Жанр: Любовные романы
Терновая обитель
...ошла весь
дом, но не нашла его.
— А его здесь и нет. Мисс Саксон была в некотором роде очень
старомодной дамой. И машины у нее никогда не было — она ездила на
велосипеде, как и я. Ладно, мне пора. Дайте мне знать, если я вам
понадоблюсь.
— Может быть, выпьете чашечку кофе?
Однако она отказалась, взяла сумку и ушла. Я сварила кофе и, оглядывая
кухню, решила, что сначала я сделаю самое главное — осмотрю все мое новое
хозяйство. И начну с сада.
День был прекрасным. Я быстро допила кофе, нашла у вешалки пару калош почти
моего размера, травянисто-зеленый непромокаемый плащ, который носят в
деревне все женщины от Кэйп Рэт на юге до Эдинбурга на севере, и вышла во
двор.
Глава 9
Я уже говорила, что дом находился в самом конце аллеи, которая начиналась у
дороги. Лес вокруг дома вырубили уже много лет тому назад, иначе солнце
вообще не попадало бы в сад. Эта солнечная лужайка была сделана в форме
тупого треугольника или, скорее, полураскрытого веера. Дом находился в его
узком углу, а широкая сторона выходила к лесной речке, которая служила
естественной границей Торнихолда на юге. Со всех остальных сторон поместье
окружала высокая терновая изгородь, за которой сразу же начинался густой
лес. С самого широкого конца лужайки можно было увидеть серую каменную
стену, огораживающую огород. С другой стороны, строго симметрично по
отношению к огороду, находился миниатюрный фруктовый сад. Фруктов видно не
было, хотя стояла пора сбора урожая, и с яблоневых, сливовых и вишневых
деревьев уже начинали падать золотые и красные листья.
Видимо, когда-то за этим садом тщательно ухаживали, но тетя Джэйлис
постепенно приспособила его к тому минимуму ухода, на который была способна.
Между деревьями росла густая трава — не аккуратная стриженая травка, а
настоящие заросли, по которым, наверное, так приятно было бы пройтись
босиком. Кое-где виднелись кусты, а по обеим сторонам располагались клумбы с
яркими осенними цветами. Розы поднимались к самой верхушке колючей изгороди,
сплетаясь с ней ветвями. Через сад вела узкая, мощенная плитами дорожка,
заканчиваясь около полукруглого бельведера у реки. Там же стояли две
старинные каменные скамьи. Между скамьями спускались в воду широкие ступени
лестницы, нижние были сейчас покрыты водой, очевидно, из-за недавних дождей.
На противоположном берегу полоскали в воде реки свои золотистые ветви
плакучие ивы. Желтые листья медленно кружились в коричневой воде. За ивами
росли кусты орешника, а дальше начинался густой лес.
В стене, окружавшей огород, были небольшие железные воротца. Я толкнула их и
оказалась среди грядок, на которых догнивали среди сорняков остатки капусты
и картошки. По углам щетинились молодые побеги ясеня и рябины. Впрочем,
овощные грядки шли только по периметру огорода. Когда я рассмотрела, что
было в центре, моему удивлению не было предела.
Зрелище имело самый что ни на есть средневековый вид. Посередине кто-то
сделал каменный крытый колодец. Сейчас он почти наполовину был опутан
зарослями лаванды и шалфея, местами каменная кладка сильно раскрошилась, и в
трещинах буйно разрослись дикие и садовые цветы — колокольчики, тимьян,
земляника, горечавка. От колодца отходили лучеобразные грядки, сделанные в
виде правильных секторов и огороженные по краям резными барьерами около
десяти дюймов в высоту. Цветов там было не очень много, но необыкновенный
аромат, поднимавшийся от клумб, сверкающие на солнце после недавнего дождя
ржаво-золотистые, серые, зеленые и коричневые листья не оставляли места для
сомнений: лекарственные растения — вот что это было. Словно во времена
королевы Елизаветы, когда пряности на обеденном столе были так же важны, как
соль или мука, и приходилось выращивать их на собственном огороде.
Между грядками шли узкие дорожки, и я направилась по одной из них к колодцу.
Несмотря на пестрый цветочный ковер, закрывавший его чуть ли не наполовину,
сама кладка сохранилась довольно неплохо. Я наклонилась и заглянула внутрь.
