Жанр: Любовные романы
Отныне только легкий флирт
...ых
замужествах; так было и с ней самой, не разглядевшей с самого начала, что
представляет собой Рейнольдс, а теперь вот влюбившейся в Ника, который
оказывает ей знаки внимания только потому, что полагает, будто они лишь
друзья. Но чего ждать от него — она всегда знала.
Холли вытерла слезы и поклялась себе, что никогда ни за что не уподобится
своей матери, которая не перестает лелеять романтические мечты. Поскольку из
ее отношений с Ником ничего толкового выйти не сможет, следует взять себя в
руки и положить им конец. Тянуть ни к чему. Чем дальше, тем труднее будет
это сделать. Но вот вопрос: как именно осуществить задуманное?
В ближайшие несколько дней Ник почувствовал, что в Холли произошла перемена.
По телефону она старалась разговаривать очень лаконично, а за обедом в
середине недели держалась чрезвычайно сдержанно. Оживилась она, только
услышав, что, во-первых, как выяснил Ник, Чемберс и Рейнольдс сблизились
лишь в последнее время, а во-вторых, начальник полиции Вандеруэй признался,
что знает: нелюбовь Чемберса к Санни объясняется чисто личными причинами.
— Значит, он понимает, что обвинения против Санни сфабрикованы? —
загорелась Холли. — Он распорядится выпустить собаку? — Услугами
Джеда Холли воспользоваться не могла и потому посоветовалась с ветеринаром.
Он обещал проследить за тем, чтобы с Санни все было хорошо, но категорически
отсоветовал добиваться разрешения навестить собаку: это только растревожит
Санни и помешает ему привыкать к новой обстановке. Холли послушалась
ветеринара, хотя и огорчилась.
— Нет, начальник полиции сказал, причастность депутата Колби еще
следует доказать, — ответил Ник.
— Презумпция невиновности, по-видимому, не распространяется на
животных, — уныло произнесла Холли.
Ник понимал, что Холли волнуется за Санни, но разве это может служить
причиной ее столь странного поведения? Или все дело в том, что, по ее
мнению, они слишком сблизились?
В пятницу вечером Холли долго ворочалась в постели, стараясь не думать о
Нике. Стрелка часов показывала четверть двенадцатого, когда раздался
телефонный звонок. Звонила ее мать. Холли не делилась с ней своими
переживаниями, но в этот момент подумала, что все же у матерей есть,
наверное, какое-то шестое чувство по отношению к своим детям.
— Здравствуй, дорогая! — Голос Мари звучал на удивление громко и
ясно. — Помнишь, я обещала, что мы с Эдди приедем в гости? Так вот, мы
здесь!
— Здесь, в Нью-Джерси? — Холли села в кровати, сна как не бывало.
— Да, мы только что взяли номер в мотеле.
— Но ведь завтра праздник, мама! — Холли, правда, подумывала о
том, чтобы отказаться от приглашения Ника, но ведь мама со слов самой Холли
знала о нем!
— Помню, помню, дорогая, ты завтра занята, но, может, мы встретимся
рано утром, позавтракаем вместе и ты познакомишься с Эдди?
— Думаю, что смогу. — Холли никак не могла свыкнуться с мыслью,
что ее мать совсем близко от нее. — Ник собирался заехать за мной около
полудня, мы приглашены к его родителям на барбекю.
— Значит, у нас будет достаточно времени для того, чтобы позавтракать в
кафе мотеля. Как встанем и оденемся, я тебе позвоню и ты подъедешь, хорошо?
А в воскресенье мы, если удастся, проведем вместе немного больше времени.
Как ты, верно, уже догадалась, Эдди парень хоть куда.
Они попрощались, Холли, повесив трубку, улеглась обратно в постель и с
удовлетворением подумала, что неожиданный приезд матери будет очень удобным
предлогом, чтобы отказаться от празднования Дня поминовения в кругу семьи
Ника.
Утром следующего дня Ник был еще в ванной, когда позвонила Холли.
— Твоя мать в городе? И давно? — поинтересовался Ник, стоя перед
зеркалом в ванной комнате с обернутым вокруг пояса полотенцем и наполовину
намыленной щекой.
— Со вчерашнего вечера. Я даже не знала, что она выехала. — Голос
Холли звучал бодро и весело.
