Жанр: Любовные романы
Тепло твоих рук
...ия села в кровати. Она обхватила колени руками и плакала.
— Оливия, я...
Но что он мог сказать?
Оливия, я хотел причинить тебе боль? Оливия, я хотел
изнасиловать тебя? Обойтись с тобой как со шлюхой, чтобы заглушить свои
чувства?
— Оливия, мне очень жаль, — сказал он вместо всего этого. И это
была правда. Он на мгновение прикрыл глаза и глубоко вздохнул. — Мне
следовало остановиться, когда ты попросила в первый раз. Мне вообще не
следовало этого делать: Прости, Оливия. Если во мне накопилась агрессия, мне
нужно выплескивать ее в тренажерном зале. Я не должен был...
— Ляг рядом со мной, Зак, — сказала она, забираясь под одеяло.
Он выполнил ее просьбу.
— Ты сделал то, что хотел, — сказала она. — Ты чувствовал
злость. А теперь я сделаю с тобой то, что хочется мне.
Зак удивленно посмотрел на нее:
— А чего тебе хочется?
Она села на него верхом с непроницаемым выражением лица. Она не улыбалась,
но и не выглядела обиженной. Она приподняла бедра и вновь скользнула на
него, изогнув спину. Затем наклонилась к нему и обняла. Ее шелковистые
волосы щекотали его грудь. Она начала раскачиваться, и в какой-то момент ему
захотелось схватить ее, швырнуть на кровать и задать как следует, как только
что. Но он откинулся и закрыл глаза, стараясь подчиниться ее ритму.
Оливия целовала его мягко и нежно. Ее грудь коснулась его груди. Он наклонил
голову, чтобы подразнить ее соски языком, и Оливия застонала. Движения ее
стали немного быстрее, немного резче. Зак приподнял ее и положил рядом, а
затем спустился вниз и принялся языком ласкать клитор. Он лизал, дразнил и
нежно покусывал. Оливия схватила его за волосы, выгнулась и застонала, когда
он ввел в нее два пальца, его язык метался по набухшему клитору, пока ей не
пришлось закусить край одеяла, чтобы приглушить свои крики.
Затем ее тело обмякло, и только грудь поднималась и опускалась, пока Оливия не восстановила дыхание.
— Ты такая красивая, — сказал Зак, ложась рядом. — И я так
сожалею о том, что случилось.
Она погладила его по щеке, затем перевернулась на живот и раздвинула ноги.
— Это что, приглашение? — спросил Зак.
— Да, — прошептала она. — Делай, что тебе нужно, Зак. Нам еще
во многом нужно разобраться, нам обоим придется переходить определенные
границы. Но я хочу, чтобы все было по-честному. Ты был груб и проигнорировал
мои просьбы остановиться. Это было неправильно, но также это было честно. Ты
так это чувствовал. Тебе это было нужно.
— Я не хочу причинять тебе боль. Вот что я чувствую.
Оливия перевернулась на спину и протянула руки к его члену. В тот момент,
когда ее руки прикоснулись к нему, Заку захотелось войти в нее. Он лег
сверху и вошел в нее, не слишком жестко, не слишком нежно, покрывая ее шею
поцелуями. Она обвила его шею руками и стала двигаться вместе с ним. И он
понял, что вновь любит ее.
Глава 13
Яркий свет утреннего солнца ворвался в окна. Оливия растянулась, словно
кошка, на огромной кровати, вспоминая вторую половину прошедшей ночи. Она
получила ответ на свой вопрос о том, что ей следует чувствовать по отношению
к Заку. И не только в сексуальном плане.
Именно так, с чувством огромного удовлетворения, с изумлением, затаенной
радостью, она всегда хотела ощущать себя рядом с мужчиной. Глубокие эмоции,
связывавшие ее и Зака, возвышенные и низменные — а часть того, что ей
пришлось испытать вчера, иначе как низменными не назовешь, — требовали
от них честности, требовали того, чтобы они обговорили все, что чувствуют,
чего хотят, что им нужно. В последний раз она ощущала нечто подобное
тринадцать лет назад. Либо в Заке Арчере было что-то особенное, либо что-то
особенное было между ними. А скорее всего верны были оба утверждения.
Когда Оливия открыла глаза, Зака рядом не было.
