Жанр: Любовные романы
Отныне только легкий флирт
...ультате следующие выборы могут оказаться для Чемберса его Ватерлоо.
В городе есть люди, которые по горло сыты его грязными делишками, и они
внимательно следят за развитием его романа с комплексом. Он невольно
помогает им, действуя крайне неосмотрительно, как, например, с этим звонком
на радиостанцию. Я согласен с тобой, звонил не Колби Чемберс: даже изменив
голос, он не смог бы так притвориться. Но все, с кем я говорил по этому
поводу, в один голос утверждают, что дергал веревочки он.
— А ты слушал передачу?
— Разумеется. — Ника, казалось, удивил этот вопрос. — Ты же
сообщила мне день и час, я поставил себе на стол переносный приемник, а
посетителей попросил подождать.
Холли была растрогана. Ник — друг, каких мало. Не считая ее коллег по работе
в приюте, он единственный с пониманием относился к тому, что она делает.
— Поверь мне, — продолжал Ник, — по городу идет добрая молва
о женщине, возглавившей сбор средств для пристройки. Горожане, чьи
родственники живут в приюте, дорожат им, что бы ни говорил депутат Колби
Чемберс. Когда начнется кампания по сбору средств, люди поддержат ее, ют
увидишь. И все потому, что во главе ее стоит толковый человек. Ты ведь
только начала, а уже достигла очень многого.
Ах, как бы Холли хотелось верить Нику!
— А в приюте все думают иначе, считают мое выступление по радио
неудачным. Даже Трина!
— Нет, ты выступила хорошо. Жаль только, телефонный звонок раздался в
самом конце передачи и у тебя не было времени достойно ответить.
— В том-то и беда. — Она была благодарна Нику за поддержку. —
Я не успела объяснить слушателям, что препятствие воздвиг вовсе не Айра в
своем завещании, а суд своим решением по иску Чемберса.
— А будь у тебя такая возможность, ты сказала бы что-нибудь о Чемберсе?
— После телефонного звонка — непременно. — Холли чувствовала всем
своим существом, что это не пустые слова, у нее хватило бы решимости. —
Я сначала была намерена вести честную игру, но теперь, чувствую, с этим
типом все средства будут хороши.
— Правильно, — усмехнулся Ник. — Хватай их, тигр!
После разговора с Ником Холли в голову пришла отличная идея. Во вторник она
позвонила в редакцию газеты
Кроникл
и побеседовала с ее главным
редактором.
— Вот так-то! — воскликнула она, кладя телефонную трубку на рычаг.
— Это как же? — поинтересовалась Трина, которая только что вошла в
кабинет Холли, чтобы дать ей на подпись поздравительные открытки с днем
рождения обитателям приюта.
Холли улыбнулась: и как это раньше она обходилась без помощницы?
— Я хочу попытаться предпринять решительные действия. Редактор
Кроникл
завтра с утра пораньше пришлет к нам корреспондента и фотографа —
они подготовят интервью и снимки, которые пойдут в номер.
— Замечательно! — Голубые глаза Трины блестели. — Это не то
что беседа по радио, в которую может вмешаться любой склочник.
— Точно! — Холли вскочила, приятное волнение не давало ей усидеть
на месте. — А самое главное то, что редактор обещала поместить эти
материалы в номер за эту пятницу. Ты понимаешь, что это значит? —
задала Холли риторический вопрос. — Это значит, что Алленбург узнает
всю правду о депутате Колби и участке Чемберса накануне подстроенного им
празднества единения с горожанами на строительной площадке комплекса.
Наступило время ленча. Холли помчалась домой и выпустила Санни из клетки —
погулять. После этого он охотно вернулся в свою тюрьму, хотя самой Холли это
было не по душе.
По дороге на работу она зашла в городскую аптеку. В очереди в кассу стоял
Рейнольдс с присыпкой для ног и противоаллергическими каплями для носа в
руках.
— Привет, привет! — Он бросил на нее взгляд сверху вниз вдоль
своего аристократического, но слегка покрасневшего носа.
