Жанр: Любовные романы
Не размениваясь по мелочам
... сжала руку Рассела.
— Спасибо! — Между ее бровей вдруг появилась складочка. —
Послушай... Я повела себя вчера ужасно невежливо! Пожалуйста, прости!
— Ужасно невежливо? — Рассел тихо засмеялся. — О чем ты? Я не
заметил ничего подобного.
— Сама не знаю, что случилось, — задыхаясь от волнения, однако
негромко, словно боясь, что кто-то ее услышит, пробормотала Лесли. —
Вообще-то я не такая, честное слово! Настроение у меня редко прыгает, как
вчера. Может, дело было в усталости? Или в чем-то еще? — Она покраснела
и опустила глаза. — Не знаю...
— Прекрати извиняться, прошу тебя, — так же тихо ответил Рассел. Дети в
игровой галдели как сумасшедшие, так что Келли их разговора слышать не
могла. — Я все прекрасно понял: ты устала, переволновалась и... — Лесли
до сих пор держала его руку в своей, и Рассел сжал пальцы, мечтая весь
пропитаться ее теплом. — Послушай, я подумал... Может, нам встретиться
в субботу где-нибудь в другом месте?
Лесли расширила глаза, чего-то пугаясь. И покачала головой.
— В субботу я занята. Это связано с... учебой.
Лжет, подумал Рассел. Определенно лжет. Почему?
— Тогда в воскресенье, — более настойчиво попросил он, уже решая, что,
если она откажет сегодня, он возобновит разговор завтра и не отстанет до тех
пор, пока не добьется ее согласия.
— В воскресенье я работаю, — сказала Лесли, на сей раз с уверенностью
человека, говорящего чистую правду.
— Но ведь сад в выходные закрыт! — изумился Рассел.
— Не здесь, — пояснила Лесли. — В собачьей гостинице.
— Где-где? — Рассел нахмурился.
— В собачьей гостинице, — повторила Лесли. — Ее хозяйка — другая
моя родственница. Точнее, крестная. Добрейшей души человек, — прибавила
она, оглянувшись и прикрыв рот рукой.
Рассел быстро соображал, как быть. Чутье подсказывало ему, что если он не
продолжит это знакомство, то снова очутится в пучине страдания. И не найдет
дороги назад.
— А помощники там не требуются? — спросил он, умоляюще глядя Лесли в
глаза.
Она улыбнулась.
— Ты хочешь помочь? А что умеешь делать?
Рассел пожал плечами. Бывать в собачьих гостиницах ему не доводилось ни разу
в жизни.
— Все. Буду учить их грызть косточки, гоняться за кошками или вилять
хвостом.
Лесли засмеялась.
— Я серьезно.
— И я. Может, туда не берут без диплома? Так ведь у меня еще уйма времени.
Закажу поддельный. Найду таких специалистов, что твоя крестная в жизни не
отличит от настоящего.
Лесли, беззвучно хохоча, закрыла лицо руками.
— Перестань! — выдавила она из себя.
— Так я приеду? Скажи адрес.
Леси успокоилась, глубоко вздохнула и, вдруг о чем-то подумав, с подозрением
прищурилась.
— Разве в воскресенье у тебя нет других дел?
Рассел покачал головой.
— Ребекка пообещала, что в парк поедет с Терри сама. Надеюсь, к выходным она
вернется. И я буду совершенно свободен.
Лесли сжала губы, будто собравшись задать еще один вопрос, и внимательнее
всмотрелась в его глаза. Он не хитрил с ней и не замышлял ничего дурного,
поэтому не потупился и не отвел взгляд в сторону. Скрывать ему было нечего.
— Странно... — пробормотала Лесли, подытоживая какие-то свои мысли.
— Что странно? — спросил Рассел.
Она качнула головой.
— Так, ничего.
— Если без шуток, то с собаками я лажу прекрасно. И правда смогу тебе
помочь. В чем скажешь.
Лесли еще мгновение-другое о чем-то раздумывала, потом решительно кивнула.
— Хорошо. Записывай адрес.
Рассел, возликовав, стал шарить по карманам в поисках ручки и бумаги, но не
нашел ни того ни другого.
— Черт! Ладно. Я запомню.
Лесли улыбнулась и назвала адрес.
— Отлично. — Рассел кивнул на корзину в ее руке. — Не забудь про
мороженое. Скорее съедайте.
