Жанр: Любовные романы
Терновая обитель
...ьше и найти себе новое занятие. Я снова начну
рисовать и займусь этим прямо сегодня.
Но потом я помрачнела. Меньше всего на свете после всех утренних передряг
мне хотелось вести беседы с Агнес Трапп. А она скорее всего прибежит в
Торнихолд, как только увидит, что я проезжаю мимо ее дома Нет, я лучше поеду
другой дорогой и встречусь с ней, когда приду в себя.
А пока я оставила велосипед у ворот и направилась мимо высокой изгороди
внутрь, к руинам старого аббатства.
Как и говорил мистер Ханнакер, смотреть здесь было особенно не на что.
Аббатство не было выдающимся архитектурным памятником с величественным нефом
и рядом высоких колонн, устремленных в голубое небо. Нет, это было довольно
небольшое строение, от которого уже почти ничего не осталось. Лишь одна
чудом сохранившаяся арка чернела на фоне неба. Все прочие постройки были
полностью разрушены — лишь в густой траве здесь и там попадались остатки
старых стен, из которых местные жители брали камни для хозяйственных нужд.
Более крупные камни из дверных арок, колонны и могильные плиты стояли у
изгороди. Очевидно, поле вокруг руин собирались превратить в пастбище.
Впрочем, было очевидно, что коровы паслись здесь и сейчас.
Я зашла внутрь старой церкви. Везде росла крапива. Трава была высокая, по
углам особенно густая и пышная, но место посередине оставалось голым.
Крупные осколки камней и обвалившаяся крыша были убраны для удобства
животных. Сейчас здесь было очень тихо. Коров нигде не было видно, даже
птицы перестали петь.
Я стояла в залитом солнцем нефе и оглядывалась вокруг. Надо мной возвышалась
та единственная арка, которую было видно с дороги. Кое-где еще сохранилась
каменная резьба. Кроме арки сохранились еще два массивных дверных косяка
западной двери и небольшие колонны, идущие от южной и северной дверей в
некогда крытую аркаду и внутренний двор. Некоторые колонны сохранились
целиком, но многие из них разрушились и были едва видны в высокой траве. И
ничего больше, кроме разве что большого плоского камня у западной двери —
мой отец сказал бы
во избежание воскрешения
, — положенного когда-то
на могилу знатного человека. Все было сейчас разрушено, потеряло свою
прежнюю красоту и смысл. За остатками стен тянулись пустые поля. Даже
солнечный свет не мог оживить это место. Оно было как будто специально
создано для тьмы и смерти.
Так и есть. Теперь я узнала его. Конечно, во сне все было не совсем так, но
все же очень похоже: могильные плиты, стоящие у изгороди, обломки церковных
колонн. Чистое небо за развалинами западной стены. Плоский камень в траве.
Ощущение запустения и заброшенности.
— Мисс Рэмси, глазам своим не верю!
Я обернулась.
Агнес Трапп поставила свой велосипед у противоположного столба ворот и,
улыбаясь, пошла ко мне.
Увидев ее, я сразу забыла все свои прежние переживания. Я так много думала о
предстоящем разговоре, так тщательно проигрывала в уме все детали, что даже
удивилась в первый момент, почему это Агнес, вместо того чтобы сразу перейти
к делу, невинно спросила:
— Пришли посмотреть местные древности? Красиво, правда? — спросила
она.
— Да. Вообще-то я зашла сюда за цветами. Вот те желтые, на стене. Они встречаются очень редко.
— Цветы? Но у вас так много цветов в саду!
— Это дикие цветы. Я хочу нарисовать их. Раньше я довольно много
рисовала, но потом забросила и вот опять хочу начать снова. Агнес...
— Да?
Во время нашего разговора она осматривалась вокруг, но сейчас снова
повернулась ко мне. В ее взгляде было столько самодовольства, что я невольно
задумалась — случайна ли наша встреча, или индейские барабаны (Джессами?
Вдова Марджет?) сообщили ей, где меня искать. Это была ее территория, а не
надежный защищенный от злых сил Торнихолд, где я надеялась поговорить с
Агнес начистоту. Я глубоко вздохнула, собирая остатки мужества. Сейчас или
никогда. Я вышла из темного угла разрушенной церкви на открытое солнечное
место и села на старое бревно. Не на холодный могильный камень, а на чистое
старое дерево.
