Жанр: Любовные романы
Минуя тысячи преград
...только ты, даже прилетает к тебе в Окленд, бросая любовника, работу, дела.
Казалось бы, все складывается как нельзя лучше. Но тебе этого мало... Ты
хочешь остаться с Шарлоттой, потому что она красавица и умница, и ты, как бы
тебе ни было больно, по-прежнему ее любишь. Но при этом пытаешься удержать и
меня. Так, про запас, на всякий случай. Чтобы и в будущем можно было время
от времени отдыхать от Шарлотты и душой, так сказать, и телом. А что? Очень
удобно. В Вашингтоне одна жена — обожаемая, законная. Пусть не вполне
верная, но грешки за каждым из нас водятся. В Окленде вторая. Немного
чокнутая и совсем не похожая на красавицу Шарлотту. Но в том-то и весь
смысл, самая соль...
— Довольно! — резко оборвал ее Джей, и от неожиданности она
вздрогнула и моргнула. — Высказалась ты, теперь скажу я. Все, что ты
себе навыдумывала, полный бред. Я не собираюсь жениться на Шарлотте...
— Но до сих пор ей об этом не сказал, — вставила Айлана,
язвительно улыбаясь. — Даже когда выдалась прекрасная возможность —
когда Шарлотта сама к тебе явилась, сюда, в Окленд.
— Шарлотта была сильно расстроена, подавлена, растеряна! — почти
закричал Джей. Но ему тут же вспомнилось, что Шарлотта довольно быстро
пришла в себя, и его пыл поостыл, а на сердце сделалось еще тяжелее.
— Да, она была расстроена, — невозмутимо ответила Айлана. —
Но в обморок, если бы ты сказал ей, что все в прошлом, вряд ли упала бы.
Шарлотта — натура сильная, я сразу это поняла, — добавила она
задумчиво.
— Айлана! — Джей опять схватил ее за руку. — Умоляю, оставь
эти глупости. Я, может, и веду себя отчасти непоследовательно, но это лишь
потому, что боюсь наделать непростительных ошибок, хочу во всем разобраться,
не рубить сплеча.
Он с нежностью взглянул на ее руку, опустил голову и поцеловал длинные
гибкие пальцы. Айлана ничего не сказала, даже не шевельнулась.
— Я не могу быть с Шарлоттой, как прежде, — проговорил Джей, не
поднимая головы. — Не потому даже, что не сумею ее простить... Самое
страшное в этой истории то, что Шарлотта оказалась не той, за кого я ее
принимал. У нас ничего не получится. И потом... — Он медленно выпрямил
спину и впился в Айлану взглядом. Его глаза горели. — Все мои мысли
заняты теперь другой женщиной. Действительно совсем на Шарлотту не похожей.
У нее восхитительный, по-детски чистый взгляд. Она настолько
непосредственная, светлая и необычная, что, глядя на нее, обо всем
забываешь. Порой мне кажется, что думать о ней, рассказывать я готов битый
час. О тебе, Айлана. — Он замер, ожидая, как приговора, ее реакции.
Айлана не потупила взгляд, не покраснела, не засмущалась. Продолжала
смотреть на него почти безразличным взглядом.
— Айлана... — пробормотал Джей убито. — Не мучай меня. Скажи
хоть что-нибудь. Я не нравлюсь тебе? Надоел? Или тебя так сильно смущает
неопределенность с Шарлоттой? Ответь. Когда мы встретились сегодня возле
участка, ты была совсем другой... Хочешь, я сейчас же позвоню Шарлотте и
прямо при тебе скажу ей все, что собрался сказать? — Он полез в карман
за телефоном.
— Не надо, — остановила его Айлана. — Это совсем ни к чему. Я
не верю тебе, вот в чем дело. И потом мне в общем-то все равно. Я в
отношении тебя не строила никаких планов. — Она прищурилась, чуть
наклонилась вперед. — Я замуж не собираюсь, ведь ты же знаешь.
— Я не говорю, что ты обязана выйти за меня замуж, — глухо
произнес Джей. — Мне хотелось одного: чтобы ты просто была со мной
рядом и оставалась самой собой. Как оно все дальше сложилось бы, бог его
знает! Мы вместе решили бы. Но если ты мне не веришь... Тогда продолжать
разговор, наверное, правда не имеет смысла.
