Жанр: Любовные романы
Снежная крепость
...чашки на Паоло.
— Шеф, вы не обидитесь на меня, если я скажу вам правду?
— Валяй, — хмуро разрешил тот.
— У вас такой вид... — Джино покачал головой.
— Какой?
— Как говорится, краше в гроб кладут. Что случилось, шеф? Все черные
кошки Милана собрались в стаю и разом перебежали вам дорогу, когда вы
выходили из дома?
— Хуже, — пробормотал Паоло.
— Что может быть хуже? — удивился толстяк.
Паоло сжал кулаки.
— Я так до сих пор не могу найти ее!
Джино откинулся на спинку кресла, из экономии обитого кожзаменителем вместо
настоящей французской кожи. Правда, посетителям автосалона это не говорилось
— считалось, что, как и на всех сиденьях машин
альфа-ромео
, кожа на кресле
подлинная.
— Извините, вы говорите о той девушке? О Рафаэлле?
Паоло молча кивнул.
— Я думал, вы давно забыли о ней. — Толстяк делано
усмехнулся. — Прошло столько времени.
Лицо Паоло исказила гримаса.
— Не шути, Джино. И так тошно.
— Я просто размышляю вслух. — Джино на мгновение прикрыл
глаза. — Похоже, она вас по-настоящему зацепила. — Он внимательно
следил за Паоло из-под приспущенных век.
Паоло ничего не ответил. Слово
зацепила
показалось ему ужасно вульгарным.
Поразила
,
свела с ума
— да, но только не
зацепила
!
— Короче говоря, лучше бы вы не ездили тогда в Кортина
д'Ампеццо, — почти философски заключил помощник. — Шеф, а вы
пытались найти ее? — Похоже, Джино решил зайти с другого конца.
— Пытался ли я? — горько выдохнул Паоло. — Не то слово.
Действовал и сам, и через знакомых, пока полицейский комиссар не поставил
мне ультиматум: или я прекращу попытки найти Рафаэллу, или он упрячет меня в
тюрьму!
— Что, он прямо так и сказал? — удивился Джино.
Паоло пожал плечами.
— Он это имел в виду, во всяком случае.
— Но почему? — не понял Джино.
— Я же объяснял тебе — она дочь бывшего министра труда, убитого
террористами, и...
— И что?!
Паоло брезгливо махнул рукой.
— После того случая полицейским кажется, что всякие попытки получить
любые сведения о Рафаэлле — самые невинные — неминуемо связаны с готовящейся
террористической атакой против нее.
— Ну и ну! Скажу честно, в моей практике ничего подобного не
случалось! — воскликнул толстяк.
— В моей тоже, — грустно проговорил Паоло. — Но кто же знал,
что молодчики из
Красных бригад
всадили в свое время в ее отца две
автоматные обоймы? А полицейские тогда оказались абсолютно бессильны. Мне
даже кажется, они так и не смогли поймать истинных убийц министра. А
сейчас, — он бросил выразительный взгляд на Джино, — они
отыгрываются на мне, изображают повышенную бдительность. Комиссар полиции
прекрасно знал, почему я врезался в автомобиль Рафаэллы, но предпочел
сделать вид, будто не верит в мою любовь.
— Он просто дурак, — вздохнул Джино. — То, что вы смертельно
влюблены, видно невооруженным взглядом.
— Ты не шутишь?
— Я же говорил вам, какой у вас вид.
Паоло Кальвино закашлялся. Он прекрасно помнил слова Джино:
краше в гроб
кладут
. Но что делать, если его любовь несчастная? Он даже телефона
Рафаэллы не знает. Не знает и ее адреса. Вообще ничего не знает. И, похоже,
так и не сможет узнать. Он опустил голову.
— Знаешь, Джино, наверное, мне лучше действительно отказаться от
нее, — тихо проговорил Паоло. — Ведь я никогда не смогу с ней
встретиться. На нашем пути столько помех! Нам просто не позволят
встретиться.
— Кто это вам не позволит? — усмехнулся Джино.
— Тот же комиссар. И его сотрудники.
Джино поморщился.
— Они просто запугивают вас. В обычной манере фараонов. Что они могут
сделать с вами, если это любовь?
Паоло покачал головой.