— Я надеялась увидеть вас сегодня. — Мой голос звучал спокойно и
дружелюбно. — Я даже заходила к вам, но Джессами сказал, что вы уехали
в город. Хотела сказать вам, что нашла книгу.
— Нашли все-таки! — Она не просто обрадовалась. Она сияла от
удовольствия. Было в ней что-то необычное этим утром, какая-то радость,
веселость и внутренняя сила, которую я подмечала и раньше. Ну что ж, не я
выбирала место для сегодняшнего разговора, но придется смириться.
— Да. И знаете, я была права. Тетя действительно дала ее на хранение,
потому что, как мы и думали, это очень ценная книга. Поэтому, понимаете, я
не могу разрешить кому бы то ни было выносить ее из дома до того, как ее
ценность определит эксперт.
— Но она говорила, я могу взять ее! Она...
— Знаю. Разрешите мне закончить. Она сейчас у меня дома. Вы можете
прийти и читать ее в Торнихолде, а также скопировать любые интересующие вас
рецепты. Только вот...
— Что еще? — спросила Агнес, словно защищаясь.
— В книге нет рецепта ежевичного желе.
— Так вы ее читали? — резко спросила она.
— Не совсем. Только просмотрела, потому что вы сказали, что в ней есть
рецепт особого ежевичного желе. Так вот, его там точно нет.
В ее глазах мелькнули веселые искорки. Она села на бревно на расстоянии ярда
или двух от меня.
— Ах да, наверное, я видела его где-то в другом месте. Но в этой книге
есть и другие рецепты, на которые мне хотелось бы взглянуть.
— Тогда хорошо. — Я погладила ровный ствол дерева. Его теплая
поверхность каким-то образом вселяла в меня уверенность. — Пожалуйста,
приходите в любое время, только предупредите заранее.
— Сегодня? После ужина?
— Как вам будет угодно. Скоро я поеду домой.
Пауза. Агнес смотрела на меня с любопытством, но без подозрения или вражды.
— Вы пришли сюда только за цветами? — спросила она.
Теперь была моя очередь.
— Да, и посмотреть на старую церковь. Однако теперь, когда я увидела
ее, меня все это несколько удивило. Мне кажется, я бывала здесь раньше, хотя
я точно знаю, что это не так.
Ее улыбка стала еще шире. Удовлетворенный кивок.
— Я так и думала, что вы это почувствуете.
— Но почему? Агнес, почему вы дали мне свои снадобья той ночью?
Помните, пирог, который вы принесли мне на ужин?
Если она и удивилась, то не больше чем на мгновение. Затем она снова
кивнула, на этот раз торжествующе.
— Я так и знала! Первый раз, когда я увидела вас, я сказала себе:
Она
— что надо
. Она будет одной из нас, дайте только время. И я была права.
Никакого обмана, правда? Вы все знали!
— Не сразу. Но вскоре догадалась. Что же было в том пироге?
— Ничего вредного или опасного. Просто чтобы вы знали, что мы здесь и
что мы ждем вас. Мы немного помолчали.
— Так вот о чем вы говорили, — наконец произнесла я, — когда
обещали взять меня с собой на ваши встречи. Вы их здесь проводите, не так
ли?
Теперь на ее лице явственно читались страх и благоговение.
— Так вы видели и это? — Она обвела руками аббатство. — Все
это? Тогда, в первый раз, даже не поднимаясь с постели?
— Что-то очень похожее. — И медленно добавила: — И одного или двух
людей, которых я неплохо знаю.
— Значит, у вас есть сила! Уже есть! Вы — одна из нас, мисс Джэйлис
Рэмси!
Ну нет. Вы просто дали мне какие-то галюциногенные снадобья, и мне всю ночь
снились кошмары, похожие чем-то на эту старую церковь. И ничего больше
.
Я уже открыла было рот, чтобы произнести это, но тут словно кто-то хлопнул
меня мягкой ладошкой по губам. И вместо заготовленной фразы я произнесла
совсем другое:
— Моя тетя тоже там была. Мисс Саксон. Это она помогла мне уйти. А на
следующее утро прилетел голубь с запиской, в которой она желала мне счастья.
Теперь территория стала моей. Агнес побледнела.
— Но этого не может быть, мисс! Не может быть! Ее не было здесь, она
мертва!
— Ну и что?
— Она никогда здесь не бывала. Она никогда бы не пришла сюда. —
Она судорожно глотнула. — А всех голубей, я вам уже говорила, забрал
Эдди Мэйсон.