— Добрый день! — Это была их первая встреча после разрыва. Холли
уже успела забыть, как щегольски одевается Рейнольдс, но сейчас ей напомнили
об этом серый в узкую полоску костюм — обязательная форма одежды для банкира
— без единого пятнышка или замина и такой же безукоризненный шелковый
галстук цвета горчицы. Красивый мужчина, спору нет, но неужели его глаза
всегда находились так близко друг к другу?
Он оглядел ее покупки — журнал с ребусами и кроссвордами и баночка аспирина.
— А краска для волос?
В ответ на ее недоумевающий взгляд он сухо рассмеялся.
— Мальчишка, у которого я обычно покупаю газеты, не прочь
посплетничать. Он доложил мне, что в прошлую субботу ты разгуливала с
голубыми волосами. Ника Донохью, видимо, смутить не так легко, как меня.
— Ну, так легко, как ты, не смущается никто, Рейнольдс! —
Самодовольный сноб! Неужели она собиралась выйти за него замуж? — И
этот же мальчишка донес тебе, что я была с Ником?
— У меня, дорогая, масса источников информации. Я мог бы предвидеть,
что без меня ты не станешь терять время даром. Как известно, яблоко от
яблоньки... Своим поведением ты наконец доказала то, о чем меня постоянно
предупреждали папа с мамой, — что ни говори, ты дочь своей матери.
— Оставь мою мать в покое! — Глаза Холли сузились от гнева до
щелочек, она выдохнула с такой силой, что, стой Рейнольдс чуть ближе, его
роскошный галстук взметнулся бы вверх. Ей и всегда-то казалось, что семья
Рейнольдса терпит ее только из-за дружеских отношений бабушки и дедушки
Холли со старшим поколением Фурдов, хотя никто никогда не давал ей это
понять. Но сейчас она убедилась, что была права.
— Я слышал также о твоих бредовых идеях насчет сбора денег для
расширения приюта, — сказал он, не обращая внимания на ее
вспышку. — Пропаганда по радио, бойскауты, продажа пирожных... и
т. д. и т. п. Ты обречена на поражение еще до начала этой
кампании.
Холли упрямо тряхнула головой. Она была раздражена и хотела доказать
Рейнольдсу, что, потеряв его, не рассыпалась на куски.
— Не суди об этом до пятницы, когда выйдет номер
Кроникл
за эту
неделю.
— Даже так?!
— Завтра утром в приют явятся корреспондент и фотограф. Их статья в
корне изменит твое мнение на сей счет.
— Боюсь, мое мнение не сможет измениться раньше следующей пятницы.
Завтрашнее интервью никак не попадет в газету на этой неделе.
— Ошибаешься, Рейнольдс! Хотя мои бредовые идеи, как ты изволил
выразиться, не произвели на тебя сильного впечатления, редактору
Кроникл
они показались настолько серьезными, что она хочет немедленно познакомить с
ними читателей.
Холли вышла из аптеки очень довольная тем, как она ответила Рейнольдсу. Ей
захотелось зайти в Первый Национальный банк и перекинуться парой слов с
Ником. Рейнольдс просто несносен. И как только она могла поддаться на
уговоры своей матери, будто с ним ее ожидает надежное будущее...
Холли взглянула в стекло витрины, убедилась, что выглядит вполне
привлекательно в светло-розовом, сильно приталенном платье с черным кожаным
поясом и в черных туфлях, с крупными черными серьгами в ушах, и вошла в
прохладу банка.
Полуденный час пик миновал, и единственный кассир дремал на своем рабочем
месте. Клиентов не было, да и сотрудников банка можно было пересчитать по
пальцам. Среди них находился и Ник. Он сидел за своим столом и что-то
диктовал кудрявой секретарше. Когда он делал паузу, собираясь с мыслями, она
поднимала глаза и с откровенным восхищением смотрела на Ника. Он, однако, не
обращал на нее никакого внимания, и нахмурившаяся было Холли улыбнулась.
Заметив девушку, Ник отпустил секретаршу и встал. Сияя улыбкой, он подошел к
перегородке, отделяющей операционный зал от зала ожидания.
— Привет, — сказала Холли. Высокие сводчатые потолки банковского
помещения заставили ее отчего-то понизить голос. — Я проходила мимо и
решила заскочить на минутку.
— Извините. — Секретарша со слабой улыбкой прошла мимо Холли и
направилась к выходу. — Пойду тоже поем, Ник. Вы пойдете?