— О чем о чем, а о мороженом я не забывала еще ни разу в жизни, —
сказала Лесли, забавно кривя губы.
Вернулся Теренций — в курточке и кепке.
— Ну что, идем? — спросил он, взглянув сначала на Лесли и наверняка
заметив ее волнение, потом на Рассела.
Тут на лестнице послышались шаги, и все трое повернули головы. Патриция
Элбертсон, сойдя с последней ступеньки и застыв словно статуя, обвела
племянницу предупреждающе-злобным взглядом.
— Добрый вечер, мисс Элбертсон! — воскликнул Рассел, переключая ее
внимание на себя.
— Добрый вечер. — Директриса посмотрела на него холодно и
неодобрительно.
Подумав, что лучше перестраховаться, он почти равнодушно посмотрел на Лесли
и официальным жестом протянул ей руку.
— Всего доброго, мисс Спенсер.
— До свидания, мистер Доусон, — сдержанно ответила она, благодаря его
взглядом и лукавой улыбкой, благо ее лица директриса видеть не могла. —
До свидания, Терри.
— До свидания, мисс Лесли!
Рассел взглянул на едва не лопавшуюся от злости директрису и чуть наклонил
вперед голову.
— Мисс Элбертсон, всего хорошего.
— Всего хорошего, — ответила та, говоря всем своим видом:
Проваливай!
.
Терри вышел первый, подчеркнуто не простившись с очкастой злыдней.
Ребекка не появлялась и не звонила до субботнего вечера, и Рассел негодовал,
не зная, как ему быть. Около полудня, следуя твердому намерению уделять
Терри больше внимания, он повез его на ипподром, и при виде лошадей всегда
спокойные мальчишеские глаза разгорелись, а на губах заиграла улыбка.
Ребекка приехала через час после их возвращения, и обычно несловоохотливый
Терри обрушился на нее потоком впечатлений.
— Вот видишь, я почти сдержала слово, — заискивающе заглядывая брату в
глаза, пробормотала она, когда Теренций наконец умолк.
— Не почти, а наполовину, — поправил ее Рассел. — Ты сказала,
будешь к выходным, а суббота, считай, прошла.
— Ну не ворчи. — Прижимая к округлому боку сына, Ребекка поднялась на
цыпочки, чмокнула брата в щеку, отстранилась и воскликнула: — Послушай-ка, а
ты как будто похорошел! Есть какие-нибудь новости?
Рассел провел по лицу рукой, пытаясь не обнаружить поселившейся в душе
радости, но губы разъехались в предательской улыбке.
— Эй! Что случилось?! — прокричала заинтригованная Ребекка.
— Ничего, — сказал Рассел, ругая себя за то, что не смог сдержаться.
— Как это ничего? — не отставала Ребекка. — Я же вижу! Неужели
Йоланда одумалась и взмолилась о прощении?
Йоланда. Удивительно, но, окрыленный мечтами о воскресенье с Лесли, Рассел в
последние несколько дней почти не думал о бывшей жене. Вспоминал лишь о сыне
и дочери, которые жили в его сердце всегда — днем и ночью. Он покачал
головой.
— С Йоландой я не виделся и не разговаривал. Понятия не имею, что с ней и
как ее дела.
Ребекка моргнула, теряясь в догадках. Терри потянул ее за рукав.
— Мам, поехали домой.
Неужели он специально мне помогает? — пронеслось в мыслях Рассела. Если
так, то тогда молодчина!
— Да-да, мой родной. — Ребекка взглянула на брата, собравшись спросить
о чем-то еще, но сын взял ее за руку и повел к выходу.
— Знакомьтесь: Моррис, Джерри, Минкс, Бобби, Томми и Микки. Ребята, это
Рассел. — Лесли, сидя на корточках перед компанией псов, надевала на
каждого поводок. На ней были спортивные брюки, футболка и легкая курточка,
волосы она скрутила на затылке в пучок, отчего выглядела еще моложе, чем
обычно. Рассел, оглядев просторный холл с собачьими игрушками и мячами
повсюду, подошел к псам, присел на корточки и протянул руку.
— Рассел Доусон!