Вполне понятно. Его дочь
спит наверху, — подумала она и тут же поправила себя, — наша
дочь
.
Естественно, им обоим совершенно не хотелось, чтобы Кайла застала их в
компрометирующей ситуации и начала думать бог знает что.
Сверху доносились шум воды и звуки рок-музыки. Оливии до смерти хотелось
подняться наверх и повидать Кайлу, но нужно было подождать, пока Зак не
объяснит девочке, почему она присутствует в их доме.
Кто-то пытается напугать твою маму, чтобы она уехала из Блубери. Они
стараются изо всех сил, но пока безуспешно
.
Шум воды стих. Оливия быстро оделась и зашла в ванную, прилегающую к
гостевой комнате. Она умылась и придала себе приличный вид. Как раз вовремя.
В дверь постучали.
Зак. Выглядел он бесподобно. На нем были джинсы и темно-зеленый свитер,
который подчеркивал зеленоватый оттенок его серых глаз.
— Кайла сегодня идет в школу, — сказал он. — Так что, я
думаю, мы забросим ее, затем подождем Джоанну в коттедже и посмотрим, чем
она будет заниматься после этого.
Дела, дела, дела
, — обреченно подумала Оливия. Разумеется, ей было
приятно, что Зака ее проблемы волновали больше, чем полицию, но в его
поведении не было ничего, что она могла бы понять как:
Тебе приснилось то,
что произошло прошлой ночью
. Если бы сейчас в комнате находился кто-нибудь
третий, он бы ни за что не догадался, что всего лишь несколько часов назад
Зак и Оливия занимались любовью.
— А что, если она просто поедет в свой магазин? — спросила
Оливия. — Не можем же мы отправиться за ней по пятам.
— Магазин открывается в десять, — сказал Зак. — Так что у нее
есть два часа.
Оливия кивнула:
— А когда он откроется, один из нас может притвориться, что хочет
купить свитер, и посмотреть, что там и как.
— Я не хочу, чтобы ты оставалась с ней наедине. По крайней мере пока мы
все не узнаем.
— Если нам это удастся, — охладила его пыл Оливия.
— Пап, ты где? — послышался голос Кайлы.
— Мы внизу, — откликнулся он.
— Мы? — с удивлением спросила Кайла, спускаясь по лестнице.
Глаза девочки расширились. Она бросила взгляд на все еще не заправленную
кровать:
— Ты провела ночь здесь?
Оливия кивнула:
— Я услышала какие-то звуки у себя дома и побоялась оставаться там
одна, так что провела ночь здесь.
Девочка улыбнулась:
— Вы что, скоро опять будете вместе?
Зак покраснел. Он хотел было что-то ответить, но не нашел слов.
Оливия взяла Кайлу за руку:
— Я ведь вернулась всего три дня назад.
— Как ты думаешь, я скоро буду считать тебя своей мамой?
— Я очень на это надеюсь. — У Оливии сжалось сердце.
— А ты чувствуешь, что я твоя дочь? — спросила Кайла.
— Да, — кивнула Оливия.
— Хорошо, — сказала девочка и выбежала из комнаты.
— На завтрак будет яичница, если тебя это интересует, — крикнул ей
вслед Зак.
Почти как одна дружная семья
, — подумала Оливия. Начало было
положено.
Она спустилась вниз и оглядела гостиную, еще раз удивившись тому, какой
уютной была эта комната. Огромный диван со множеством подушек был покрыт
красным чехлом. Большой ковер добавлял цвета и уюта деревянному полу с
широкими половицами. Одна стена была полностью увешана рисунками Кайлы,
другая фотографиями.
Больше всего Оливии понравилась фотография в старинной рамке, стоявшая на
пианино. Зак и шестилетняя Кайла взбираются на гору. На Кайле были крохотные
альпинистские ботинки, в руках она держала веревку, а на губах у нее играла
задорная улыбка. Зак выглядел счастливым. Интересно, кто их сфотографировал?
В глаза сразу бросался тот факт, что на всех фотографиях были изображены
только отец и дочь. Там не было матери. Оливия окинула глазами комнату.
Теперь я здесь, — подумала она. — Надеюсь, я приехала не слишком
поздно
.
