Жанр: Любовные романы
Терновая обитель
...несшее меня на берег пруда, в
солнечный день более двадцати лет назад.
Тетя Джэйлис!
— беззвучно закричала я. Тень не сдвинулась с места, но в ту
же секунду под моими ногами что-то зашуршало, зашелестело и, глянув вниз, я
увидела деловитого ежика, спешащего по своим делам в высокой траве. Какая-то
птица пролетела на уровне моей груди, и даже в сумеречном свете луны я
различила лазурное оперение зимородка. Потом из темноты выпрыгнул Ходж и
стал, мурлыкая, тереться мне о ноги. Я покачнулась и упала лицом вниз. Земля
оказалась на удивление теплой и мягкой.
Чьи-то руки осторожно перевернули меня на спину. В круге неясного
желтоватого света над собой я увидела несколько лиц. Большинство из них были
неясными и расплывчатыми, как это бывает во сне, но два оставались вполне
реальными. Их я узнала.
— Она будет в порядке? — обеспокоенно спросил Джессами Трапп.
— Да, конечно, — улыбнулась, глядя на меня, Агнес. — Видишь,
все получилось, как я и говорила. Я сразу поняла! С вами все в порядке, моя
дорогая... а в следующий раз будет даже лучше. А теперь закройте-ка глаза, и
мы доставим вас обратно.
Не успела она договорить, как мои глаза захлопнулись, словно я была
безвольной куклой, покорной чужой воле. Я чувствовала, что меня поднимают,
что я опять плыву по воздуху, но больше понять ничего не удалось — то ли
Агнес заблокировала своим приказом мое сознание, то ли погрузила меня в
глубокий бесчувственный сон. Открыв глаза, я увидела, что лежу в собственной
кровати в Торнихолде, а в ногах мирно спит Ходж. В закрытое окно лился
сероватый свет раннего утра.
Я проснулась и подумала, что это был сон.
Мне потребовалось немало времени, прежде чем я стряхнула с себя остатки
этого странного и тяжелого сна. Именно сна, потому что это должно было быть
сном. Теперь, в ясном солнечном свете, все зловещие атрибуты ночного шабаша
казались абсолютно нелепыми и нереальными.
Ну конечно же, это был сон. Я вытянулась на кровати и задумалась.
Чувствовала я сейчас себя так, будто всю ночь не спала, а действительно
летала на шабаш. Глаза болели, словно в них попал песок, кожа горела,
простыни пахли потом. Людям иногда снятся кошмары, и они даже просыпаются в
холодном поту, но сейчас это выглядело как-то по-другому.
Но тогда значит... о Боже! Тогда значит, я летала над верхушками деревьев в
свете луны на шабаш ведьм, танцующих и распевающих заклинания у каких-то
друидских камней? И даже попыталась подойти к их алтарю с желтым
светильником! К алтарю, у которого стояла тень покойной тети Джэйлис и на
котором в качестве жертвоприношения лежал мертвый черный голубь из
Торнихолда.
Нет, все указывает на то, что это просто ночной кошмар. И кошмар этот
состоял из элементов прошлого — еж, зимородок, тетя Джэйлис — и настоящего —
голубь, Агнес и Джессами Трапп. Но даже если предположить, что все
происходило на самом деле, то как же я тогда попала домой? Как Траппы
доставили меня домой? Влетели со мной в окно, а потом вылетели и закрыли его
на задвижку с помощью колдовских ухищрений?
Ходж проснулся, вытянул лапу и зевнул.
— Ну что, ты летал со мной сегодня ночью?
Ответ Ходжа скорее всего можно было истолковать как отрицательный. Кот
заснул вечером на подушке, а утром очутился у меня в ногах, но это ничего не
доказывает. Здравый смысл подсказывал мне, что появление Ходжа у алтаря тоже
было частью кошмара. И немудрено — в комнате закрыто окно и так душно...
Закрыто?! Но ведь я своими руками открыла его, перед тем как лечь спать! А
сейчас оно закрыто на щеколду.
Я резко села на кровати, не спуская глаз с окна. Здравый смысл все еще
продолжал борьбу с воображением, но явно проигрывал. Может быть, рассохшиеся
деревянные рамы захлопнулись сами, а язычок щеколды опустился от удара?
Сомнительно. Неужели я так глубоко заснула, что даже не слышала шума?