— Спасибо, Шейла, нет, встретимся позднее. — Он повернулся к
Холли. — Я еще не обедал. Давай поедем вместе в какое-нибудь
заведение. — И он согрел Холли улыбкой.
— Об этом следовало договориться заранее, тоже улыбаясь, возразила
Холли. — А сейчас мне необходимо вернуться на работу — в приюте сегодня
выступает школьный хор, я должна присутствовать. — Она огляделась по
сторонам. — В этот час здесь всегда так пустынно?
— Тихо, да? Зайди на минуту. — Он гостеприимно распахнул перед ней
дверцу перегородки.
— Я правда не могу.
— Всего на минутку. — Он взял ее за руку и потянул внутрь. —
Вы, мисс Веббер, просили меня проверить ваши ценные бумаги, — произнес
он громким голосом.
— Какие бумаги?
— Из вашего персонального сейфа, мисс Веббер.
— У меня, Ник, никогда...
— Шшш... не отставайте, пожалуйста, мисс Веббер. — Он отпустил ее
руку, но шел так близко, что их плечи соприкасались.
Она думала, что они направляются к его письменному столу, но ничуть не
бывало. Он миновал вычислительный центр и несколько пустых столов, она
послушно следовала за ним.
— Сюда, сюда! — Он остановился.
— Но это же хранилище банка! — прошептала Холли.
— А где же, как не в хранилище, держать ценные бумаги?
За раскрытой тяжелой дверью с огромным запирающим механизмом из начищенных
до блеска латунных скоб и петель, сверкавших на фоне легированной стали,
виднелась защищавшая хранилище решетка до потолка, также из латуни. На
глазах у оторопевшей Холли Ник отпер дверь в решетке и распахнул перед ней.
— Сюда, пожалуйста.
— Но, Ник...
— Прошу вас, мисс Веббер, — сказал он, понижая голос. — Дел
по горло, мы не можем стоять здесь целый день.
Ник жестом пригласил ее пройти вперед, и она, сконфуженная, повиновалась.
Пока он запирал за собой дверь, она огляделась. Рядом с ней находился архив,
а за следующей решеткой лежали туго набитые полотняные мешки с деньгами. В
воздухе стоял специфический запах, который, однако, не вызывал отвращения.
Так, наверное, пахнут деньги, подумала Холли. Две стены были заняты
персональными сейфами.
Ник носком ботинка зацепил табуретку, с помощью которой дотягивались до
верхних ящичков, и пододвинул к Холли.
— Поднимитесь на нее, пожалуйста, мисс Веббер.
Что это значит? Официальный тон Ника и вся ситуация теперь казались Холли
невероятно забавными, ее то и дело разбирал смех. Она послушно встала на
табуретку и теперь ощущала запах одеколона, которым пользовался Ник, а не
денег. За его плечом ей был виден дремлющий в безлюдном зале кассир.
Остальные служащие банка отправились перекусить. Ник придвинулся вплотную к
ней. Теперь она не видела ничего, кроме его лица. Она стояла на табуретке, и
потому их лица находились почти на одном уровне.
— Замечательно! — мягко сказал он, уперся рукой в стену стальных
ящичков и коснулся губами ее губ.
По телу Холли словно пробежал электрический ток. Нежное прикосновение его
губ, его тела, непозволительное в этих стенах, сознание, что в любой момент
кто-нибудь может войти и застигнуть их врасплох, — все это, вместе
взятое, придавало их встрече совершенно особый характер. Голова у Холли
пошла кругом.
— О Господи, мистер Донохью, — прошептала она, задыхаясь. Ну что
за шутки! Ведь он с ней забавляется, только-то и всего. — Должна
сказать, есть свои преимущества в том, чтобы хранить деньги в Первом
Национальном банке!
— Преимущества огромные! — подхватил Ник и снова поцеловал
ее. — Очень высокие проценты, и к тому же сложные, то есть с каждым
днем возрастающие.
— Вклады застрахованы?
Ник придвинулся еще ближе.
— Самим банком. Первый Национальный обеспечивает всестороннее
обслуживание клиентов.
Холли с трудом сохраняла ясность мыслей.
— Да, но страхование распространяется только на первую сотню тысяч
долларов.