— Никаких сигарет, договорились? — сказал Зак, когда они свернули
на стоянку средней школы Блубери.
— Сигареты в прошлом, — заверила его Кайла. — Пока, Оливия!
Увидимся на собрании конкурсанток, — добавила она и растворилась в
толпе других учеников.
Зак хотел уже было поехать к коттеджу, но Оливия дотронулась до его руки.
— Давай немного подождем, — попросила она, с интересом
рассматривая суету школьного утра. — Мне хочется посмотреть.
— Посмотреть, как дети идут в школу?
Оливия кивнула:
— Это мир Кайлы. Мне хочется все о нем узнать.
Зак улыбнулся:
— Когда Кайла первый раз пошла в детский сад, воспитатели заверили
меня, что с ней все будет в порядке и я могу ехать домой, но я просидел в
машине на парковке два часа, таращась на главный вход.
Оливия рассмеялась:
— А что было на второй день?
— Тоже сидел. Только один час. К концу второй недели я научился уезжать
сразу.
— Думаю, сейчас я испытываю что-то вроде этого, — улыбнулась
Оливия. — Мне не хочется ее отпускать теперь, когда я наконец-то ее
нашла.
Заку хотелось сказать:
У тебя впереди полно времени
, — но ситуация
сложилась довольно сложная. Он опять примешал ко всему этому секс. Пока он
не разберется в своих чувствах, придется не давать воли рукам. Это будет
непросто. Оливия так красива, а их странная история — подростковый роман,
длившийся всего две недели, и тринадцать лет отчуждения — притягивала его. К
тому же у них была дочь.
— Нам следует добраться до коттеджа прежде, чем Джоанна позвонит
адвокатам твоего отца и ты останешься без наследства, — сказал Зак.
— С нее станется, — кивнула Оливия.
— И нам бы лучше попасть туда до того, как там окажется Джоанна, чтобы
она меня не видела, — добавил Зак, выезжая на дорогу.
— А ты знаком с Джоанной? — поинтересовалась Оливия.
Он покачал головой:
— Я видел ее пару раз, но мы никогда не разговаривали. Каждый раз,
когда мы с ней встречались, она торопилась куда-то, низко нагнув голову.
Немного странно. Ей следовало бы быть приветливой, завоевывать покупателей.
— Она всегда была такой? — спросила Оливия. — Или только
после смерти Уильяма?
— Не знаю, — ответил Зак, сворачивая к коттеджу. — По правде
сказать, я не очень обращал на нее внимание.
Оливия смотрела на коттедж. Она нервничала. Ее мысли трудно было прочитать,
как и всегда, но Зак видел, что она напугана.
— Я буду рядом, — сказал он, пожав ее руку. Она взглянула на него:
— Я просто не знаю, что меня ждет в следующий момент.
— Я буду рядом, — повторил Зак. Оливия глубоко вздохнула.
— Но я не могу ночевать у тебя каждую ночь.
— Не вижу причин, почему бы тебе не пожить в комнате для гостей. Там ты
будешь ближе к Кайле. Это разумно. Мы можем приезжать сюда по утрам для
Джоанны. Это ведь недалеко.
И потом, мне хочется, чтобы ты была рядом
, — добавил он про себя.
— Спасибо, Зак. Сама мысль о том, что я буду ночевать в этом доме,
зная, что кто-то желает моей смерти... — Оливия глубоко
вздохнула. — Я не могу здесь больше оставаться.
— Значит, договорились. — Зак взглянул на часы: — Без пяти восемь.
Давай зайдем внутрь.
Никакого беспорядка. Никаких посланий над входной дверью. Да и внутри все,
казалось, было в порядке. Они проверили все комнаты.
Когда позвонили в дверь, Зак пошел на кухню, из которой он мог слышать все,
о чем будут говорить Оливия и Джоанна.
— Давайте чеки и подпишите здесь, — услышал он голос Джоанны. Она
злилась, в этом никаких сомнений не было.
— У вас что, ссадина на лбу? — спросила Оливия.
Ее голос дрожал.
Ссадина. Оливия говорила, что она швырнула графин с водой в злоумышленника
прошлой ночью и услышала приглушенный крик. И вдруг оказывается, что у
Джоанны появилась ссадина?