Настолько глубоко, что проснулась с головной болью, а простыни стали
влажными от пота? Ну, ладно. Теперь я, по крайней мере, не сплю. Ярко светит
солнце, и дома полно всякой работы. А работа, как известно, лучшее лекарство
против кошмаров и галлюцинаций. Для начала надо сменить постельное белье.
Отбросив одеяло, я спустила ноги на прохладный пол и потянулась за халатом.
— Вставай, лежебока, — обратилась я к Ходжу. — Вставай, нам
еще надо...
Я замолчала на полуслове. Кот спрыгнул с кровати и сейчас стоял на полу,
сладко потягиваясь. На одеяле, на том месте, где он только что лежал, я
увидела смятый пучок сухой травы. А на полпути между кроватью и окном на
зеленом ковре валялся желтый опавший лист.
У Кольриджа где-то есть строки, которые, прочитав один раз, уже не забудешь.
Я не помнила их наизусть, но содержание быстро пронеслось в моей голове,
когда я автоматически опустилась на край постели, все еще сжимая в одной
руке халат.
Если человек во сне побывал в Раю и получил там в
доказательство этому цветок, а когда он проснулся, то увидел, что сжимает
этот цветок в руке, — что же это значит?
Так что же это все значит?!
Ответа на этот вопрос не было, хоть я и побывала не в Раю, а в каком-то
туманном преддверии Потустороннего Мира и нашла у себя утром не цветок, а
пучок травы.
Откуда-то сверху донеслось шуршание, заскребли чьи-то маленькие коготки.
Ходж вскинул голову. Зрачки его огромных желтых глаз сузились.
— Забыла отнести воду в мансарду, — громко сказала я. Мне пришлось
прочистить горло, чтобы повторить эту фразу отчетливо. Потом я взяла халат,
послала Кольриджа к его опиумным видениям и пошла в ванную.
К тому времени, когда я помылась и оделась, сон почти совсем рассеялся, как
это часто бывает со снами, но где-то в глубине души я продолжала думать о
нем. Еще до завтрака я выпустила Ходжа через черный ход (прочно закрытый на
засов), налила полный кувшин воды и поднялась в мансарду.
Осторожно открыв дверь, я обнаружила, что в мансарде уже два голубя. Мой
вчерашний знакомый ходил по полу, скребя коготками, и клевал зерно. На
подоконнике сидел второй — сизо-серый, с глазками цвета мексиканского опала.
Увидев меня, он стал неуверенно топтаться на месте и тихо курлыкать, а когда
я бросила на пол еще пригоршню зерна и налила в поилку воды, слетел вниз и
приступил к трапезе. Присмотревшись получше, я заметила на лапке сизо-серого
кольцо.
Осторожно подойдя к поилке, я протянула руку и взяла голубя. Он не
сопротивлялся. Потом без труда отогнула кольцо и вытащила записку. Большие
печатные буквы на тонкой бумаге сложились в две строчки:
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, МОЯ ДОРОГАЯ. Твоя тетя Джейлис.Глава 13
После завтрака, перед тем как отправиться в Арнсайд, я тщательно закрыла на
ключ обе двери.
Арнсайд оказался небольшим городком с несколькими магазинами и чересчур
большой для такого прихода старинной церковью. Я быстро получила
продовольственные карточки и зарегистрировалась в мясном и бакалейном
магазинах. Потом направилась в банк, где познакомилась с чрезвычайно
любезным управляющим по имени Торп. Он очень тепло отзывался о тете Джзйлис,
показал мне ее текущий счет и выразил желание помочь мне освоиться и решить
возникшие проблемы. Я передала ему бумаги от
Мартин & Мартин
,
подписала все необходимые документы и спросила у мистера Торпа, можно ли
установить в Торнихолде телефон. Тот сейчас же сделал необходимые звонки и
сообщил, что, хотя провести отдельную телефонную линию сейчас очень сложно,
телефон должны установить еще до начала зимы, так как Торнихолд расположен в
стороне от другого жилья и какая-то связь с миром мне, конечно же,
необходима. Что же касается мистера Ханнакера в Сант-Торне, то он знает его
очень хорошо, и если я решу покупать машину у него, то буду в надежных
руках.
И, наконец, при упоминании об услугах миссис Трапп он позвонил в
Мартин
& Мартин
и вышел, оставив меня одну в кабинете.
