Жанр: Любовные романы
Тепло твоих рук
...Эта улыбка полностью завоевала ее сердце.
— Давай встретимся здесь вечером.
— Когда? — радостно спросила Оливия.
Повзрослевшая Оливия улыбнулась этому воспоминанию. В тот момент они оба
знали, что им суждено быть вместе, что началось что-то особенное. Они
встретились тем вечером в половине десятого. Отец никогда не проводил время
после ужина с дочерьми. Вообще ужин был единственным временем, которое он
проводил с ними. Они встретились на пляже и целый час гуляли, взявшись за
руки, разговаривали, целовались и все больше и больше влюблялись друг в
друга.
Оливия вздохнула, с трудом припоминая ту девушку, которой когда-то была. Она
закрыла глаза, пытаясь отогнать воспоминание о том времени, времени до того.
До того как она забеременела. До того как Зак ее бросил. О том времени,
когда в течение нескольких бесценных дней она чувствовала себя счастливее,
чем когда-либо.
Оливия вздохнула и отправилась в спальню, которая некогда принадлежала ей. В
коттедже было пять спален: по одной для каждой девочки, одна для Уильяма и
одна для угрюмой экономки.
Оливия открыла дверь и замерла. Комната ничуть не изменилась. Ничего не
изменилось. Как странно, подумала она. Зачем Уильяму нужно было переделывать
весь дом, вплоть до выключателей и при этом оставлять ее комнату точно такой
же, какой она была?
Это была розовая комната. Розовая комната для маленькой девочки. Посреди
комнаты стояла кровать с четырьмя столбиками, на которых покоился розовый
балдахин. Оливия присела на край кровати, как вдруг ей показалось, что она
заметила какое-то движение у двери.
Она встала и выглянула за дверь. Да. Маленькая девочка. Она бежала прочь от
Оливии и запускала воздушного змея. Змея в форме кошки. Малышка бежала через
холл и смеялась.
— Стой! — крикнула Оливия.
Девочка оглянулась, улыбнулась, пробежала сквозь стену в конце коридора и
исчезла.
Оливия закрыла и открыла глаза. Ей привиделась эта девочка, только и всего.
Она много часов провела за рулем, и сейчас было очень поздно. Внутренний
голос говорил, что пора ложиться спать.
Умывшись, почистив зубы и переодевшись в удобные спортивные штаны и
футболку, заменявшие ей пижаму, Оливия юркнула под одеяло.
Она вдруг поняла, что девочка с воздушным змеем была девочкой из ее снов. Но
где же мальчик? Ей никогда раньше не снилась только девочка. Почему сейчас
девочка была одна?
Потому что ребенок был девочкой, — внезапно поняла она. — У меня
родилась дочка. — Это знание пришло к ней с пугающей четкостью. —
Да, конечно, — подумала она, вновь опускаясь на подушку. — Я
абсолютно ничего не знаю
.
Оливия резко села в постели, сердце ее колотилось. Она взглянула на часы.
Было начало девятого. Ей опять приснился сон. И в нем опять не было
мальчика.
Глава 5
Дзинь! Дзинь!
Кто-то нажимал на кнопку дверного звонка. Нет, кто-то колотил по двери.
Оливия взглянула на часы. Как она умудрилась проспать до восьми? Она всегда
вставала в шесть.
Оливия выбралась из постели и надела свой любимый теплый халат и пушистые
тапочки, прощальный подарок от Камиллы.
Дзинь! Дзинь!
— Уже иду! — крикнула она, не понимая, кто мог прийти к ней ранним
воскресным утром. Кто вообще мог знать, что она здесь?
А, вспомнила Оливия, подходя к двери. Доверенное лицо. В письме отца
говорилось, что этот человек каждое утро будет заезжать, чтобы убедиться в
том, что Оливия все еще в доме.
А ведь я действительно здесь, — подумала она, оглядывая гостиную при
ярком утреннем свете. — Глазам своим не верю, но я здесь
.
Дзинь!
Оливия открыла дверь. Это и есть смотрительница? На пороге стояла
привлекательная женщина лет сорока с рыжими волосами. На ней были короткий
розовый пиджак и джинсы, плотно облегающие сексуальную фигуру.
— Давайте договоримся сразу, — сказала женщина с недовольным
видом, откидывая назад пышную гриву кудрявых волос, — когда я приду
завтра утром, чтобы забрать чеки, я позвоню только один раз. Если вы не
откроете дверь через минуту или две, я уеду, и вы потеряете свое наследство.
