Жанр: Любовные романы
Тепло твоих рук
...ла Перл, — я хотела бы
заметить, что во время конкурса в ваших же интересах не повторять то, что
уже говорили другие конкурсантки.
— А что делать, если ответ, который я приготовила, уже сказал кто-то
другой?
— Значит, тебе придется быстро соображать, — ответила Перл.
— Я не умею быстро соображать, — пожаловалась Кайла Оливии.
— Наша следующая конкурсантка Кайла Арчер.
Кайла встала и улыбнулась:
— Мне тринадцать лет.
Тишина.
— А причина, по которой ты хочешь участвовать? — подсказала Перл.
Девочка покраснела. Она взглянула на Оливию.
— Вообще-то я тоже хотела сказать про то, что внутренняя красота
ценится больше внешней, но у меня есть еще одна причина. — Она
взглянула на Оливию. — Моя мама выиграла конкурс
Истинная красота
,
когда ей было пятнадцать лет. Я хочу, чтобы она знала, что, несмотря на то
что мы лишь начинаем узнавать друг друга, я точно такая же, как она.
Оливия почувствовала, что взгляды всех присутствующих устремились на нее.
Даже Марни.
— Девочки, если все это так, я бы заперла ваших мальчиков на
замок, — с усмешкой сказала Марни, но взглядом, которым она одарила
Оливию, можно было убить.
Перл прочистила горло.
— Наша последняя конкурсантка Дини Маккорд.
Единственная девочка, которая до сих пор не вставала. Оливия видела, что ее
щеки покрываются густым румянцем.
— Дини Маккорд, — повторила Перл, поднимая очки к глазам.
Оливия заметила, как Жаклин пихнула дочку локтем в бок, и Дини встала,
сутулясь еще больше. Она ничего не говорила, пока Перл не подсказала ей.
— Мне семнадцать лет. Я... я хочу участвовать в конкурсе, поскольку это
мой последний шанс доказать всем, что у меня есть внутренняя красота.
— Внешней-то у нее нет, — прошептал кто-то. Это была одна из
близняшек.
— Кто это сказал? — возмутилась Жаклин, поднимаясь с места. —
Тех, кто обзывается, следует немедленно дисквалифицировать.
Дини с пылающим лицом села на место.
— Обзываться запрещено, — объявила Перл. — Это всем
понятно? — Дружные кивки девочек, должно быть, удовлетворили ее. Она
попросила участниц конкурса поаплодировать друг другу, а затем раздала им
список правил. — И теперь у меня для вас есть кое-какая новость по
поводу открытой вакансии координатора конкурса. Как многие из вас, наверное,
слышали, Шелби Максвелл уехала из Мэна в поисках места потеплее. Поэтому нам
нужен новый координатор. Мне стало известно, что бывший редактор журнала
Глянец
, что издается в Нью-Йорке, живет сейчас в Блубери, и она также
является бывшей победительницей конкурса
Истинная красота
. С другой
стороны, — продолжила Перл, — она также мать Кайлы Арчер.
Все взгляды обратились к Оливии. Перл откашлялась.
— Поскольку здесь возможен конфликт интересов, я решила рассказать вам
об этом и выслушать ваше мнение.
— Лично мне не по душе то, что координатором конкурса станет мать одной
из конкурсанток, — заявила Марни.
Остальные согласились.
— Хорошо, — сказала Перл, — тогда я приглашаю на эту роль
ассистента координатора. Но по правде сказать, она не очень-то опытна в
подобных делах, так что мне бы хотелось, чтобы в этом году все матери
участниц стали сокоординаторами.
Эта идея всем понравилась. И на этой оптимистической ноте собрание было
объявлено закрытым.
— Сокоординаторы? — спросил Зак. Они с Оливией приехали в коттедж,
чтобы забрать кое-какие вещи. — А это сработает?
— Должно, — отозвалась она. — Правда, нельзя сказать, что мне
придется работать с выдающимися личностями.
Зак был смущен и удивлен, когда Оливия рассказала ему обо всем, что
происходило на собрании. Подначивания девочек. Попытка Марни бросить тень на
Оливию.
— Как же Кайла должна превратиться в ангела, когда там творится черт
знает что?
