Жанр: Любовные романы
Снежная крепость
...только потому, что им легче всего
было убрать его: Джузеппе Мальдини очень редко пользовался служебными
бронированными автомобилями и обычно ездил на работу в общественном
транспорте или на такси. Когда он вышел на улицу, к нему просто подъехали
двое мужчин на мотороллере — один за рулем, второй был на заднем сиденье — и
выпустили в него две обоймы. И так же легко скрылись с места преступления.
Потом, естественно, представители
Красных бригад
до небес превозносили это
убийство и даже пытались задним числом оправдать выбор цели, заявляя о том,
что специально выбрали министра труда, чтобы отомстить за все беды, которые
обрушивает правительство на итальянских трудящихся. Но все это, естественно,
демагогия. — Мадзини пожевал губами. — Полиция, разумеется,
обрушилась после этого на
Красные бригады
и нанесла террористам
чувствительные удары. Их лидеры были схвачены, их ячейки были либо
разгромлены, либо ушли в глубокое подполье. Но... — на лице комиссара
появилось скорбное выражение, — Рафаэлла осталась без отца. И выросла
совсем одна — незадолго до этой трагедии ее мать умерла от рака.
— Все понятно, — прошептал Паоло.
— Она до сих пор потрясена гибелью отца и боится возможного покушения
на себя. Поэтому она всегда одна, сторонится людей, и прежде всего
незнакомых мужчин. Ведь ее отца убили двое незнакомцев на мотороллере.
Теперь вы понимаете, о чем мы подумали, когда поступило сообщение, что вы на
машине преследовали Рафаэллу и протаранили ее автомобиль?
— Да, теперь мне понятно.
Щека комиссара нервно дернулась.
— Не буду скрывать, при задержании в вас могли и выстрелить. Одно
угрожающее движение с вашей стороны — и карабинеры открыли бы огонь. В
соответствии с инструкцией о действиях в отношении террористов.
Паоло провел рукой по лицу. Он чувствовал, что побледнел.
— Но вы же знаете, что я не имел в виду ничего плохого...
— Да, теперь мы это знаем, — кивнул комиссар. — И поэтому
отпускаем вас. А всеми вашими проблемами будет заниматься страховая
компания.
Паоло застыл на стуле, судорожно стискивая руки. То, о чем рассказал ему
комиссар, было просто чудовищным, невероятным. Многое вообще не укладывались
в голове. Он понимал, что сейчас ему надо как можно скорее покинуть это
место, добраться до дому и постараться прийти в себя. Но только...
— Вы позволите задать вам один вопрос? Последний, — хрипло
выговорил Паоло.
Полицейский наклонил голову.
— Да, синьор.
— Вы можете дать мне номер телефона Рафаэллы?
Губы Мадзини зазмеились в саркастической усмешке.
— Ни при каких обстоятельствах!
Джино Сольди покрутил головой.
— Ну, Паоло, у меня просто нет слов. Кстати, у синьоры Аркини — тоже.
Кальвино устало опустился на стул.
— Она тебе уже пожаловалась?
— Кажется, она пожаловалась всем, включая Папу Римского. На телевидение
она точно звонила. И по радио была передача:
Сумасшедший дилер альфа-
ромео
или что-то в этом роде.
Паоло тяжело вздохнул.
— Самое ужасное — я так и не узнал ее номера телефона.
— Вы это называете самым ужасным? — Джино изумленно уставился на
него. — Неужели вы не понимаете, что синьора Аркини ославила нас до
такой степени, что, может быть, нам придется закрываться? И что прикажете
делать тогда? Идти отмечаться на биржу труда, а потом жить на
пособие? — Его рот скривился. — Ах, Паоло, вы что, не знаете,
какая сейчас отвратительная ситуация на рынке труда? Четверть Италии гуляет
без работы. И вдруг вы учудили такое. А ведь у меня жена и трое детей. Я вам
так предан, а вы... — Голос толстяка задрожал. Казалось, что всегда
веселый Джино сейчас разрыдается.
— Я не виноват, — тихо пробормотал Паоло.
— Синьора Аркини считает иначе, — горько проговорил Джино. —
И я вполне присоединяюсь к ее мнению. Так себя не ведут. По крайней мере,
цивилизованные автомобильные дилеры так себя не ведут.