— Верно, но это не так уж и важно — у нас не было случаев, когда бы мы
не могли расплатиться с вкладчиками.
Холли рассмеялась. Целоваться в хранилище банка — что может быть забавнее!
— Никогда не подозревала, что банк так располагает к флирту.
— Мы стараемся доводить этот факт до сведения только самых избранных
клиентов, мисс Веббер. — И Ник шаловливо прикусил ее нижнюю губу. Он
слышал ее прерывистое дыхание, чувствовал ее податливое тело. Как она
обольстительна! Неужели эта женщина больше никогда не влюбится?
Решить этот вопрос ему помешал звук чьих-то шагов. Холли напряглась — значит, она тоже его услышала.
На миг они застыли в напряженном молчании. Холли нашлась первой и, сходя с
табуретки, произнесла легким, беззаботным тоном:
— Спасибо, мистер Донохью, вы так хорошо мне все объяснили.
— Всегда к вашим услугам, мисс Веббер! — Ник взял ее руку. —
Ведь мысли о ценных бумагах лишают нас сна.
— Еще бы! — поддакнула Холли, стараясь не расхохотаться.
За его спиной появилась женщина и села у компьютера.
— Так рано с ленча, Рут? — мимоходом поинтересовался Ник, провожая
Холли из хранилища.
— Это мое обычное время, — ответила женщина и, чуть смутившись,
бросила взгляд на часы.
Дойдя до стола Ника, Холли, все еще с трудом удерживаясь от смеха,
повторила, что ей пора уходить. В сторону хранилища она старалась не
смотреть — да и вряд ли когда-либо сможет смотреть спокойно. Разве можно
забыть то, что произошло всего минуту назад!
И тут в поле ее зрения попала афиша торгового комплекса, вмиг погасившая
улыбку на ее губах. Надпись на афише гласила:
В субботу торговый комплекс
устраивает для вас праздник с показом сказочных чудовищ. Угощение,
аттракционы, фейерверк с наступлением темноты. Ждем вас в 11 часов утра
.
Текст окружали изображения Дракулы, Фредди, Годзиллы, черепашек-ниндзя.
— О Господи! — вырвалось у Холли. — Когда же это успело
появиться?
— Сегодня утром, — поморщился Ник. — Ты, я думаю, захочешь
пойти на праздник, посмотреть, что задумал депутат Колби со своей бандой.
— А как же! Нет такой силы, которая смогла бы меня удержать!
— Праздник состоится в ближайшую субботу. А в следующую, в День
поминовения, мой брат устраивает барбекю. Как ты думаешь... если ты не
против... я бы хотел... — Неожиданно для себя самого Ник почему-то
вдруг смешался, запутался в словах, начал запинаться, но на сей раз это не
вызвало у него раздражения, а, скорее, позабавило. Значит, выпадают такие
минуты, когда он теряет самообладание, но зато в остальное время он держится
молодцом, за примером далеко ходить не надо, сегодня в хранилище, скажем, он
вел себя просто прекрасно. Пора понять, что хоть он и заикается иногда, но
происходит это все реже. Прежнего Ника не стало.
Он откашлялся и начал фразу заново:
— Если у тебя нет иных планов, не хочешь ли ты пойти со мной?
— О-о, звучит весьма привлекательно!
Итак, несмотря на недавний неприятный разговор, он снова пригласил ее. У
Холли на душе сразу стало легко, и она поняла, как ей на самом деле хотелось
быть приглашенной. А если бы он решил больше с ней не встречаться? Холли
Веббер, очередная девушка на один вечер... Она даже не хотела думать об
этом.
Среда началась веселым солнечным утром. Холли проснулась в прекрасном
настроении: Ник опять пригласил ее; спала она сегодня крепко. В пятницу
появится интервью газете
Кроникл
. А впереди замечательный день.
Она выгуляла Санни и привела во двор — тренироваться. Над головой
оглушительно щебетала пара ласточек — они носились взад и вперед, опекая
свое гнездо на кусте в дальнем углу двора. Поначалу птицы отвлекали Санни,
но он быстро привык к ним и стал хорошо выполнять команды, даже новые для
него
сидеть
и
встать
, а по приказанию
за мной
ходил точно по пятам
Холли.