— После сегодняшней встречи с комиссаром у меня внутри все до сих пор
переворачивается. Видел бы ты выражение его лица, когда он смотрел на меня!
Казалось, он готов меня съесть живьем.
— Обычные полицейские штучки. Они на всех так смотрят. Пытаются нагнать
страху. — Джино нагнулся к шефу. — Но если бы они были такими
страшными, в нашей стране не было бы мафии. А пока она есть везде. И в
лечении этого недуга мы пока не продвинулись дальше, чем в последней серии
сериала
Спрут
. — Он подмигнул шефу.
— Со мной беседовали не борцы с мафией, Джино, а борцы с терроризмом. А
это гораздо более серьезные ребята. И возможностей у них больше. Ты же
знаешь, что весь мир сейчас борется с терроризмом. Так что шутить с ними
опасно.
— Значит, вы не очень-то ее любите, — неожиданно заявил Джино.
— Как ты можешь такое говорить?
— Я знаю, что говорю, — упрямо гнул свое толстяк. — Тот, кто
любит по-настоящему, никогда не отступится. Кто бы ему и чем бы ему ни
грозил. Вспомните
Ромео и Джульетту
. Дело-то происходило в нашей стране.
Англичанин описывал настоящих итальянских влюбленных. Они не боялись даже
смерти, не то что угроз какого-то там комиссара полиции!
Рот Паоло страдальчески дернулся.
— Но конец у них был ужасный.
— За счастье всегда приходится платить.
Паоло внимательно посмотрел на Джино.
— И что же ты предлагаешь?
— Найти эту девушку. И объясниться с ней. Если она выслушает вас, если
выяснится, что и она питает к вам такие же чувства, никакая полиция в мире
не сможет вам помешать! — твердо произнес он.
— Тебе легко говорить! — вспыхнул Паоло. — Во-первых, она и
не знает, что я влюблен в нее. Я же никогда не говорил ей об этом.
— А во-вторых?
— Во-вторых, я просто не знаю, где ее искать. Но это может с точно
таким же успехом быть и
во-первых
.
— Вы говорите неправду, — покачал головой Джино.
— Как это?
— Вы знаете, где она живет, — ровным голосом ответил Джино. —
Она живет в Милане. — Он сделал паузу. — И вам просто надо
заняться ее поисками.
— Я пытался! Все это время! — На лице Паоло было написано
неподдельное возмущение.
— Может быть, вы просто шли не тем путем. — Джино наморщил лоб и
стал удивительно похож на мудрого хомячка из мультфильма для детей. —
Или обращались не к тем людям.
Паоло молчал, сжав кулаки. А Джино как ни в чем не бывало продолжал:
— Вам ведь удалось один раз встретиться с ней. Верно?
— Да, но...
— Так почему бы вам не попробовать хорошо зарекомендовавший себя способ
еще раз? — перебил его Джино.
— Снова врезаться в нее?! — взорвался Паоло. — Ну, знаешь...
— Бог мой! Ну зачем же врезаться? — рассмеялся Джино. — Но
почему бы вам не поездить по улицам Милана, присматриваясь к водительницам
встречных машин? Это же отличный шанс встретить ее! Однажды вам это удалось
— почему же не удастся снова?
— Это чепуха. — Паоло мрачно покосился на него. — Дело в том,
что я не уверен, живет ли она в Милане. Может быть, она живет в Милано-
Мариттима. А может, в Римини.
— Все может быть, — вздохнул Джино. — Но вы все-таки
попробуйте. Мне кажется, это ваш единственный реальный шанс.
— Мне не хватит бензина, чтобы ездить по улицам и высматривать ее.
— Я вижу, вы уже загорелись этой идеей! — торжествующим голосом
объявил Джино.
Толстяк просто решил поддразнить меня, увидев, какой у меня удрученный вид,
подумал Паоло, выводя вечером машину из подземного гаража и собираясь ехать
домой. То, что он предлагал, это совершенно несерьезно. Искать иголку в
стоге сена — слуга покорный!
Но, когда он выехал на дорогу, его руки словно зажили своей, отдельной от
него жизнью. Он проехал мимо поворота, который вел к дому, и поехал прямо,
всматриваясь во встречные машины. Конечно, это было глупо — в неверном
вечернем освещении мало чего можно было рассмотреть. И все же Паоло
напряженно вглядывался в лобовые стекла, в лица водителей, мелькавшие
навстречу ему.