— Ну и что? — Было у меня то, что Агнес называла
силой
, или не
было, надо это использовать. — Вы же не хотите сказать, что Эдди Мэйсон
послал мне эту записку? Приходите сегодня вечером в Торнихолд, и я покажу
вам ее. Надеюсь, вам знаком почерк мисс Саксон?
Я уселась на бревне поудобнее.
— Скажите мне, пожалуйста, после той ночи мне показалось, что я видела
вас с Джес-сами в своей спальне. А утром я обнаружила, что вы действительно
могли попасть в дом через окно со сломанной щеколдой. Это так и было?
Она внимательно смотрела себе под ноги, затем кивнула.
— Мы не делали ничего дурного. Джессами влез через маленькое окошко и
открыл мне дверь изнутри. Мы пришли посмотреть, как на вас подействовало
лекарство, и только. В первый раз никогда нельзя быть уверенным.
Бабушка. Похоже на то.
— И вы закрыли окно.
— Да. Вы же летали тогда, верно?
Я не ответила, и она удовлетворенно кивнула.
— Мы потому и закрыли окно, чтобы вы не вздумали полететь на самом
деле. Такие случаи бывали.
Не бог весть какая ведьма
. Бедная бабушка с передозировкой. Кажется, мне
еще повезло. Я постаралась, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно:
— Вы обыскивали дом, пока я спала?
— Нет, зачем? Я уже все обыскала до этого. — Она заколебалась,
потом подняла на меня свои ярко-синие глаза. Вины в них не было. — Не
буду говорить, что я не искала ключ. Но я его не нашла.
— От
кладовой
?
— Да.
— А суп, который я все-таки не стала есть?
— Не стали? — переспросила она меня, кажется, с одобрением. —
Как вы догадались, что его не надо есть? Еще один голубок с запиской? —
Судя по всему, к Агнес уже вернулось обычное расположение духа.
Я рассмеялась. Она этого явно не ожидала.
— Нет. Не в тот вечер, по крайней мере. — Чтобы не выдавать
Джессами, я решила держаться полуправды. — Я не спала, когда услышала
крик собаки, а потом увидела, что мимо дома пробежал Джессами. Она его
укусила?
— Да. Не захотела брать еду, порвала веревку и укусила.
— Не надо, Агнес! — На этот раз я не стала скрывать свой
гнев. — Я знаю, что произошло. Думаете, я ничего не вижу? Утром я
отправилась в большую усадьбу и нашла место, где вы держали пса. Когда я
позвала его к себе, он пришел.
— Этот пес? Пришел? К вам?!
— Да, и он останется у меня жить. Где вы его взяли?
— Это бродячий пес. Ушел от цыган, наверное. — Голос ее звучал
подавленно. Скорее всего она говорила правду. — Его бы все равно
пристрелили. Бродячим собакам нечего делать около овец.
— Ладно. Но теперь он мой, и вы не тронете его и пальцем — ни вы, ни
Джессами, слышите?
Она кивнула и провела ногой по земле.
— Она сильно искусала Джессами? Иногда собачьи укусы очень опасны.
— Ничего страшного. Я положила на рану траву и мазь, которую
изготавливала ваша тетушка. Скоро заживет.
— Вы хотели посмотреть в книге рецепт этой мази?
Она взглянула куда-то вверх и вбок, и взгляд ее был очень хитрым. Потом
слегка улыбнулась, на щеках показались ямочки.
— Нет, мисс.
— Тогда зачем?
— Там есть рецепт одного сердечного лекарства из слив, и несколько
рецептов сладостей, которые ваша тетя нередко делала для нашей бабушки. Она
так любит все сладкое...
— Сладости?!
Боюсь, что в моем голосе прозвучало явное недоверие. Агнес кинула на меня
быстрый взгляд, улыбнулась и вытащила из кармана маленькую деревянную
коробочку, вроде тех, в которых на Рождество детям дарят конфеты.
Она открыла ее. Внутри на белой бумаге лежали маленькие квадратики домашних
ирисок.
— Я много всего такого делаю, — продолжала Агнес, — не только
для мамы, но и на все ярмарки и распродажи. Попробуйте. Сделано по моему
собственному рецепту и получило первый приз на прошлогодней выставке в
Арнсайде. Пожалуйста, мисс, попробуйте.
Попробуйте. Вот уж спасибо так спасибо!