Мартин & Мартин
подтвердили, что наняли миссис Трапп для уборки и подготовки дома к моему
приезду. Они сообщили ей, что мисс Рэмси приедет в сентябре, поскольку сами
не знали точной даты. Все ли было в порядке и как я нашла свой новый дом? Я
поблагодарила их, заверила, что мне все очень понравилось, потом
поблагодарила мистера Торпа за помощь и вышла. Состояние моих дел так меня
обрадовало, что я не удержалась и тут же купила своему дому первый подарок —
пару салфеток и три метелочки для пыли.
Теперь можно было отправляться домой. Сначала около мили я ехала по шоссе,
затем свернула влево и остаток пути ехала по извилистой немощеной дороге,
поросшей с обеих сторон высокими деревьями и плющом. То здесь, то там вдоль
дороги виднелись заброшенные каменоломни. Теперь они густо заросли ежевикой
и терном. Даже издали было видно, что их колючие ветки сплошь покрыты
спелыми ягодами. Я подумала об обобранных деревьях в моем саду и пустых
банках для джема в сарае. Значит, на зиму у меня будет ежевичное варенье.
Из таких простых вещей и состоит счастье. Под тихое звяканье консервов в
сумке на багажнике я весело крутила педали и незаметно оказалась у въезда в
Торнихолд.
Подъехав к воротам, я увидела Агнес Трапп, которая развешивала на веревке
выстиранные полотенца и клетчатые рубашки Джессами.
Поставив на землю пустой таз из-под белья, она приветливо помахала мне и
пошла к дороге.
— Ездили в город?
— Да, просто замечательно съездила! Я ведь уже забыла, когда последний
раз садилась на велосипед, но все равно не разучилась! Дорога прекрасная,
такая тихая и спокойная. Даже на шоссе почти нет машин.
— По воскресеньям, когда приезжают фермеры, бывает не так спокойно. А
сам Арнсайд вам понравился?
— Очень. Хотя я не особенно долго гуляла: хотелось побыстрее ехать
домой. Церковь просто восхитительная. Настоящий собор. Наверное, музыка там
звучит замечательно?
— Музыка? — Она явно удивилась. — Я плохо знаю музыку, А вы
регулярно ходите в церковь?
Я засмеялась:
— Так уж меня воспитали.
Быстрый взгляд.
— Вы не похожи на вашу тетю.
— Да, тетя не была особо верующим человеком.
— М-да. — Агнес кивнула, словно я подтвердила ее догадки
относительно моей тети. — Как вы справляетесь с хозяйством? Вид у вас
немного уставший. Вы не выспались? Наверное, птицы в мансарде виноваты.
Джессами вчера рассказал мне о них. Вам следовало бы отдать ему того голубя
вместе с мертвым. У мисс Саксон на чердаке всегда было полно всяких птиц,
все прилетали за кормом, который она им оставляла. Паразиты, вот кто они,
по-моему, но ваша тетя была настоящая леди и всех их любила. Так это они не
давали вам спать?
— Нет, в мансарде был всего один голубь, и я его даже не слышала.
— Отдали бы его Джессами и закрыли окно.
— Спасибо, я может быть, так и сделаю. Но спалось мне замечательно, не
беспокойтесь.
— Тогда все в порядке. Просто вы сегодня такая бледная... Это ничего,
что я так говорю?
— Ну что вы, конечно же нет. — Слишком много вопросов для обычного
обмена приветствиями. И я решила попробовать сама. — Впрочем, знаете,
сегодня ночью мне действительно снился неприятный сон.
— Вот это плохо. Особенно когда вы одна дома. И о чем же?
Да, все эти вопросы неспроста.
— Не помню, — безразлично ответила я. — Кажется, что-то
связанное с музыкой. Вы знаете, во сне все обычно так ярко и отчетливо, а
когда просыпаешься — ничего не помнишь.
— Я подумала, может быть, это я приснилась вам в страшном сне? —
весело рассмеялась Агнес, поглядывая на меня сбоку своими голубыми глазами.
— А знаете, — медленно проговорила я, — по-моему, вы
действительно мне снились... Но это уже невежливо, да? Ах, кстати, вот о чем
я хотела вас спросить — уже вторую ночь подряд я слышу собачий лай, вы не
знаете, у кого это? Видите ли, этот лай такой необычный, и я просто хотела
узнать... ну, одним словом, все ли там в порядке.
— Не знаю. Вы скоро привыкнете ко всем этим деревенским звукам. Я вот,
например, ничего не слышала.
— Конечно. Ну что ж, я, пожалуй, пойду, миссис Трапп.
— Агнес, называйте меня Агнес.