На глубине около фута колодец перекрывала старая железная решетка, а над ней
располагалась мелкоячеистая металлическая сетка. Ее поставили тогда, когда
глупая маленькая пичужка села на железную решетку, чтобы напиться,
провалилась сквозь прутья и утонула.
Эта картина мгновенно пронеслась в моем мозгу, как будто я видела все своими
глазами. На секунду все показалось мне залитым ярким солнечным светом, но
постепенно окружающие предметы снова приняли свой обычный вид. И чем больше
я старалась припомнить свое видение, тем быстрее оно ускользало от меня.
Нет, это не было ни игрой воображения, ни воспоминанием. Откуда оно, такое,
в сущности, обыденное и вовсе не запоминающееся?
Однако я знала, что все это случилось на самом деле и не было просто моей
фантазией. И что еще более удивительно, я восприняла все совершенно
спокойно, как нечто само собой разумеющееся. Я вспомнила наш второй, и
последний разговор с тетей Джэйлис на берегу Идэна, возле моей школы.
Мы
будем жить там вместе, так долго, как тебе захочется, хоть и не всегда...
Я
подняла глаза и посмотрела на крышу своего дома. Теперь, кажется, я понимаю,
что она хотела сказать тогда.
Глубоко задумавшись, я пошла прочь с огорода и направилась по мощеной
дорожке к дому. Внезапно остановившись на полпути, я снова взглянула на
него.
Дом был великолепен. Даже высокая колючая изгородь с вплетениями остролиста
и бастионами тиса по углам и та была великолепна.
Да, все здесь замечательно. Я пошла дальше в необычайно хорошем расположении
духа. Конечно, от моего взгляда не укрылись ни потеки на стенах там, где
прохудились водосточные желоба, ни облезшая краска, но такие мелочи не могли
испортить общего впечатления, которое производил дом своим изяществом и
элегантностью, высокими старинными окнами, особенно теми тремя, что были
расположены на фронтоне, прямо под каминной трубой.
Стоп. Окна на фронтоне? С северной стороны их нет, значит, где-то в доме
есть еще третья дверь и лестница, ведущая в мансарду. Так вот откуда
слышались звуки, не дававшие мне уснуть ночью! Правильно, мансарда
располагается как раз над моей спальней.
Оказавшись в прихожей, я сразу отвергла самое ужасное предположение — что
тетин кот Ходж может быть заперт в мансарде со времени ее смерти и сейчас
умирает от голода. Окно мансарды было открыто, поэтому если Ходж
действительно оказался бы там, он бы смог спуститься вниз по зарослям
вьющихся роз и ломоноса, доходивших почти до окна. Или сидел бы на крыше,
громко оповещая всех о своей беде.
Значит, пока это не срочно. Однако рано или поздно я обязательно должна
найти вход в мансарду. Единственным местом в доме, куда мне не удалось пока
заглянуть, была
кладовая
. Если я не найду от нее ключ и сегодня, тогда
завтра я поеду в город, сделаю кое-какие покупки, получу карточки на
продукты и позвоню в
Мартин & Мартин
, чтобы узнать про ключи от
кладовой
и деньги, которые я должна миссис Трапп. И о возможности
установить телефон... Да, поэтому в первую очередь нужно найти велосипед, на
котором я смогла бы добраться до Арнсайда.
Недалеко от боковой калитки я заметила сарай. Велосипед стоял там и выглядел
вполне исправным, только со спущенными камерами. Уже много лет прошло с тех
пор, как я последний раз садилась на велосипед. Интересно, правда ли то,
что, научившись ездить на велосипеде один раз, уже невозможно разучиться?
Вот это я сейчас и проверю. Сначала потренируюсь на аллее, чтобы возможный
конфуз обошелся без посторонних наблюдателей.
Насоса на велосипеде не оказалось. Я заглянула в сарай еще раз —
разнообразный садовый инвентарь: грабли, лопаты, мотыга, вилы и, к моей
радости, электрическая газонокосилка. На полках располагались всевозможные
коробки, пустые банки из-под джема, банка смазочного масла и горшки для
цветов. Внизу были свалены мешки с костяной мукой, калийные и другие
удобрения. Рядом — мешки с торфом, углем, песком. Но насоса нигде не было
видно.