Так что на вашем месте в следующий раз я бы не прохлаждалась где-то десять
минут, прежде чем открыть дверь.
— И вам тоже доброе утро, — поприветствовала ее Оливия. Если бы
она не привыкла к грубости в
Глянце
, она сейчас вряд ли могла бы что-
нибудь сказать.
— Поверенный Уильяма Седжуика поручил мне приезжать сюда каждое утро в
восемь часов. Вам нужно подписать этот документ и поставить сегодняшнее
число. Сегодня первый день. Завтра я начну забирать ваши чеки. Вы должны
ежедневно покупать по одному предмету в двух разных магазинах или заведениях
нашего города. Чашка кофе подойдет. Подойдет также и свитер из магазина
Джоанны, которым я владею.
— Вас зовут Джоанна?
— А вы сообразительная, — заметила женщина и повернулась,
собираясь уходить.
— Простите, — резко окликнула ее Оливия. — Почему вы ведете
себя так вызывающе?
Женщина развернулась на месте.
— Может, потому, что мне не нравятся жадные выскочки. Вы разбили сердце
своего отца, будучи похотливым подростком, затем несколько лет не появлялись
здесь. А теперь явились, чтобы получить наследство? Меня просто тошнит от
всего этого.
Теперь Оливия и вправду не могла вымолвить ни слова. Она вздохнула и взяла
себя в руки.
— Позвольте мне прояснить одну вещь, Джоанна. Вы понятия не имеете, о
чем говорите. Ничего из того, что вы сказали, не является правдой. И мне не
нравится то, что вы заявляетесь сюда и бросаете мне в лицо все эти
беспочвенные обвинения.
— Вам бы лучше подумать о том, чего хотел ваш отец, — сказала
Джоанна, вновь направляясь вниз по тропинке.
— Вы близко знали Уильяма Седжуика? — спросила Оливия.
Женщина отворила белую калитку и вышла на дорогу.
— Я была его невестой.
Оливия ахнула. Его невестой? Она впервые слышала, что у отца была невеста.
— Мы планировали пожениться летом, — добавила женщина, голос ее
дрожал.
— Я сожалею о вашей утрате, — сказала Оливия. Она понятия не
имела, что можно сказать в такой ситуации.
— Уверена, что нет, — бросила Джоанна. — Моя потеря — это
ваше приобретение. — Она смахнула слезу и поспешила прочь.
Боже правый!
— подумала Оливия. У отца была невеста. Странно. Аманда
говорила ей и Айви, что встретила в прошлом месяце двух
подружек
Уильяма.
Одна из них оказалась искательницей наживы, точь-в-точь как Джоанна подумала
про Оливию. Но другая и вправду оплакивала его смерть и тоже говорила, что
они с Уильямом помолвлены.
Женщина в каждом порту, невероятно. Оливия понятия не имела, что думать обо
всех романах отца. Она понятия не имела о том, какой образ жизни он вел. Она
только знала, что он не привык к долгосрочным отношениям.
Оливия закрыла дверь, из-под которой все равно тянуло холодом. Если верить
термометру, прикрепленному к кормушке для птиц, на улице было плюс два.
Тепло для начала февраля в Мэне.
Если Джоанна — мое первое впечатление от Блубери, то что же ждет меня в
городе?
— размышляла она, направляясь на кухню, чтобы приготовить кофе.
Что, если Уильям был чем-то вроде местного героя? Он проводил здесь каждое
лето, охотился или просто отдыхал. У него здесь может быть полно друзей.
Друзей, которым не понравится дочь, которая когда-то была
похотливым
подростком
, разбившим сердце отца.
Оливия вдохнула аромат приготовленного кофе и пошла в ванную быстренько
принять душ.
Вот бы Аманда была здесь
, — подумала она, подставляя плечи горячим
струям воды. Аманда и ее муж Этан жили всего в часе езды отсюда, но
молодожены все еще были в свадебном путешествии по Европе и должны были
вернуться только недели через две.
Оливия решила пройти до центра города пешком. Она надела куртку, шапку и
варежки, глубоко вздохнула и вышла из дома.