— Хорошо, Агнес. Да, вы не знаете, когда можно будет собирать ежевику?
— При такой погоде через неделю. Она растет везде вдоль дороги, по
которой вы приехали.
— Да, я заметила.
— Собрались варить джем?
— Да, если найду рецепт. У мисс Саксон осталось много сахара. Я бы
больше хотела сварить варенье, а не джем, но боюсь, не помню, в какой
пропорции что класть. А у вас случайно нет рецепта?
— Есть, но поищите лучше рецепты мисс Саксон. Ее ежевичный джем был
лучшим во всей округе. Он, наверное, где-то среди ее книг. Она очень любила
экспериментировать, и когда получалось, обязательно записывала рецепт. Так
что поищите, и у вас будет варенье гораздо вкуснее моего.
— Правда? Тогда я поищу ее рецепты. А вам она его не давала?
— Ваша тетя никогда не давала никому свои рецепты. Но если вы их
найдете и не будете против, то я бы сама хотела взглянуть на них. Когда я
вытирала пыль на книжной полке на кухне, я просмотрела там все, но книги с
рецептами там не было. Вина она тоже делала замечательные. Вы никогда не
пробовали делать вино?
— Пока нет, но очень хотелось бы попробовать. Давайте я поищу эту книгу
с рецептами, и мы попробуем вместе.
— С удовольствием. Вы и печете сами? — Ее взгляд остановился на
сумке с продуктами, из которой виднелся пакет с мукой. — Отличный
цыпленок. От Болтера? Видно, вы ему понравились — целых два яйца! Они сейчас
на вес золота, давайте я найду для них коробку, а то вы их раздавите
банками.
— Спасибо, не стоит. Я уже почти дома. А два яйца потому, что сегодня я
выкупила двойную норму — за эту и прошлую неделю.
— Ну, — ответила Агнес, — вот поживете с мое... — И
добавила со значением: — Не помню, чтобы у вашей тети переводились продукты.
— Похоже на то. Содержимое шкафов просто радует глаз. До свидания,
Агнес. Сегодня отличный ветреный день. Утром я повесила сушиться белье, и
теперь оно, наверное, уже высохло, и нужно его гладить.
Приехав домой, я откатила велосипед в сарай и замерла в удивлении — дверь
дома была открыта, а на пороге стоял Вильям.
— Вильям! Как ты туда попал?
Он не обратил никакого внимания на мой вопрос. Его лицо так и сияло.
— Мисс Джэйлис! Ходж вернулся!
— Вчера вечером. Вильям, как ты попал в дом? Ничего, я не против, если
это ты, но мне все же непонятно. Утром я закрыла дверь на ключ, а черный ход
закрыт изнутри на засов.
— В одном кухонном окне уже давно сломана задвижка. Мисс Джэйлис это
никогда не беспокоило. Я пришел, увидел на пороге Ходжа и решил, что он
голоден, поэтому влез через окно и налил ему молока. Вы действительно не
сердитесь?
— Нет, что ты.
— Вы сказали, он вернулся вчера вечером. Но где вы его нашли? Где он
был?
— Он пришел сам, очень поздно, и выглядел ужасно голодным и испуганным.
Вильям, ты знал, что мисс Саксон держала голубей?
— Конечно. В мансарде. Я даже помогал ей ухаживать за ними и кормить
их. Перед тем как ее положили в больницу, кто-то пришел с большой корзиной и
забрал их всех. Давайте-ка я помогу вам. Ух, какая тяжелая сумка. А, вы
купили две банки кошачьих консервов, и рыбой пахнет. Я мог и не спрашивать,
знаете ли вы, что Ходж вернулся. Похоже, только он здесь и собирается есть.
Я засмеялась и вошла в дом вслед за мальчиком.
— У меня есть целый цыпленок и два яйца. Пока голод мне не грозит,
если, конечно, Ходж не поможет мне управиться со всем этим добром раньше
времени.
— Это он может. Но яйца я вам принес. Папа велел отнести вам — поэтому
я и пришел. Дюжина там, в корзинке, на столе.
— Как мило! Спасибо тебе большое, Вильям, и поблагодари за меня своего
отца. Где вы живете?
— Недалеко, по дороге на Тидворт. Наш дом называется Боскобель. Раньше
было просто — ферма Таггса, но отец сразу переименовал ее.
— Боскобель звучит красивее, чем ферма Таггса. Так твой отец фермер?