— Стукнулась головой о дверь, — сказала Джоанна. — Ваша
забота так трогательна, — добавила она тоном, полным сарказма. — А
теперь давайте чеки и распишитесь, не то позвоню адвокату и скажу, что вы не
смогли сдержать свои смехотворные обязательства.
— Джоанна, вы собираетесь ссориться со мной все оставшееся время?
Давайте сядем и обсудим, что происходит. Надеюсь, вы согласитесь поговорить.
— Поговорить? О чем?
— У каждой истории есть две стороны, — сказала Оливия. — Я бы
хотела рассказать вам свою. Зайдите, давайте выпьем по чашечке кофе и
поговорим об Уильяме Седжуике.
— Какой в этом смысл? — ответила Джоанна. — Он мертв.
— Но вы любили его.
— А вы — нет, — огрызнулась Джоанна.
— Вообще-то это не совсем верно, — возразила Оливия. — В
детстве я очень его любила, несмотря на то что мы виделись лишь две недели в
году. Я все время мечтала и представляла себе, что в один прекрасный день он
захочет, чтобы я стала частью его жизни. Но это так и осталось мечтой.
Зак знал, что Оливия говорила правду.
— Мне все равно, — сказала Джоанна. — Мне нужны чеки за
купленные вчера вещи. И подпишите, пожалуйста, здесь.
Интересно
, — подумал Зак. Джоанна не намерена уступать ни на йоту.
— Я хотела задать только один вопрос, — сказала Оливия. —
Учитывая, что у нас с отцом не было близких отношений, за что вы меня
ненавидите?
Молодец, Оливия. Выдави из нее информацию. Заставь ее открыться
, —
безмолвно подбадривал ее Зак.
— Покажите мне чеки, — сухо сказала Джоанна, — и не тратьте
мое время.
Через минуту дверь закрылась. Оливия зашла на кухню и покачала головой:
— Она захватила чеки, сунула мне форму под нос и исчезла.
— Посмотрим, удастся ли нам разузнать, что ее беспокоит, — сказал
Зак.
Джоанна торопилась. Она практически выбежала из сада, окружавшего коттедж, и
забралась в припаркованный на дороге автомобиль.
— Почему она не паркуется перед домом? — спросила Оливия, когда
они с Заком сели в его пикап и с черепашьей скоростью тронулись за
Джоанной. — Зачем ходить каждое утро полмили туда и обратно в такой
мороз?
— Прибавь это к тем пяти страницам вопросов к Джоанне, которые у нас
уже есть, — ответил Зак, сворачивая на бульвар Блубери.
Джоанна проехала центр города и свернула на Мейфэр.
— Что там? — поинтересовалась Оливия.
Зак взглянул на нее, в его глазах читались удивление и подозрение.
— Марни.
— Джоанна и Марни — подруги?
— Не знаю, — сказал он. — Я никогда не видел подруг Марни. И
я никогда не видел рядом с ней Джоанну.
— Как бы мне хотелось оказаться мухой на стене дома Марни.
— Возможно, у меня это получится, — сказал Зак. — Я оставлю
тебя в каком-нибудь безопасном месте, в кафе, например, а сам поеду к Марни,
чтобы извиниться, и попробую напроситься в гости.
— Будь осторожен, — сказала Оливия.
Зак поднялся на крыльцо Марни и позвонил в дверь, но ответа не последовало.
Он услышал позади себя звук захлопывающейся двери и обернулся. Марни с
Джоанной выходили из сарая, который на самом деле был гаражом.
Увидев его, женщины замерли на месте.
— Что ты тут делаешь? — спросила Марни.
— Мы можем поговорить?
— Нет.
Зак подошел ближе и протянул Джоанне руку:
— Я Зак Арчер. Мы, кажется, не знакомы.
Она взглянула на Марни и не стала вынимать руки из карманов.
— Враги Марни не могут быть моими друзьями, — заявила она.
— Что ж, друзья должны держаться вместе, это я понимаю, — сказал
он и повернулся к Марни: — Мне действительно нужно поговорить с тобой. Дай
мне все объяснить.
— Мне не нужны твои объяснения, Зак. Ты сделал свой выбор. Теперь тебе
придется отвечать за свои поступки.
Он приподнял бровь:
— Не понял?
— Изменники получают по заслугам.