Хороший пес, умница!
— хвалила его Холли и трепала золотистую спину
Санни.
Холли оставила Санни бегать во дворе, а сама вошла в дом позавтракать —
горячий тост с маслом и корицей и чашка чая, — просмотрела набросанный
ею план проведения благотворительного банкета, одобренный опекунским
советом. Это не будет наспех собранная солянка, какую устраивают хозяева
комплекса. Сотрудники приюта самым тщательным образом продумают свое
мероприятие с начала до конца, чтобы угодить людям с самым изысканным
вкусом, и пригласят на него всех тех, кто хоть что-нибудь значит в
политической и хозяйственной жизни Алленбурга.
Холли вымыла посуду, сунула бумаги в висящий у двери портфель и вышла во
двор за Санни.
Двор, однако, был пуст, калитка — широко распахнута, а пса нигде не видно.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Холли выскочила за калитку и побежала сперва вверх по улице, затем вниз,
заглядывая по дороге во все дворы, но напрасно. Наученная опытом — ведь
Санни уже однажды убегал, — Холли, оставляя его надолго во дворе без
присмотра, теперь запирала калитку на щеколду. Так она поступила и сегодня.
Как получилось, что калитка оказалась открыта? Как такое возможно? Если
только...
— Что случилось, Холли? — окликнула ее соседка напротив — Джейн.
— Санни сбежал, — ответила девушка, с трудом переводя дух. —
Вы его не видели?
— К сожалению, нет. Я тороплюсь с ребенком к врачу, иначе помогла бы
его искать. Но буду смотреть из окна машины по сторонам — может, увижу.
Холли поблагодарила ее и помчалась дальше. Санни, бывало, любил
останавливаться на прогулках у одной живой изгороди в нескольких кварталах
отсюда и обнюхивать ее. Может, он там что-то не донюхал и сегодня отправился
туда для дальнейших исследований?
Там его не оказалось, но женщина, работавшая по другую сторону изгороди на
клумбе с розами, сказала, что видела золотистого ритривера, бегущего по
направлению к Элм-стрит, и указала в ту сторону своей лопаткой.
— Спасибо, — уже на ходу крикнула Холли и стремглав бросилась к
своему дому — за машиной. Она влетела в переднюю, схватила сумку и поводок
Санни, но тут вспомнила о назначенном на утро свидании с корреспондентом
Кроникл
и потратила драгоценные секунды на то, чтобы дозвониться Трине и
предупредить, что опоздает.
Сев за руль, Холли решила прежде всего осмотреть школьный двор в конце Элм-
стрит: Санни однажды уже там побывал, и ему весьма понравилось. Естественно
предположить, что он мог отправиться туда снова.
Навстречу ей шли школьники, вполне возможно, что такой общительный пес, как
Санни, остановился там, где есть с кем поиграть.
К счастью, она оказалась права. Санни прыгал по школьной площадке с
маленькими девочками. За ними наблюдала стоящая поблизости учительница Элис
Тарлтон, уже знакомая Холли.
Услышав зов хозяйки, Санни рванулся к ней, а она схватила его за ошейник.
— О Санни! Скверный пес, но я рада, что ты нашелся.
— Я была уверена, что вы вот-вот появитесь, — сказала, подходя к
ним, миссис Тарлтон.
— Вы, должно быть, считаете, что мне не следует иметь собаку, но кто-то
открыл калитку и выпустил ее, — сказала Холли, пристегивая поводок к
ошейнику.
— Это скверно. Санни милый пес, кто-то из детей, скорее всего, хотел с
ним поиграть и потому открыл калитку, не думая о последствиях. Мы уже
встречались с вами, я помню. Но ваше имя, увы, вылетело у меня из головы.
Холли еще раз представилась, и женщина, заулыбавшись, кивнула.
— Я так и предполагала. Ведь это вы собираете средства для расширения
приюта? Желаю вам удачи. Моя покойная тетка работала в приюте медсестрой.
Она ушла на пенсию, но, когда ее разбил паралич, пожелала жить именно в этом
приюте. Если бывшие сотрудники выбирают такое заведение для постоянного
жительства, это верный признак того, что там все в порядке.