Оливия улыбнулась:
— Иногда, если окажешься в нужном месте в нужное время, трудные
обстоятельства творят чудеса по перестройке характера.
Он взглянул на нее:
— Я тебя понимаю.
— Я знаю.
— Я хочу взглянуть на дом, в который тебя отправили, — сказал Зак.
Он понятия не имел, откуда взялась эта мысль. Он об этом сейчас даже не
думал.
— Правда? — спросила Оливия. — Зачем? Это вовсе не пример
нужного места и нужного времени в тяжелых обстоятельствах. — Она
посмотрела на пол. — Мне не хотелось бы даже вспоминать это место.
— Каково там было? — спросил Зак, представив ее там, такую
одинокую и напуганную.
— Там было не так уж плохо. О нас заботились. У меня даже появились
друзья, правда, скорее, знакомые. Но я все время помнила, что мне хочется
оказаться где-нибудь в другом месте, где я чувствовала бы себя лучше. Но я
не могла там оказаться.
— То есть со мной?
Оливия кивнула.
— Я хочу его увидеть, — вновь сказал Зак. — Хочу своими
глазами увидеть тот дом, в котором ты провела эти несколько месяцев
беременности. Я хочу знать, где ты была.
— Думаю, мы могли бы съездить и устроить им сюрприз, — сказала
Оливия. — Он где-то часах в двух езды на север. — Она
замерла. — Интересно, работает ли там еще доктор, который принимал
роды?
— Надеюсь, что нет, — ответил Зак. — Кто знает, сколько
других жизней он загубил.
— Давай поедем завтра, чтобы мне не пришлось ждать поездки слишком
долго, — сказала Оливия.
— Решено, едем завтра.
Оливия оглядела коттедж и сказала:
— Я, наверное, просто возьму самую необходимую одежду. Но мне придется
приезжать сюда каждое утро в восемь часов.
Зак сел в кресло, а Оливия отправилась в спальню собирать вещи.
— Зак! — закричала она. — Зак!
Он вбежал в комнату. Оливия стояла у кровати, одной рукой она прикрывала
рот, лицо ее было мертвенно-бледным.
Постельное белье было разрезано на ленточки, и все они были перемазаны какой-
то липкой красной жидкостью.
— Что... это? — спросила она, голос ее дрожал.
— Думаю, это краска или что-то в этом роде, — ответил Зак. Он вытащил из кармана сотовый.
— Зак, взгляни на это, — сказала Оливия, указывая на кровать.
Он склонился над кроватью. На одной из подушек лежала отпечатанная на
машинке записка.
Ты следующая
, — было написано в ней.
Пока Зак общался с полицией, Оливия пила на кухне чай, что по идее должно
было ее успокоить. Но чем больше офицеры говорили, тем больше Оливия
волновалась.
Кто это сделал? Марни? Джоанна? Они обе? Мать одной из конкурсанток? Нет,
это уже слишком. И потом, все эти ужасы начались задолго до того, как Оливия
начала заниматься конкурсом.
Полиция ушла, и Зак присоединился к Оливии на кухне.
— Я упаковал твои вещи, — сказал он. — Поехали отсюда.
— Ты упаковал мои вещи? — удивленно спросила она. А затем
вспомнила, что мужчина, в одиночку вырастивший дочку-подростка, должен
знать, как собирать сумку для девушки.
Оливия улыбнулась:
— Тебе всегда удается поднять мне настроение.
Он положил руку на ее плечо.
— Мы поймаем этого ненормального. Кто бы это ни был, мы его поймаем,
Оливия.
— Я удивилась, что он или она использовали глупый трюк с запиской на
подушке, — сказала она, укладывая волосы в пучок. — Сначала
попытки задушить меня, теперь записки с угрозами и пищевой краситель на
кровати. Странно.
— Ты права, — согласился Зак. — Хотя разрезать постель было
довольно жестоко.
Оливия передернула плечами:
— Я-то думала, что оставила все заговоры и подлости позади, когда ушла
из
Глянца
. Я и не думала столкнуться здесь с тем же самым. Может, это моя
бывшая начальница послала за мной наемного убийцу, чтобы отомстить?
— Скажу только одно: ты больше и на минуту не останешься одна, если
только это не будет в центре города. Если полиция не собирается защищать
тебя, это сделаю я.
