Жанр: Любовные романы
Тепло твоих рук
...хочу сказать, что твой отец не хотел, чтобы его
шестнадцатилетняя дочь растила ребенка, и он сделал все, чтобы этот ребенок
исчез, испарился. Перешел к Заку, уличному оборванцу, которому в течение
семнадцати лет приходилось надеяться только на себя и в котором определенно
что-то было, раз в него влюбилась благополучная шестнадцатилетняя девочка.
Оливия ахнула:
— Ты думаешь, что он передал ребенка Заку, потому что я его одобрила?
— По умолчанию, — ответила Камилла. — Так постоянно
происходит в мире моды и красоты. Ты же знаешь. Оливия, ты выиграла конкурс
Внутренняя красота
, когда тебе было пятнадцать. Это должно было сказать
твоему отцу наряду с прочими твоими достижениями, что твоя личность, твое
сердце что-то да значат. А парень, в которого ты безумно влюбилась, с
которым потеряла девственность и рисковала забеременеть, был Зак Арчер. Это
должно было рассказать твоему отцу кое-что о нем.
Оливия сидела напротив Камиллы, не в силах произнести ни слова. Она никогда
не смотрела на проблему с этой стороны, никогда не осмеливалась
предположить, что ее отец уважал ее, хотя и довольно странным, непривычным
образом.
— Камилла, как получилось, что младший редактор журнала
Глянец
оказался таким гением в психологии?
— Я много читала, — сказала Камилла.
Оливия рассмеялась и схватила подругу за руку:
— Камилла, я так рада, что ты приехала сегодня. Ты и представить себе
не можешь, как ты помогла мне.
— Я тоже рада, что приехала. Можно тут в городе чем-нибудь
прибарахлиться?
И тут Оливии в голову пришла гениальная идея. По мере того как она делилась
этой мыслью с Камиллой, та все больше и больше воодушевлялась.
— Ух ты, обожаю шпионить!
Когда Камилла и Оливия вошли в магазин Джоанны, над дверью звякнул
колокольчик. Джоанна как раз пробивала чью-то покупку за прилавком. Увидев
Оливию, она нахмурилась.
Когда покупательница вышла, Оливия сказала:
— Джоанна, это моя подруга Камилла. Она приехала ко мне из Нью-Йорка,
где работает редактором в журнале
Глянец
, и хочет кое-что купить у тебя. Я
предложила выбрать роскошный кашемировый свитер.
Джоанна была польщена:
—
Глянец
? Ну и ну. Может, вы сможете упомянуть мой магазин в какой-
нибудь статье?
Камилла улыбнулась:
— Уж попробовать-то я точно могу. Мы очень близкие друзья с редактором
отдела мод.
Джоанна носилась за прилавком, изо всех сил пытаясь помочь Камилле
разобраться в цветах и фасонах.
— Позвольте показать вам то, что я получила совсем недавно. За это не
жалко и умереть. Такие мягкие. А этот потрясающий лиловый цвет...
За одну минуту Джоанна сказала Камилле больше, чем Оливии каждое утро в
восемь часов.
— Я думаю, Ларисе бы это понравилось! — сказала Камилла. —
Как ты думаешь, Оливия? Вы же были такими близкими подругами.
Джоанна уставилась на Оливию. Во взгляде читалась надежда.
— Не могу выбрать между лиловым и черным. Ларисе так нравятся оба эти
цвета. Может, стоит купить оба?
Глаза Джоанны округлились.
— Они дороговаты, но того стоят! — решила Камилла. — Хорошо,
беру оба. — Тут Камилла театрально посмотрела на туфли Джоанны: — О!
Какие у вас потрясающие туфли, Джоанна.
Чоз
?
Манолос
?
Джоанна просияла:
— Вообще-то
Пейлесс
.
— Вы шутите! Они просто восхитительны! Вот бы их примерить, но скорее
всего у нас разный размер. У меня сороковой. Огромные ступни.
Молодец, Камилла!
— подумала Оливия. Джоанна вот-вот попадется в их
ловушку и признается, что у нее тридцать восьмой. Точь-в-точь как отпечаток
обуви, который нашли рядом с подвальным окном коттеджа.