Повернув на виа Венетто, он поехал мимо пинакотеки Брера, потом по виа
Торричелли вниз. Позади остались Консерватория и примыкающее к ней здание
Академии искусств. Взгляд Паоло скользил только по лицам водителей других
машин. Безуспешно. Рафаэллы среди них не было.
Подавив вздох, он резко повернул и по виа Боккаччо покатил домой. Совет,
который дал ему Джино, оказался бесполезным. Глупо было надеяться на удачу,
грустно подумал Паоло, паркуясь возле дома и поднимаясь в свою одинокую
холостяцкую квартиру.
— Синьора Франческа Вазари покупает у меня машину, — торжественно
объявил Джино.
— Поздравляю.
— Кстати... — Джино доверительно нагнулся к нему. — Я видел
спидометр вашей машины. Вы накрутили лишних сорок километров. Значит, мой
вчерашний совет пришелся вам по душе?
Паоло покраснел.
— Ну-ну, Паоло, не краснейте так — подсматривать показания чужого
спидометра совсем не то, что залезать в чужой письменный стол. Или в
сумочку, — расхохотался помощник. — И не надо дуться на старого
верного Джино: он дал вам единственно правильный совет. Или вы боитесь, что
комиссар снова предъявит вам претензии, если увидит, как вы разъезжаете по
улицам Милана?
— На комиссара мне наплевать, — угрюмо, хотя и не вполне искренне
произнес Паоло. — Просто этот способ не кажется мне эффективным.
— Я лишь напомню, что один раз вам это удалось.
— Такая удача выпадает лишь раз в жизни, — горько усмехнулся
Паоло.
Джино покачал головой.
— Если бы это было так, люди не ходили бы в казино раз за разом,
надеясь на что-то, верно?
— Не хотелось бы уподобиться идиотам, просаживающим свои деньги в
казино, — пробормотал Паоло.
Джино внимательно посмотрел на него.
— Вы в корне от них отличаетесь. Они это делают из-за денег. Вы — из-за
любви.
Заканчивая лекцию, профессор Доменико Бальделли поискал глазами Рафаэллу.
Девушка сидела в третьем ряду и старательно писала что-то в тетрадку. Не
факт, что она записывала его слова, но все же она выглядела гораздо
серьезнее, чем во время предыдущих лекций. Видимо, урегулировала свои
сердечные дела. Сдерживая улыбку, профессор закончил лекцию традиционными
словами
на сегодня хватит
и посмотрел на Рафаэллу.
— Рафаэлла, вы не могли бы подойти ко мне на минутку?
По тому, как она, внезапно покраснев, торопливо захлопнула тетрадку, он
понял, что девушка записывала в ней что угодно, но только не его лекцию.
— Да, профессор? — спустившись по ступенькам узкого прохода
аудитории, Рафаэлла настороженно смотрела на него.
— Послезавтра у меня намечена лекция, в ходе которой я хотел бы
осветить творчество Витторио Фоппа. Это замечательный мастер эпохи
Возрождения с прекрасной кистью и мазком, отличный колорист, который, может
быть, чуточку потерялся среди своих более именитых современников. Своей
лекцией я и постараюсь восполнить некий пробел и отдать должное
замечательному живописцу. Лекцию я уже приготовил, что-то еще пошлифую
сегодня и завтра вечером, но есть одна проблема. — Он посмотрел в глаза
Рафаэле. — Не хватает иллюстративного материала — слишком мало
произведений Витторио Фоппа переведены пока в электронный формат и доступны
на слайдах. В этой связи у меня к тебе одна просьба.
— Да, профессор.
— Не могла бы ты съездить в церковь Святого Эусторджо? В одном из нефов
этой церкви находится капелла Портнари с фресками Фоппа. Если бы ты сделала
несколько снимков этих фресок... Ну как?
— Я согласна.
— Это необходимо для лекции, которая состоится послезавтра, —
посчитал нужным еще раз уточнить профессор.
— Я поняла, — кивнула Рафаэлла.
— Все расходы университет тебе оплатит. Не забудь только взять в церкви
счет, если они потребуют плату за право сделать снимки.
— Хорошо.
