Жанр: Любовные романы
Не размениваясь по мелочам
...mdash; Лесли непонимающе повела плечом. — Все
мечтают о встрече с единственным или единственной. Это же естественно.
Рассел поднял указательный палец.
— Но считают своим долгом уверять всех вокруг, что в одиночку гораздо
удобнее, спокойнее и так далее и тому подобное. Что создавать семьи теперь
не в моде и что плевать они хотели на такого рода нелепости. — Он
вспомнил пылкие речи Йоланды о намерении прожить жизнь независимо и
свободно. И то, как, несмотря на эти уверения, она намеками и прочими
женскими уловками настойчиво и беззастенчиво намекала ему на необходимость
скорее пожениться. Тогда ее хитрости вызывали умиление, теперь же вдруг
впервые в жизни показались глупыми и недостойными. — В вас удивляет
все, мисс Лесли...
Лесли улыбнулась открытой улыбкой и прижала ладони к пылающим щекам. В ее
взгляде мелькнуло не то сомнение, не то смущение.
— Спасибо, — непривычно тихо сказала она. — Ужасно приятно слышать
от вас такие слова. Не знаю почему, но... очень-очень приятно...
Опять воцарилось молчание. Тишину окутанного сумерками детского сада
разбавляли лишь писклявые или басистые голоса мультипликационных героев.
Терри и Эрни были всецело поглощены событиями на экране, хоть и знали
наизусть, что последует дальше. Рассел взглянул на их ангельские мордашки,
вспомнил о Шелли и Томми и провел по волосам рукой.
— А у нас все наоборот, — неожиданно для себя признался он. — Мама
с папой живут душа в душу. Любой вопрос решают мирно и тихо. Такое чувство,
что все их мысли о том, как бы друг другу угодить. Отец много работает, а
мама занимается домом, и их обоих это вполне устраивает, один прекрасно
понимает другого. Их семейной жизни можно только позавидовать. А мы с
сестрой... — Он в отчаянии махнул рукой и замолчал.
В эту минуту где-то в соседней комнате раздался телефонный звонок. Лесли
вскочила со стульчика и извинительно улыбнулась:
— Сбегаю отвечу. Простите.
Она торопливо вышла, а Рассел обхватил голову руками. Может, не стоит
обременять ее своими проблемами? — подумал он. Впрочем, она, как
выяснилось, давно не ребенок... И, наверное, все правильно поймет. Двадцать
шесть лет! Фантастика! И так поразительно молода душой.
Лесли вернулась через несколько минут.
— Снова позвонила мама Эрни, — сказала она. — У них на фирме
случилось что-то непредвиденное — может, задержится еще на полчасика. Вы,
пожалуйста, поезжайте домой. Ведь вы тоже с работы, наверняка устали.
— Утомил своим обществом? — спросил Рассел ровным голосом, ибо терпеть
не мог распускать нюни и показывать, что он оскорблен либо разочарован.
Лесли прижала руку к груди.
— Да нет, вы что! Я так рада, что вы решили побыть со мной, что просто не знаю, как вас благодарить!
— Никак, — ответил Рассел. — Просто сядьте и продолжим
болтать. — Он мгновение-другое помолчал. — Я тоже очень-очень рад.
Лесли твердо решила не задумываться о том, какая у Рассела Доусона жена и
есть ли дети. С ним хотелось общаться, независимо от чего бы то ни было. И
просто смотреть в эти умные взрослые глаза. Беседа сама собой подошла к
щекотливой теме. А фраза
знакомая история
разожгла любопытство и породила
странные надежды, облекать которые в конкретные слова Лесли неосознанно
побаивалась. Тактично выждав некоторое время, она вернулась к прерванному
разговору о семейных отношениях.
— Такое чувство, что ваша сестра совсем не такого склада, как вы. И на жизнь
смотрит иначе и более...
— Легкомысленная? — подсказал Доусон.
Лесли криво улыбнулась. Осуждать родную сестру собеседника и мать своего
воспитанника было ужасно неловко.
— Ну... вроде того.
Рассел поджал губы. На его лице отразилось неподдельное страдание, и Лесли
подумала: как это, наверное, здорово иметь такого мужественного и
заботливого брата. Впрочем, нет... Поймав себя на мысли, что чем лучше они
узнают друг друга, тем больше нелепых, отнюдь не сестринских и не дружеских
чувств он в ней вызывает, она опустила глаза, чтобы Доусон ничего не
заметил.