Как же, как же! Вызвала небось свою мать, просила приехать, чтобы
отвертеться от приглашения! Но он, Ник, не пойдет ей навстречу. Отнюдь!
— Это замечательно, — произнес он. — Передай ей, что мы ждем
ее на барбекю. Чем больше народу, тем веселее.
Холли никак не ожидала такой реакции.
— Но мама не одна, с ней ее друг, ее новый друг, Эдди. Она и приехала
для того, чтобы познакомить нас. Ведь она собирается выйти за него
замуж! — В беседах с Ником Холли никогда не распространялась о своей
матери. Теперь, откашлявшись, она как бы невзначай добавила: — Если свадьба
состоится, это будет пятый по счету брак моей мамы.
На той стороне провода было тихо. Холли представила себе, какое удивленное
выражение лица сейчас у Ника. Это начало конца, сказала она себе, стараясь
не замечать сердечной боли и убеждая себя, что все к лучшему.
Ник тупо уставился на свое отражение в зеркале. От холода он покрылся
гусиной кожей, наполовину выбритое лицо похоже на клоунскую маску. Ее мать
была четыре раза замужем, а сейчас собирается обвенчаться в пятый раз?
Неудивительно, что Холли помалкивала о своей матери. Но из случайно
оброненных замечаний было ясно: она ее любит. Четыре замужества? Бедняжка,
как скверно она разбирается в людях. А Холли унаследовала от нее эту черту:
связалась, например, с проходимцем Рейнольдсом. Слава Богу, что он, Ник,
рядом с ней.
— Я приглашаю их обоих, — твердо сказал он. — Повторяю, чем
больше народу, тем веселее. Я заеду за тобой, и мы вместе отправимся за ними
в мотель.
И Ник повесил трубку, прежде чем Холли успела что-либо возразить.
Пораженная, она тупо смотрела на телефонную трубку. Несмотря на всю свою
любовь к матери, Холли прекрасно знала, что она за человек. Мари Веббер-Лесли-Гартнер-
Пайффер была, бесспорно, доброй, отзывчивой женщиной, но не могла похвастать
изысканными манерами, слишком громко говорила и слишком много смеялась. У
нее никогда не было прочного служебного положения и прочной семьи, и при
общении с ней чувствовалось, что она не получила хорошего образования. Мама
придет, конечно, в восторг от приглашения присутствовать на этом семейном
сборище, но она захочет произвести на родных Ника хорошее впечатление, а в
подобных случаях она всегда нервничает и оттого начинает говорить еще
громче, чем обычно. А Эдди? Как знать, чего следует ожидать от Эдди?
Несколько лет назад у Мари был друг, который осыпал ее подарками, но обожал
ругаться и постоянно носил черные очки на пол-лица. И Холли решила не
передавать матери приглашения Ника — лучше солгать и сказать, что она
занята.
Зазвонил телефон. Холли сняла трубку, успев подумать, что никогда еще в
такую рань она не говорила так много по телефону.
— Доброе утро, родная! — Голос Мари звучал как-то
болезненно. — У меня моя обычная мигрень. Ранний завтрак у нас никак не
получится, но, как только откроются аптеки, Эдди съездит за моими пилюлями.
Они быстро приведут меня в порядок, и к одиннадцати я приду в себя. Быть так
близко от тебя и не увидеться — для меня невыносимо. А что, если мы устроим
что-то вроде раннего ленча?
Хотя Мари не могла ее видеть, Холли отрицательно покачала головой: как
совместить ранний ленч с матерью и ее поклонником с барбекю, если Ник должен
заехать за ней около двенадцати? Она уже было раскрыла рот, чтобы разъяснить
ситуацию матери, но тут ее осенило: это перст судьбы! Если мать и Эдди
явятся на праздник, то Нику и его семейству они вряд ли понравятся. А можно
ли найти лучший предлог для того, чтобы с ним развязаться?! Ни одна женщина
в мире не пожелает встречаться с мужчиной, презирающим ее мать. Этот урок ей
преподал Рейнольдс. И таким образом она исполнит свое намерение, никого не
обидев, ведь мама никогда не ощущает, как к ней относятся окружающие, и все
равно получит удовольствие от праздника.
Заехав за Холли, Ник обнаружил, что сдержанное настроение девушки, в котором
она находилась всю неделю, нисколько не изменилось. Хорошо еще, что она едет
на барбекю не одна, а с матерью и будущим мистером Пятым!