Королевский пудель с белоснежной ухоженной шерстью наклонил голову и,
принюхиваясь к незнакомцу, поводил черным блестящим носом. Два одинаковых
золотистых ретривера с горделиво поднятыми благородными мордами стали
внимательно его рассматривать. Молоденький пойнтер с шоколадными ушами и
мордой и пятнышками по всей спине склонил голову набок и завилял хвостом.
Черный с подпалинами сеттер протянул Расселу лапу, а добродушный серебристый
пудель лизнул его в щеку. Рассел негромко засмеялся.
— Ну вот, все как полагается.
Лесли поднялась, приложила к уголку губ указательный палец и, глядя на
собак, о чем-то задумалась.
— Пожалуй, ты возьми Боба, Томми и Микки. — Она повернула голову и с
шутливой серьезностью взглянула на Рассела. Ее глаза сияли так же, как
тогда, когда ее окружали дети. — Надеюсь, ты не передумал мне помогать?
— Разумеется, нет!
— Тогда пойдемте на прогулку. Площадка недалеко, минутах в пяти-семи ходьбы.
— Может, лучше доедем? — спросил Рассел. — Я ведь на
машине. — Он посмотрел на собак, прикидывая, поместятся ли все шестеро
на заднем сиденье.
— Ни в коем случае. — Лесли решительно покачала головой. — Ребятам
неинтересно сидеть в железной коробке. Им хочется ходить, смотреть по
сторонам. Пройтись пешком полезнее и приятнее. Для нас, кстати, тоже. —
В подтверждение своих слов она уверенно кивнула.
— Какая ты сегодня строгая, — смеясь заметил Рассел.
Лицо Лесли просияло шаловливой улыбкой.
— Посмотришь, какой я стану, когда мы с ребятами начнем играть. Да, об
играх! — Она подняла указательный палец, о чем-то вспомнив, покрутила
головой, увидела рюкзак у стены и надела его. — Итак, в путь!
По тротуару, приученные к порядку, собаки шли чинно и мирно, только
годовалый Бобби, которому все вокруг казалось заманчиво-таинственным, без
конца устремлялся то к дереву, то к клумбе. Рассел держал поводки твердой
рукой и не переставал радоваться, что Лесли позволила ему провести этот день
рядом с ней. Утро было не по-осеннему теплым и солнечным, и казалось, что
весь город, даже безмолвные каменные стены и железные изгороди, пропитан
умиротворением и отрадой.
В какую-то минуту, переполненный благодарностью к Лесли — за эти волшебные
минуты, за желание жить и за долгожданный покой в душе, — Рассел в
порыве чувств взял ее свободной рукой за руку. Она напряглась и как будто
чего-то испугалась, но руку не отдернула.
6
— Давно у твоей крестной эта гостиница? — спросил Рассел, когда
молчание затянулось.
Лесли, жутко смущенная тем, что они идут за руку, заговорила торопливо и
громко:
— Да, давно. Четырнадцать лет. Марта ветеринар, работала в ветеринарной
лечебнице и все мечтала открыть собственную собачью гостиницу. Вот в один
прекрасный день и открыла. Существуют отели куда более роскошные. Есть даже
такие, где висят огромные мониторы и показывают фильмы про собак. Выгуливают
там каждого
клиента
строго индивидуально, над каждым корпят парикмахеры,
массажисты и бог знает кто еще. Еда изысканная, дорогая. Я слышала про одну
такую гостиницу, где в номерах помимо телевизора красуются традиционные
английские камины и низкие кровати с мягкими одеялами и подушками в шелковых
наволочках.
— В шелковых? — Рассел усмехнулся.
— Именно в шелковых! — воскликнула Лесли. — Но зачем, скажи на
милость, собаке или кошке все эти излишества? По-моему, они для хозяев,
которые могут наблюдать за своими питомцами через Интернет и думать про
себя: ай да я! Вон как прилично живу! Кошке, и той, создал все мыслимые и
немыслимые условия. Разве не так? — Она болтала и болтала, а думала в
основном о большущей руке Рассела, что согревала, волновала кровь и мучила.
— Конечно, это так, — смеясь ответил он. — Эй, дружок! —
Бобби рванул к появившемуся из-за угла спаниелю, но Рассел успел вовремя
потянуть поводок на себя. Хозяйка спаниеля обвела быстрым опасливым взглядом
компанию гостиничных постояльцев и поспешила пройти мимо.