Надо что-то делать. Где его искать? На кухне? В прихожей? В кладовке? В
таком большом доме поиски насоса могут отнять недели, а без велосипеда я не
доберусь до города. Вот сейчас мне так бы пригодилась моя необыкновенная
способность вспоминать то, что происходило раньше с тетей Джэйлис!
Вспомнила
же я про утонувшую птичку, может быть, вспомню, куда тетя
положила свой насос?
Где же, черт возьми, он может быть?!
— Мисс Джэйлис?! — раздался сзади меня пораженный крик.
Я обернулась.
Позади меня стоял мальчик лет десяти-одиннадцати, в поношенном свитере и
испачканных теннисных туфлях. Темноволосый и темноглазый, худенький, как
черенок лопаты. В руках он держал светло-коричневого хорька.
Я думаю, он и обычно был довольно бледненьким, но сейчас на его лице просто
не было ни кровинки. Широко раскрытые от ужаса глаза были устремлены на
меня. Оставленный без внимания хорек резко дернулся, и мальчик обрел дар
речи.
— Вы носите ее одежду!
Это прозвучало как обвинение. Мне все стало ясно. Со спины я в этом плаще,
наверное, выглядела точно как тетя Джэйлис.
— Только эту, — извиняющимся тоном произнесла я. — Мисс
Саксон была моей тетей, и теперь я буду здесь жить. Прости, что так напугала
тебя. Кстати, меня тоже зовут Джэйлис. Джэйлис Рэмси. А тебя?
— Вильям Драйден. — Пауза. Хорек опять забеспокоился. На лице
мальчика медленно появлялся румянец. — Видите ли, сзади вы были так
похожи на нее. А я... я был на похоронах. И не ожидал никого здесь увидеть.
— Конечно, — ободрила я его. — Но тогда, прости мне мое
любопытство, если ты не ожидал никого здесь увидеть, зачем ты пришел в такую
даль? Ведь Торнихолд находится в стороне от деревни?
Он кивнул на хорька.
— Из-за него. Она помогала мне с ними.
— Ухаживала за твоими домашними животными?
— Они не совсем домашние. Это хорек с фермы.
— О, извини. Она лечила их, не так ли?
— Да. Я не очень беспокоюсь за Шелкового, я знаю, что давать ему, но
если что-то случится с остальными или с кроликами... Может быть, вы тоже
колдунья? — с надеждой спросил Вильям.
— Кто?!
— Колдунья. Которая лечит, и...
— Я понимаю. Я просто не поверила своим ушам. Тетя была ботаником,
знала травы и умела лечить с их помощью — и только.
— Извините, я пошутил. Она всегда смеялась, когда я так говорил. И
сказала мне, что лучше называть ее не так напып... напыщенно — знахарка.
Последние слова мальчик пробормотал сдавленным голосом, уткнувшись в
шелковую спинку хорька.
— Все в порядке, Вильям, — ласково проговорила я. — Мисс
Саксон действительно умела многое и обладала особой магией. Я тоже с этим
сталкивалась. И я тоже очень скучаю по ней. Ты будешь заходить ко мне так
же, как заходил в гости к тете, ладно? А что касается твоего хорька, то,
боюсь, здесь я бессильна. Тетины таланты мне не передались. Здесь где-нибудь
есть ветеринар?
— Нет денег, — коротко ответил мальчик. — Папа говорит, что я
должен брать животных, только если могу сам за ними ухаживать. К сожалению,
на лечение у ветеринара это пока не распространяется. Мисс Джэйлис лечила
бесплатно, потому что любила всех животных. Но мой папа говорил, что я все
равно должен отрабатывать это, поэтому я часто приходил сюда и помогал мисс
Джэйлис в саду. Хотите, я и вам буду помогать?
— Конечно, с удовольствием. Но платить я тебе буду по-другому, хорошо?
Все, что я знаю о медицине и лечении, — это оказание первой помощи.
— Но я и сам уже много знаю! — запальчиво сказал он. — Я
знаю, что она давала Огоньку, Шелковому сейчас нужно то же самое. Это
простая микстура. Мы бы могли попробовать дать ее ему, а?
— Послушай, я даже не знаю, где тетя держала все это. Я приехала вчера
вечером и еще не успела ничего толком рассмотреть в доме.