Дома ничуть не изменились. Красивые старые викторианские, величественные
колониальные и множество коттеджей с черепичной крышей, которые, как и дом
отца, больше походили на усадьбы. Даже зимой, когда тонкий слой снега
покрывал землю, Блубери был красив и очарователен. Оказавшись в центре
города, Оливия заметила, что магазины все-таки изменились. Появились
ресторан для гурманов под названием
Органическая кухня Олли
, замечательное
ретро-кафе в стиле пятидесятых и уютная кофейня с бесплатным вай-фай
сервисом. Разнообразные магазинчики выстроились тут и там по обеим сторонам
бульвара Блубери, включая
Кашемировую лавку Джоанны
. На витрине виднелась
пара сексуальных трусиков из кашемира. Правда, Оливия сомневалась, что их
будет удобно носить.
Она направилась в кофейню. Уютный зал был обставлен мягкими диванчиками и
креслами, все места были заняты. Посетители либо потягивали кофе, либо
читали газеты или книги, либо разговаривали друг с другом. Оливия
осмотрелась по сторонам, отыскивая знакомое лицо. Никого.
Она купила маленький стаканчик черного кофе и аккуратно убрала чек в
кошелек. Затем прошла по улице и зашла в канцтовары, магазин, где купила три
открытки: две для сестер и одну для матери.
Совершив две покупки, она с чистой совестью могла вернуться в свой коттедж.
На первый раз одного часа в Блубери было более чем достаточно. Оливия
повернулась, стараясь не смотреть на главную площадь, уютный прямоугольник в
центре бульвара с беседкой и детской площадкой, рядом была расположена
ратуша, и замерла.
От здания ратуши по направлению к беседке бежала девочка из ее сегодняшнего
сна. Оливия моргнула. Нет, это была другая девочка. Просто волосы были того
же цвета, как и у Оливии. И разумеется, эта девочка была немного старше. Лет
двенадцати-тринадцати.
Столько же лет моему ребенку
? — на мгновение задумалась Оливия.
Она проводила взглядом девочку, которая вбежала в беседку, прижимая к груди
розовую папку. Мужчина, сидевший на одной из скамеек, подхватил девочку на
руки и закружил, поздравляя с чем-то.
Когда мужчина повернулся лицом к Оливии, она ахнула. Закари Арчер. Взрослый
Закари Арчер.
Их разделяли как минимум сто пятьдесят метров, но Оливия была уверена, что
это Зак. Вдруг его взгляд встретился с ее взглядом, и он на мгновение замер.
Потом сказал что-то девочке, которая села и принялась просматривать
содержимое папки, и направился к Оливии.
— А ты что тут делаешь? Вроде как сегодня не ее день рождения. Хотя постой-
ка, тебе же наплевать на ее день рождения, не так ли? Ты ограничиваешься
открыткой и чеком.
Чеком?
Оливия таращилась на Зака, не в силах осознать даже того факта, что он стоит
перед ней, не говоря уже о том, что он обращается к ней.
— День рождения? — повторила она, глядя то на него, то на девочку
в беседке. — О чем ты?
Зак смотрел на нее так, словно у нее было четыре головы.
— А ты о чем? День рождения Кайлы. Какое именно из этих слов тебе
непонятно?
— Какой день рождения? — снова спросила Оливия. Зак закатил глаза.
— Зачем ты приехала? Тебе захотелось повидать дочь после тринадцати лет
разлуки?
Дочь? Оливия посмотрела на девочку.
— Наш ребенок родился мертвым, — сказала она таким тихим голосом,
что сама засомневалась, произнесла ли эти слова.
Глаза Зака сверкнули.
— Не знаю, в какую игру ты играешь, Оливия, но лучше бы тебе рассказать
мне правила прямо сейчас. А я уж решу, как с этим справиться.
Справиться с чем? Он покачал головой:
— Твой отец передал мне нашу новорожденную дочь и чек на двадцать пять
тысяч долларов, от тебя ни слова, и теперь ты стоишь в ста пятидесяти метрах
от нее...
Рука Оливии дрогнула, и стаканчик с кофе упал на землю, забрызгав снег.
Колени тоже задрожали, а затем подогнулись. Она рухнула на землю, не замечая
даже, что падает как раз в лужицу кофе. Зак немедленно помог Оливии
подняться.
— Наш ребенок был мертворожденным, — медленно повторила она.
Зак уставился на нее:
— Это то, что ты всем рассказывала, чтобы жить в мире со своей совестью
после того, как ты ее бросила?