— Наш отель намного более скромный, но в нем созданы все условия для
нормальной здоровой собачьей жизни, — продолжала Лесли, глуша в себе
тревогу и растерянность и сама не понимая, почему не убирает руку из руки
Рассела. — И, конечно, тоже есть и парикмахеры, и дрессировщики, и
кинологи, и ветврачи, но никто не сдувает с собак пылинки, то есть не
перегибает палку.
— А клиентов достаточно? — поинтересовался Рассел.
— Клиентов хоть отбавляй, — ответила Лесли, безуспешно стараясь
говорить тише и медленнее. — Многие постоянно привозят своих
любимчиков, например Джерри с Минксом, только к нам. — Ретриверы,
услышав свои клички, повернули головы и вопросительно взглянули на
Лесли. — Вы мои хорошие! — умильно, будто малым детям, ответила
она, наклоняясь и трепля собак по головам. — Да-да, я про вас
рассказываю. Они братья. Хозяева — испанцы. Моррис тоже наш постоянный
клиент. Все работники Марты от собак без ума. Наверное, это чувствуется,
поэтому нам и доверяют.
Они вошли в ворота просторной огороженной площадки для выгула собак, и
Лесли, как обычно оживляясь, забыла о своем смущении, даже о раздумьях про
то, зачем Рассел взял ее за руку и не боится ли попасться на глаза жене,
детям. Скинув рюкзак, она торопливо достала из него специальные собачьи палочки-
кости, отстегнула поводки, сложила их на скамеечку, издала ликующий вопль,
сорвалась с места и помчалась по огромному полю. В ушах весело засвистел
ветер, руки сами собой вскинулись, точно крылья, и чуть отклонились назад.
Ощущение свободы, единения с воздухом, солнцем, землей разнеслось по жилам
дурманящим зельем. Из груди, из самой глубины, полился раскатистый смех, и
не было причин его сдерживать. К сегодняшней радости примешивалось что-то
еще, отчего сильнее прежнего хотелось вспорхнуть и улететь в небеса. Вместе
с Расселом...
Первым ее догнал быстроногий Томми. Повалившись на землю и заливисто хохоча,
Лесли стала перекатываться с боку на бок, а псы всей гурьбой подскочили к
ней и принялись лизать ее в нос, щеки, уши, пихать лбами в плечи и шею и
счастливо повизгивать. Насмеявшись и нарезвившись вдоволь, она ласково
отпихнула мохнатых друзей, вскочила на ноги и одну за другой побросала в
даль палочки, которые до сих пор держала в руке. Собаки наперегонки
понеслись за ними и вскоре, обгоняя друг друга, принесли назад все до одной.
— Да уж, — послышался из-за спины Лесли голос Рассела. Она еще не
видела его лицо, но догадалась, что он улыбается. — Играете вы славно,
ничего не скажешь.
Лесли снова побросала палки и лишь после этого повернула голову. Рассел
смотрел на нее с неким новым выражением — недоумения, желания что-то понять
и неомраченного страданием восторга. Таким расслабленным и умиротворенным
она видела его впервые. В его глазах отражался солнечный свет, короткие
волосы были слегка взъерошены, что придавало всему его мужественному облику
каплю мальчишечьей беспечности. Лесли поймала себя на том, что смотрит на
него с неприкрытым любованием, и поспешила отвернуться. У ее ног уже сидели,
держа в зубах палки-кости, Джерри, Моррис, Бобби и Минкс.
— Что в этих играх самое потрясающее, — тяжело дыша и забирая у
хвостатых друзей палки, ответила она, — это то, что можно быть самими
собой. И на время забыть о правилах приличия, о запретах, указаниях. Когда
мы так носимся, почти нет разницы, кто из нас человек, кто собака. Всем нам
весело и хорошо, остальное неважно.
— Я вам завидую, — с задумчиво-грустной улыбкой проговорил Рассел.
Лесли в третий раз бросила палки и отряхнула пыль с рук.
— А ты не завидуй, — сказала она. — Возьми и как-нибудь побегай с
нами вместе.
Рассел усмехнулся.
— Вряд ли я так сумею.
— Почему нет? — Лесли взглянула на его крепкие плечи. — По-моему,
ты в неплохой форме. Более того, выглядишь гораздо более спортивным, чем
я. — Она пошлепала себя по полноватым бедрам.
— Дело тут отнюдь не в спортивности, — пробормотал Рассел, потирая
висок. — А в том, насколько ты стар или молод душой.