— Ничего страшного. — Мои возражения были просто отметены в
сторону. — Я вам все покажу. Я знаю, где все лежит.
— Правда? Там есть такая комната, над столовой. Миссис Трапп называет
ее
кладовая
. В ней?
— Да, напротив спальни мисс Джэйлис.
— Тогда я боюсь, у нас ничего не выйдет. Дверь заперта, и я пока не
смогла найти ключ. Может быть...
— О, она всегда ее закрывала, — весело сказал Вильям. — Там
ведь много ядов и всего такого. Но это не проблема. Ключа на общей связке
нет. Она хранила его в другом месте.
— Ты и это знаешь? Тогда скажи мне, пожалуйста, может, ты знаешь, где
ключ от черного входа, или он у миссис Трапп?
— Не думаю, чтобы она забирала его с собой, но она наверняка знает, где
он, — под жасмином, около двери.
— Так. И раз ты никого не ожидал здесь встретить, но все-таки принес с
собой своего Шелкового, значит, ты хотел войти в дом сам, да?
— Она бы мне разрешила, — глухо произнес мальчик. — Она не
считала меня маленьким. Она сама показала мне, где ключи.
— Ну что ж. Отлично. Тогда вперед, Вильям. Посмотрим, чем мы сможем
помочь Шелковому.
Я сняла плащ и калоши в прихожей, и Вильям повел меня, как я и ожидала, по
коридору в гостиную. Впрочем, никаких секретных дверей он открывать не стал,
а направился прямо к камину.
Уже давно никто не разжигал здесь огонь. Изящная каминная полка шла вдоль
трубы, которая, наверное, была перекрыта где-то наверху. Везде лежал толстый
слой пыли, однако сажи не было. Внутри камина стоял электрический
обогреватель.
Прежде чем я поняла, что происходит, Вильям быстро сунул хорька мне в руки и
юркнул в каминную трубу. Никогда еще я не держала в руках хорька и, честно
говоря, была бы моя воля, не стала бы и пробовать. Все в этом маленьком
зверьке — от розоватых глазок до невероятно подвижного горячего тельца —
вызывало во мне беспокойство. Однако сейчас он мирно лежал у меня на руках,
свернувшись калачиком, как котенок, и вместе со мной наблюдал, как Вильям
выбирается из камина с ключом в руках.
— Вот он!
— Но почему она держала ключ в камине?
— Думаю, она знала, что там никто его не найдет. То есть, если бы
миссис... если бы кто-нибудь стал искать ключ, он заглянул бы в камин в
самую последнюю очередь. Миссис Джэйлис не хотела, чтобы кто-то заходил в
кладовую
без нее.
— Кроме тебя?
Он отвел взгляд.
— Я уже говорил вам, я ей очень много помогал. Собирал, сушил... Травы,
я имею в виду. Даже помогал делать настойки и микстуры.
— Все в порядке, Вильям. Я просто дразнюсь. Не обижайся. Я ведь могу
тебе полностью доверять, правда? Может быть, потом ты расскажешь мне, чему
тебя научила мисс Джэйлис. А теперь идем туда, хорошо?
Кладовая
оказалась размером со столовую, только гораздо светлее. Простая
мебель — два грубо сколоченных стола (один в центре комнаты, другой под
окном) предназначались, очевидно, для работы. В альковах по обе стороны
камина до самого потолка высились полки с книгами. Вдоль внутренней
перегородки, рядом с дверью, помещался старинный буфет. Его нижние дверцы
были заперты на ключ, а на верхних полках вместо обычных чашек, бокалов и
прочей посуды стояли ряды баночек и бутылочек с аккуратными белыми
наклейками. В углу виднелась небольшая раковина с электрическим нагревателем
над ней.
— Ну, забирай своего Шелкового, — обратилась я к мальчику, который
уже направился было к буфету.
Услышав мой голос, он резко обернулся.
— Ой, совсем забыл! Простите, пожалуйста. Многие женщины бояться
хорьков, но мисс Джэйлис любила всех животных и никого не боялась, поэтому я
совсем не подумал...
— Честно говоря, это первый хорек, с которым я имею дело, и у него
отменные манеры. Или он слишком слаб, чтобы кусаться?