— Знаешь, почему я никогда ни с кем не свяжу свою судьбу? —
неожиданно произнесла Айлана. Ее глаза вдруг вспыхнули, ноздри расширились,
голые плечи напряглись и приподнялись, как будто она увидела заклятого врага
и приготовилась к схватке. — Я на сто процентов уверена, что
благополучных семей на свете не существует, что честному человеку нельзя
взваливать на себя это жуткое бремя ни при каких обстоятельствах!
— Что ты такое говоришь, Айлана? — изумленно на нее глядя, спросил
Джей. — Ты ошибаешься, поверь мне...
— И не подумаю!
Ее слова полоснули по сердцу Джея, на котором еще кровоточили прежние раны,
острой бритвой. Но он нашел в себе силы не обратить на них внимания, ведь
прекрасно видел, что в Айлане говорит кипучая злоба, давняя боль.
— Айлана, милая! Я, например, вырос во вполне порядочной семье. Мои
родители друг друга уважают и берегут, нас с сестрой вырастили в согласии и
любви.
Айлана как-то странно засмеялась. Дерзко, отрывисто. Джей и не думал, что
она так умеет.
— Откуда ты можешь знать, уважают ли они друг друга по-настоящему?
Вдруг все это уважение сплошное притворство? Обман?
Джей покачал головой.
— Уж в собственных-то родителях я не сомневаюсь, знаю их как
облупленных.
Айлана опять так же засмеялась, облокотилась на стол.
— А я вот что тебе скажу: тысячи и тысячи
верных
мужей и жен каждый
божий день лгут друг другу прямо в глаза. Я сама была когда-то частью такой
вот семейки.
Джей сдвинул брови.
— Не понимаю.
— У моего отца было целых две жены. Вот так! — воскликнула Айлана,
расширяя глаза.
Джей легонько пожал ее руку, начиная обо всем догадываться.
— Почти три года, только представь себе, — продолжала
Айлана. — А маме казалось, что он у нее на редкость надежный и
преданный. Университетский преподаватель, светлая голова, само благородство!
Она резко отдернула руку, которую Джей до сих пор держал в своей, словно
вдруг испугалась, что заразится от него столь распространенными лживостью и
бессовестностью.
— Мой папочка спутался с одной из своих студенток, три года морочил
маме голову. А потом заявил, что она ему не пара. Уже, мол, не молода и
отстала от времени. Мама не стала его удерживать, сразу согласилась на
развод. А в этот момент его студентка тоже нашла себе ухажера помоложе и
посовременнее. Папаша поджал хвост и назад к маме. Бес, мол, попутал,
прости, люблю... — Она злорадно усмехнулась. — Мама выгнала его
вон и больше никогда к себе не подпускала. Первое время он все названивал
ей, о чем-то умолял, а потом напрочь о нас забыл — о нас обеих!
Сердце Джея сдавило от сострадания и жалости. Как несправедливо все в жизни
устроено! Младенцы растут без родителей, чудесные женщины, будто специально
созданные для семейного уюта и материнства, всю жизнь зализывают полученные
в детстве раны...
— Сколько тогда тебе было лет? — осторожно поинтересовался Джей.
— Десять.
— Ты только-только начинала разбираться в жизни, в родительских
делах... — пробормотал Джей, рассеянно глядя в стол.
— Да. За мной тогда как раз приударил один мальчик. Я заявила ему, что
в жизни не пойду с ним гулять, как только узнала, что у папаши на стороне
любовь.
— Об этом тебе рассказала мама?
— Если бы! Мой папочка не постыдился заговорить с мамой в моем
присутствии. Точнее, я, конечно, была в другой комнате, но слышала все
прекрасно.
— Бедненькая моя! — Страстно желая утешить ее, он протянул к ней
руки, но Айлана покачала головой, выпятив губы. Джей вдруг ясно увидел в ней
ту маленькую несчастную девочку и оттого, что был не в силах повернуть время
вспять и оградить от выпавших на ее долю совсем не детских бед, почувствовал
себя беспомощным и жалким. — Поверь, жизнь очень многообразна, —
опустив руки, осторожно заговорил он. — Сегодня испытывает нас
неверностью и предательством, а завтра вдруг награждает настоящей крепкой
дружбой... или же любовью...
Айлана, на время притихшая, опять ощетинилась.