— Постарайся также запомнить, какое впечатление произведут на тебя
фрески Фоппа. Я с удовольствием включу это в материал моей лекции.
— Обязательно, профессор. — Она повернулась и пошла к выходу.
Из нее получится неплохой искусствовед, подумал Бальделли. Если только
увлечение горными лыжами и скоростью не перевесит. Все-таки для серьезных
занятий искусством требуется больше неторопливости и постоянства, чем
скорости.
Церковь Святого Эусторджо находилась неподалеку от кладбища Кампо Санто.
Помимо миланцев, хоронивших там своих родственников, кладбище часто посещали
туристы — оно было известно своими прекрасными мраморными памятниками. Вот и
сейчас, когда Рафаэлла проезжала мимо, она увидела целую вереницу
туристических автобусов, выстроившихся вдоль массивной чугунной ограды
кладбища.
Она повернула у городского ботанического сада, заложенного еще при короле
Викторе-Эммануиле. Церковь Святого Эусторджо вырисовывалась сразу за оградой
сада.
Бросив машину у входа, Рафаэлла взбежала по потертым каменным ступенькам. В
церкви было тихо. Она посмотрела поверх церковных скамей, оглядывая весь
храм. Колонны уходили ввысь. На алтаре свечи не горели, но все равно здесь
пахло ладаном. Солнечные лучи скупо пробивались через щель двери, слабо
отражаясь на картинах и священных сосудах.
Она пошла дальше — ей была нужна капелла Портнари. Мимо потянулись каменные
барельефы, изображавшие древних святых. Под стертыми плитами пола находились
могилы — здесь лежали члены семьи Сфорца, знаменитой фамилии, владевшей
Миланом в XV и XVI веках. Теперь от них остались лишь невысокие надгробья да
надписи, высеченные прямо на каменных плитах пола...
Высокая емкая тишина наполняла пустынный полумрак. Рафаэлла поискала
глазами, и неожиданно ей показалось, будто в капеллу ворвался яркий
солнечный свет: она увидела фрески Витторио Фоппа.
Они были прекрасны. Девушка застыла перед фресками, чувствуя, что живопись
Фоппа проникает ей в душу как музыка. Фрески находились на уровне головы и,
казалось, излучали какое-то таинственное сияние. Рафаэлла смотрела на них,
задержав дыхание. Не отрывая восторженно горящих глаз от фресок, она
отступила от них на несколько шагов. Вот что значит настоящее искусство!
Она полезла в сумочку, доставая фотоаппарат. Ее миниатюрный
Никон
обладал
всеми качествами профессиональной фотокамеры, а мощная вспышка позволяла
снимать в кромешной тьме так же отчетливо, как и днем.
— Дитя мое, разве вы не знаете, что фотографировать в церквях можно
только при наличии соответствующего разрешения? — раздался над ее ухом
мелодичный баритон.
Рафаэлла резко повернулась. Перед ней стоял мужчина в монашеской одежде —
коричневой рясе с длинными широкими рукавами, надетой на белый шерстяной
подрясник и перепоясанной широким кожаным поясом. На груди у него висел
маленький кипарисовый крестик.
— Извините. Здесь просто никого не было, и я...
Монах покачал головой.
— При входе в церковь висит специальное объявление. Там все написано на
пяти языках.
Рафаэлла почувствовала, как ее лицо заливает краска.
— Да-да, конечно... я готова испросить разрешения и заплатить за него,
если потребуется. Видите ли, я должна сделать эти снимки для лекции в
университете и мне специально выделили для этого деньги. — Она виновато
улыбнулась. — Прошу прощения, что не сказала вам этого с самого начала.
— Вы что же, специально изучаете интерьеры церкви Святого Эусторджо в
университете? — с интересом посмотрел на девушку священник.
— Лекция посвящена творчеству Витторио Фоппа. А его лучшие фрески
находятся в вашей церкви.
— Покажите ваш фотоаппарат, — потребовал монах.
Рафаэлла протянула ему
Никон
. Что он задумал? Скажет, что таким аппаратом
здесь фотографировать нельзя? Придерется к мощности вспышки? Заставит ее
идти за другой камерой?