Попробуйте вызвать на серьезный разговор колдунью, да где — на ее
собственной территории! И завершите все мирными посиделками на бревнышке,
жуя ириски. Попробуй-ка, с другой стороны, отказаться. Я беспомощно
посмотрела на коробочку, затем на Агнес.
— Спасибо, но я не люблю сладкое... Они выглядят замечательно,
однако...
Она весело рассмеялась.
— Вы думаете, что, если съедите конфетку, снова будете летать? Нет-нет,
в них нет ничего дурного. Я сама съем, чтобы показать вам, что они
безвредны.
Она взяла одну, положила в рот, разжевала и проглотила.
— Вот! — Агнес поднялась и вдруг стала серьезной. — Мисс
Рэмси, извините, если я была в чем-то не права. У каждого свой путь, я в
этом убедилась, когда встретилась с вашей тетей. Я знала, всегда знала, что
она никогда не будет с нами, никогда не пойдет на наши встречи. Ладно. Но мы
никогда никому не вредили. Просто несколько секретов — и все. Но когда я
увидела вас, я подумала: она не похожа на свою тетю, она другая, нужно дать
ей попробовать себя. Но ничего плохого я не сделала. Никому и никогда я не
делала ничего плохого, за исключением собственной матери, да и то, если бы
вы знали, какая она была раньше...
— Агнес...
— Нет, теперь вы дайте мне закончить. — Она покачала головой и так
же серьезно продолжала: — Хорошо, вам не понравилось то, что Джессами учинил
с собакой, но ведь вы знаете, что он не очень умен и мог просто не
сообразить, что к чему.
— А вы бы действительно утопили Ходжа?
Она удивленно посмотрела на меня:
— Утопила бы Ходжа?
— А вы разве не пытались? В колодце это бы у вас не получилось, потому
что, после того как там утонула птичка, отверстие закрыли густой решеткой.
Но что вы ему такого сделали, что он так вас ненавидит?
— Вы знаете! — почти с восторгом выкрикнула она. — Смотрите,
даже это вы знаете! Но вы не правы насчет Ходжа. Я ему ничего не делала. Он
был ее котом и после ее смерти ушел. С котом вообще трудно что-то сделать, а
с этим котом — тем более. Ах, мисс Джэйлис, мисс Джэйлис, может быть, вы все-
таки попробуете сходить со мной хотя бы один разок?
— Нет. Моим знаниям или умениям — называйте как хотите — место в
Торнихолде, и мои животные будут жить со мной там же. И ничего такого, о чем
вы говорите, даже близко там не будет.
Воцарилось молчание. Мы смотрели друг другу в глаза. Сердце мое колотилось,
рука, лежащая на бревне, вспотела. Но взгляд опустила все-таки Агнес.
— Ну что ж, — наконец сказала она, словно оставив всякую
надежду. — Вы говорите искренне, и я вас понимаю. Хорошо. Обещаю:
никакого вреда ни вам, ни вашим животным. — Она вытащила из коробочки
еще одну конфетку, отправила ее в рот и протянула коробочку мне: —
Попробуйте же конфеты, мисс, и мы закончим этот разговор. Еще раз прошу
извинить меня за все неприятности, которые я вам доставила.
Ну что мне оставалось делать? Она съела уже две. Я взяла ириску и разжевала.
Она была очень ароматная, с привкусом кофе.
Я поднялась с бревна.
— Ну что ж, я, пожалуй, пойду домой. Я очень рада, что мы поговорили
начистоту, Агнес. Так я жду вас сегодня вечером?
— Не стоит, — ответила она. Теперь она стояла очень прямо, и глаза
ее блестели прямо дьявольским блеском. Щеки порозовели — Агнес сейчас была
очень красива. — Сейчас я поеду на Тэггс-фарм. Он называет ее
Боскобель. Вчера, пока вы где-то миловались, я оставила у него дома эти
конфеты и теперь еду смотреть, как они подействуют.
Я в недоумении смотрела на нее. Потом вспомнила только что проглоченную
конфету, и меня чуть не стошнило.
— О чем вы говорите? — хриплым от ужаса голосом спросила я. Ее
мерзкие снадобья... конфеты... посмотреть, как они подействуют... Папа
никогда не ест сладкого, все всегда отдает мне... Вильям! О Боже! Слишком
сильное, детям давать полдозы. — Что вы сделали?!