Паоло сжал руки.
— О господи, Джино, ты что, никогда не был влюблен?
— Вы мне говорите о любви?! — взорвался Сольди. — Мне?
Человеку, обожающему всех женщин от шестнадцати до шестидесяти? Да это я же
напутствовал вас перед этой дурацкой поездкой в Кортина-д'Ампеццо. Если бы я
знал, что из этого получится, я бы лучше заморозил себе язык. Или посыпал
его перцем — так, чтобы он на год перестал трепыхаться во рту. Вы
это называете любовью? Если в Италии так будут любить
друг друга, страна вскоре останется без автомобилей... и без людей!
Рафаэлла приблизилась к зеркалу и пристально всмотрелась в свое отражение.
Лицо ее немного осунулось. Что ж, это и неудивительно после таких
переживаний. Мадонна, ей ведь показалось, что мужчина из Кортина-д'Ампеццо
гонится за ней специально, чтобы убить!
Она опустила глаза, медленно отошла в сторону. Что она перечувствовала в ту
минуту, невозможно описать. Темные страхи прошлого все разом накинулись на
нее, раздирая сердце и мозг в клочья своими отвратительными когтями. Она
представила себя под дулами автоматов убийц из
Красных бригад
, и ей
показалось даже, что сердце остановилось. Каким чудом она сумела не
разбиться?! Это просто непостижимо. А потом жуткий страх колотил ее до того
самого момента, пока полицейский комиссар не сказал ей, что они все
проверили и не нашли ничего подозрительного. Мужчина гнался за ней не
потому, что был одним из
Красных бригад
, а просто потому, что потерял
голову от любви. Преступлением в Италии это не считается.
Однако он мог убить меня. Хотя бы потому, что я могла запросто врезаться в
стену. Или в грузовик. И уже не выйти из машины живой. Он негодяй, негодяй!
Она неожиданно покраснела. Негодяй? А разве она сама не дала ему повода
тогда, в Кортина-д'Ампеццо? Когда неслась мимо него по трассе, едва не
сбивая все, что попадалось на ее пути? Конечно, он это запомнил. И, по-
видимому, оценил. И влюбился в нее так же страстно, как она слетала вниз по
заснеженному склону. Разве можно винить его в этом?
А в общем как-то глупо все получилось. Ужасно глупо, подытожила она и
приблизилась к стене. В небольшой нише, освещенной лампочкой, которая
никогда не гасла, матово белела фотография. Удлиненное лицо с высоким лбом,
немного тяжелый подбородок, густые брови, прямой нос, тонкие, резко
очерченные губы. Приглаженные волосы были разделены косым пробором. Отец.
Все, что от него осталось...
Рафаэлла тяжело вздохнула. Глаза невольно увлажнились. Да, она любит
скорость, любит риск, временами носится по улицам как сумасшедшая — но,
может, это неосознанная попытка компенсировать страшную пустоту, оставшуюся
в ее жизни после потери отца? Трагедия подкосила ее так, что она до сих пор
не может оправиться. Прошло столько лет, а раны все еще болят. И напоминают
о себе почти каждый день.
— Папа, — прошептала она. — Папа, со мной все хорошо. А
последний случай, когда я так напугалась, оказался... В общем, это был не
террорист, а мужчина, которого я случайно встретила в горах во время отдыха.
Все в порядке, папа. — Она прижалась губами к стеклу фотографии,
поцеловала.
Кому-то это могло показаться смешным, но она верила, что разговаривает так с
отцом. И он ее слышит. И понимает.
— Мы отделались легким испугом. Хотя... — Джино выразительно
взглянул на шефа. — Вы понимаете, что это значит: вам попросту
улыбнулась удача. Второй раз так уже не будет. Мы не только растеряем
клиентов, но и вообще лишимся всего.
— Не каркай!
— А вы не гоняйтесь на машине за знакомыми девушками так, что после
этого приходится собирать лишь одни железные обломки автомобилей!
Лицо Паоло побледнело, а его красивые серые глаза, которые раньше при
упоминании Рафаэллы приобретали удивительный серебристый оттенок, стали
почти черными.
— В том-то и беда, Джино, в том-то и вся беда: можно сказать, я так до
сих пор и не познакомился с ней!