— А ведь Ребекка не всегда была такой. Верите, мисс Лесли? — спросил
он.
Лесли прикоснулась к его руке кончиками пальцев.
— Послушайте, не зовите меня
мисс Лесли
.
— Да это я так... Больше в шутку, — сказал Рассел. — Вам обидно?
— Не то чтобы... Просто как-то чудно. Лучше
Лесли
без всяких там
мисс
.
— Тогда и вы меня зовите Расселом, — сказал он, улыбаясь сдержанной
улыбкой.
Они одновременно повернули головы и взглянули на Терри.
— Думаете, будет не очень красиво, если в присутствии Теренция мы станем
друг другу тыкать? — спросил Рассел таким тоном, будто рассуждал вслух
сам с собой. — Впрочем, какие глупости... — ответил он на свой вопрос,
не успела Лесли вымолвить и слова. — Во-первых, я ему не отец, во-
вторых, нам, взрослым, можно обращаться друг к другу, как захотим. В общем,
договорились. Лесли, Рассел, так?
Рассел, подумала Лесли с небывалой нежностью. Ему очень идет это имя. Рассел
Доусон... Она с задумчивой улыбкой кивнула.
— В общем... гм... на чем это я остановился? — Он почесал затылок.
— На том, что мама Терри не всегда была такой, как теперь, — напомнила
ему Лесли. Она без труда запоминала все, что бы он ни сказал. Его слова,
четкие, произнесенные спокойным голосом, будто врезались в память, и над
ними хотелось долго размышлять.
— Ах да, правильно. Она прекрасно играла на пианино. Подавала большие
надежды, побеждала на конкурсах. Восемь лет занималась с одним из лучших в
городе преподавателем. А потом, повзрослев, махнула на все рукой. Школу
окончила еле-еле, поступила в колледж, через полгода его бросила. Отец с
мамой готовы были принять любые условия, какие бы она ни выдвинула, лишь бы
дочь выучилась и встала на ноги. Но Ребекка так и не возобновила учебу, а
музыку совсем забросила. Поэтому летает теперь с одной работы на другую — то
продает хот-доги, то ходит по детскому миру в идиотском наряде цыпленка.
Подумать смешно!
— А ведь могла бы зарабатывать игрой, даже без высшего образования, —
живо представляя себе мать Терри, пробормотала Лесли. — Продавать хот-
доги... Конечно, столь неинтересные занятия не по ней. Где-то глубоко внутри
она их наверняка стыдится... А я все ломаю голову, почему эта
привлекательная женщина так не уверена в себе... Когда разговариваешь с ней,
такое чувство, что ее так и подмывает за что-то перед тобой извиниться.
— Не уверена в себе? — Рассел нахмурился. — Может, ты ее с кем-то
путаешь? Чего-чего, а застенчивости в нашей Ребекке ни грамма.
— Да нет, я не о том. И ни с кем ее не путаю. — Лесли покачала
головой. — На первый взгляд она беззаботная, даже, может быть... гм...
нагловатая. А как относится к сыну? Такое чувство, что он ей совсем не
нужен, ведь в садик его привозит в основном бабушка. Если же внимательнее к
Ребекке приглядеться, замечаешь, что она избегает смотреть тебе прямо в
глаза, будто совестится самой себя... И... — Лесли слегка прищурилась,
вспоминая, какие еще странности в миссис Байлджер обращали на себя ее
внимание. — Ах да. Улыбается она всегда неестественно и одними губами.
А во взгляде бесконечная тоска.
Рассел продолжительно и изумленно на нее посмотрел, о чем-то поразмыслил и
пожал плечами.
— Не знаю. По-моему, ей тосковать некогда. Она то устраивается на работу, то
увольняется, а в перерывах куда-нибудь ездит. Сначала была без ума от одного
тунеядца, все летала к нему на другое побережье. Теперь вот якобы влюблена в
другого. О Байлджере лучше вообще не вспоминать. Они были женаты всего
восемь месяцев, потом Ребекка вернулась к родителям и в скором времени
родила Теренция. Видел ли его Байлджер хоть раз в жизни? Понятия не
имею. — Он вздохнул, и Лесли показалось, что на его крепкие плечи
опустился незримый тяжелый груз. Лицо напряглось, морщины на лбу стали куда
более заметны.