Оливия встала, подошла к Заку и провела пальцем по его щеке.
— Я чувствую себя в безопасности, когда я с тобой. Я чувствую себя в
безопасности просто зная, что ты где-то поблизости.
Он притянул ее к себе и поцеловал. Именно в этот момент в окно кухни влетел
камень, едва не попав в них.
Они тут же выбежали на улицу и осмотрели окрестности, но, кроме деревьев,
раскачивающихся на ветру, ничего не увидели.
Когда они приехали домой к Заку, Кайла уже спала праведным сном. Зак
заплатил миссис Макгилл и отправил ее домой, а затем присоединился к Оливии
в гостиной.
Через некоторое время Оливия и Зак перешли в спальню для гостей. Оливия
выложила вещи из чемодана, после чего они прилегли на кровать даже не
раздеваясь. Оливия прижалась к Заку и расслабилась под убаюкивающий стук его
сердца. Завтра они поедут в
Пикфорд-Хоум
и, возможно, поговорят с
обслуживающим персоналом. Оливия перенесется обратно в то время, когда она
была напугана до смерти. Больше ничто и никогда ее так не напугает. В то
время она боялась неизвестности, боялась отдать ребенка в чужие руки.
Боялась того, как она будет чувствовать себя после всего этого. Разумеется,
Оливия и представить не могла, что потеряет ребенка.
— О чем ты думаешь? — спросил Зак.
— О том, что будет завтра. О том, что мне предстоит поездка в тот дом.
— Ты не против? — спросил он, массируя под свитером ее спину и
лопатки. — Если не хочешь, мы не поедем.
— Мне нужно поехать. Мне нужно получить ответы. Я хочу узнать, как
администрация позволила отцу подкупить их сотрудников.
Зак поцеловал ее затылок, продолжая массировать спину, затем его рука
отыскала ее грудь. Оливия закрыла глаза, наслаждаясь ласками Зака,
прикосновениями его горячих губ к шее. Наконец она повернулась и поцеловала
его.
— Помоги мне забыть обо всем, Зак, — прошептала она, обнимая его
за шею.
Глава 15
Утром Оливия с Заком вновь поехали в коттедж, чтобы дождаться там Джоанну.
Зак снова слышал их разговор из кухни, хотя слушать особенно было нечего.
Джоанна своим обычным тоном попросила чеки, Оливия отдала их, подписала
форму, а затем закрыла за Джоанной дверь.
Оливии хотелось поймать ее на крючок, сказать, что ей стало известно о
любовных похождениях ее отца. Это был единственный способ заставить Джоанну
говорить. Но только не сегодня. Только не перед поездкой в Пикфорд.
Джоанна, казалось, удивилась тому, как легко Оливия капитулировала. Женщина
с любопытством посмотрела на нее, явно заинтересованная тем, что Оливия
больше не хочет быть милой.
Оливия с нетерпением ждала, когда сможет убраться из коттеджа, так что, едва
Джоанна ушла, они сели в машину Зака и поехали в город. Там Оливия купила
кофе и сандвичи на завтрак и несколько бутылок апельсинового сока в
универсаме. В кафе она столкнулась с матерью Сесили Карл. Сесили была той
девочкой, которую больше всего невзлюбила Кайла, но из всех матерей Рори
Карл была самой приветливой. Заметив Оливию, она вежливо поздоровалась,
спросила, как дела у Кайлы, и принялась щебетать о конкурсе и о том, что он
поможет девочкам поверить в свои силы.
Этот разговор немного успокоил Оливию. Она так уже привыкла к взглядам
искоса и нескрываемой агрессии, что улыбка и тепло Рори Карл были для нее
настоящим бальзамом на душу. А затем они с Заком сели в машину и отправились
в
Пикфорд-Хоум
.
Большую часть трехчасового пути Оливия смотрела в окно, но местность,
которую они проезжали, не вызывала у нее никаких воспоминаний. Деревья да
время от времени площадки для отдыха, как и на всех остальных шоссе, где ей
приходилось бывать в своей жизни. Только когда они свернули с шоссе в
Пикфорде, у Оливии сжало сердце. Городской центр совсем не изменился. Он был
таким же скучным, просто несколько магазинов и церковь. Беременных девочек
не очень-то жаловали в городе, так что они туда почти и не ходили.