— Душой мы старые или молодые настолько, насколько хотим быть такими, —
весело прощебетала Лесли. — Мне двадцать шесть лет, но я обожаю побыть
совершенным ребенком. Подурачиться, от души похохотать, побегать. И не
собираюсь отказываться от этого удовольствия ни через десять лет, ни через
двадцать. — Она помолчала, рассматривая лицо Рассела, которое больше не
освещала улыбка, и спросила: — А может, ты сам не знаешь, насколько стар или
молод? Может, стоит лишь встряхнуться и дать волю озорнику, который, по-
моему, сидит в каждом из нас, но просто в ком-то всю жизнь помалкивает?
Рассел пожал плечами и почти незаметно улыбнулся. В какое-то мгновение Лесли
показалось, что сейчас он уверенно покачает головой и ответит
нет
, но
Рассел сказал:
— Не знаю.
— Главное, помнить, что времени нам дано не так уж много, — с чувством
проговорила она, всем сердцем желая, чтобы он стал счастливее. — И что
дорожить надо каждым днем, каждой минутой.
Рассел продолжительно посмотрел в ее лучистые глаза и медленно кивнул. Когда
собакам надоело бегать за палками и они переключились на свои, чисто собачьи
игры, Рассел и Лесли побрели к скамейке, на которой остался рюкзак и
поводки.
— А зачем тебе это нужно? — полюбопытствовал Рассел. — Детский
сад, собачья гостиница? Ты ведь учишься и могла бы не заниматься больше
ничем. Да, конечно, все это интересно — дети, песики. Но ведь и
ответственность за них несешь будь здоров! И сил они отнимают немало. К тому
же, насколько я понял, ты совсем не вписываешься в детсадовский коллектив.
Там все строгие и мрачные.
— Да нет, это только Пат и Келли такие строгие, — возразила
Лесли. — А Дженнифер, например, улыбчивая и добрая. И Дебора довольно
мягкая и приветливая. Они приходят на два часа позднее Патриции и Келли, а
уходят после дневного сна, ты их наверняка ни разу не видел. — Лесли
устремила взгляд в даль. В ее душе всколыхнулась давняя рана. — Раньше
я занималась совсем другим делом, но после некоторых событий решила все
изменить в жизни. Это запутанная история. И не знаю, поймешь ли ты,
поддержишь ли меня, — проговорила она тише и медленнее
обыкновенного. — Но, если хочешь, я расскажу.
— Конечно, хочу, — просто и настолько искренне произнес Рассел, что
Лесли без дальнейших колебаний начала:
— У меня мама и папа переводчики с немецкого. Поэтому и я заговорила на
немецком уж не помню с каких времен.
— Что? — Рассел взглянул на нее так, будто она сказала, что верит в
старинную легенду об эльфах. Или что собственными глазами видела
инопланетных гостей. — Ты знаешь немецкий?
— Да, — ответила Лесли, поводя плечом. — И, надо сказать, довольно
неплохо. Но это естественно. В нашем доме, сколько я себя помню, звучали не
только родительские разбирательства, но и всевозможные записи на немецком —
тексты, диалоги, стихи, считалочки, фильмы. И есть море разных немецких
книг: от сказок братьев Гримм до
Фауста
Гете и
Орлеанской девы
Шиллера.
Родители помешаны на немецкой культуре. Разумеется, эта болезнь передалась и
мне.
Рассел, морща лоб, покачал головой.
— Ты вся сплошь из загадок. Немецкий... Ну и ну! Постой, но при чем здесь
братья Гримм и
Орлеанская дева
? Я спросил, зачем тебе чужие собаки и дети.
— Я ведь сказала: тут все слишком запутанно! — с оттенком досады
воскликнула Лесли. Она боялась, что он подумает, будто ее печальная история
не стоит выеденного яйца, поэтому сильно волновалась.
Рассел поднял руки.
— Все-все, больше не буду перебивать. Прости, пожалуйста.
Они подошли к скамейке, сели, Лесли достала из рюкзака сандвичи в прозрачной
пластиковой коробке и открыла крышку.
— Угощайся.
— Ты обо всем позаботилась, — пробормотал Рассел, доставая сандвич.