— Может, она правда влюблена? — предположила Лесли. — И может,
этот ее избранник вовсе не тунеядец?
Рассел усмехнулся.
— Что-то верится с трудом. Я с ним знаком. Стоит раз на него взглянуть — и
тут же понимаешь, что перед тобой за фрукт.
— А ты? — спросила Лесли.
— Что я?
Лесли пришло на ум, что он решил, будто ее интересует его семейное
положение, и густо покраснела. Вопрос она задала так, что понять его можно
было по-разному.
— Ты учился в колледже? И где работаешь?
— Да, учился. — Рассел кратко рассказал о своей бытности студентом Нью-
йоркского университета и о том, чем занимается их центр управления и
контроля. — Две недели назад я вернулся из длительной командировки. С
Аляски. Там работает буровая установка, созданная по нашему проекту.
— С Аляски? — воскликнула Лесли, хлопая в ладоши. — Должно быть,
там ужасно интересно! Гризли, бурые медведи... Острова и бухточки на юге,
которые никогда не замерзают...
— Я был на севере, — без тени восторга сказал Рассел. — И ничего
ужасно интересного там, честное слово, не видел. Зверский холод, ветер, снег
и лед — это самые примечательные из аляскинских чудес.
Лесли расширила глаза и взглянула на него с недоверием и изумлением.
— Как это? Не может такого быть... Я смотрела не одну передачу и читала
описания путешественников. Аляска суровый, снежно-безмолвный, но
удивительный край...
Рассел посмотрел на нее с отеческой нежностью, и его лицо вдруг смягчилось.
— Может, и так, Лесли. Наверное, все дело в том, что настроение у меня было
хуже не придумаешь. Замечать красоты и любоваться ими я просто не мог.
Он немного наклонил голову и стал рассеянным взглядом рассматривать свои
пальцы. Вот почему кожа на руках у него такая грубая, отметила Лесли. Из-за
аляскинских морозов. Тут до нее дошел смысл его последних слов, и сердце на
миг замерло. Почему у него было такое настроение? — с тревогой подумала
она.
— Я и уехал-то специально. Сам вызвался, — продолжал Рассел, не
поднимая глаз. — Нам, трем авторам проекта, предложили бросить жребий,
подумали: какой дурак поедет в трескучий мороз по доброй воле? Я сказал, не
надо жребиев. Мне хотелось срочно покинуть Нью-Йорк. Думал, так будет легче
забыть, прийти в себя...
Лесли затаила дыхание. Мысль о том, что на долю Рассела выпали серьезные
несчастья, доставила почти физическую боль. Что за беду он пережил, было
страшно даже гадать. Смерть близкого человека? Любимой? Или измену?
Рассел расправил плечи и чуть заметно улыбнулся, очевидно не желая выглядеть
слабаком, задавленным жизненными тяготами. Лесли смотрела на него, ожидая
продолжения, и почти не дышала. Рассел молчал.
— И что же? — осмелилась спросить она.
Он вопросительно изогнул бровь.
— Помогла тебе Аляска... забыть? — пояснила Лесли.
Рассел невесело усмехнулся.
— Даже не знаю. Видишь ли... — Он снова замолчал и, дабы не казаться
невежливым, развел руками.
— Если тяжело или не хочется, не говори, — пришла ему на помощь Лесли.
— Да нет, понимаешь... — начал было Рассел и снова запнулся. Он потер лицо
руками, решительно опустил их и снова расправил плечи. — А вообще-то...
лучше не бери в голову. Это мои личные неприятности и не будем о них, ладно?
Лесли вдруг взяла обида. Не доверяет мне? — подумала она, снова
охваченная теми чувствами, которые наводняли ее душу вчера, когда он не
принял ее приглашения. Или находит не слишком чуткой, умной, не способной
понять?
По-видимому, Рассел заметил, как изменилось выражение ее лица. Вечно у нее
не получалось замаскировать глупые чувства! Его взгляд потеплел.
— Мне хочется, очень хочется поделиться с тобой. Много чем, —
неожиданно произнес он, и у Лесли в груди поднялась горячая волна. — Ты
из таких, кому поверяют любые тайны.
Волна похолодела в ее душе и медленно пошла на спад. Из таких, кому поверяют
тайны? — с разочарованием подумала она, стыдясь своих мыслей. Значит,
он смотрит на меня лишь как на приятеля, который умеет слушать не перебивая
и держать язык за зубами?