— Нет, это уже не ферма. Папа пишет.
— Что пишет?
— Книги. Я, правда, ни одной не читал. Вернее, не дочитал до конца. По
мне они немного скучноватые. Вообще-то он довольно известный писатель. Его
псевдоним Питер Воген. Не читали?
— Боюсь, что нет. Но имя я слышала. А теперь обязательно прочту. Он и
сейчас пишет?
— Да, поэтому почти все время у него ужасное настроение, и я стараюсь
поменьше бывать дома, — просто сказал Вильям. — В такое время
лучше держаться от него подальше.
Я улыбнулась.
— И твоя мама тоже от него прячется?
— Она поступила еще лучше. Она оставила нас, — спокойно ответил
Вильям. — Давайте покормим Ходжа.
— Давай. Можешь дать ему рыбы, а я пока переоденусь.
Когда я вернулась, кот сидел под столом, опустив мордочку в миску с едой.
Рядом на коленях сидел мальчик, сияя от счастья. Я невольно подумала о своем
детстве, в котором было так много практичных мыслей и так мало настоящей
заботы об одиноком впечатлительном ребенке. То, что Вильям проводил столько
времени с тетей Джэйлис, которая годилась ему в бабушки, а теперь со мной,
больше не удивляло меня. Одинокий, погруженный в работу отец, долгие дни
школьных каникул, что же ему еще делать? Значит, можно не беспокоиться о
том, что мальчик проводит так много времени вне дома — его отец наверняка
знает, куда он ушел, а я в скором времени сама нанесу визит в Боскобель и
сама выясню, что думает отец о долгих отлучках Вильяма.
Мальчик поднял голову.
— О чем вы думаете? У вас грустное лицо.
— Да так, ни о чем, — ответила я, хоть это и было неправдой.
А думала я сразу о трех вещах. Во-первых, о том, что Агнес Трапп, которая,
казалось бы, подмечала малейшие детали, никак не откомментировала покупку
кошачьих консервов и пахучего влажного пакета с рыбьими обрезками, который
отгораживал два драгоценных яйца от консервных банок.
Значит, ей было известно, что Ходж уже дома.
Она нарочно выспрашивала меня, как я спала ночью, и это неспроста.
И, наконец, я думала о том, что в дом можно забраться через кухонное окно и
открыть дверь изнутри. И Джессами мог сделать это так же легко, как и
Вильям.
Это было невероятно, ужасно, но получалось, что теоретически Агнес и
Джессами Трапп действительно побывали у меня в спальне прошлой ночью,
оставив после себя пучок травы и листок! И если мой кошмар был отчасти явью,
то можно допустить, что я действительно видела их лица, склонившиеся надо
мной. А они, наверное, заметили тогда Ходжа, который тут же улизнул с
подушки и лег у меня в ногах, когда они ушли.
Но зачем им все это? Впрочем, Вильям рассказывал, что Агнес
все вверх дном
перевернула
на кухне, словно искала что-то. Очевидно, я приехала слишком
рано, и она еще не успела найти эту вещь. Потом я отказалась от ее помощи по
хозяйству и все время держала двери запертыми. Опять не сходится. Если бы
она хотела обыскать дом, то логичней было бы подождать, пока я уеду на
полдня в город, как сегодня, а не рисковать так, ведь я могла проснуться и
застать ее за этим занятием. Конечно, можно было дать мне снотворное... Но
когда и где? Странный звук на кухне, который я услышала на лестнице? Или,
скорее, пирог к ужину? Положить что-нибудь подходящее в начинку... Стоп-стоп-
стоп. Хватит. Что это я выдумываю о милой деревенской женщине, которая так
прекрасно относится ко мне с первого момента нашей встречи и помогает во
всем? Нет, Джили, брось выдумывать всякую ерунду. Торнихолд — замечательное
место, рай, а не пристанище ведьм и колдунов, это твой дом, и ты его любишь.
— Вильям, — вдруг спросила я, — в котором часу ты пришел
сюда?
— Около двух. Вы ушли незадолго до этого, потому что я встретил миссис
Трапп, и она сказала, что ввдела, как вы ехали по дороге в город.
— Она была здесь?
Очевидно, что-то в моем голосе удивило Вильяма. Он внимательно посмотрел на
меня.
— Да.
— А зачем она приходила?