— Простите, — ответила Джоанна. — У меня тридцать восьмой. Но
я уверена, что
Пейлесс
выпускает и ваш размер.
Камилла улыбнулась:
— Нужно будет к ним заглянуть. Большое спасибо.
Джоанна просияла и побежала за прилавок. Как только она пробила покупку,
Оливия сказала:
— Увидимся утром, Джоанна.
Джоанна улыбнулась. Это была не слишком радостная улыбка, но все-таки
улыбка.
У Оливии появилось ощущение, что завтра утром Джоанна будет немного
разговорчивее.
Глава 16
Оливия оказалась права. На следующее утро Джоанна не только поприветствовала
ее улыбкой, но и согласилась зайти на чашечку кофе. Зак ждал на кухне.
Оливия повсюду чувствовала его аромат: сочетание нежного мыла и изысканной
мужественности. Она боялась, что Джоанна может тоже почувствовать этот запах
и обнаружит подслушивавшего Зака.
Стоило Джоанне сесть на диван, как она расплакалась.
— Джоанна? — тихо сказала Оливия. Она сбегала на кухню и принесла
коробку с бумажными салфетками. На обратном пути Зак сжал ее руку.
Джоанна взяла салфетку и промокнула глаза. Тушь текла у нее по щекам.
— Вначале я делала это из-за денег, — загадочно сказала
Джоанна. — Но затем действительно полюбила старика.
— Делали из-за денег что? — как можно мягче спросила Оливия.
— Уильям любил платить за секс, — пояснила Джоанна. — Ему не
нравилось обращаться в службу эскорта и приглашать совершенно посторонних
женщин, как бы хороша она ни была. Он любил спать с теми, кто ему нравился.
Как-то вечером, когда я работала в Хотси, стриптиз-клубе в соседнем городе,
он подошел и стал уделять мне больше внимания, чем танцовщицам. Я работала
официанткой и еще помогала девочкам в гримерке — подшивала костюмы, искала
потерявшуюся тушь для ресниц и все такое.
Наверное, на лице Оливии отразилось недоумение, поскольку Джоанна поднялась.
— Послушай, если ты собираешься сидеть тут вся такая правильная и
осуждать меня...
— Я не осуждаю тебя. Просто пытаюсь представить отца в стриптиз-клубе.
Это успокоило Джоанну. Она села и глубоко вздохнула.
— Кофе готов? И если у тебя найдется какое-нибудь печенье...
Оливия улыбнулась и опять пошла на кухню. Зак приветствовал ее большими
пальцами, поднятыми кверху. Она налила кофе, поставила на поднос кувшинчик с
молоком, сахарницу и упаковку булочек с корицей, которую купила накануне.
— Ммм, булочки с корицей? — сказала Джоанна, разглядывая
поднос. — Я их обожаю. Так, на чем я остановилась?
Оливия отпила кофе.
— На том, как ты познакомилась с отцом.
— Ах да, — кивнула Джоанна и откусила булочку. — Твой отец
продолжал наблюдать за мной, а я видела, как он легко тратит деньги, и не
могла поверить, что он больше заинтересован в сорокатрехлетней официантке,
чем в двадцатидвухлетней танцовщице, но так все и было. Однажды он подождал,
когда я закончу работать, и пригласил меня на свидание.
— Тебя он заинтересовал? — спросила Оливия. — Просто у вас
такая разница в возрасте...
— Заинтересовал ли меня красивый пожилой состоятельный мужчина? —
переспросила Джоанна. — Разумеется, да. Он пригласил меня на ужин в
этот коттедж. Когда я приехала, все уже было готово. Ужин из четырех блюд и
официант, который нас обслуживал. Со мной никогда так не обращались.
— Значит, это было настоящее свидание, — заметила Оливия. —
Когда же появились деньги?
— Ну, после ужина мы оказались в спальне. Потом он дал мне сто
долларов. Он говорил, что оплата сексуальных услуг его возбуждает. Это была
такая игра, словно я дорогая девушка по вызову, а он молоденький мальчик. Я
думала, что мне следует возвращать ему деньги перед уходом, но он всегда
запихивал их мне в сумочку.
Наверное, на лице Оливии опять что-то отразилось, поскольку Джоанна сказала:
— Все было совсем не так. Я не была настоящей проституткой, —
объяснила она.