— Однако же... — Рассел негромко засмеялся безрадостным смехом. — Не
хочу омрачать вечер своими излияниями. И ненавижу плакаться.
Лесли смотрела на него, не в силах скрыть, что она огорчена. Лицо Рассела
посерьезнело.
— Может быть, в другой раз, — пробормотал он.
Выходило так, будто Лесли безмолвно выпрашивала у него открыться ей. Оттого
что выглядело это столь нелепо и от неумения прикидываться веселой, когда на
душе гадко, она резковато усмехнулась и покачала головой.
— Надеюсь, другого раза не будет. Я и так задерживаюсь второй день
подряд. — Она взяла жестяную коробку, подняла с ящика крышку и
принялась с сосредоточенным видом проверять, все ли игрушки на месте,
чувствуя себя глупо и неуютно. — Теперь родители платят за опоздания,
все верно, но здоровье не купишь ни за какие деньги, ведь так?
— Так, — согласился Рассел, пристально за ней наблюдая.
— Я рано встаю, устаю в университете, потом еще здесь, — все так же не
поднимая глаз и пересчитывая игрушки второй раз, произнесла Лесли. —
Надо ведь когда-нибудь и отдыхать.
— Согласен, — тихо сказал Рассел.
Лесли захлопнула крышку, собралась с силами и посмотрела ему прямо в глаза.
— Так что, пожалуйста, если можешь, забирай Терри не позднее шести. Штраф
ведь ввели не просто так, а чтобы дать родителям понять: мы тоже дорожим
своим временем.
5
Она повела себя смешно и необъяснимо. Даже грубо. Коробку с изображением
котенка взять согласилась, но подвезти себя Расселу не позволила, опять
вспомнив про его вчерашний отказ и сильнее разозлившись. В коробке оказались
шоколадные конфеты с мармеладом и суфле внутри. Погруженная в раздумья,
Лесли в этот же вечер съела добрую половину.
Почему у нее так резко испортилось настроение? Почему не хватило такта,
сдержанности, мудрости? Рассел был не обязан рассказывать ей о своих личных
бедах. Она трижды прокрутила в голове неприятную сцену, несколько раз
повторила каждую фразу — свою и Рассела. И, совсем пав духом, обхватила себя
руками, будто озябнув.
А дело всего лишь в том, подумала она, наконец отважившись взглянуть правде
в глаза, что его неприятности наверняка связаны с любимой женщиной. Я это
почувствовала и в некотором смысле заревновала. Безумие! А он догадался о
том, что я им увлеклась, и не захотел меня расстраивать. Если бы эти его
проблемы не касались жены или там подруги, он наверняка не стал бы
увертываться, назвал бы все своими именами и говорил бы другим тоном, не
усмехался бы. Должно быть, они из-за чего-то поссорились и теперь не могут
найти предлога, под которым можно сойтись. Он страдает, поэтому и изъявил
вчера желание посидеть со мной в садике. Чтобы скоротать время в обществе
почти незнакомого человека, который ни случайно, ни намеренно не упомянет о
той, кого ему так не хватает...
Я дура каких поискать. Все ждала и ждала своего единственного и не заметила,
как влюбилась в совсем неподходящего человека. Влюбилась? —
переспросила она у себя, криво улыбаясь. Да нет же, это совсем другое.
Ерунда! И не стоит так долго об этом раздумывать. Завтра постараюсь быть с
ним посдержаннее, а там, глядишь, вернется мать Терри или его бабушка. Тогда
я забуду про этого Рассела, словно его вовсе не было.
Она уставилась в пустоту и попыталась прогнать из головы бредовые мысли. Какое-
то время получалось не думать ни о чем, потом вдруг сам собой возник вопрос:
а почему я решила, что Рассел Доусон мне не подходит? Потому что слишком
взрослый или из-за этой его тайны?
Хватит! — сказала она себе, шлепая ладонью по столу. После того как я
сглупила сегодня, он наверняка больше знать меня не желает. И хорошо.
Слишком уж странно все складывается. Мало-помалу жизнь вернется в привычное
русло. Видно, мой час еще не настал.
Ее взгляд упал на крышку от коробки, и, залюбовавшись котенком, она
улыбнулась. Тишину кухни пронзила телефонная трель.