Джино уставился на Паоло черными как маслины глазами.
— Увы, — сочувственно вздохнул он, — даже две разбитые
вдребезги машины не позволили вам заполучить номер ее телефона. — Он
немного помолчал, а потом виновато добавил: — Тогда это знак судьбы.
Забудьте о ней, шеф. И никогда больше не вспоминайте!
— Это невозможно, — тихо откликнулся Паоло.
Джино покачал головой.
— Я думал, вы хоть немного поумнели.
— Ах, оставь, Джино! — поморщился Паоло.
— Следующей такой гонки наша фирма не переживет. — Джино подался
вперед. В этот момент он очень напоминал того комиссара, с которым Паоло не
так давно столкнулся в участке. Тот же непреклонный вид, такие же
неприязненно смотрящие глаза. — Запомните это.
Паоло только махнул рукой.
Над дверью прозвенел колокольчик, и в офис вошла немолодая дама.
— Я хотела бы узнать насчет новой модели
альфа-ромео
, — чуть
шепелявя, произнесла она.
Слава богу, подумал Джино, искоса глядя на Паоло, который устремился к даме.
Наконец-то он займется делом!
Паоло сидел в своей двухкомнатной квартире на виа Альфиери и бездумно
смотрел в телевизор. Передавали велосипедную гонку, проходившую в
окрестностях Падуи. Когда-то он с огромным интересом смотрел все
велосипедные гонки и помнил имена всех чемпионов, но сейчас она не вызывала
в нем никаких эмоций. Все его мысли были о другом.
Как найти ее? — думал Паоло. В конце концов, она же не щепотка соли,
которую бросили в Адриатику и которая растворилась там. Она здесь, она где-
то рядом, осталось только обнаружить дорогу к ней.
В его голове вновь и вновь возникал их разговор возле разбитых машин. Паоло
вспоминал его и морщился. Сейчас он заговорил бы с Рафаэллой совершенно по-
другому. Он объяснил бы ей все, он нашел бы слова. Надо только отыскать ее,
и тогда у него все получится...
Единственная проблема —
как сделать это. Он взял
трубку, машинально начал набирать номер Джино, но через несколько цифр резко
прекратил набор. Нет, обращаться к толстяку бесполезно. Он только высмеет
его. И посоветует бросить заниматься чепухой. А потом целый день будет косо
смотреть на него в офисе, точно Паоло какой-то нашкодивший школьник.
Откинувшись на спинку дивана, он взъерошил волосы. Кто бы мог ему помочь? В
голову ничего не приходило. Господи, дело ведь такое необычное, деликатное!
Мама? Нет, мать после смерти отца сильно изменилась. Конечно, она любит
Паоло, своего единственного сына, на то она и итальянская мама. Но ведь она
еще и балерина. Правда, бывшая. И от нечего делать стала давать уроки
соседней девочке, восьмилетней Марианне. Мама живет от него недалеко, всего
в двух кварталах отсюда, в просторной квартире. Но одну комнату завесила
зеркалами, превратив ее в балетный класс, и носится с Марианной, обнаружив в
ней задатки гениальной балерины, как с будущей Алессандрой Ферри. Нет, мама
в данном случае не поможет.
Он внезапно хлопнул себя ладонью по лбу. Ну конечно же, как он мог забыть
про Филиппе Сальвати? Этот молодой репортер из
Коррере делла Сера
год
назад купил у него в салоне самую мощную на тот момент модель
альфа-ромео
166
. Специально попросил двигатель побольше, и ему поставили трехлитровый
мотор с оборотами почти как у гоночной модели
феррари
. Объяснил, что это
ему нужно специально для того, чтобы успевать за сенсациями. Тогда он
произвел большое впечатление на Паоло — настоящий репортер с мгновенными
рефлексами и сообразительностью. И если обратиться к нему сейчас, то неужели
он ничем не сможет ему помочь? Надо только не стесняться и сразу выложить
Сальвати, что его интересует.
Паоло лихорадочно пролистал электронную записную книжку, обнаружил в ней
номера телефонов Сальвати. Редакционный, мобильный, домашний. Единственная
загвоздка — сейчас уже поздно. Конечно, журналисты народ активный и
непоседливый и вряд ли Филиппе Сальвати ложится в кровать раньше часа ночи.