В мотеле Ник проводил Холли до нужной им комнаты. На стук дверь отворила
полноватая женщина такого же роста, как и Холли, с такими же, как у нее,
темными волосами, но коротко подстриженными и уложенными локонами. Женщины
бросились друг другу на шею.
— Холли, родная, как я счастлива видеть тебя!
— И я тоже, мама!
Почувствовав теплые ласковые руки матери, ощутив знакомый с детства запах ее
духов, Холли так разволновалась, что у нее на глазах выступили слезы. Она
отступила на шаг назад и обвела Мари взглядом с ног до головы. Та выглядела
прекрасно, на ней были широкие шелковые брюки синего цвета и синий с белым
свитерок, лишь самую малость тесноватый в груди, — лучше туалета для
пикника и не придумаешь.
— Как голова, мама?
— Прошла совершенно. — Мари перевела взгляд на Ника. — Ах,
так это и есть новый банкир, Холли?
Она широко развела руки, обхватила Ника и влепила ему в щеку смачный
поцелуй. Холли ойкнула от неожиданной выходки матери, но Ник с честью
выдержал испытание, весь расплылся в улыбке и потрепал полные плечи Мари.
— Я так разволновалась, когда Холли сказала, что вы приглашаете нас с
Эдди на свой семейный праздник, — заверещала Мари и от полноты чувств
снова обняла Ника. — Разрешите представить вам обоим моего нового друга
— Эдди.
Эдди оказался высоким стройным мужчиной с рыжеватыми волосами и усами,
одетым в самые будничные, но очень опрятные брюки цвета хаки и коричневую
рубашку. Нику он пожал руку, а Холли сказал пару приличествующих случаю
слов. Впечатление он производил весьма приятное.
По дороге к дому Донохью Холли с матерью болтали без передышки, главным
образом о семействе тети Барбары. Эдди и Ник не проронили ни слова, что
вполне устраивало Ника — он был занят своими мыслями. По мере приближения к
цели ему в голову приходило все больше фактов, подтверждающих, что у его
семейства особый талант пробуждать в нем комплекс неполноценности. И как
только он мог забыть об этом? Скорее всего, в кругу своей семьи он снова
начнет заикаться и мямлить. Вероятно, не стоило приглашать сюда Холли.
— Дядя Ник! Дядя Ник! — бросилась к нему четырехлетняя Дэниэл в
бело-розовом комбинезоне, как только машина затормозила у ворот. — А я
помогала дедуле вешать праздничные флаги для парада.
— Молодец, пампушечка! — Ник подхватил девочку на руки, а затем
передвинул к своему боку, чтобы обнять свою мать, которая подошла к ним. На
ней были шорты и белая блузка, а поверх них — фартук.
Ирэн Донохью, моложавая блондинка с веснушками на носу, весело поздоровалась
с гостями.
— Я не ослышалась, предстоит парад? — спросила Мари. — Вот
было бы замечательно, я люблю парады.
— Тогда вы попали по назначению, — засмеялась Ирэн. —
Городской парад по пути к памятнику жертвам войны прошествует мимо нашего
дома. Пойдемте со мной в дом. Мы сможем поболтать, пока я закончу резать
картофельные салаты — мне всегда приходится делать два разных, один
специально для Дэна. А ты, Ник, проводи Холли и Эдди на задний двор. Отец и
твой брат с Бекки сидят там.
Со смешанным чувством Холли посмотрела вслед матери и Ирэн, которые шли,
непринужденно беседуя, словно старые подруги. Миссис Донохью держалась очень
приветливо и просто. Ник еще не успел представить ей Холли, а Ирэн сразу
назвала ее по имени — знала уже, значит, о ней. Холли представила себе, как
мать Ника думает:
Ага, вот кого он привел на сей раз
. Интересно,
понравилась ли она его матери?
Ник тем временем познакомил Холли и Эдди с другими родственниками — братом,
его женой и отцом. Как выяснилось, Ник был точной копией своего отца. Гости
уютно расположились на лужайке на расставленных полукругом раскладных
стульях. Дворик окаймляли вазы с оранжевыми и желтыми цветами календулы. Эти
же цветы росли вокруг небольшого прудика посреди лужайки.
Спустя некоторое время появились Ирэн и Мари.