— Сколько длились ваши отношения? — спросила Оливия.
— Несколько месяцев. Но это был не просто секс. Мы много разговаривали.
О моих мечтах, о его. Я рассказала, что мечтаю, чтобы у меня был настоящий
кашемировый свитер, и на следующий день мне на квартиру доставили целых три
свитера. Когда же я рассказала ему, что мечтаю открыть собственный магазин
одежды, он предложил организовать магазин кашемировых свитеров и взял на
себя все приготовления. И записал все на мое имя.
— Это было очень щедро с его стороны, — сказала Оливия. — А
когда он попросил тебя выйти за него замуж?
Щеки Джоанны покрылись румянцем.
— По правде сказать, он не попросил меня об этом. То есть мы обсуждали
эту тему, но даже не были толком помолвлены. Он говорил, что мы должны жить
в этом доме вместе. А затем он умер. И оставил дом тебе.
— Наверное, он рассказал о наших отношениях. Поэтому вначале ты была
настроена так враждебно.
Джоанна кивнула и отпила кофе.
— Он говорил, что ты постоянно шлялась, где попало и переспала с каким-
то местным парнем. Он говорил, что ты позор семьи.
— Это объясняет, почему он отстранился от меня, — сказала
Оливия. — Но почему ты считала, что именно я представляла для него какую-
то опасность?
— Он говорил, что до смерти боится, что однажды ты заявишься и
попробуешь забрать все, что тебе должно достаться. Вот и все.
— И ты решила, что он имеет в виду дом?
Она кивнула:
— Дом и Зака. Твой отец умер, и тут появляешься ты. Ты даже вернула
себе парня моей двоюродной сестры. Разумеется, она боялась этого еще прежде,
чем ты появилась.
Двоюродная сестра! Значит, Марни была двоюродной сестрой Джоанны? Очень
интересно.
— Боялась этого еще до того, как я приехала? — спросила Оливия,
наклоняясь ближе. Это было очень важно, и ей не хотелось упустить ни слова.
Она приняла невозмутимый вид и встала, чтобы полить цветы на окне. Все, что
угодно, лишь бы не показать Джоанне, насколько важно то, что она только что
сказала.
— Ну, когда здоровье твоего отца стало ухудшаться, у него произошел
сердечный приступ, он начал очень много о тебе говорить. Он рассказал мне,
что ты родила ребенка от кого-то в городе и передала права на ребенка этому
человеку. Я попробовала вычислить, кто бы это мог быть, и Марни, у которой у
самой тринадцатилетняя дочь, тотчас же поняла, что это Зак Арчер. В Блубери
не так уж много тринадцатилетних девочек, которые растут без матери.
Оливия задумалась над словами Джоанны. Марни знала о ней еще до того, как
она появилась в городе. Интересно, Марни начала встречаться с Заком потому,
что знала, что Уильям Седжуик умирает и что Кайла скоро может получить
наследство? Время совпадает. Они стали встречаться в декабре.
— Джоанна, то, что ты сказала про меня и Зака, совершенно неверно.
Когда я приехала в Блубери, я даже не знала, что моя дочь жива.
Увидев замешательство на лице Джоанны, Оливия рассказала ей всю историю.
— Значит, между тобой и Заком было нечто большее, чем незавершенный
роман? — спросила Джоанна. — Тогда многое становится ясно.
Оливия глубоко вздохнула, она устала обсуждать поступки отца.
— Надеюсь, мы будем друзьями, Джоанна. Нам приходится встречаться
каждый день, мы могли бы стать друзьями, правда?
— Не знаю насчет дружбы, — сказала Джоанна. — Ты же
понимаешь, Марни моя двоюродная сестра, а ты скорее враг, чем друг.
— Враг? — повторила Оливия. — Она и вправду настолько меня
ненавидит?
— О да, — ответила Джоанна. — Это еще мягко сказано.
— Значит, моя машина, фарфоровые статуэтки, удавка, разрезанные
простыни — это все вы?
Джоанна встала и посмотрела на часы:
— Мне пора. Меня уже ждут. — Она заметно нервничала и практически
побежала к двери.
— Джоанна, если это были вы, то, может, вы прекратите теперь?