В иное время слова миссис Тарлтон прозвучали бы сладкой музыкой для слуха
Холли, но сегодня у нее совсем не было времени выслушивать комплименты. Она
была рада, что прозвенел звонок, — они с учительницей тепло
распрощались.
— Пошли, Санни! — позвала она, направляясь к машине.
Пес послушно засеменил рядом. Вот что значит тренировка! Вот бы научить его
команде
сядь и сиди во дворе, что бы ни случилось!
.
Времени в обрез, корреспондент
Кроникл
и фоторепортер, наверное, уже ждут
ее в приюте. Так не поехать ли прямо туда, не заезжая домой? Она сэкономит
время, да и Санни пора там показать. Правда, везти его без клетки довольно
опасно, что-что, а уж это она знала. И тут ее осенило.
Со словами
Прыгай, Санни!
она открыла заднюю дверь машины, и он вскочил на
сиденье, где обычно стояла клетка. На этот раз ее не было, но это не
помешало псу свернуться калачиком.
— Перемена декораций, малыш! — заметила Холли, лаская его. Затем
она захлопнула свободный конец поводка дверцей машины. Вот так! Собака
устроена как нельзя более удобно, но и безопасность движения обеспечена.
Гордая своей изобретательностью, Холли села за руль и поехала.
В приют Холли не вошла, а вбежала с собакой на поводке и остановилась лишь
на миг для того, чтобы поздороваться с мистером Спорлеем. Он сидел на своем
обычном месте у окна и ничего ей не ответил, мурлыкая что-то себе под нос.
Это было нечто новое, и Холли обрадовалась: а вдруг это свидетельство того,
что ему стало лучше? У входа в северное крыло, где находился ее кабинет,
Холли чуть не сбила с ног Грейс, направляющуюся на занятия по рукоделию.
— Где тебя носит? — воскликнула Грейс. — Корреспондентом
оказалась милейшая девочка, я долго занимала ее разговорами, но ее
интересуешь ты, и никто другой.
— Она еще здесь?
— Да, сидит в кабинете Питера. Ах, и собака с тобой! — Грейс
нагнулась и почесала Санни за ухом. Санни взвизгнул от удовольствия и
радостно помахал поднятым вверх хвостом. — Ты иди к своей
корреспондентке, а мы с ним тут прекрасно проведем время. Правда, милый?
Грейс склонилась к Санни и потерлась носом о его морду, а Холли пошла на
встречу. Ди — репортер — оказалась молодой чернокожей, с короткой стрижкой и
в больших очках женщиной, а фотокорреспондент — молодым человеком с
мечтательным взглядом и длинными, как и полагается истинному художнику,
волосами. Тонкой рукой с длинными пальцами Кевин прижимал к груди
фотоаппарат так, словно это был цветок.
— А вот и дама, которую вы ждете, — сказал, улыбаясь, Питер и
представил их друг другу.
— Ваше заведение выше всяких похвал, — горячо начала Ди,
размахивая для вящей убедительности своим блокнотом, когда они вышли из
директорского кабинета и зашагали по приютскому коридору, оставив далеко
позади погруженного в задумчивость Кевина. — Я обошла его сверху донизу
и, смею сказать, ожидала увидеть совсем иное, если не считать одного-
единственного мужчину с бессмысленным взглядом, сидящего в холле. Я не
переставая спрашивала себя, где же эти старики и старухи, прикованные к
своим каталкам, тупо глядящие перед собой? Даже медицинский центр оборудован
великолепно. Моя бабушка провела свои последние дни в совсем иной
обстановке.
Питер успел до прихода Холли показать Ди карты участка Чемберса и чертежи
нового здания, включенные стараниями Холли в пресс-релиз, так что она была
уже в курсе дела.
— Планами предусмотрены даже салон красоты и парикмахерская, —
продолжала восторгаться Ди. — А ведь моя бабушка чувствовала себя
гораздо лучше и вела иначе, когда ей удавалось привести себя в порядок. Эти
нововведения окупятся, нисколько в этом не сомневаюсь.
Они подошли к кабинету, в котором обычно проходили занятия рукоделием, и Ди
заметила Грейс.
— О Грейс, давно не виделись. Где вы взяли собаку?
— Это Сан
...Закладка в соц.сетях