— Разрешите представить вам мать Холли, — сказала Ирэн.
Брат Ника Дэн с ходу отвесил ей комплимент, от которого она зарделась и
смущенно захихикала. Дэн был более светловолосый, чем Ник, выше ростом и
крупнее. Холли вспомнила, что в школе он был спортивной звездой или чем-то в
этом роде. Красивый, конечно, мужчина, подумала она, но как бы его мышечный
корсет со временем не переродился в жир. Поймав на себе взгляд Холли, Дэн
сказал:
— К нам снизошла веселая маленькая святая, а ведь до Рождества еще
очень далеко, — и сам захохотал над своей довольно банальной остротой.
— Не позволяйте ему подшучивать над вами, — предупредила жена Дэна
— Бекки, хорошенькая шатенка в платье для беременных в сине-красно-белых
тонах. — Стоит Дэну к кому-нибудь прицепиться, и он уже не отстанет.
Вам повезло — из двух братьев достался тихоня.
Тихоня? Холли оглянулась на Ника, который с многострадальным видом возвел
очи к небу. По сравнению с Дэном он действительно казался более сдержанным,
это-то, видимо, и имела в виду Бекки.
Ник сидел с Дэниэл на коленях. Девчушка беспрестанно вертелась, отчего ее
белокурые волосы разлетались в стороны. Ник чувствовал, как чудесно они
пахнут. За какой-то месяц, что Ник не видел ее, Дэниэл сильно изменилась.
Дети растут так быстро! Неудивительно, что родители Ника захотели переехать
поближе к внукам.
Ник огляделся и сказал Холли:
— Вот это и есть тот внутренний дворик, о котором я тебе рассказывал.
— Красиво, правда? — с гордостью спросил отец Ника. — Сначала
я устроил такой дворик около своего дома, а затем помог Дэну оборудовать
похожий здесь. Он даже лучше моего. Оно и понятно: у меня уже был за плечами
опыт.
— Вот так-то, Холли, девочка моя, — сказал Дэн. — Дворик мой
выглядит замечательно, а кирпичи остались. Братишка говорил, что они вам
нужны, чтобы держать собаку взаперти. Я, правда, никогда не слышал, чтобы
собачью конуру строили из кирпичей, но, если они вам нужны, ничего не имею
против.
— Да нет же, — возразила Холли, — они нужны мне не для
конуры, а для...
— Он опять подсмеивается над вами, — беспомощно развела руками
Бекки и нежно взглянула на своего мужа.
Мари зашлась от хохота.
— Ну, вы, Дэн, даете! Вот это парень, да? Парень что надо, правда,
Эдди?
Эдди, который в это время давал отцу Ника советы, как починить забарахливший
телевизор, одобрительно засмеялся.
Холли видела, что родные считают Дэна истинной душой общества, но ей он
казался несколько утомительным. Она обменялась взглядами с Ником. Он
улыбнулся и пожал плечами. Ей показалось, что такому уравновешенному
человеку, как Ник, наверное, не легко ладить с братом, вполне симпатичным,
но все же далеким от идеала, хоть он и старший.
— Я слышу оркестр! — завопила Дэниэл и, скатившись с колен Ника,
сделала пируэт. — Выходите сюда, все-все выходите!
Все члены семейства и гости поспешно вынесли стулья к краю тротуара, где уже
расположились их соседи. Все стали угощать друг друга разными лакомствами,
посыпались шутки, встречаемые громким смехом, и замечания по поводу парада,
дефилировавшего мимо них. Во главе его шагал сводный оркестр
старшеклассников. Отводя время от времени глаза от него, Холли заметила, что
Ирэн и Мари увлечены беседой, и поняла, что недооценивала свою мать. Родные
Рейнольдса были снобами, там бы она пришлась не ко двору, а с Донохью
моментально нашла общий язык. Да и Эдди производит хорошее впечатление. Маме
всегда нравились мужчины определенного типа —
интересные
, которые на
поверку оказывались — увы! — весьма и весьма непостоянными, но Эдди
кажется человеком положительным.
— Солдаты, дядя Ник! — Дэниэл снова забралась Нику на колени, тыча
пальчиком в сторону маршировавших в этот миг рядом с ними ветеранов войны в
военных формах, за которыми потянулись ряды
отцов города
.