Джоанна посмотрела на Оливию:
— Не понимаю, о чем ты. — Она прикусила губу. — До завтра.
Правда, я скорее всего не смогу остаться поболтать, потому что я сейчас
начинаю открывать магазин чуть раньше.
Еще раз нервно улыбнувшись напоследок, Джоанна сбежала по ступенькам.
— И все это лишь потому, что твоя подруга купила два свитера? —
спросил изумленный Зак, когда Оливия закрыла входную дверь.
— Знаешь, мне кажется, Джоанне просто нужен был предлог, чтобы
поговорить. Она так напряжена и так нервничает. У меня ощущение, что у них
всем заправляет Марни, а Джоанна до смерти напугана. Еще один свитер, и она
бы во всем созналась.
— Но я бы не слишком ей доверял, — заметил Зак. — Трудно
сказать, что в ее рассказах правда, а что вымысел.
— Мне кажется, разговор на нее подействовал, — сказала
Оливия, — так что, возможно, все это теперь прекратится. Возможно,
теперь она поймет, что меня все-таки кое-что связывает с отцом. Ведь раньше
во мне она видела только врага.
— Да, но как она сказала, ты стала еще большим врагом из-за Марни.
Оливия вздохнула и села на диван.
— Значит, Марни начала со мной встречаться потому, что считала, что я
скоро разбогатею? — сказал Зак, качая головой. — Меня просто
тошнит от этого.
— Если тебя это утешит, она влюбилась.
— Это не утешение. Она начала со мной встречаться, потому что считала,
что моя дочь, а следовательно, и я скоро унаследуем состояние.
Отвратительно.
— Зак, а ты когда-нибудь видел Уильяма, когда он приезжал в город? Он
встречался с Кайлой?
Зак покачал головой:
— Мне известно только об одном случае, когда он ее видел. Издалека. Я
не разговаривал с ним. Он перевел взгляд с меня на Кайлу и отвернулся.
— Как ты думаешь, зачем он посылал ей открытки на дни рождения и
Рождество? — спросила Оливия. — Я все никак не могу перестать
думать об этом. Это значит, что он заботился о чувствах Кайлы. Он хотел,
чтобы она думала, что ее мать вспоминает о ней по крайней мере два раза в
год.
— Оливия, мы с ума сойдем, если будем пытаться понять мотивы твоего
отца.
— Знаешь, с самого отъезда Камиллы я все думаю об одной вещи, которую
она сказала.
— Какой?
— Камилла считает, что отец отдал Кайлу тебе потому, что ты мне
нравился. Он не хотел, чтобы его шестнадцатилетняя дочка растила ребенка, и
в то же время он не хотел, чтобы ребенок вырос в чужой семье и был навсегда
для меня потерян. Поэтому он отдал ребенка тебе, зная, что ты прекрасно о
нем позаботишься.
— Но ведь твой отец считал меня никчемным оборванцем.
— Видимо, нет. Иначе он не отдал бы тебе Кайлу.
Зак попытался это осмыслить.
— Я как-то не задумывался над этим. Но по правде сказать, мне абсолютно
все равно, что обо мне думал твой отец.
Оливия улыбнулась:
— Я знаю. И я этому рада. Я просто думала, так легче. Мне не так
больно, когда не нужно его ненавидеть. А все эти мелочи складываются, и
ненавидеть его становится все труднее. Я не люблю его, но я уже не ненавижу
его так, как в свой первый день в Блубери.
Зак сжал ее руку:
— Хорошо. Ненависть еще никого не доводила до добра.
— Как ты думаешь, Джоанна расскажет Марни о нашем разговоре? —
спросила Оливия.
— Думаю, нет. Мне кажется, Джоанне гораздо больше хочется попасть на
страницы
Глянца
. Мне кажется, она считает, что нашла более важного и
полезного союзника, чем Марни. Будь она ей хоть родной сестрой.
— У нас сегодня еще одна встреча конкурсанток, — сказала
Оливия. — Мне кажется, что у нас по несколько часов будет уходить на
каждое решение.
— Я подожду снаружи в машине, просто чтобы убедиться, что эти часы ты
не проведешь запертой в подвале.
— Не шути так, — сказала Оливия. Но она знала, что он не шутит.