— Сверни здесь, — сказала Оливия, когда они подъехали к грязной
проселочной дороге, ведущей к дому. У дороги была установлена табличка
"Пикфорд-
Хоум". Частная собственность
. Пикфорд находился в сельской местности Мэна,
а до самого дома нужно было добираться по извилистой и ухабистой дороге.
Оливия вспомнила, как крошечная спортивная машина ее матери подпрыгивала на
ямах и камнях, а сама она в это время переживала пик утренней тошноты. Тогда
это показалось им очень плохим предзнаменованием, что никто не позаботился о
том, чтобы выровнять дорогу, по которой девочки попадают в дом.
В тот раз Оливия приехала ранней весной. Огромные лиственные деревья
закрывали своими кронами все небо, и создавалось впечатление, будто ты в
безопасности. В конце дороги стоял величественный кирпичный дом.
За рулем была мать, и они почти не разговаривали на протяжении всего пути.
Оливия была на грани срыва, она только и делала, что смотрела в окно на
деревья и другие машины. Она не могла говорить. Где-то глубоко внутри она
слышала голос, велевший ей распахнуть дверцу машины и сбежать. Прямо посреди
шоссе или хотя бы на одной из остановок. А их было немало. Не раз Оливия
выходила из туалета с мыслью сбежать. Мать курила у одного из столиков или
стояла в очереди за булочкой с корицей и кофе. Оливия легко могла уйти, но
не решилась этого сделать.
Ну сбежит она, и что потом? Куда идти? Самой заботиться о ребенке? На какие
средства? Ей было только шестнадцать. Она была на третьем месяце
беременности. Вся ее семья — это мать. А отец ее ненавидел. В школе у нее
было немало друзей, но ни одному из них Оливия не могла бы довериться.
Единственный человек, к которому она могла и хотела пойти, бросил ее. По
крайней мере так она думала. Ей следовало довериться своим инстинктам,
которые говорили, что Закари Арчер не сбежит. Оливия чувствовала, что он
неспособен на это. Но она была слишком наивной и не могла даже вообразить,
что ее отец творит у нее за спиной.
— Мы поступаем правильно, — сказала мать по крайней мере раз
десять за ту поездку.
Оливия ничего на это не отвечала. Ее ребенок заслуживал большего, чем то,
что Оливия могла предложить в шестнадцать лет. Она пыталась успокоить себя
этим. Оливия надеялась, что ее ребенок попадет к чудесной паре, которая
будет любить его и заботиться о нем.
— Готова? — спросил Зак. — Если хочешь, мы можем просто
посидеть здесь. Нам вовсе не обязательно заходить внутрь.
Оливия глубоко вздохнула:
— Я бы хотела немного посидеть. Спасибо, Зак.
Он сжал ее руку.
Посередине зимы это место было совсем не таким приветливым. Не было шатра
деревьев над головой. Просто голые ветки и снег. На верхнем этаже Оливия
заметила фигуру девушки с очень большим животом.
Надеюсь, с тобой все в порядке, — мысленно обратилась она к
ней. — Надеюсь, с вами всеми все в порядке
.
Оливия взглянула на Зака. Он был потрясен. Вне всяких сомнений, он пытался
представить, каково ей здесь было.
— Не могу поверить, что ты прошла через все это, — сказал он
срывающимся голосом. — Это меня убивает.
— Тут нормально. Со мной неплохо обращались. Да и ребенок, как теперь
выяснилось, родился здоровым.
Зак посмотрел на здание:
— Господи, кому может прийти в голову отправить сюда свою дочь? Если
Кайла, не дай Бог, забеременеет, я ни за что не отправлю ее сюда.
Оливия вспомнила свою бывшую комнату. Она представила ее столь же отчетливо,
словно снова там очутилась. В Пикфорде было десять комнат, в каждой жило по
три девочки. Ванных было пять, и перед каждой по утрам выстраивалась
очередь. Кормили три раза в день. Специальные витамины и медицинские
осмотры. Оливия проводила большую часть времени в библиотеке, читала или
просто смотрела в окно. В библиотеке были камин и несколько кресел-качалок.
Оливия любила качаться в них и размышлять над тем, где сейчас Зак и кто у
нее родится. Она и подумать не могла, что у нее не будет возможности узнать
все это.