— Да, им можно фотографировать, — кивнул он. — Хорошая
вещица. — Он посмотрел в глаза Рафаэле. — И, поскольку вы снимаете
это для лекции, вы можете делать это бесплатно. Наша церковь с вас денег не
возьмет. — Он повернулся и пошел к выходу — высокий, статный, с твердой
прямой спиной.
Рафаэлла проводила его почти влюбленным взглядом и повернулась к фрескам.
Начнем с той, на которой изображен Страшный суд, решила она. Она сама яркая.
Боже, как прекрасно передал художник голубой цвет!
Аппарат в ее руках защелкал. Через несколько минут снимки первой фрески были
готовы. Она специально сделала их побольше — чтобы потом не торопясь
отобрать на компьютере единственный, самый лучший.
Рафаэлла приблизилась ко второй фреске Фоппа. На ней мастер изобразил
Мадонну. Ее облик являл собой образец красоты и кротости. Набрав в грудь
побольше воздуха, она принялась работать. Потом перешла к следующей фреске,
изображающей Рай. Какая захватывающая уверенность в рисунке, какая
напряженная жизнь в фигурах людей и ангелов!
Рафаэлла нажимала на спуск, пока на камере не зажглась предостерегающая
лампочка, показывающая, что весь внутренний объем памяти фотоаппарата
исчерпан. Ну вот и все. Профессор Бальделли должен остаться довольным. Его
лекция будет проиллюстрирована превосходно.
По тем же вытертым каменным плитам она направилась к выходу, бережно неся
свой
Никон
. На пороге капеллы Портнари она на мгновение остановилась, еще
раз повернулась к знакомым фрескам. Это было поистине могучее, вдохновенное
искусство, одно из тех созданий мастера, которые будоражат мысль и надолго
врезаются в память.
Выходя из церкви, она заметила на ступеньках стайку туристов-французов.
Громко переговариваясь друг с другом, они обсуждали, с чего начать осмотр
церкви Святого Эусторджо.
Я могла бы вам подсказать
, — чуть не сорвалось с губ Рафаэллы. Ну
нет, пусть доходят до этого своим умом. Путь к искусству у каждого
индивидуален!
Она уселась в свой автомобиль — синий спортивный
БМВ
— и аккуратно выехала
со стоянки. Теперь — домой, работать над снимками! — пронеслось у нее в
голове, и быстрая улыбка тронула ее губы.
Все советы бесполезны. Так я ее никогда не найду, уныло думал Паоло, делая
очередной круг по виа Мирандола. Если бы ему сказали несколько месяцев
назад, что он, холостяк со стажем, в тридцать лет будет так страдать из-за
любви, он просто рассмеялся бы такому шутнику в лицо. И это было бы чистой
правдой. Но тогда он не знал, что встретит такую девушку, как Рафаэлла. А
встретив ее, не заметил, как пропал. Перед глазами стояли ее лицо, фигура,
ее глаза — голубые озера на совершенном лице, тронутом альпийским загаром.
Он помнил каждое слово, которое она ему сказала, и ничего не мог поделать с
собой — ему хотелось лишь одного: снова увидеть ее.
Паоло медленно поехал вперед, всматриваясь во всех, кто сидел за рулем
попадавшихся навстречу машин. Нет, легче найти опавший желтый лист в осеннем
лесу, с тоской подумал он. Он скосил глаза на датчик емкости бака. Цифры,
показывающие количество горючего, неудержимо ползли вниз...
Не может быть! Это она! Словно завороженный Паоло смотрел на синий
БМВ
, с
плавной стремительностью промчавшийся мимо него. Этот силуэт, этот профиль
ни с чем невозможно было спутать. Это была она. Она!
Его нога до упора вдавила педаль газа. Машина рванулась вперед. Мотор ревел
как бешеный, встречные автомобили шарахались в стороны, боясь ненароком
столкнуться с ним.
Расстояние между ним и синим
БМВ
стало потихоньку сокращаться. Ну давай
же, давай! — мысленно подгонял Паоло свою машину. Когда ему показалось,
что
БМВ
притормаживает, он нажал на клаксон и несколько раз погудел. Она
поймет, что это я, и остановится, подумал он. Но внезапно
БМВ
резко
увеличил скорость и ушел в отрыв.
Паоло стиснул руль. Она узнала его и не хочет останавливаться? Не желает
видеть его? Или ей показалось, что кто-то преследует ее, и она решила уйти?