— Ничего, с чем ты теперь сможешь справиться! Теперь моя очередь! Я
хотела подождать, пока не найду рецепт в той книге, но он так на тебя
смотрел, что мне пришлось поторопиться. Это не единственное приворотное
зелье, которое я знаю! Я сделала конфеты и отнесла их ему, и теперь, мисс
Рэмси, ему не захочется смотреть ни на одну женщину, кроме меня. И, клянусь,
он об этом не пожалеет!
Она убрала коробочку с конфетами в карман и расхохоталась мне в лицо. Я
ничего не сказала. Я не знала, что сказать, поэтому стояла, как идиотка,
разинув рот, и смотрела на нее. Она говорила еще что-то, но я уже не слышала
ни слова.
То, что она мне рассказывала, было невероятно, чудовищно. Но зато все мои
утренние опасения и тревоги рассеялись в пух и прах. Мои мысли наконец-то
пришли в порядок. Кристофер Джон. Если Агнес говорит мне правду, а по всей
видимости, так оно и есть, то я не сказала и не сделала ничего такого, что
заставило бы его отвернуться от меня. В нормальном, солнечном мире он любит
меня и ясно дал это понять. А все, что случилось сегодня утром, произошло
благодаря грязным снадобьям Агнес с ее черной магией. А как Агнес готовит
колдовское зелье, я узнала на собственном опыте.
Но даже если ей удалось добиться такого результата, на что же тогда способна
я, Джэйлис Вторая из Торнихолда!
Нет, мысленно оборвала я себя. Только не таким способом. Нет, я, как и тетя
Джэйлис, уже отказалась от этого. Я почувствовала некоторую уверенность. В
этом, настоящем, мире он любил меня. Чего же я испугалась? Он умный,
здравомыслящий человек, он знает Агнес. Значит, все, что мне нужно
сделать, — это рассказать о том, что произошло, и мы вместе что-нибудь
придумаем.
Голос Агнес стал высоким, торжествующим:
— Да, можете оставаться здесь, мисс! Нам вы больше не нужны, ха-ха-ха!
Вы отказались присоединиться к нам? Так смотрите же, какие силы нам
подвластны! Ну все. Мне пора.
— Агнес! Вы в своем уме? Агнес, подождите, послушайте...
Но я говорила в пустое пространство. Агнес уже была в воротах, схватила свой
велосипед и помчалась по дороге. Когда я добежала до ворот, она была в целых
пятидесяти ярдах от меня и продолжала яростно крутить педали. Через
несколько секунд густая тень деревьев поглотила ее.
Я выкатила свой велосипед на дорогу и вскочила в седло. Клянусь, я не
собиралась догонять ее, чтобы вцепиться ей в волосы, как какая-нибудь ведьма
из сказки. Я волновалась за Вильяма. Перед глазами стоял образ улыбающейся
старушки, без остановки качающейся в своем кресле. А в ушах эхом отдавались
слова Кристофера Джона:
Не бог весть какая колдунья...
Однако Агнес не оплошала и здесь. Сев в седло, я заметила, что оба колеса
спущены. А насос — вот ведь неожиданность! — опять потерялся.
Рядом со мной затормозила машина.
— Что случилось? — спросил Кристофер Джон.
Глава 25
— Во имя всего святого, что случилось?!
Прежде чем я успела ответить, он выскочил из машины, и я очутилась в его
объятиях. Велосипед с грохотом упал на землю. При всем желании я не могла
ничего ответить сквозь поцелуй.
Прошла целая вечность, прежде чем я пришла в себя и услышала его голос:
— Моя дорогая девочка, моя милая, что случилось? На тебе лица нет. Что
с тобой?
Я перевела дух и сказала нетвердым голосом:
— Ничего, со мной все в порядке. Кристофер Джон, где Вильям? Он
вернется домой к ланчу?
— Нет, мне нужно было съездить в Сэйнт-Торн, и я оставил его на ферме у Йеландов. А в чем дело?
— Ты получал сегодня утром коробку ирисок?
Он удивленно взглянул на меня:
— Да. А откуда ты знаешь? И почему об этом спрашиваешь? Что в них
особенного? — И через секунду: — О Боже. Агнес?
— Да. Ты говорил, то есть Вильям говорил, что ты никогда не ешь
сладкого, и я подумала, что ты отдал конфеты ему.
— Нет. Я отдал их Эдди Мэйсону. Он пасет овец в Блэк Коксе и все время
жует конфеты, когда только может их достать. Ради Бога, что в них?