— Нет, мне кажется, первой должна быть Сесили. Она самая красивая, — заявила мама Сесили.
— Эй! — воскликнула Кайла. — Это конкурс внутренней красоты.
Внешний вид не имеет значения.
— Тогда первой следует быть тебе, — заявила одна из девочек.
На мгновение Кайла насупилась, но тут же взяла себя в руки.
Шесть конкурсанток и их матери стояли на сцене, переминаясь с ноги на ногу
уже пятнадцать минут. Все, что от них сегодня требовалось, — определить
порядок, в котором девочки предстанут перед жюри и зрителями.
Оливия ждала, когда Колин, помощник координатора, вмешается, но застенчивая
девушка прикусила губу и с головой ушла в чтение какой-то конкурсной
брошюры. Она явно боялась мам и их дочек.
Оливия, возможно, и не была единственным координатором, но сейчас она
собиралась взять ответственность на себя.
— Первое правило конкурса
Истинная красота
состоит в том, что
конкурсантки должны демонстрировать внутреннюю красоту все время, не только
во время выступления перед судьями, так что давайте его придерживаться,
хорошо?
— Я согласна с Оливией, — сказала мама Сесили Карл.
Остальные просто закатили глаза.
— Думаю, начать должна Ева или я, — сказала Эмили. — Потому
что мы близнецы.
— В таком случае вам следует быть последними, — сказала
Кайла. — Вы и так привлекаете к себе слишком много внимания.
Дебаты начали принимать угрожающие размеры, и Оливия положила им конец:
— Руководство к конкурсу предлагает расположить конкурсанток в
алфавитном порядке. Таким образом, судьи будут знать, что порядок выбран
случайно.
— И фамилия твоей дочки совершенно случайно начинается на
А
, —
ледяным тоном заметила Марни.
— Но фамилия Евы Абернати, так что она первая, — вмешалась мама Эмили. — Затем Эмили.
— Колин, — обратилась Оливия к помощнику координатора, —
почему бы вам не составить список, раз уж мы договорились выстроить всех по
алфавиту.
Девушка тут же поднялась со своего места.
— Хорошо, значит, порядок будет следующим: Ева Абернети, Эмили
Абернети, Кайла Арчер, Сесили Карл, Дини Маккорд и Брианна Суитсер.
— Лучшее напоследок, — услышала Оливия шепот Марни.
— Внимание, пожалуйста, — сказала Колин так тихо, что ее никто не
услышал. — Внимание! — неожиданно рявкнула она.
Все тут же обернулись к ней.
— У нас будет одна репетиция накануне конкурса, который состоится в
следующую субботу, — зачитала Колин из документа, который держала в
руках. — Ко дню конкурса каждую конкурсантку должна официально
представлять одна из компаний города. В конце собрания я раздам формы,
которые должны будут подписать владельцы этих компаний.
— Это может быть любая компания? — спросила Брианна.
— Любая компания или организация, расположенная в Блубери, —
ответила Колин. — Но вашим спонсором не может быть киоск с лимонадом
вашей младшей сестры.
— У меня нет младшей сестры, — отрезала Брианна.
— Я разговариваю со всеми, — ответила Колин. Ей явно начинала
нравиться власть, которая у нее появилась. — Если позволите, я
продолжу. Во время конкурса каждая претендентка на победу должна будет
прочитать сочинение от семисот пятидесяти до тысячи слов о том, что для нее
значит внутренняя красота. Каждая конкурсантка выступит с устной
презентацией самого влиятельного человека в ее жизни. И наконец, каждой
девочке предстоит ответить на три вопроса, выбранных судьями наугад. После
небольшого перерыва судьи назовут имя победителя конкурса и той девочки,
которая займет второе место.
— А кто судьи? — спросила мама Сесили Карл. Колин перевернула
страницу.
— Предполагаемые судьи — Дональд Хикс, мэр города Блубери, Лора Мейвуд,
директор городской библиотеки, и Валери Эрп, президент исторического
общества Блубери.
— Мы закончили? — спросила Марни, поглядывая на часы. — У
меня назначена важная встреча. А Брианна хотела поработать над своим
выступлением.
— Да уж, ей нужно тренироваться как можно больше, — прошептала не
то Ева, не то Эмили.