— Что ж, надеюсь, что когда-нибудь нам удастся все спокойно обсудить.
Ты знаешь, где меня найти.
— У этой жадной сучки?
Злость Марни переходила все границы. Они встречались в течение месяца,
никогда не давали друг другу клятв верности. Да, он солгал ей, когда она
принялась расспрашивать про Оливию, но ее злость казалась ему чрезмерной.
Изменники получают по заслугам...
Ты пожалеешь...
Она ему угрожала. Однако все нападения совершались на Оливию. Не на него.
Может, это Марни пыталась достать его через Оливию? Причинить боль ему,
причиняя боль ей?
Он представил ее, сидящую в кафе, такую одинокую, такую беззащитную.
Конечно, там с ней не может ничего случиться. И все же ему хотелось быть
рядом, убедиться в том, что с ней все в порядке.
После прошлой ночи у него не осталось ни малейших сомнений: он ее любит. И
не той невинной любовью семнадцатилетнего подростка. Он любил ее той
любовью, которую давно копил в своем сердце и только искал, кому подарить.
Он и понятия не имел, что этим человеком может оказаться Оливия.
Он взглянул на Марни:
— Все, что я могу, — это извиниться, Марни. — С этими словами
он сел в машину и поехал к Оливии.
Через окно он увидел, что она сидит и нервно ковыряет вилкой салат. Вид у
нее был напряженный. Зак зашел, сел напротив и рассказал обо всем, что
произошло.
— Значит, Джоанна рассказала Марни то, что знает обо мне. Вернее, то,
что, как ей кажется, она знает, — подвела итог Оливия.
Зак наклонился вперед:
— Похоже, у Джоанны на тебя зуб. У Марни зуб на нас обоих. И вдруг они
становятся лучшими друзьями. Я рад, что отныне ты будешь жить у меня. Я не
собираюсь оставлять тебя одну, особенно ночью. Побудь в городе до собрания.
И не расставайся с сотовым. Хорошо?
Оливия кивнула:
— Ну и накалится же обстановка сегодня вечером. Надеюсь, Марни
сосредоточится на дочке и будет поменьше обращать внимания на меня. Не
сомневаюсь, что она хочет, чтобы Брианна выиграла любой ценой.
Все конкурсантки и их мамы пришли рано. Без четверти шесть Перл смогла уже
взойти на сцену, чтобы поприветствовать участников тридцать первого
ежегодного конкурса
Истинная красота
. Одиннадцать девочек и их мамы сидели
в первых рядах зала и разглядывали соперниц. Оливия сразу догадалась, кто
больше всех беспокоил Кайлу. На Брианну девочка едва взглянула, очевидно,
считая, что у той нет внутренней красоты. А хорошенькая блондинка, на
которую Кайла жаловалась Оливии накануне, удостоилась самого уничижительного
взгляда.
Если Оливия рассчитывала на то, что самые неприязненные взгляды ей будут
посланы Марни, то она ошиблась. Этой
чести
ее удостоила Жаклин Маккорд.
— Замечательно! — воскликнула Перл, захлопав в ладоши. —
Первым делом нам следует формально записать всех наших конкурсанток для
участия в конкурсе. Для этого нужно будет удостовериться в том, что каждая
конкурсантка соответствует возрасту от тринадцати до семнадцати лет. Они не
могут быть младше тринадцати или старше семнадцати.
— День рождения Дженнифер в следующем месяце, — воскликнула
женщина, сидящая в первом ряду. — Ей будет тринадцать всего через
несколько недель.
— Значит, она сможет принять участие в конкурсе в следующем
году, — с улыбкой сказала Перл.
Женщина сжала губы и практически сдернула дочь с места. Оливия по опыту
знала, что многие девочки участвовали в конкурсе только потому, что их
родители хотели заполучить деньги.
— Пожалуйста, встаньте в одну линию и приготовьте свидетельство о
рождении или любой другой документ, удостоверяющий возраст, — сказала
Перл.
— Папа утром положил мое свидетельство о рождении в папку, —
сказала Кайла и отдала Оливии документ. Оливия взяла в руки свидетельство
Кайлы. Пальцы ее дрожали.
Мать: Оливия Кайя Седжуик. Отец: Закари Арчер
.