— Не надо! Даже не пытайся пудрить мне мозги сказочками про любовь! И
потом... — Она замолчала, глубоко вздохнула, успокоилась и добавила
прежним, ровным голосом: — И потом все это совершенно ни к чему. Я еще раз
повторяю: мне не нужен ни муж, ни постоянный любовник. Лучше забудь обо мне.
— Но, Айлана...
— Я говорю, нет! — отчеканила Айлана, пронзая Джея твердым
взглядом.
— Но так нельзя, Айлана. Остынь, прости отцу его глупость, забудь
обиды. И присмотрись к какой-нибудь счастливой паре, например к Массимо и
Джанет. Помнишь, ты сама мне доказывала, что у них получится стать
нормальной семьей, сохранить чувства...
— Это я так... Может, просто чтобы поспорить или... Не знаю, —
торопливо произнесла Айлана.
— Попробуй вырваться из заколдованного круга, сделай первый шаг, —
негромко, но с чувством сказал Джей. — Я помогу тебе и никогда не
подведу, клянусь...
— Джей! — Впервые за эти несколько дней Айлана посмотрела на него
жалобно, заклиная оставить ее в покое. — Очень тебя прошу: выброси эту
нелепую затею из головы. У тебя все равно ничего не выйдет, только потратишь
впустую время. Возвращайся домой, встреться с Шарлоттой. Может, сумеешь ее
простить и все начать заново?
— Нет, — решительно ответил Джей.
— Ну-ну, не торопись, — мягче и ласковее проговорила
Айлана. — Приедешь домой, отдохнешь, побеседуешь с Шарлоттой. Тогда и
примешь окончательное решение. А обо мне забудь. По крайней мере, больше не
звони мне, не пытайся со мной связаться. Так для тебя же будет лучше.
— А для тебя? — спросил Джей.
— Для меня это единственно возможный вариант. — Айлана подозвала
официанта, заплатила за кофе, поднялась, надела кофту, взяла сумку с
шоколадом и наконец-то улыбнулась открытой, может несколько грустной
улыбкой. — Еще раз спасибо за подарок. И за все остальное. Удачи.
Она уже сделала шаг в сторону выхода, когда Джей приостановил ее, взяв за
руку.
— Ответь на последний вопрос: ты почувствовала ко мне хоть каплю...
— Нет, — быстро, не глядя ему в глаза, произнесла Айлана,
высвободила руку и зашагала прочь.
Врать у нее всегда получалось весьма неубедительно. Точнее, не получалось
вовсе.
8
Первый сюрприз поджидал Джея у консьержа. Маленький подарочный пакетик.
— Это вам от Шарлотты, — сообщил консьерж с загадочной
улыбкой. — Принесли сегодня утром.
— Спасибо, Филип.
В пакетике лежала фотография в дорогой рамке. С изображением Джея и
Шарлотты, они в тот день только прилетели на Корфу. Два влюбленных голубка.
Джей взглянул на снимок с тоской и позавидовал себе прежнему: в то время,
несколько месяцев назад, жизнь представлялась ему сказкой. На обороте было
выведено ровным почерком Шарлотты:
Ничего не говори. Просто
вспомни
. Джей еще раз взглянул на фотографию, вернул ее в пакетик и убрал на полку в
кабинете. Голова у него гудела после бессонной ночи, не было желания ни
есть, ни спать, ни смотреть телевизор, ни тем более куда-то идти.
Теперь-то, пожалуй, стоит попросить отпуск, подумал он, потирая виски. На
работе проку с меня все равно не будет. Может, куда-нибудь съездить? Или...
Нет. Что-то нет желания. Просто посижу дома, немного приду в себя.
Он достал телефон с намерением позвонить Рипли и спросить, как тут шли без
него дела. Но прежде в сотый раз набрал номер Айланы. Ее телефон был все еще
отключен. Она скрывалась — видно, в самом деле не желала больше о нем
слышать.
Рип сказал, что ничего особенного за эти дни не стряслось. Походило на то,
что начался редкий период относительного спокойствия.
— Для отдыха в самый раз. Но лучше съезди куда-нибудь в теплые края,
отдохни по-человечески, — посоветовал Рип.
— Я бы съездил... Но что-то меня никуда больше не тянет, —
медленно произнес Джей.
— Ты как? Все страдаешь? — аккуратно поинтересовался Рипли.