Ник подумал, что такой же точно парад проходит сейчас и в Алленбурге. И там
в шеренгах чиновников и членов муниципального совета по Мэйн-стрит важно
вышагивает депутат Колби Чемберс, с лица его не сходит светлая улыбка
человека с чистой совестью, а в городской тюрьме томится взаперти прекрасная
собака, страдающая оттого, что ее бросили. Ник решил пустить по банку слух,
что собирает сведения о таинственном автофургончике. Может статься, таким
образом ему удастся выйти на Чемберса. Ник взглянул на сидящую рядом Холли.
Как бы ему хотелось поднести ей на серебряном блюде голову депутата!
— Тебе приятно? — спросил он.
Холли кивнула. Сегодня пока все складывалось лучше, чем она предполагала.
Пойдет ли и дальше так? Она боялась в это поверить.
Не спуская Дэниэл с коленей, Ник взял руку Холли. Судя по выражению ее лица,
она и в самом деле была довольна. И мать ее хорошо проводит время. Он готов
поспорить, что Мари напоминает его матери ее двоюродную сестру: Вирали тоже
не везло с мужчинами, но она никогда не вешала носа. Если Холли опасается
любви из-за печального опыта своей матери, то, может быть, познакомившись с
его родителями, с Дэном и Бекки, она воочию убедится, что бывают и иные
судьбы. Ник гордился своим семейством, но, как ни странно, сегодня они
предстали ему совсем в другом свете. Он больше не чувствовал себя человеком
второго сорта, задавленным славой великого Дэна.
Ник мягко сжал руку Холли и повторил свой вопрос:
— Тебе приятно? Действительно приятно?
— Да, — с трудом вымолвила Холли, не в силах произнести ничего
больше: ее захлестнули чувства. Когда Ник взял ее руку в свою, ей
померещилось, что это предзнаменование счастливого будущего: вот они сидят
своей семьей, они с Ником держатся за руки, а ребенок на коленях у Ника — их
собственное дитя. Прекрасная мечта, но суждено ли ей когда-нибудь сбыться?
А что, если он не каждую женщину, с которой встречается, приглашает к себе
домой и знакомит с матерью? Ведь даже у самых отчаянных повес наступает
такое время, когда они начинают подумывать о семейном очаге. Почему бы ей не
стать той самой женщиной, с которой Ник соединит свою жизнь навсегда?
И она приняла решение, диаметрально противоположное тому, к которому пришла
всего лишь несколько часов назад: за него стоит бороться! Если Ник сам
пожелает расстаться с ней, ну что же, будь что будет, но она не сделает со
своей стороны ничего, что облегчило бы ему этот шаг. Она любит Ника и будет
добиваться его во что бы то ни стало!
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
В понедельник, едва начался рабочий день, Трина, сморщив недовольно нос,
всунулась в дверь кабинета Холли.
— Кое-кто желает тебя видеть, но может, ты занята?
Холли подняла голову от бумаг. Сегодня первое июня, необходимо составить
план культурно-просветительных мероприятий на следующий месяц, но в голову
ничего не идет. Голова занята другим — мыслями о том, выйдет ли у нее что-
нибудь с Ником и не повредила ли история с Санни кампании по сбору средств
для пристройки, а если повредила, то насколько и что ждет в таком случае
Санни? Тем не менее она уловила ехидные нотки в голосе Трины.
— О чем это ты? Кто там?
— Их величество собственной персоной всемогущий Рейнольдс Дж. Фурд.
— Ах вот как! Направь его сюда. — В былые времена Холли в такой
ситуации схватила бы зеркальце и стала прихорашиваться, но это время прошло.
Интересно, зачем он явился? Приют он ненавидит, внутрь заходил только один
раз, после чего заявил, что там пахнет как от музейных мумий. Рейнольдс
величественно прошествовал — не вошел, а именно прошествовал — в кабинет. Он
был одет в дорогой костюм цвета маренго, расчесанные на прямой пробор волосы
были немного взбиты, чтобы лицо не казалось таким узким. — Рейнольдс,
какая неожиданность! — Холли вежливо улыбнулась. К сожалению, я знаю,
что ты вовсе не такая важная птица, какой хотел бы казаться, подумала она.
Она сознавала, думать так нехорошо, но зато как приятно! — Садись,
пожалуйста. Чем я могу быть тебе полезна?
Он сел — нога на ногу.