Она никогда не простит отца за эту ложь. Не важно, что он попытался все
исправить через тринадцать лет.
— Оливия? — Кайла тянула ее за рукав. — Все уже встали, кроме
нас.
Оливия улыбнулась девочке.
— Просто я раньше его не видела, — объяснила она.
— И я забыла, — сказала Кайла. — Иногда я доставала его из
моей шкатулки, смотрела на твое имя и вспоминала, что у меня где-то есть
мать.
Оливия сжала ее руку, и они встали в линию. В начале ряда было какое-то
оживление.
— Это настоящий документ, — кричала девочка с каштановыми
локонами. — Это мое водительское удостоверение.
— Дорогая, — говорила ей Перл, — это не настоящие права штата
Мэн. Это фальшивые права, точь-в-точь такие же, как те, что были у моей
дочери, пока я не нашла и не уничтожила их. На правах штата Мэн шесть цифр,
а не семь. Если у тебя нет другого документа, который мог бы удостоверить
твой возраст, то тебе придется уйти.
Мама девочки попыталась было возразить, но Перл подняла руку, а затем
несколько раз хлопнула в ладони, чтобы привлечь внимание собравшихся.
— Послушайте. Если здесь есть кто-то без надлежащего удостоверения
личности, а можете мне поверить, я знаю, как они выглядят, уйдите прямо
сейчас.
Послышалось недовольное ворчание, и еще пять девочек с мамами вышли из зала.
— С этим числом конкурсанток справиться будет легче, —
прокомментировала Перл, принимая очередное свидетельство о рождении.
Остались Кайла, Брианна, блондинка, столь ненавистная Кайле, и еще три
девочки: дочь Жаклин Маккорд, высокая брюнетка, которая все время
сутулилась, словно стеснялась своего роста, и две близняшки.
— Замечательно! — воскликнула Перл, как только все расселись по
местам. — Теперь я с гордостью представляю вам шесть участниц нашего
конкурса! Когда я назову ваше имя, пожалуйста, встаньте. Сесили Карл.
Когда блондинка поднялась со своего места, ее мать взволнованно
зааплодировала.
— Сесили, пожалуйста, скажи, почему ты хочешь участвовать в конкурсе.
— Мне пятнадцать лет, и я хочу участвовать, потому что важно то, что у
нас внутри, а не снаружи, — сказала Сесили, и ее мать снова
зааплодировала.
Кайла надулась:
— Я хотела сказать то же самое.
— Следующая Брианна Суитсер.
Брианна вскочила со своего места. Марни захлопала в ладоши, приветствуя
дочь.
— Мне тринадцать лет, и я хочу участвовать в конкурсе, потому что хочу
показать всему Блубери, что во мне есть что-то больше, чем просто
хорошенькое личико.
Кайла закатила глаза.
— Ты ей веришь? — пожаловалась она, и Оливия улыбнулась в ответ.
— Эмили Абернети.
Одна из двойняшек поднялась и вышла в проход.
— Мне четырнадцать! — сказала она и дополнила свои слова
несколькими движениями из арсенала группы поддержки. — Я хочу
участвовать, потому что важно то, что внутри, а не снаружи. — Она
добавила еще несколько взмахов руками.
— Я уже это говорила, — заметила Сесили.
— Если бы ты не сказала это до меня, я была бы первой.
— Наша следующая конкурсантка — Ева Абернети. И я хотела бы добавить,
что Ева и конкурсантка номер три — близнецы.
— Только у меня немного больше внутренней красоты! — сказала Ева,
также выходя в проход и принимаясь за свои акробатические трюки. — Мне
четырнадцать, и я хочу участвовать, потому что важно то, что внутри, а не
снаружи.
— Она уже это говорила! — внесла свою лепту Брианна, Марни взяла
дочку за руку.
— Если бы она не сказала это до меня, я была бы первая.
— Нет, потому что Сесили сказала это до вас, — бросила Кайла.
У Оливия появилось ощущение, что координировать этот конкурс, если ей,
конечно, это разрешат, будет нелегко. Она взглянула на Жаклин Маккорд и ее
дочь. Обе сидели тихо, не принимая участия в перепалке.
— Прежде чем мы продолжим, — сказа
...Закладка в соц.сетях