— Заткнись, тупая корова, — огрызнулась Брианна.
— Внутренняя красота, — нараспев сказала Колин. — Пожалуйста,
не забывайте!
Что ж, по крайней мере Колин обрела голос.
Увидев, как Оливия с Кайлой выходят из городской ратуши, смеясь, болтая и
улыбаясь, Зак так разволновался, что ему пришлось глубоко вздохнуть, чтобы
успокоиться. Именно об этом он всегда мечтал, чтобы у Кайлы появилась мать.
И вот его мечта сбылась. Кайла выглядела очень счастливой. И Оливия тоже.
Оливия и Кайла остановились и обернулись. К ним подошли Сесили Карл и ее
мать, Рори. Зак увидел, как Оливия показывает на его машину, а затем они все
пошли к нему.
— Папочка! — воскликнула Кайла, заглядывая в окно и чмокая его в
щеку. — Сесили пригласила меня к себе, чтобы поработать над устным
выступлением. Можно?
Зак удивился, как быстро Кайла смогла перейти от ненависти к обожанию. Еще
на прошлой неделе она презирала
идеальную Сесили Карл
.
— Я с удовольствием завезу ее домой около восьми, — сказала
Рори. — Мы живем недалеко от вас.
— Звучит неплохо, — сказал Зак, что вызвало восторженный вопль
Кайлы. Она отправилась с Карлами.
— Хорошая девочка? — спросил он у Оливии, когда та села рядом.
— Самая лучшая на конкурсе, — сказала Оливия. — И ее мама мне
тоже нравится. — Она проводила взглядом машину Марни, пулей вылетевшую
со стоянки. — Марни сказала, что у нее назначена какая-то
важная
встреча
после собрания. Тебе тоже любопытно?
Пока они на разумном расстоянии следовали за машиной Марни, Оливия
рассказала Заку обо всем, что произошло на собрании.
— Это не совсем то благотворное влияние, которого мне хотелось для
Кайлы, — недовольно сказал Зак. — Больше похоже на конкурс
внутреннего уродства.
Оливия улыбнулась:
— Зато Кайла полна энтузиазма и хочет поскорее приступить к написанию
сочинения и работе над презентацией. Ей еще нужно найти спонсора среди
местных фирм. У тебя есть кто-нибудь на примете?
— Да, моя архитектурная фирма.
Оливия улыбнулась:
— Я узнаю у Колин, может ли в качестве спонсора выступать фирма одного
из членов семьи. Уверена, что возражений не будет, если ты пожертвуешь
определенную сумму денег в призовой фонд.
Марни свернула к своему дому, и Зак притормозил.
— Мне кажется, она оставит Брианну дома и опять уедет куда-нибудь.
Давай подождем.
Ждать им пришлось недолго. Через несколько минут Марни вновь выехала на
дорогу. Через двадцать минут она съехала с шоссе на парковку мотеля
Боксборо таупсис
.
— Я так полагаю, ее важное свидание посвящено сексу, — сказал Зак,
проводив взглядом Марни, вбежавшую в дверь, над которой красовалась вывеска:
На час или на неделю
. — Но зачем встречаться с кем-нибудь здесь? Это
же так далеко от города... — Они переглянулись. — Разве что если
ее дружок женат. — Взгляд Зака задержался на знакомом
субару-
форестере
. — Я понимаю, что
субару-форестер
— машина популярная, но,
кажется, знаю, кому принадлежит вот эта.
— Кому? — спросила Оливия.
— Я тебе дам подсказку. Он совершенно точно женат. Но что самое важное
и, должен добавить, отвратительное — он единственный мужчина среди судей
конкурса
Истинная красота
.
Оливия открыла рот от удивления.
— Мэр города? — спросила она. — Ты думаешь, они начали
встречаться до того, как Брианна записалась на конкурс?
— Если это так, то Марии настоящая лицемерка.
На следующее утро Зак снова ждал на кухне, пока Оливия разговаривала с
Джоанной.
— Знаешь, забудь о том, что я говорила вчера, — сказала
Джоанна. — Я просто так переживаю по поводу смерти Уильяма. Я даже не
уверена, было ли все это правдой. Все так запутано.
— Может, ты з
...Закладка в соц.сетях