— Алло?
— Лесли, еще раз здравствуй, — послышался из трубки менторский голос
Патриции. — Что приключилось с этим мальчиком? Откуда у него синяк?
Почувствовав себя припертой к стенке, Лесли растерянно моргнула и чуть было
не призналась тетке в своем промахе, но тут вспомнила, как точно объяснил
Рассел необходимость этой лжи, и на удивление ровным голосом ответила:
— Не знаю.
— Нет, ты знаешь, — злобно возразила Патриция. — Я это почувствовала, увидела по их лицам!
Тон, которым она могла говорить о детях — их мордашках, поступках, играх,
чудачествах, — не переставал коробить Лесли. Вдруг тоже обозлившись,
она твердо решила стоять на своем до конца.
— Не понимаю, о чем ты.
— Все ты понимаешь! — взвизгнула Патриция, теряя терпение.
Доказательств у нее не было, и она чувствовала себя бессильной, поэтому и
бесилась. — Они смотрели то на тебя, то на меня, как шайка
заговорщиков.
Шайка! Мои милые ясноглазые детки — шайка! Лесли прикусила губу и покачала
головой.
— Я не отвечаю за то, как ребята смотрят и на кого, — возможно более
спокойно произнесла она.
Патриция фыркнула, помолчала и сменила тактику.
— На нас лежит огромная ответственность, — торжественно-наставительным,
с нотками угрозы голосом произнесла она. — Мы должны быть уверены, что
мальчик получил синяк за пределами сада. В противном случае, чего доброго,
придется отвечать перед судом. — Она помолчала, давая Лесли возможность
осознать, сколь опасно их положение, и прибавила: — Не исключено, что его
дядя уже пожаловался на нас кому следует.
Лесли представила, что Рассел подает на нее в суд, и чуть не рассмеялась.
— Глупости. Никому он не станет жаловаться.
— А почему ты так в этом уверена? — запальчиво и с ехидством спросила
Патриция. — У вас с ним что, а? Шуры-муры?
— Ничего у нас нет! — выпалила Лесли.
— Я видела, какими масляными сделались его глазки, когда он сегодня
спрашивал о тебе, — злорадно проговорила Патриция.
— Он обо мне спрашивал? — Сердце Лесли, едва успокоившись, снова
затрепетало.
— Имей в виду, у нас железное правило: не путаться с отцами детей. И с
остальными родственниками, — грозно предупредила Патриция. —
Помню, лет семь назад уже случалось подобное. Стыдно вспоминать. Эта
вертихвостка проработала всего-то месяца два, но вскружить голову отцу одной
девочки успела основательно. Потом его жена, выясняя отношения с этой
пустышкой, прямо в саду лишилась чувств. Детей у них с этим изменником тоже
было двое, сын и дочь, как у твоего, — ядовитым голосом заключила она.
— Вовсе он не мой, — пробормотала растерянная Лесли. — Двое
детей? — невольно переспросила она.
Патриция рассмеялась злобным смехом.
— Прекрасно! Значит, о своем семейном положении он не счел нужным тебе
сообщить. Стало быть, ответственности в нем, несмотря на внушительный вид,
не больше, чем в сестрице. Семейка ненормальных!
— Успокойся! — воскликнула Лесли. — Говорю же: между нами
совершенно ничего...
— Репутация сада для меня не пустой звук, запомни! — перебивая ее,
заявила Патриция. — Если я узнаю о каких-нибудь гнусностях и если еще
хоть один из твоих подопечных получит от другого синяк — словом, если ты
допустишь что-нибудь подобное, пеняй на себя.
Из трубки послышались гудки, но Лесли, давно привыкшая к выходкам
озлобленной на весь мир старой девы, не очень-то по этому поводу
расстроилась. Двое детей, прогремело в ее голове. Так я и знала.
Весь следующий день, как она ни старалась отвлекаться на дела и людей
вокруг, все ее мысли занимал лишь Рассел и окутанная таинственной дымкой
история его семейной жизни. На смену вчерашнему огорчению пришла спокойная
задумчивость. По сути, ничего плохого Рассел ей не сделал. Не пытался ее
соблазнить, не строил глазки, ни на что не намекал. И был не обязан
докладывать, что у него семья и двое детей. Тем не менее некая связь,
которой и нет конкретного названия, между ними все-таки возникла, потому-то
Лесли и терзалась столь противоречивыми чувствами.
