрасно знал свое дело, но переводил теперь
гораздо реже, в основном преподавал. Со студентами мог проявить твердость и
отличался благоразумием — у него училась сестра одноклассника Лесли, —
но в отношениях семейных ему никогда не хватало жесткости и он все время был
вынужден в чем-то оправдываться.
— Назвала меня неблагодарной свиньей, сказала, что не перестает удивляться,
как она со мной сошлась... Короче, все как обычно.
Рассел совсем другой, с горечью подумала Лесли. Не стал бы тратить время на
столь пустые выяснения. Впрочем... Может, я его просто слишком плохо знаю,
ведь их отношения с женой, он сам сказал, были примерно такие же. С женой...
На душе вдруг стало до того тошно, что Лесли схватила чашку, обжигаясь
сделала большущий глоток и прикусила губу, чтобы не потерять власть над
собой. Отец ничего не заметил.
— Я все больше молчал. Что отвечать на такие нелепые обвинения? —
говорил и говорил он.
Ему было достаточно того, что его слушают, ну или делают вид, что слушают. С
ним было проще, чем с мамой. Той непременно хотелось, чтобы ее горячо
поддерживали, а если собеседник помалкивал или, того хуже, пытался
возражать, обижалась.
Может, я вообще приняла его за другого? — размышляла Лесли, изучая
собственные руки. Выбрала, пленившись внешней мужественностью и
сдержанностью, и позволила воображению превратить его в нечто
необыкновенное, во что нельзя не влюбиться.
— Знаешь, иногда я задумываюсь: а зачем мне это все нужно? Взять бы и начать
совсем новую жизнь и больше не тратить впустую столько бесценного
времени. — Отец развел руками и сильнее ссутулился. — Увы и ах!
Сделать решительный первый шаг никак не получается!
Рассела с Йоландой, наверное, удерживает друг с другом та же самая
таинственная сила, подумала Лесли. Представлять их вместе было адской
пыткой, но следовало переболеть этой напастью теперь же, чтобы скорее
вернуться к прежней нормальной жизни.
Возможно ли это? — спросила у себя Лесли. Жить так, как до встречи с
ним, будто ничего и не было. Она чуть заметно качнула головой, вдруг с
ужасом осознав, что необратимые изменения произошли в ней самой и былую
веселость не вернешь, как ни старайся. Отец снова не обратил на ее жест
внимания.
— Видишь ли, все это слишком сложно...
Да, сложнее не придумаешь, мысленно согласилась с ним Лесли, вдруг понимая,
что ее позапрошлогоднее потрясение в сравнении с сегодняшним просто пустяк.
Занятие можно выбрать другое и увлечься им не меньше, чем прежним. Вложить
же в грудь новое сердце — не отягощенное безответной любовью... Подобное
случается лишь в сказках.
— В общем, мы снова разругались в пух и прах, — заключил отец свою
речь, большую часть которой Лесли прослушала. — И я чувствую себя
совершенно разбитым, а завтра, представь, тяжелый день.
Ты чувствуешь себя настолько разбитым в миллионный раз, подумала Лесли, не
поднимая глаз. Значит, находишь в этом какое-то нездоровое удовольствие. Она
упрямо сложила губы и приподняла подбородок. А мне такого счастья не нужно.
Лучше буду всю жизнь дарить любовь собакам и чужим детям, а может, найду
себе еще какое-нибудь применение. Растрачиваться же на мелкие ссоры,
довольствоваться жалким подобием любви не желаю и не буду.
Отец как-то странно на нее посмотрел, будто только что заметил, что перед
ним сидит давно повзрослевшая дочь и что на ее лице с непривычно бледными,
не румяными щеками отражаются глубокие, противоречиво-щемящие чувства.
— А твои-то как дела? — спросил он.
Лесли усмехнулась про себя. Наконец-то подумал и обо мне! Ей уже начинало
казаться, что до нее нет особого дела никому на свете.
— Учишься? Работаешь? — спросил отец.
— Ага. — Лесли охватило неодолимое желание прижаться к отцовской груди,
рассказать о Расселе и попросить совета, но она поняла по его рассеянному
взгляду, что думать он сейчас в состоянии только о личных горестях. —
Можно я сегодня переночую здесь?
Отец кивнул, зачем-то вскочил со стула и заставил себя широко улыбнуться.
Наверное, понял, что день сегодня у дочери особенный и что следовало сначала
расспросить о ее делах, а уж потом делиться своими бедами или вообще о них
не упоминать, и почувствовал себя виноватым.
— Конечно, можно! Она еще спрашивает! Буду очень-очень рад. — Он потер
руки. — Вечером куда-нибудь поедешь?
Лесли покачала головой.
— Проведу целый день в обществе книжки. Надо хоть на денек позабыть обо всем
вокруг.
Отец оживился.
— Тогда отдыхай, а вечером устроим праздник. Просто так, без повода. В конце
концов, ты приезжаешь домой отнюдь не каждый день.
Лесли грустно улыбнулась, тронутая его попыткой загладить вину.
— Отличная мысль.
— Организацию я беру на себя, — с таинственным видом произнес
отец. — Тебе достается роль желанной гостьи.
На сердце Лесли скребли кошки, но она негромко засмеялась. Взбодрившийся
отец стал убирать со стола, а Лесли побрела в свою комнату. Родители
специально ничего здесь не трогали, чтобы Лесли твердо знала, что в
родительском доме ей всегда найдется место. Ковер с длинным мягким ворсом во
весь пол, низкая мягкая кровать ярко-зеленого цвета и такое же бесформенное
кресло-пуф, светлый компьютерный стол, стеллажи с книгами, комод, шкаф,
болотные стены, исписанные афоризмами на немецком. Все оставалось в точности
так, как было, когда восемнадцатилетняя Лесли вдруг решила зажить
самостоятельной жизнью и упорхнула из-под родительского крыла. В шкафу даже
висело кое-что из ее одежды, так что можно было спокойно оставаться здесь,
когда бы ни пожелала душа, а наутро в свежих брюках и свитере ехать прямо
отсюда по делам.
Пройдя к книжным полкам, она провела рукой по потертым корешкам и достала
одну из книг, даже не посмотрев на название. Было глупо и пытаться
переключиться мыслями на страдания и радости придуманных гер
...Закладка в соц.сетях