— Может быть, и так, но мне кажется, вы ему понравились. Я пойду
принесу его корзинку? Она привязана к моему велосипеду.
— Отличная идея.
Он убежал вместе со своим хорьком, а я спокойно огляделась.
Комната была очень чистая и опрятная. Книги аккуратно стояли на полках, и
судя по всему, в алфавитном порядке. Пустые деревянные столы блистали
белизной. Только на том, что у окна, я заметила весы, большой пестик и
ступку. Ни мешков с сушеными корнями, ни связок растений и трав — одним
словом, создавалось впечатление, что тетя Джэйлис тщательно убирала эту
комнату перед смертью, подготавливая ее для меня. Кроме ряда баночек и
бутылочек в буфете, единственным указанием на то, что тетя занималась сбором
трав, служил большой глиняный горшок, стоявший у самой двери и почти доверху
наполненный лепестками роз, лавандой, листьями дикой герани и еще какими-то
незнакомыми мне растениями. От горшка поднимался странный приятный запах, и
я наклонилась, чтобы прочесть надпись на этикетке. В этот момент в комнату
влетел Вильям, держа в руках клетку с хорьком.
— Трэфал, Джонсворт и анчар лишают ведьму всех злых чар! —
продекламировал мальчик.
Я выпрямилась.
— Это еще что такое?
Он указал на горшок.
— Я про то, что в нем. Она разрешала помогать ей собирать растения,
которые сейчас в этом горшке. Она сказала, это старинное заклинание или что-
то в этом роде.
— О Господи. Ну, хорошо, а что мы будем делать с Шелковым?
Вильям поставил корзинку на стол и взял из буфета какую-то баночку. На
этикетке аккуратным тетиным почерком было написано латинское название,
которое ничего мне не говорило.
— Ты уверен, что это то, что нужно?
— Абсолютно. В любом случае, вреда от него не будет. Она разрешала мне
брать любые баночки, кроме тех, на которых красные этикетки. Но они заперты
внизу в буфете. А это — то, что нам надо. Вот, прочтите.
Он протянул мне бутылочку. Под латинским названием мелкими буквами было
выведено:
Мал. жив. од. раз в д., 3 дн.
.
— Для маленьких животных, — объяснил Вильям. — Она давала
Огоньку по одной таблетке три дня подряд.
Я открыла крышку. Внутри лежали маленькие черные пилюли.
— Ну ладно. В конце концов, это твой хорек. Если ты действительно
хочешь...
Вильям кивнул.
— Тогда начнем. Ты знаешь, как ему это дать?
— Открыть ему рот и положить туда таблетку. — Первый раз я
услышала в его голосе неуверенность. — С мисс Джэйлис это выглядело
очень просто.
— С ней-то — конечно. Давай для начала достанем его из корзинки. Положи
его на стол и держи, иначе ничего не получится. Вот так.
Двумя пальцами я взяла таблетку и с сомнением посмотрела на хорька.
Вильям сглотнул.
— Может... может, я попробую, а? Это мой хорек, и если он должен кого-
то кусать, то пусть кусает лучше меня.
Я рассмеялась.
— Вот это речь настоящего мужчины! Нет уж, если мне суждено когда-то
заниматься тем же, что и тетя Джэйлис, то пусть лучше это начнется прямо
сегодня. Только перестань так сжимать его, а то задушишь. Ой!
Я вскрикнула от удивления — это действительно оказалось очень легко! Будто я
только всю жизнь и делала, что кормила пилюлями больных хорьков. Быстро
привычным движением я обхватила левой рукой голову животного, слегка сдавила
пальцами щеки, и когда маленькая пасть приоткрылась и показался розовый
язычок, положила черную таблетку как можно дальше. Потом несколько секунд
подержала челюсти хорька сжатыми, чтобы он проглотил лекарство, и отдала его
Вильяму. Я не могла избавиться от ощущения, что будь на месте хорька кошка,
она бы сейчас мурлыкала.
Пока мальчик укладывал Шелкового в корзину, я пошла к раковине и вымыла
руки. Когда же я обернулась, то увидела, что Вильям смотрит на меня чуть ли
не с ужасом.
— Что такое?
— Вы говорили, что раньше даже не видели хорьков. Вы сделали все точно,
как она. Откуда вы все знаете?