Оливия посмотрела на него, не в силах произнести ни слова.
— Ребенок родился мертвым, — прошептала она. — Так говорили
доктор и медсестра. Отец сказал, что это к лучшему. И моя мать тоже. Наш
ребенок был мертворожденным.
Зак уставился на Оливию:
— Наш ребенок сидит вон там.
Она не понимала, что он говорит. Это просто не могло быть правдой. Она
посмотрела на девочку со светлыми волосами и опять на Зака. Она открыла рот,
чтобы что-то сказать, но ей не удалось издать ни звука.
— Папа, мне холодно, — громко крикнула девочка. — И мне еще
нужно написать сочинение о внутренней красоте.
Колени Оливии чуть было вновь не подогнулись. Она закрыла глаза, и слова
девочки эхом прозвучали у нее в голове:
Сочинение о внутренней красоте...
.
Оливия написала сочинение о внутренней красоте для конкурса за год до своей
встречи с Заком.
— Одну минутку, — крикнул он в ответ и повернулся к Оливии: — Ты остановилась в коттедже?
Оливия кивнула, не отрывая глаз от девочки.
— Давай встретимся в
Баркенз лаундж
сегодня вечером. Ты еще помнишь,
где это? На окраине города. Там мы сможем спокойно поговорить.
— Ты можешь просто прийти в коттедж, если хочешь, — предложила
она.
Зак покачал головой:
— Я бы предпочел встретиться на нейтральной территории. В семь?
Оливия кивнула, и он вернулся к беседке.
Оливия, чувствуя, что ноги снова вот-вот откажут, поспешила в беседку и
успела как раз вовремя сесть на скамейку.
Твой отец передал мне нашу новорожденную дочь и чек на двадцать пять тысяч
долларов...
...ограничиваешься открыткой и чеком...
Наш ребенок сидит вон там...
Оливия закрыла лицо руками. Крик поднялся и тут же умер у нее в груди.
Это просто не может быть правдой. Не может.
Она вспомнила лицо отца и поняла, что это вполне может быть правдой.
Оливия посмотрела на парковку перед ратушей. У сверкающего красного
автомобиля Зака стояла привлекательная женщина. В тот момент, когда Оливия
обратила на них внимание, она провела пальцем по его щеке. Подружка? Жена?
Оливия не заметила, было ли у Зака на пальце обручальное кольцо.
Она заставила себя встать. Ей нужно было вернуться обратно в коттедж, к
телефону. На свете был только один человек, который знал и мог рассказать ей
правду.
Мать.
— И кто эта милашка? — поинтересовалась Кайла в тот момент, когда Зак вырулил с парковки.
Его пальцы дрожали на рулевом колесе. Он сжал его крепче, чтобы скрыть
волнение.
— Ты имеешь в виду Марни?
— Нет, пап. Блондинку.
Зак с самого начала понял, о ком говорит дочь, просто не был готов к ответу
на ее вопрос.
Что, черт возьми, происходит? Что, черт возьми, Оливия Седжуик делает в
Блубери?
— Это женщина, которую я знал много лет назад, — сказал он
наконец, мельком взглянув на Кайлу.
Он внезапно понял, что у Кайлы были скулы Оливии и ее овал лица. Длинные
изящные пальцы Оливии. У Зака была только одна фотография Оливии, на которой
ей было шестнадцать, и он никогда не позволял себе смотреть на нее. Когда
Кайле исполнилось пять лет, она спросила, есть ли у него фотографии мамы, и
он отдал снимок дочери.
Несколько месяцев Кайла держала его под подушкой. А затем сказала, что хочет
убрать с глаз, чтобы не видеть мать, которая ее бросила. Зак пытался
уговорить Кайлу поделиться своими чувствами, оплатил дорогой курс терапии,
но Кайла ни под каким предлогом не желала говорить о ней.
Зак понятия не имел, куда Кайла убрала фотографию, но был уверен, что она
спрятана где-то у нее в комнате. Как бы то ни было, его воспоминания об
Оливии поблекли за эти годы, и он забыл эти маленькие детали, например, ее
скулы. Он знал только, что когда смотрел на Кайлу, она напоминала ему
Оливию.
— Она такая красивая, — протянула Кайла. — Вот бы мне стать
похожей на нее.
Ты и так на нее похожа, — подумал Зак. — В твоем характере больше
от меня, но внешне ты очень похожа на мать
.