И все же... Вдруг он сидит сейчас где-нибудь в уютном кафе с девушкой? И
звонок Паоло покажется ему абсолютно неуместным.
Лучше отложить до утра, скрепя сердце подумал Паоло. Его лицо прорезала
страдальческая гримаса, но он заставил себя не менять принятого решения.
Рафаэлла вбежала в аудиторию университета и только тут поняла, что опоздала.
Под неодобрительным взглядом профессора Бальделли она бочком пробралась на
свободное место. Выдержав паузу, профессор повернулся к доске и продолжил:
— Настоящее Кватроченто, период наивысшего расцвета культуры Раннего
Возрождения, — сороковые годы пятнадцатого века. Это время отмечено
такими именами, как Антонелло да Мессина, Якопо Беллини, Филиппе
Брунеллески, Лоренцо Гиберти... — Он вдруг прервал речь и с иронией
посмотрел на Рафаэллу. — Дорогая Рафаэлла, вы записываете то, о чем я
говорю?
Девушка с трудом стряхнула странную задумчивость.
— Я запоминаю, профессор.
— Ах, Рафаэлла, Рафаэлла, — только и вздохнул Доменико Бальделли.
Щеки девушки порозовели. Ее находчивость была на грани фола. Но что
поделать, если все ее мысли заняты другим.
Она опустила глаза, делая вид, будто и впрямь глядит в толстую тетрадку с
изображением певицы Луизы Чикконе — в католической Италии никому в голову не
приходило именовать ее Мадонной — на обложке. Но перед ее глазами стояло
иное. Покрытый искрящимся снегом склон в Кортина-д'Ампеццо. И темноволосый
незнакомец с необыкновенными серыми глазами, почти кричащий на нее:
Что
стряслось, Рафаэлла?
Она машинально крутила в пальцах ручку. Теперь он не был для нее незнакомцем
— комиссар Мадзини сообщил ей его имя. Паоло Кальвино, торговец автомобилями
в Милане. И добавил:
— Если что-нибудь случится, если вы почувствуете какую-то угрозу,
исходящую от этого человека, немедленно дайте мне знать.
Рафаэлла закусила губу. От этого человека действительно исходит угроза, но
только она не связана с терроризмом. Скорее, она связана с ней самой. С тем,
что она чувствовала по отношению к нему. Она порывисто вздохнула. Почему она
так волнуется, когда думает о нем? Почему его лицо так часто встает перед ее
глазами?
Святая Тереза, помоги мне разобраться в самой себе, тихонько взмолилась она.
Я уже ничего не понимаю. Этот парень устроил на дороге катастрофу, чуть ли
не вдребезги разбил мою дорогую спортивную машину, и что? Я все равно
постоянно думаю о нем. Что это означает?
Рядом с ней раздалось хихиканье. Она скосила глаза и увидела, как Петер
Осибо, здоровенный негр, игравший в их университетской баскетбольной
команде, положил свою широкую ладонь на соблазнительное округлое колено
Эуджении Альдеризи, нежно поглаживая его. Эуджения выглядела счастливой.
Петер Осибо нащупал узкую кисть Эуджении и, поднеся к губам, тихонько
поцеловал.
Неужели речь идет об этом? Рафаэлла лихорадочно уткнулась в тетрадку. Нет,
конечно. Это было бы немыслимо. В Кортина-д'Ампеццо мы вообще только
ругались. А потом эта катастрофа. О чем тут можно говорить?
Однако какое-то странное томление в самой глубине ее сердца говорило о том,
что она не совсем права. Что она лукавит сама с собой. Чем было вызвано это
томление? Наверное, Рафаэлла и сама не могла бы ответить на этот вопрос.
Как и сосредоточиться на том, о чем сейчас рассказывал студентам профессор
Бальделли.
Увидев входившего в кафе Паоло, Филиппе Сальвати кивнул на стул напротив
себя.
— Будете что-нибудь заказывать? Это кафе славится замечательными
карпаччо. Их тут делают из белых грибов, скампий, лосося и еще из дюжины
ингредиентов, но лично я предпочитаю карпаччо из морского черта и морских
гребешков.
— Прекрасная идея, — улыбнулся Паоло.
Филиппе подозвал официанта.