Джей уже открыл было рот, собравшись выложить напарнику, что за эти
несколько дней его угораздило опять по уши влюбиться и снова обжечься. Но в
последнюю секунду передумал. Во-первых, потому, что, взглянув вдруг на себя
со стороны, нашел себя смешным. Во-вторых, потому, что подумал: у Рипли и
собственных неприятностей предостаточно.
— Ладно, дружище. Все в конце концов перемелется, — не дождавшись
ответа, сказал Рипли. — Она за эти дни не давала о себе знать?
— Она? — В первое мгновение Джей не понял, о ком речь. — А-а,
Шарлотта... Как же! — Он усмехнулся. — Даже в Окленд прилетала.
— Прилетала в Окленд? — Рипли присвистнул. — К тебе?
— Угу. — Джей потер лицо, чувствуя, что на него наваливается гора
усталости.
— Черт возьми! Ну и дела! И что ты решил?
— Знаешь, меня от этой истории уже тошнит, — ответил Джей,
растягиваясь на диване.
— Тогда давай не будем, — с полуслова понял его Рип. —
Сначала — повторяю еще раз, — хорошенько отдохни. А там уж все решится
само собой.
Две недели отдыха Джею дали беспрепятственно. А до Айланы он так и не
дозвонился и ближе к вечеру узнал по справочной телефон приюта. На вопрос
Могу ли я поговорить с Айланой Пэрис
ему ответили, что Айлана уехала на
несколько дней из города.
Второй сюрприз обрушился на него как снег на голову, когда около девяти
вечера он вливал в себя десятую чашку кофе. К нему без предупреждения
пожаловала гостья, мать Шарлотты. Задав бесчисленное количество совершенно
лишенных смысла вопросов, Барбара перешла наконец к главному.
— Шарлотта сказала, что свадьба отменяется, — проговорила она,
чуть опустив густо накрашенные ресницы. — Но когда я спросила у нее
почему, ей вздумалось резко перевести беседу в другое русло.
Джей всегда недолюбливал манерную Барбару Хэнкок, но сейчас, увидев
блеснувшие в ее глазах слезы и то, как дрогнул ее подбородок, почувствовал
жалость, почти симпатию. Барбара смущенно отвернулась, несколько раз
моргнула, борясь с желанием расплакаться, тяжело вздохнула и вновь
посмотрела на Джея.
— У меня возникло ощущение, что вы повздорили или что-то в этом
роде, — сказала она, испытующе и с тревогой заглядывая ему в
глаза. — Душа до сих пор не на месте.
Джей ничего не ответил.
— Джей, умоляю, помиритесь, — нараспев произнесла Барбара, кладя
украшенную перстнями руку ему на плечо. — Уверена, что бы там у вас ни
стряслось, все еще не поздно поправить. Сыграем свадьбу попозже, хоть через
месяц или даже год, когда скажете. Только не держите друг на друга
зла. — Джей по-прежнему молчал. — Ты мне все равно что сын,
Джей, — прошептала Барбара, и ее челюсть опять дрогнула. — А
Шарлотта единственная любимая дочь. Я буду молиться за ваше счастье и
надеяться на лучшее.
Проводив Барбару, Джей выпил еще чашку кофе, вновь растянулся на диване и
подумал, в самом ли деле Шарлотта утаила от матери причину их разлада или же
Барбара просто хитрила, после чего дал волю другим мыслям. Только они
занимали его с той самой минуты, когда Айлана оставила его вчера одного в
ресторане. Он думал о ней и ночью в гостинице, где ему не удалось сомкнуть
глаз до самого утра, и в самолете, и по дороге из аэропорта домой. Он никак
не мог взять в толк, чего же она желает от жизни, как относится к нему и
почему не оставила в его сердце ни капли надежды.
Нет, все не так, как она утверждает, понял он. Ей следует не избегать
серьезных отношений, а поскорее избавиться от страха и обиды. Но как? Если
можно было бы взять и выкинуть их из сердца, она давно так и поступила бы.
Надо помочь ей, спасти ее, вырвать из тисков прошлого. Доказать, что жизнь
небезнадежна, что истинная любовь не знает ни измен, ни коварства. Но каким
образом достучаться до ее сердца? Если она даже видеть меня больше не
желает? Где ее искать? Куда ехать? И есть ли в этом смысл?