— Это твоя бывшая девушка? — спросила Кайла. Зак кивнул, и она
хихикнула. — Такая неуклюжая. Сначала уронила кофе, а потом и сама
угодила в лужу. — Она рассмеялась, но затем открыла папку с материалами
по конкурсу
Истинная красота
и погрузилась в чтение.
Зак тяжело вздохнул.
Слава Богу
, — подумал он. Он не был готов к
вопросам. Он не собирался лгать дочери по поводу того, кто такая Оливия, но
ему нужно было время, чтобы подумать, чтобы решить, что и как сказать.
Ему нужно было поговорить с Оливией и выяснить, что она делает в Блубери,
каковы ее намерения.
Наш ребенок родился мертвым...
Что все это значит? Неужели отец Оливии и вправду сказал ей, что ребенок
родился мертвым? На такое, казалось, не способен даже Уильям Седжуик. А
может быть, и нет. А как насчет врача и медсестры? Неужели им заплатили?
Или Оливия лжет ему? Нет, он все выяснит. И выяснит в ближайшее время.
Задыхаясь от бега, Оливия упала на диван в гостиной и посмотрела на телефон.
Всего один телефонный звонок отделял ее от правды.
Она подняла трубку. Рука дрожала, и Оливия досчитала до десяти. А затем до
двадцати.
Она набрала номер. Мать ответила после первого же гудка:
— Алло, Кандас Герн слушает.
Оливия молчала.
— Алло? — повторила мать.
— Мама, это я, — сказала она. Оливия поднялась с дивана и
принялась ходить по комнате взад и вперед. — Перейду сразу к делу. Мне
нужно, чтобы ты сказала правду.
— Какую правду, дорогая?
Оливия остановилась.
— Правду о моем ребенке.
На мгновение на том конце провода повисло молчание.
— О твоем ребенке? Оливия, я не вполне понимаю...
Нет. На этот раз ей не удастся отвертеться одним из своих любимых
понятия
не имею, о чем ты говоришь
, произнесенных невинным голосом.
— Я только что столкнулась с Заком Арчером. А с ним была наша дочь.
Теперь настал черед матери изумляться:
— Что значит
наша дочь
? О чем ты?
Оливия вновь принялась мерить комнату шагами.
— Черт побери, мама, не лги мне! Расскажи всю правду, немедленно!
— Оливия, я понятия не имею...
— Мама, мне соврали? Мой ребенок выжил?
— Нет! — настаивала мать. — Ребенок был мертвым. Мне доктор
так сказал. И та грубая медсестра сказала то же самое. У меня есть копия
свидетельства о смерти.
Оливия закрыла глаза и покачала головой.
— А мог Уильям заплатить врачу? Может, они подделали свидетельство о
смерти.
— Боже, Оливия, я не знаю. Зачем ему это делать? Зачем выставлять
ребенка якобы умершим, если ты и так была согласна на усыновление?
Да, почему? В этом не было ни малейшего смысла. В любом случае она вернулась
бы домой без ребенка.
— Оливия, что ты имела в виду, когда говорила, что видела Зака Арчера с
твоей дочерью?
Оливия тяжело вздохнула.
— Я имела в виду, что он здесь, в Блубери, и что он сказал, что наша
девочка жива и здорова. Она была с ним, но стояла довольно далеко и не
слышала нашего разговора.
— Ничего не понимаю, — сказала мать. — Отец занимался
усыновлением, он сказал, что знает отменного юриста, что ребенок попадет в
замечательную семью. — Она выдохнула. — О Боже, Оливия. Что же он
натворил? — Она помолчала. — Я немедленно вылетаю. Тебе нужна моя
под...
— Нет, мама, — перебила ее Оливия. — Я ценю твое желание
помочь, но если эта девочка моя дочь, если Зак говорит правду, то мне
следует действовать самостоятельно. И быть крайне осторожной.
И это еще мягко сказано.
Оливия подъехала к
Баркенз лаундж
за несколько минут до назначенного
срока. На стоянке было несколько машин, но машины Зака еще не было.
Она зашла внутрь и села за один из круглых столиков в глубине зала. Она
думала, что это будет больше похоже на бар, но заведение оказалось уютным
ресторанчиком. Всю стену за барной стойкой занимало меню, написанное мелом
на грифельной доске. Музыкальный автомат играл песню Джонни Кэша. Приятная
пара играла на бильярде в конце зала. Несколько человек сидели у барной
стойки, но знакомых не было.