— Пошли, — сказала она. — Я готова.
— Пошли.
Стоило им войти в дверь, как Оливия поняла, что тут ничего не изменилось,
даже персонал. Миссис Мимбли, такая же приветливая, как и прежде, сидела за
конторкой и болтала по телефону с кем-то, кто, очевидно, был будущим
клиентом. Оливия всегда считала, что миссис Мимбли наняли, чтобы создать у
девочек и их родителей иллюзию того, что в Пикфорде царит уютная семейная
атмосфера, что к беременным относятся с нежной заботой. Но ни один из людей,
работавших непосредственно с девочками, не был похож на миссис Мимбли.
Медсестры, социальные работники, врачи и помощники — все относились к ним
неодобрительно. Оливия слышала от некоторых девочек про другие дома, где к
подросткам относились вежливо и с уважением. Но в Пикфорде об этом не могло
быть и речи.
Миссис Мимбли повесила трубку и переключила все свое внимание на Оливию и
Зака.
— Чем могу... — Она замялась, глядя на Оливию. — Минуточку.
Ты же одна из наших девочек!
Оливия улыбнулась:
— Оливия Седжуик.
— Разумеется! Я тебя прекрасно помню. Самая хорошенькая девочка из
всех, кого я тут видела. Твой ребенок должен был... — Она осеклась и
тут же перестала улыбаться. — Прости. Я совсем забыла, что ребенок
родился мертвым.
Она лгала? Или доктору с медсестрой удалось провести весь персонал?
— Тут редко рождаются мертворожденные, — продолжала миссис
Мимбли. — Помню, я так расстроилась, когда узнала о твоем несчастье.
— Благодарю вас, — сказала Оливия. — Я хотела узнать...
доктор и медсестра, которые принимали роды, все еще здесь работают? —
От волнения она даже задержала дыхание.
Миссис Мимбли покачала головой:
— Боже, нет. И врач, и медсестра, ее звали Линди, уехали из Пикфорда
через пару дней после твоих родов.
Оливия и Зак переглянулись.
— Правда? — проговорила Оливия. — Интересно. А не могли бы вы
мне сказать, где они работают сейчас?
— Доктор Франклин ушел на пенсию, — сказала миссис Мимбли. —
Он сейчас живет где-то во Франции. Он всегда мечтал о том, чтобы после
выхода на пенсию переехать во Францию. А Линди не оставила никакого адреса.
Просто собралась и уехала.
С кругленькой суммой в кармане, без сомнения
.
— Большое спасибо, — поблагодарила Оливия женщину, затем
повернулась к Заку и сказала: — Поехали.
И только вновь оказавшись в машине, Оливия смогла отдышаться. Оказывается,
она, сама того не замечая, задерживала дыхание.
— Должно быть, Уильям неплохо им заплатил, — сказал Зак, качая
головой. — У меня есть свидетельство о рождении Кайлы. Оно пришло
словно ниоткуда через год после ее рождения. Думаю, его прислал твой отец.
Мы там записаны как родители и имя Кайлы вписано полностью.
— Я его видела, — сказала она. — На собрании по поводу
конкурса. Я чуть было не расплакалась. — Оливия покачала
головой. — Отец, похоже, считал, что он Бог, — добавила она.
— Бог с огромным банковским счетом.
Зак отправился на работу, Кайла все еще была в школе на дополнительных
занятиях, так что Оливия решила остановиться в кафе, чтобы пообедать в
одиночестве, С самого возвращения из Пикфорда она никак не могла
успокоиться. Она не могла восстановить дыхание. Но и плакать не могла, хотя
у нее и было ощущение, что выплакаться бы не помешало. Но в таком случае ей
пришлось бы расплакаться у всех на виду, ведь поехать в коттедж она не
могла. По крайней мере до тех пор, пока на свободе разгуливает сумасшедший,
что разрезал ее простыни. Так что придется сидеть в кафе. Можно побаловать
себя чем-нибудь вкусненьким, например, чизкейком или шоколадным коктейлем.
Открыв дверь в кафе, Оливия застыла на месте.
— Камилла?
У стойки бара стояла ее подруга Камилла Капшо. Она обернулась, одарив Оливию
сияющей улыбкой.