В мучительных раздумьях и страшной тоске он провел два дня. Телефон Айланы
был по-прежнему отключен. В приюте отвечали, что она еще не вернулась. Джей
уже отчаивался. Что ему оставалось? Вернуться в Окленд и караулить Айлану у
ее дома? А если она уехала надолго? И вдруг опять куда-нибудь в Азию?
Надежда на новую встречу с ней таяла в его сердце с каждой минутой.
Вечером второго дня позвонила Шарлотта.
— Привет, — сказала она ласково, так, будто проклятой измены,
Окленда, Айланы в их жизни никогда и не было. — Как поживаешь?
— Нормально, — буркнул Джей.
— И я нормально. Только безумно скучаю. Тебе передали мой подарок?
— Да. — Джей тяжело вздохнул.
— Нет-нет, ничего не говори, — поспешно попросила Шарлотта. —
Подходящих слов тут не подберешь, я прекрасно понимаю.
Как ни сложно было Джею поддерживать эту беседу, за понимание он был
Шарлотте благодарен. Впрочем, истерзанный одиночеством и безысходностью, он
даже немного обрадовался ее звонку.
— У меня к тебе предложение, — сказала Шарлотта. — Не
жениться на мне, не пугайся. — Она засмеялась. — Всего лишь
сходить в театр. По-моему, родители очень расстроились, когда я сказала, что
свадьба отменяется. И твои и мои. Наверное, теряются сейчас в догадках.
Давай успокоим их хоть самую малость? Чтобы не трепали понапрасну нервы.
— Каким образом? — спросил Джей.
— Пригласим их в театр. Я сегодня же купила бы билеты. В
Арену
,
допустим, на субботу. Что скажешь?
Джей задумался. Сейчас ему было совершенно не до спектаклей и не до встреч с
семьей. Но отвлечься на что-нибудь следует, не то он точно сойдет с ума за
две недели затворничества. И потом действительно стоит побеспокоиться о
родителях. В этом Шарлотта права.
— В принципе... я не против.
— Отлично. Тогда я прямо сейчас за билетами. — Шарлотта как бы в
нерешительности помолчала. — Буду ждать субботы с нетерпением, —
добавила она торопливо и, не успел Джей ничего ответить, положила трубку.
Когда Джей вошел в фойе
Арены
, все были уже в сборе. Мать — как всегда в
простом, но элегантном платье, с уложенными сзади в прическу волосами —
посмотрела на приближавшегося сына с тревогой. Отец взглянул на него
спокойно, но очень внимательно.
— А вот и он! — воскликнула Шарлотта и сделала навстречу Джею два
шага. — Привет.
Они поцеловались, едва прикоснувшись друг к другу губами, и подошли к
остальным. Джей обнял мать, отца, обменялся рукопожатиями с Барбарой и
Ричардом. До начала спектакля оставалось больше десяти минут. Идти в зал
было рановато.
Барбара взяла за руки дочь и Джея.
— Ну что же, дорогие наши дети! Очень рады вас видеть. Надеемся, в
скором времени получим еще одно приглашение — уже на свадьбу — и уж на ней-
то обязательно повеселимся!
Все, за исключением Джея, засмеялись. Последних слов Барбары он вообще не
услышал — его внимание вдруг сосредоточилось на проходившем мимо необычном
семействе: белом мужчине, женщине-мулатке и темнокожем мальчике. Ребенку
было лет девять, но светящейся во взгляде любознательностью, формой глаз и
губ он очень походил на Уилли.
Уилли, подумал Джей, вспоминая, что пообещал прийти в приют еще хотя бы раз,
и заливаясь краской стыда. Ему представилась Айлана на кроватке Уильяма,
умные мальчишеские глаза, детская площадка, игровая, и с устрашающей силой
его потянуло назад, в Окленд. Уилли, опять произнес он про себя, и ему в
голову вдруг пришла до ужаса простая идея. Спасительная. Быть может, самая
светлая в его жизни.
Не пытаясь скрыть волнение, он резко перевел взгляд на отца. Тот, видимо,
все это время за ним наблюдал. Джей сразу прочел в мудрых любимых глазах:
если тебя что-то тяготит, сын, если ты вдруг почувствовал, что кому-то
другому сейчас нужнее, беги, действуй. Мы с мамой все поймем, всегда тебя
поддержим, можешь на нас рассчитывать.