Остатки женской солидарности удержали меня от подробного рассказа. Я решила
не раскрывать перед ним козни своего врага, который хотел заполучить его
любой ценой, да так и не смог. (И уже никогда не сможет.) Кроме того,
несмотря на свой последний отчаянный шаг, Агнес все же не была мне настоящим
врагом. Стоя на дороге в объятиях Кристофера Джона, я наконец увидела все в
смешном свете.
— Над чем ты так смеешься? Минуту назад мне показалось, что ты готова
заплакать.
— Ничего особенного. Я счастлива. Что ты говоришь?
— Говорю, что люблю тебя. Но что такого опасного... и смешного в этих
конфетах?
— Не знаю. Но что-то в них есть, она сама мне сказала. Агнес была
здесь, и у нас вышла довольно глупая сцена, а потом она бросилась к
велосипеду и помчалась к тебе
смотреть, как действует снадобье
. Я хотела
предупредить вас с Вильямом, потому что не доверяю ее рецептам, и вот что я
обнаружила. — Я махнула рукой в сторону валяющегося на дороге
велосипеда.
— Да, вижу. Это она сделала, да? Это уже не смешно. Садись-ка быстрей в
машину, поехали в Боскобель.
Сзади кто-то яростно засигналил. Мы невольно отпрянули друг от друга.
Кристофер Джон оставил машину прямо посреди дороги, мотор еще работал. За
ней, сигналя что было сил, стояло такси из Сэйнт-Торна.
Мистер Ханнакер, широко улыбаясь, выглянул в окно.
— Извини, парень, что испортил тебе все удовольствие, но у меня заказ,
за который мне платят деньги... А, это вы, мисс! Очень приятно снова вас
видеть.
— Здравствуйте, — слабым голосом ответила я.
— Хорошо устроились? Как идет знакомство с местным населением? —
Он говорил серьезным голосом, но я не вьщержала и рассмеялась.
— Как видите, неплохо. А вы еще боялись, что мне будет одиноко.
Водитель ухмыльнулся еще шире.
— Ну что ж, мисс. Поздравляю. До свидания.
Кристофер Джон убрал машину с середины дороги, такси протиснулось дальше,
дважды просигналило
спасибо
и исчезло за поворотом. Я спрятала велосипед
за воротами и вскочила в машину. Мы ехали быстро, в столбе пыли, поднятом
такси.
Проехали дом Агнес, потом поворот, еще один поворот, а дальше шла прямая и
совершенно пустая дорога. Мы понеслись на полной скорости.
— Ее нигде не видно, — сказал Кристофер Джон.
— Агнес свернула на лесную дорогу, она немного короче. Как ты думаешь,
она попадет в Боскобель раньше нас?
— По той дороге? Никаких шансов. А почему такая спешка?
— Можно, наверное, и не спешить. Я просто волнуюсь за Вильяма. Если
мистер Мэйсон дал ему этих конфет...
Кристофер Джон вдавил педаль газа в пол. Через несколько секунд он задумчиво
сказал:
— А ведь коробка была адресована мне. Она не сказала почему? И никакого
намека на то, что в конфетах?
— Нет. — По крайней мере, ответ на последний вопрос был
правдивым. — Но она... кажется, она снова экспериментирует со своей
дурацкой черной магией и делает при этом ошибки. Ты это знаешь, ты сам мне
рассказывал. И еще. Однажды она опробовала свои магические зелья и на мне, и
из того, что она сейчас сказала, я поняла, что она не была уверена в
результате. Агнес считает, что конфеты безвредны, но ведь Вильям — ребенок,
и то, что безвредно для взрослого, может оказаться опасным для него.
— Да. Смотри, мы почти приехали.
Машина резко повернула и быстро поехала по боковой дороге, вьющейся между
изгородей, и наконец выбралась на прямую дорогу, ведущую прямо к букам и
березам Боскобеля. Въехав на вершину холма, мы увидели Агнес. Она неслась с
сумасшедшей скоростью по дороге, ведущей от каменоломни к ферме. Лицо ее
раскраснелось, юбка вздымалась сзади, как колокол. Она что было сил крутила
педали, низко наклонясь к рулю. Увидев ее, я чуть не рассмеялась снова — из
зловещей колдуньи Агнес превратилась в комедийный персонаж. Хорошо, что ее
внимание было поглощено внезапны
Закладка в соц.сетях