— Не знаю. Она сказала только, странно, что вы выстирали простыни, на
которых спали всего две ночи. И что они уже сухие, и их вместе с яйцами надо
занести в дом. Тогда я сказал ей, что это невозможно, потому что вы заперли
все двери и взяли с собой ключи, и что я собираюсь дожидаться вас в саду.
Я молчала.
— Видите ли, я впустил Ходжа, налил ему молока, а потом вышел за яйцами
и увидел вдалеке миссис Трапп. Тогда я снова запер дверь и положил ключ в
карман.
— Она решит, что я ей не доверяю, — неуверенно произнесла я.
— Мисс Джэйлис тоже не доверяла ей. Она мне сама говорила.
— Вильям! — Мое викторианское воспитание не могло допустить, чтобы
ребенок говорил так о взрослых. Но Вильям вел себя во многом совсем как
взрослый, и даже лучше многих взрослых, которых я знала. Кроме того, не
время было читать морали. — Ты сказал ей, что Ходж вернулся? Она его
видела?
— Нет, он пошел наверх, как только допил молоко. А я ей не говорил,
потому что она его ненавидит. И он ее тоже. Когда мисс Джэйлис умерла, она
хотела утопить его.
— Вильям, перестань!
— Но я сам слышал, как она это говорила!
— Кому?
— Джессами. Он — парень ничего, но немножко глуповат и очень ее боится,
поэтому делает все, что она говорит.
— Понятно. — Теперь все начинало проясняться. Страхи Вильяма стали
казаться мне вполне обоснованными. — Так вот почему ты так беспокоился,
когда Ходж исчез?
Мальчик кивнул.
— И миски с нетронутой пищей?
Второй кивок.
— Просто не хотел вас расстраивать.
— Ты знаешь, я думаю, еда была в порядке. Ты же не нашел потом вокруг
миски мертвых птичек и грызунов?
Он улыбнулся:
— Нет.
Однако мне было не до смеха.
— А теперь послушай меня серьезно, Вильям. Может быть, это все и
правда, но с соседями нужно жить в хороших отношениях, понимаешь? Миссис
Трапп была очень добра ко мне, и я хочу, чтобы ты с ней не ссорился,
несмотря на то что она тебе не нравится. Или, вернее, не нравится Ходжу.
Хорошо?
— Хорошо, — сказал Вильям Понятливейший. — Она и к нам с
папой очень хорошо относится. Печет пироги и всякое такое. Она здорово
готовит, но когда приходит к нам, очень много разговаривает, а папа этого не
выносит. Я вам говорил, даже я стараюсь поменьше бывать дома. Вы правы, это
из-за Ходжа.
— Она скорее всего пошутила. Нельзя же просто так утопить взрослого
кота, даже если бы ей и удалось поймать его. В конце концов, сейчас с ним
все в порядке.
— С нами тоже, — сказал Вильям вполголоса, обращаясь к Ходжу,
который теперь тщательно умывался. — Вы не против, если я теперь
займусь прополкой?
Он остановился в дверях и повернулся ко мне.
— Кстати, ваш насос лежит на полке в сарае. Прилетел, не иначе.
Стояли ясные и теплые осенние дни. Иногда внезапный порыв ветра срывал листок-
другой, и они, плавно кружась, ложились на зеленую траву. Листья каштанов
стали густого ярко-желтого цвета, вишни окрасились в алый и шафрановый
цвета. Зимородков еще не было. Клумбы пестрели астрами и хризантемами, их
аромат разносился далеко в неподвижном воздухе. Как-то утром я обнаружила
прямо за входной дверью осенний крокус.
Никогда в жизни я еще не работала физически так много и никогда еще не была
так счастлива. Пришел багаж, и, прежде чем разместить его, я принялась за
запланированную уборку всего дома. Целые дни напролет я терла, скребла, мыла
и чистила все подряд — гостиную, прихожую, кабинет, столовую, лестницы и
т.д. Однажды пришел Джессами Трапп со своей матерью и предложил почистить
водосточные желоба. Агнес приходила раз или два сама, настойчиво предлагая
свою помощь. Я решила, что она нуждается в деньгах, и попросила ее убрать в
старой кухне, а потом — в мансарде. Наверное, чистка голубятни была для нее
слишком сильным испытанием, потому что, после того как я ей заплатила, она
больше не показывалась.
Постепенно дом засиял чистотой, чего, наверное, не случалось с ним уже
долгие годы. Я расставила везде букеты из осенних цветов, которые тут же
наполнили дом замечательным ароматом, и провела д
...Закладка в соц.сетях