— Конечно. Бывает, так с ними набегаешься, что разыгрывается зверский
аппетит. Им-то ничего, у них сил хватает надолго, а ты, если не возьмешь
перекусить, сидишь здесь, ждешь, пока они не набегаются, и насыщаешься
только мечтами о чипсах или попкорне. Здесь ведь торговля запрещена, а без
присмотра ребят не оставишь. — Все это время Лесли смотрела на
самозабвенно бегавших друг за другом собак.
Когда с сандвичами было покончено, она достала бутылочку колы, сделала два
глотка, протянула бутылку Расселу и, немного помолчав, продолжила:
— Сразу после школы я занялась художественным переводом, и это дело так меня
увлекло, что я даже не стала поступать в колледж. Теперь вот наверстываю
упущенное. — Она усмехнулась. — В своей группе я одна из самых
старших.
— А выглядишь наверняка как одна из младших, — сказал Рассел. —
Сегодня ты вообще точно школьница.
Лесли ответила улыбкой и снова погрустнела.
— Поначалу работа казалась волшебной. Труд переводчика ужасно нелегкий, но
безумно интересный. Ты настолько глубоко проникаешь в чужую культуру,
вынужден докапываться до таких мелочей, что человеку со стороны это трудно
себе представить. С автором будто роднишься, ведь ты должен почувствовать
его настроение, привести собственную душу в такое состояние, в каком
пребывала его душа, когда он писал свою книжку. И это далеко не все. Надо
подобрать верные слова, точные оттенки, правильные интонации, чтобы перевод
стал полноценным художественным произведением и на нашем языке. — Она
тяжело вздохнула, вспоминая придуманные истории, участницей которых почти
была сама. — Года четыре я отдавалась работе целиком. Приходилось
читать много книг по художественному переводу, работать над собой,
искоренять в себе недостатки, но я свято верила, что дело наше в высшей
степени благородное и что я никогда не сверну с выбранного пути. Книжка —
вещь бесконечно удивительная. Беря ее в руки, читатель как будто выпадает из
мира вокруг. Когда я задумывалась над тем, что помогаю создавать пищу для
человеческой души, ужасно гордилась собой и думала, что никакая другая
работа не может быть приятнее. — Она замолчала и некоторое время
наблюдала, как играют Джерри с Минксом.
— Что же случилось потом? — осторожно полюбопытствовал Рассел.
Лесли вдруг почувствовала себя безумно уставшей и опустошенной, как тогда,
после той конференции. Ей вдруг захотелось прижаться к груди Рассела и
забыть обо всех земных гнусностях. Она поежилась, испугавшись внезапного
желания, больше того — его почти неодолимой силы. Рассел будто что-то
почувствовал и посмотрел на нее, говоря взглядом: расскажи все-все. Я обещаю
понять и помочь. Чтобы не натворить глупостей, Лесли поднялась со скамьи,
сходила к урне у входа, выбросила коробку из-под бутербродов и, немного
успокоившись, опять села рядом с Расселом.
— А потом с моих глаз будто начала медленно спадать пелена, —
продолжила она. — Я все это время общалась с другими переводчиками. Мы
ездили на семинары и встречи, говорили, естественно, в основном о литературе
и переводах. Первое время все эти люди казались мне невероятно умными и
преданными своему делу. Потом раз за разом я стала замечать, что и тут
далеко не все столь возвышенно и достойно. За красивыми речами и призывами,
как выяснилось, кроются зависть, подлость, лживость, небрежность. Многие из
тех, кто на первый взгляд казался горячо влюбленным в свою профессию,
работали спустя рукава, а то и откровенно халтурили. В общем, я вдруг стала
замечать и узнавать много такого, что шло совершенно вразрез с внешней
картиной.
Она повернула голову и посмотрела на Рассела, желая проверить, слушает ли
он, не утомили ли его ее пылкие речи. Он сидел к ней вполоборота и смотрел
потемневшими глазами куда-то в пространство перед собой, по-видимому рисуя в
воображении все, о чем она рассказывала. Ее сердце на миг сжалось от прилива
благодарности. Рассел вдруг показался ей настолько более близким и родным,
чем каких-нибудь несколько минут назад, что слегка закружилась голова.
Захотелось побыстрее закончить свою историю и заговорить о нем, узнать про
него все в подробностях.
— Но, несмотря ни на что, я не бросила бы перевод и не ушла бы из этого
общества. Если бы не один случай, &mdas
...Закладка в соц.сетях