Ободренный этим немым благословлением, Джей взглянул на Шарлотту, внезапно
решив расстаться с ней раз и навсегда. Сейчас же. Да, момент был не вполне
подходящий. Возможно, стоило немного подождать — хотя бы до конца спектакля.
Но Джей ясно понял, что ждать не может больше ни секунды, что обязан тотчас
круто и бесповоротно изменить свою судьбу. И не только свою.
— Шарлотта! — Он взял ее за руки, на прощание в последний раз сжал
их и отпустил, с удивлением отмечая, что ее тепло больше совсем не волнует
его. — Прости, может, сейчас не время, но...
Шарлотта посмотрела на него с удивлением и испугом. У нее были прекрасные
глаза, Джей и теперь это видел, но слишком уж холодные, как на картинке в
модном журнале. Он осмотрел лица остальных.
— Барбара, Ричард! Мам, пап. Мне страшно неудобно, но я вдруг вспомнил,
что кое-что пообещал одному своему другу. Самому преданному на свете.
Пообещал и до сих пор не сделал. Мне надо бежать. Посмотрите спектакль без
меня. — Он повернулся к Шарлотте. — Шарлотта, прости, но больше ни
на что не надейся. Ты сама все разрушила, взяла и безжалостно разбила. Как
ту несчастную вазу. Возможно, на счастье. Даже, скорее всего.
— Но, Джей... — В глазах Шарлотты заблестели слезы.
Джей потрепал ее по щеке, просто чтобы успокоить. Всем своим существом он
уже был в Окленде — в детском приюте, где в одну прекрасную минуту понял, в
чем смысл всей жизни, увидел истинную красоту.
— В прошлое уже не вернешься, — пробормотал он. — Больше не
звони мне, ничего не придумывай, не предлагай. Забудь про меня.
— Ты собрался к ней? — вырвалось у Шарлотты. — В Окленд?
— Да, — выдохнул Джей, сгорая от нетерпения и уже твердо зная, что
принимает правильное решение.
— Но ведь... — Губы Шарлотты задрожали.
Джей всего на миг перенесся в то мгновение, когда застал их с Кларком. Нет,
Шарлотту не стоило даже жалеть. К тому же она действительно была натурой
сильной и пережить расставание с женихом, который по ее же вине уже таковым
не считался, могла без труда.
Джей еще раз взглянул на отца. Тот ничего не знал и в то же время как будто
обо всем догадывался. Может, он давно раскусил Шарлотту и был даже рад
сейчас, чувствуя, что его невесткой ей никогда не стать. Они были
удивительной парой, старшие Уоддингтоны. Все понимающие, непритворные,
великодушные.
Охваченный внезапным желанием поскорее познакомить с ними Айлану, Джей
улыбнулся им и побежал к выходу.
— Шестидесятая улица, двадцать три, — назвал Джей таксисту адрес.
Заработал мотор, машина тронулась с места.
Быстрее! — молил про себя Джей, глядя на мелькающие за окном здания,
парки, площади. Ну что ж ты так медленно, нельзя ли поскорее, приятель? Для
меня это очень важно, понимаешь? Жизненно важно...
Было солнечное утро. Выскочив из такси, Джей сразу увидел, что дети — не
четверо, а, наверное, все двадцать с лишним — гуляют на площадке и в саду.
Еще не успев пройти в калитку, он рассмотрел и всех взрослых — молодую
невысокую брюнетку, весьма полную даму лет пятидесяти и женщину
неопределенного возраста в спортивном костюме. Айланы среди них не было.
Впрочем, в первую очередь поговорить Джей собирался вовсе не с ней. А с
директрисой. И только потом достать хоть из-под земли Айлану и побеседовать
с ней. В более категоричном тоне и на другую тему. Уж это-то предложение
должно было прийтись ей по душе.
Он сделал всего несколько шагов по направлению к парадной, когда раздался
знакомый оглушительный крик:
— Джей!
Хорошо, что Уилли не лазил в эту минуту по лестнице. А бегал за какой-то
девочкой, на полголовы выше его. Джей остановился, присел и, расплываясь в
счастливейшей улыбке, расставил руки, будто только за тем и прилетел в
Окленд, чтобы обнять темнокожего мальчишку.
Уилли влетел в его объятия с
...Закладка в соц.сетях