— Два карпаччо из морского черта и морских гребешков. — Он
повернулся к Паоло. — К карпаччо мы можем заказать салат из лесных
лисичек с козьим сыром, авокадо и рукколой. Пикантный вкус и при этом
совершенно не отягощает желудок: можно потом целый день носиться по городу,
не чувствуя никакой тяжести. — Филиппе ухмыльнулся. — Проверено!
— Я согласен, — кивнул Паоло.
Через несколько минут им принесли заказанные блюда.
— Поскольку я за рулем, то придется ограничиться минеральной водой, — пробормотал Филиппе.
— Я тоже, — отозвался Паоло.
Филиппе взял в руки вилку и посмотрел на него в упор.
— Итак, что у вас за проблемы с личной жизнью, которые я мог бы помочь
разрешить?
Сердце Паоло неожиданно укатилось куда-то вниз. Вот он, решающий момент.
— Видите ли, несколько месяцев назад я познакомился в горах с девушкой.
Но так и не успел спросить ее номера телефона. Я знаю только одно имя —
Рафаэлла. И то, что она живет в Милане. Вы не могли бы помочь мне ее
найти? — Он торопливо добавил: — Я понимаю, что, может, все это звучит
глупо, но, клянусь святым Амвросием, покровителем нашего города, я честно
перепробовал все способы отыскать ее, прежде чем обратиться к вам. Но
безуспешно. — Его голос дрогнул.
— В принципе это называется
искать иголку в стоге сена
, — кивнул
Филиппе. Вид у него был хмурый. — У вас хоть фотография ее сохранилась?
— Нет.
— Плохо. — Филиппе активно орудовал вилкой и ножом. — Дело в
том, что у нас в редакции имеется очень приличный электронный банк
изображений людей. Собирался в течение десятилетий. Что касается Милана, то
там есть фотография практически каждого второго или третьего жителя. Когда
нам нужно чье-то изображение, мы обычно лезем туда. Соответственно, можно
определить и имя, если имеется фото. Но в вашем случае...
— Я мог бы описать ее. В деталях.
— Вы хотя бы имеете какое-то представление, где она живет? В каком
районе?
Паоло отрицательно покачал головой.
— А где работает? Или учится?
— Ни малейшего.
— Плохо дело, — скрипнул зубами репортер. — Ну хоть что-
нибудь еще вы о ней знаете?
— Она очень красивая. — Паоло на мгновение зажмурился. —
Безумно!
— Все понятно, — пробормотал Филиппе, — вы влюблены. Так,
так...
— Она увлекается горными лыжами. И очень лихо водит машину.
— В аварии она из-за этого попадала? — стремительно нагнулся к
нему Филиппе.
— Почему вы спрашиваете?
— Потому что все данные об автомобильных авариях копятся в архивах
полиции! И если иметь имя девушки, то достаточно набраться терпения и,
перелистав все архивы, обнаружить там ее фамилию и все данные.
Паоло потер рукой лицо. Говорить или нет ему, что Рафаэлла совсем недавно
побывала в аварии? Про которую он очень хорошо знал? Но тогда ему придется
рассказать и про полицейских, которые немедленно прибыли на место
происшествия и арестовали его, и про свою беседу с комиссаром, а этого Паоло
делать совсем не хотел — он прекрасно понимал: стоит только журналисту
узнать, что Рафаэлла дочь убитого террористами министра и находится под
опекой и надзором полиции, как он категорически откажется предпринимать
любые попытки обнаружить ее местонахождение.
— Я не знаю, — промямлил он. — Может быть.
— Ладно, я все понял. Судя по безнадежно влюбленному выражению ваших
глаз, вы грезите об этой девушке постоянно. И мне придется вам как-то
помочь. Давайте условимся так, — Филиппе пытливо посмотрел на
Паоло, — если я найду ее, то за счет вашей фирмы мне в течение трех лет
делается бесплатный сервис любой модели
альфа-ромео
.
— Идет, — легко согласился Паоло. Ради того чтобы отыскать
Рафаэллу, он был готов делать бесплатный сервис хоть десять лет!
— Хорошо. Тогда я немедленно приступлю к поискам. — Филиппе
показал глазами на тарелку. — Как только доем карпаччо!