Но я не дам ей уйти! Я не для того так долго за ней гонялся, чтобы вот так
просто упустить. Точно в каком-то безумии он еще сильнее надавил педаль
газа.
Альфа-ромео
мчалась вперед на пределе, вибрируя всем корпусом,
опасно визжа шинами на поворотах. Дистанция начала снова таять.
Рафаэлла! — мысленно воззвал Паоло. Это я! Услышь меня!
Но
БМВ
и не думал останавливаться или хотя бы затормозить. Летел вперед
точно стрела. Паоло мчался вслед за ним, но понимал, что шансов у него
немного: эта спортивная модель
БМВ
мощнее его собственной машины и рано
или поздно Рафаэлла окончательно оторвется. И тогда ее поминай как звали.
Когда еще он получит шанс увидеться с ней?
Он все больше ощущал себя участником
Формулы-1
, гоняющимся за недостижимым
призом. Серебряный кубок доставался другим, а он лишь выделывал бесполезный
номер на трассе. Ему не суждено было стать победителем в этом заезде.
Нет, я не догоню ее! — в отчаянии понял он. И в этот миг идущий впереди
БМВ
внезапно затормозил. Паоло уже не успел ничего сделать. Секунда — и он
врезался в нее, смяв весь задний бампер и багажник. Его собственный капот
превратился в гуду искореженного металла. В голове загудело.
Шатаясь, Паоло выбрался из машины. Первое, что он увидел, была бледная, с
искаженным лицом Рафаэлла, прижимавшая к себе маленькую девочку. Девочка
была напугана и тряслась от страха.
— Ты! — выкрикнула она. — Это ты за мной гнался!
Паоло молчал, не в силах вымолвить ни слова.
— Ты чуть не убил меня! И ее! — Она сильнее прижала к себе
девочку, и та не выдержала и расплакалась. — Она едва не попала мне под
колеса, я лишь в самый последний миг успела притормозить. Ты сошел с ума или
что?!
Горячий колючий комок унижения и бессилия застрял у Паоло в горле.
— Ты просто какой-то маньяк! Что тебе от меня нужно?!
— Я... — Паоло неожиданно обрел голос. — Я люблю тебя,
Рафаэлла. Я пытался найти тебя во всем Милане, но... — Он шагнул к ней,
и она невольно отшатнулась. — Это был мой единственный шанс встретиться
с тобой лицом к лицу, — добавил он с горечью.
— Ты считаешь, что я хочу этого? — изумилась она. — Я ехала
из церкви, спешила к себе домой, чтобы... — Она не докончила фразы,
махнула рукой. — Разве тебе понять это? Ты только и можешь, что гнаться
за женщиной на автомобиле с сумасшедшей скоростью, а потом разбивать и ее
автомобиль, и свой!
Паоло побледнел.
— Вспомни, как ты мчалась по склонам в Кортина д'Ампеццо.
— Ты будешь рассказывать мне об этом!
Лицо Рафаэллы пылало, она была в бешенстве — и при этом невыразимо
прекрасна. Как на картине. У Паоло захватило дух. Та, которую он страстно
желал и каждую ночь призывал к себе, стояла перед ним, живая, из плоти и
крови. А глаза ее метали молнии.
— Рафаэлла... мне нужен только номер твоего телефона.
— Никогда! — зло выкрикнула она. — Я не даю свой телефон
маньякам!
— Что произошло? Почему вы устроили гонки на городской дороге? —
Перед ними вырос дюжий полицейский. На его бедре висел револьвер устрашающих
размеров. Полицейский был весь увешан рациями, которые непрерывно хрипели и
неразборчиво передавали чью-то приглушенную речь, чьи-то команды. — Кто
хозяин этой машины? — Он ткнул пальцем в сторону
альфа-ромео
. —
Вы?
Глаза полицейского пронзительно смотрели на Паоло, и тот вдруг вновь
почувствовал себя так, словно он на допросе у комиссара Мадзини. Голова у
него закружилась. Похоже, он не отделается легко на этот раз.
Рафаэлла молча смотрела на него, ее глаза по-прежнему сверкали.
— Опять вы? — раздался знакомый голос. Слишком хорошо знакомый.
Из-за полицейского автомобиля к ним ш
...Закладка в соц.сетях