Оливия взглянула на меню и вспомнила, что за весь день у нее во рту не было
ни крошки. Однако она не была уверена, что сможет здесь поесть.
Каждые две минуты Оливия смотрела на дверь и рвала на коленях бумажную
салфетку. Наконец дверь открылась. На пороге стоял раскрасневшийся на морозе
Зак. Его шея была обмотана зеленым шарфом.
Как же он красив.
Зак подошел и сел напротив.
— Это просто сумасшествие, — сказал он, покачав головой. —
Какого черта ты вдруг приехала в Блубери? И что это за история о том, что
наш ребенок родился мертвым? Что происходит, Оливия?
Помедленнее, Зак. Тебе нужно притормозить
.
— Приятно тебя видеть, — сказала Оливия. И это было правдой.
— К черту этикет, Оливия, — перебил он. — Я просто хочу
получить ответы на вопросы. Что ты тут делаешь? Что тебе нужно?
К столику подошла официантка. Они оба заказали кофе.
— За столиками заказ должен быть минимум пять долларов на
человека, — сказала официантка. — Меню вон там, — добавила
она, указывая на стену.
Зак покачал головой:
— Мы возьмем по гамбургеру с картошкой. — Он повернулся к Оливии:
— Если, конечно, ты не стала вегетарианкой.
— Я до сих пор люблю гамбургеры и жареную картошку, — сказала она.
— Мне нужны ответы, Оливия, — повторил Зак.
— Отец умер в прошлом месяце, — начала она. — Во время
оглашения его завещания мне сказали, что тридцатого января мне передадут
письмо от него. В письме говорилось, что я получу коттедж и крупную сумму
денег, если проживу в Блубери целый месяц и буду покупать кое-что в городе
каждый день.
Зак снял шарф.
— Следует ли мне выразить свои соболезнования по поводу кончины твоего
отца? Понятия не имею, стали ли вы настоящими отцом и дочерью после того,
как я видел вас в последний раз.
Оливия покачала головой:
— Мои отношения с отцом никогда не менялись. Только становились более
призрачными.
— Полагаю, тебя больше интересует
крупная сумма денег
, чем
коттедж, — предположил Зак. — С другой стороны, однажды мне уже
казалось, что я неплохо тебя знаю, но потом выяснил, что жестоко ошибался,
так что тебе нужно?
От этого вопроса стало больно, но Оливия старалась не давать волю эмоциям.
— Зак, думаю, ни один из нас ничего не знал тринадцать лет назад.
Полагаю, отец солгал нам обоим. Понятия не имею, что он сказал тебе обо мне.
Я лишь знаю, что мне сообщили, что мой ребенок умер. Доктор подтвердил это.
Я верила в то, что мой ребенок мертв, пока ты не сказал, что это не
так. — Она глубоко вздохнула. — Вернувшись в коттедж, я позвонила
маме, и она клянется, что ей сказали то же самое. Мой отец занимался всем,
связанным с усыновлением...
Зак посмотрел на Оливию:
— Каким усыновлением?
— Он заставил меня согласиться отказаться от ребенка, все повторял, что
ты бросил меня, когда узнал, что я беременна, и что ты сбежал. Говорил, что
я останусь без денег и мне придется жить на улице, а любой суд признает меня
недобросовестной матерью и лишит родительских прав. Он говорил это и более
ужасные вещи день за днем, и я наконец подписала бумаги.
Зак не сводил с нее глаз.
— Но я не бросал тебя, Оливия. Мне сказали, что ты не хочешь иметь
ничего общего с таким молокососом, как я. Что, забеременев, ты поняла, как я
испортил тебе жизнь. Твой отец сказал, что отдаст ребенка в чужие руки, если
я не возьмусь за воспитание сам. Я выбрал ребенка.
Оливия ахнула:
— Как он мог? Почему не отдал мне мою девочку?!
Зак посмотрел на нее с сочувствием.
— Расскажи все с самого начала, — попросил он. — С того
самого момента, когда ты узнала, что беременна. Не пропуская ничего.
Официантка принесла их заказ, и Оливия обрадовалась возникшей возможности
все ему рассказать.
— Я узнала, что беременна, через месяц после того, как вернулась в Нью-
Йорк. Я позвонила тебе в тот ж
...Закладка в соц.сетях