Телефон на столе Паоло резко зазвонил, но когда он взял трубку, то услышал
только тяжелое дыхание. Странно... это было очень похоже на сопение какого-
то разъяренного зверя.
— Это Паоло Кальвино? — спросил наконец мужской голос.
— Да, а что, собственно...
— Да то, что вы подонок и мерзавец, синьор Кальвино! — заорал
голос в трубке, и Паоло, к своему ужасу, узнал Филиппе Сальвати. — Чем
я вам насолил, что вы решили меня так подставить?!
— Я не понимаю, о чем вы говорите, — помертвев, пролепетал Паоло.
— Сегодня меня два часа допрашивал комиссар Франко Мадзини. Вам что-
нибудь говорит это имя?
Кальвино машинально скосил глаза на визитку, лежавшую под стеклом у него на
столе.
— Я... не помню, — выдавил он, отводя глаза от картонного
прямоугольника.
— Только не надо лгать мне!
— Догадываюсь, что не надо, — с трудом произнес Паоло.
— Тогда какого дьявола вы заставили меня гнаться по следу дочери
Джузеппе Мальдини? — Журналист грубо выругался. — Проклятье! Когда
его убили, я как раз освещал это событие и знаю, какой страшный шум был
поднят тогда. И сейчас, когда я по вашей милости оказался втянутым в это,
мне показалось, что те времена вернулись. Только теперь ко мне относились,
как к одному из террористов. Кальвино, за что вы меня так лихо подставили?!
— Я не хотел, — деревянными губами произнес Паоло. — Я
просто...
— Порядочные люди так себя не ведут! — рявкнул журналист. —
Лично я считать вас порядочным больше не буду! Все, конец связи!
Паоло только тяжело вздохнул. Вот и еще один знакомый потерян. А к Рафаэлле он так и не приблизился.
— Да, друг мой, не знаю, что о вас и думать. — Комиссар Франко
Мадзини, наклонив голову, несколько секунд пристально смотрел на
Паоло. — Сначала я считал, что вы никак не можете быть связаны с
террористическим подпольем. Но сейчас... — Он скривил рот. —
Какого черта вы преследуете Рафаэллу? Что вам от нее нужно?!
Паоло опустил глаза. Тысячи мыслей теснились у него в голове. Но времени на
то, чтобы сосредоточиться, обдумать ситуацию, найти пути выхода из нее, уже
не было — комиссар Мадзини пристально глядел на него и ждал ответа.
— Я люблю ее, вот и все, — выдохнул Паоло.
— Люблю, — повторил противным голосом комиссар и откинулся на
спинку стула. Стул скрипнул под его массивной тяжестью. — Люблю! —
Теперь в его голосе слышался неприкрытый сарказм. — Вы хотите сказать,
что протаранили ее машину из-за любви?
— Да, — вздохнул Паоло. — Я увидел ее и просто потерял
голову.
— Ну да. А теперь вы, совсем не теряя головы, хитроумно действуя через
посторонних лиц, весьма целенаправленно и систематически пытаетесь
установить ее адрес, который мы держим в секрете. Так? — Полицейский
хмыкнул. — Что-то концы с концами не сходятся, молодой человек!
— Так бывает, — прошептал Паоло. — Я вас не обманываю — я
действительно люблю ее. И если бы вы дали мне сейчас ее адрес, вы бы в этом
убедились.
— Ну уж нет, — резко бросил Мадзини, — от меня вы помощи не
дождетесь! — Он сверлил Паоло недоверчивым взглядом. — И
подозрения, которые у меня появились, я с вас не снимаю. Еще одно
происшествие такого типа — и я займусь вами по-настоящему. Вы узнаете, что
это такое, — добавил он зловеще.
В комнате воцарилась напряженная пауза. Паоло пытался отвлечься, разглядывая
углы, но не мог — его била нервная дрожь.
— Считайте, что я вас официально предупредил, — процедил сквозь
зубы комиссар. — Идите. И постарайтесь больше мне не попадаться. А не
то вам будет хуже.
На этот раз не было ни рукопожатия, ни визитки. Паоло вышел из здания
комиссариата как оплеванный.
Джино Сольди заварил себе крепчайшего кофе — так, как он любил, бросив три
ложки в небольшую чашечку, — и уставился поверх
...Закладка в соц.сетях