— Оливия! А я как раз спрашивала дорогу к твоему дому. И тут входишь
ты!
Оливия обняла подругу.
— Что ты здесь делаешь?
— Стерва переписывает статью про лучшие спа в стране. В Портленде есть
два потрясающих салона, так что она послала меня сюда, чтобы я черкнула пару
строчек. Как тебе мое лицо? Правда, необычайно гладкая кожа? Маска из
морских водорослей. Короче, я вспомнила, что ты живешь всего лишь в часе
езды и решила устроить тебе сюрприз.
— Я так рада. Так приятно тебя видеть, Камилла.
Камилла взяла Оливию под руку.
— Есть у них тут корм для кроликов или все пропитано жиром?
Оливия улыбнулась:
— Не волнуйся. У них есть отдельное меню для тех, кто сидит на диете.
— Класс. Давай присядем и устроим ранний ужин. Мне к пяти нужно
садиться за руль, не то я засну по дороге в Массачусетс.
Сев напротив Камиллы, Оливия поняла, что в последнее время и думать забыла о
своей прежней жизни. Она ни капельки не скучала ни по бывшей работе, ни по
Манхэттену.
— Рассказывай, — сказала Камилла, когда им принесли диетическую
колу. — Трудно было возвращаться?
Оливия рассказала Камилле все, что с ней произошло за последние несколько
дней.
Шокировать подругу было непросто, но тут даже она не выдержала:
— Ты уверена, что сейчас находишься в безопасности?
— Я живу у Зака, так что, думаю, все в порядке, — сказала Оливия.
— С дочерью, — добавила Камилла. — Я все еще не могу
поверить. У тебя есть ее фотография?
Оливия вытащила из сумочки фотографию и протянула Камилле.
Подруга шумно вдохнула.
— Да у нее твои волосы!
— В остальном она точная копия отца.
— Что ж, значит, ее отец очень красив, — сказала Камилла, —
поскольку Кайла просто обворожительна. Сейчас она в этом дурацком
подростковом возрасте, но это видно. Она будет просто сногсшибательной.
Оливия посмотрела на фотографию и вздохнула.
— Я влюбилась в них, — сказала она, и внезапно ее глаза
наполнились слезами.
— Эй, дорогуша, — улыбнулась Камилла, — в чем дело? У вас же
все здорово. А теперь ты еще и живешь с ними.
— Думаю, все это немного чересчур, — ответила Оливия. — Я не
хочу испортить свои отношения с Кайлой. Но я ведь понятия не имею, как быть
мамой. Я заявилась с опозданием в тринадцать лет. Что мне вообще знать о
материнстве?
— Мне кажется, я понимаю, о чем ты, — сказала Камилла. —
Думаю, что все это связано с тем ужасным местом, куда вы сегодня ездили. В
последний раз, когда ты была там, тебе пришлось расстаться с дочерью.
— Я сама отказалась от своих прав на нее, — сказала Оливия. —
Как я только могла это сделать?!
— Оливия, во-первых, тебе было шестнадцать. Во-вторых, не важно,
сколько тебе было лет. Когда ты не можешь позаботиться как следует о своем
ребенке, следует отказаться от своих прав на него, чтобы о нем мог
позаботиться кто-то, кто сделает это лучше тебя. Ты не могла тогда
заботиться о Кайле. Ни эмоционально, ни финансово, ни как-либо еще.
— Заку тоже было только семнадцать, — откликнулась Оливия. —
Не намного больше, чем мне.
Официантка принесла салаты и панини. Камилла подождала, пока женщина
отойдет, и наклонилась к подруге:
— Повторяю еще раз. Важен не возраст, а то, как себя в этот момент
ощущает человек. Возможно, ты и смогла бы справиться с этой ситуацией в
шестнадцать лет, а может быть, и нет. Из того, что ты мне рассказала, я могу
заключить, что Зак привык заботиться о себе, он был более зрелым. Возможно,
твой отец понимал это.
— Ты хочешь сказать, что отец считал, что я слишком инфантильная для
того, чтобы самой заботиться о своем ребенке? А Зак, которого он всегда
считал неудачником, по его мнению, станет идеальным отцом? Камилла, в этом
нет ни малейшего смысла.
— Я лишь
...Закладка в соц.сетях