Может, я ошибаюсь? — раздумывала она на лекциях и на переменах, не
слыша ни преподавательских объяснений, ни остроумных студенческих шуточек.
Может, только я чувствую эту связь, а его ко мне отношение совершенно
другое? Нет же, нет... Тогда бы он не смотрел на меня так... Или?.. Не знаю.
Как мне себя вести? Нужно ли извиниться за вчерашнее? Пожалуй, да. Чтобы не
считал меня самодуркой и злюкой. Может, ему хотелось, чтобы я его выслушала?
Но он так и не решился заговорить о проблемах, очевидно жалея меня. А я,
ничего не поняв, поспешила надуться... О сближении между нами не может быть
и речи. А вот просто дружить было бы здорово. Смогу я смотреть на него лишь
как на друга? Не лучше ли прекратить все теперь же, пока ничего не
случилось?
По дороге в детсад Рассел думал о Лесли. В который раз вспоминал вчерашний
вечер и твердил себе, что во всем виноват он один. Она натура
чувствительная, восторженная, уязвимая, вел он внутренний диалог со своим
я
. Ты расположил ее к себе, и она неосознанно приняла тебя, а потом дал
понять, что не можешь ей доверять, и это ее ранило. Надо исправить ошибку.
Сегодня же. Как-нибудь выразить, насколько я рад, что с ней познакомился.
С работы он вышел пораньше, решив, что действительно не вправе лишать Лесли
законного вечернего отдыха. По пути заехал в
Уолл-Март
.
Погода резко переменилась. С самого утра пригревало солнце, заметно
потеплело, лужи подсохли. Казалось, почти ушедшее лето опомнилось и
поспешило отдать приунывшим людям остатки тепла. Когда Рассел вышел из
машины, остановившись возле детсада, сразу услышал голос Лесли, что лился из
приоткрытого окна:
— ...Тут же стояли их детские стульчики. Кай с Гердой сели каждый на свой,
взяли друг друга за руки, и холодное пустынное великолепие чертогов Снежной
Королевы забылось, как тяжелый сон.
Заслушавшись ее выразительным чтением, Рассел задержался на дороге. До чего
же волшебно звучит ее голос, до чего естественно! Казалось, Андерсен,
придумывая свою сказку, хоть и писал ее на датском, слышал именно эти звуки,
точно такие же интонации.
— Так сидели они рядышком, оба уже взрослые, но дети сердцем и душою, а на
дворе стояло лето, теплое благодатное лето, — дочитала Лесли.
Несколько мгновений из окна не доносилось ни звука. Потом тишину вдруг
разрушил нестройный хор детских голосков. Кто-то что-то восклицал,
потрясенный сказкой, кто-то задавал вопросы. Рассел улыбаясь зашагал к
крыльцу.
Из игровой, едва он вошел, выглянул Эрни.
— А-а! Я вас помню. Здрасьте!
— Здравствуй-здравствуй!
— Терри, за тобой приехали! — прокричал Эрни, и в коридор тотчас вышла
Лесли.
Рассел отметил, что каждый раз все больше и больше рад ее видеть.
— Привет! — сказал он.
— Привет, — пробормотала она, останавливаясь посреди коридора.
За ней следом неспешно вышел Теренций. Тотчас почувствовав своим
удивительным детским сердечком, что взрослым сейчас лучше не мешать, он
делано безразличным тоном произнес:
— Вы пока разговаривайте, а я схожу за вещами.
— Хорошо, Терри! — с благодарностью сказал ему вслед Рассел. — Ты
что, оставила их без присмотра? — вполголоса спросил он у Лесли.
Та покачала головой и несмело подошла ближе.
— С Келли.
Рассел протянул ей пластмассовую продуктовую корзинку с крышкой.
— Хотел купить одной тебе, но подумал: нужно и детям. Взял пятнадцать штук,
чтобы хватило на всех. Верхнее, самое большое — твое.
Лесли открыла крышку и заглянула внутрь. Ее глаза заискрились, губы
шевельнулись, беззвучно промолвив что-то восторженное. Она достала пачку с
мороженым, всю в разноцветных выпуклых горошинах, поднесла ее к груди, будто
собравшись прижать, точно плюшевого мишку, вернула в корзину и свободной
рукой порывисто взяла и
...Закладка в соц.сетях