— По сути дела, дорогая, я пришел ради тебя. Жест доброй воли, так сказать, в память о прошлом.
О Боже, что за счастье привалило, хоть бы поскорее узнать, в чем дело!
— А именно?
Рейнольдс поддернул безукоризненно отутюженные брюки.
— Как тебе известно, я вхож в самые высшие круги Алленбурга. Недавно
мне посчастливилось познакомиться с одним членом Городского совета, и он...
— Что хочет Чемберс?
— Сразу берешь быка за рога? — Рейнольдс поднял одну бровь. —
Ну что же, я отвечу на откровенность откровенностью. Колби Чемберс хочет
оградить свою гордость. Ему кажется, что твоя деятельность в пользу проекта
пристройки к приюту может оказаться более эффективной, чем он полагал.
От радости сердце в груди у Холли подскочило. Неужели Рейнольдс пришел для
того, чтобы сообщить, что депутат Колби капитулирует? И она слишком серьезно
отнеслась к этим отвратительным звонкам по телефону?
— Ты хочешь сказать, что Колби Чемберс знает — победим мы.
— Лично я очень серьезно сомневаюсь в том, что вы хотя бы приблизитесь
к победе. Тем не менее твои страстные воззвания о помощи приюту некоторых
людей волнуют. Депутат Колби полагает, что ты выставляешь его в невыгодном
свете.
Холли втайне возрадовалась: раз Чемберс обеспокоен, это добрый знак.
— Речь может идти исключительно о свете прожекторов, которые он сам на
себя направляет. Если он при этом производит невыгодное впечатление, то в
том его вина.
— Спорить с тобой — ниже моего достоинства. Достаточно сказать, что
депутат видит в тебе символ тех, кто выступает против него. Не будь тебя, он
бы спокойно сидел и ждал, пока граждане Алленбурга решат судьбу пристройки к
приюту. Как это, смею добавить, и предполагалось с самого начала.
— Ты словно забываешь, что
с самого начала
эту кашу заварил не кто
иной, как сам депутат Колби. А сейчас он что, намерен отказаться от своих
посягательств на участок Чемберса? Иными словами, согласен не использовать
смехотворное решение суда о двухмесячном сроке сбора средств для пристройки?
— Мне казалось, что ты считала отведенный судом срок даже чересчур
большим, — насмешливо сверкнул глазами Рейнольдс. — Если мне не
изменяет память, ты объявила, что наберешь необходимую сумму в два раза
быстрее.
— Очень возможно. — Холли сложила руки. — Ты не поверишь,
сколько чеков сыплется на нас.
На самом деле те несколько чеков, что она получила, являлись платой за
участие в банкете, но стоит ли при таком дефиците времени вдаваться в
детали?
— Значит, ты считаешь, что мне следует прекратить заниматься сбором
средств?
— Именно. И не только сбором средств. Колби Чемберс будет полностью
удовлетворен лишь в том случае, если ты вообще не будешь иметь никакого
касательства к проекту приютской пристройки. И я его понимаю. Молодая
привлекательная женщина страстно борется за пристройку. Твое присутствие
искажает общую картину.
— Конечно. Еще скажи, что я морочу людям голову. А я и не знала, что ты
все еще считаешь меня привлекательной, — не удержалась она.
— Я всегда был о тебе такого мнения. Все наши проблемы состояли в том,
что вечно ты выбирала не ту цель, — с обидой в голосе проговорил
Рейнольдс.
А главной целью, разумеется, должен был бы стать ты, подумала Холли, но, не
желая продолжать спор, ничего не сказала вслух. Быть может, ей и следовало
бы отойти от конфликта вокруг проекта пристройки, но ведь не по просьбе же
Чемберса и его приспешников! Девушка поднялась из-за стола.
— Очень приятно было поговорить, но у нас обоих наверняка есть более
важные дела. Беги к депутату Колби и доложи ему: то, что он затеял, —
пустой номер. Раз я решила заняться сбором денег, то не отступлюсь от
своего.
— Даже если это будет стоить жизни собаке? — поинтересовался
Рейнольдс с хитрым видом.
— Что?! — Холли положила руки на стол и перегнулась вперед. —
Что тебе известно о Санни?
— Только то, что я читал в газетах. Поверь мне, никто никогда не узнает
о нашем разговоре, но, поскольку я имею определ
...Закладка в соц.сетях