Холодок по коже. Мгновение очень четкого осознания происходящего. Вот
бутылочка с пилюлями, о которых я ничего не знаю. В корзинке, издавая
пронзительные крики, носится острозубый хорек, до которого я сейчас не
решусь даже дотронуться.
— Не знаю, — медленно сказала я. — Я ни о чем таком не думала
тогда, просто дала ему пилюлю, и все. Вильям, кстати, где мисс Джэй-лис
держит... то есть держала свой велосипедный насос?
— Что?
— Насос для велосипеда. Я вспомнила об этом почему-то именно сейчас. Не
могу его найти. Шины на велосипеде спущены, и я не могу поехать в город, как
собиралась.
— Всегда был на велосипеде.
— Да? Странно, сейчас его там нет.
— Тогда не знаю, извините. Наверное, скоро найдется. О! Я накачаю вам
шины своим насосом, перед тем как уехать.
— Вот спасибо! Это было бы здорово.
— Посмотрите-ка на Шелкового, — воскликнул мальчик. —
Отличное лекарство, не правда ли?
— Да, похоже, подействовало. Послушай, Вильям, на этикетке написано,
что его следует принимать в течение трех дней. Ты как — возьмешь таблетки с
собой или будешь приносить хорька сюда? Вообще-то он проглотил лекарство
очень легко.
— Это потому, что вы ему давали. — Он заколебался, потом широко
улыбнулся. — Ладно, я попробую. Может быть, мой папа поможет мне
подержать его, если наденет автомобильные перчатки. Вот здесь есть пустые
коробочки для пилюль. Положите мне две, пожалуйста.
— Хорошо. — Я положила пилюли в коробочку, закрыла и передала
Вильяму. — А ты не знаешь, что это за лекарство?
— Вообще-то нет. Горечавка, мед, еще что-то, чего я не знаю. У нее была
специальная машинка, чтобы делать таблетки. Где-то в тех ящиках...
— Не важно, я потом посмотрю. — Я бросила взгляд на полку с
книгами. — Мне кажется, здесь есть все что угодно. И еще я думаю, что
мне придется многому научиться.
— Да, она любила повторять, что здесь есть все. И, — влюбленный
взгляд на хорька, — разве это не самое настоящее волшебство? Посмотрите
только на него! Спасибо вам огромное за то, что вы разрешили мне принести
его сюда, и за то, что дали ему лекарство. Я... я так рад, что вы здесь! Вы
ведь любите животных, правда? Я думаю, что это так. И Шелковый тоже. На
самом деле хорьки — замечательные животные. Вы ведь, наверное, никогда не
держали хорьков, — быстро добавил он.
— Мне не разрешали держать дома никаких животных.
— Ужас. Совсем никаких? Даже собаку?
— Нет.
— А почему?
— Некому было бы за ними присматривать, когда я уезжала в школу. А кто
ухаживает за Шелковым и прочей братией, когда ты в школе? Ты говорил, твой
отец требует, чтобы ты делал все сам. Так как же?
— Утром я кормлю их, а вечером чищу клетки. Ну и в выходные, конечно.
— Значит, ты не живешь в школе, а ходишь туда каждое утро?
— Да, я учусь в Арнсайде. Думаю, родители хотели бы отправить меня в
какую-нибудь другую школу, получше, но я не захотел, и отец согласился
оставить меня здесь. Он говорит, что всегда ненавидел свою школу и что для
тех, кто любит одиночество, жить в школе — самое последнее дело.
— Так ты предпочитаешь быть один?
— Я бы сказал, — ответил Вильям тоном человека лет по крайней мере
на двадцать старше, — что у меня довольно странные, с привычной точки
зрения, увлечения. Я люблю копаться в саду, читать, наблюдать за птицами и
животными. А вот играть с ребятами у меня не так хорошо получается, поэтому
по большей части я сижу дома. Если я справляюсь со своими животными, мне
разрешают их держать, если нет — нет. Это ведь по-честному, правда?
— Еще бы! Ты настоящий счастливчик.
— Да, наверное. Как это ужасно, когда нельзя держать животных. И даже
кошки у вас не было?
— Наша кошка жила все время на улице и не позволяла с собой играть.
Кстати, не знаешь, где Ходж?
Вильям задумался.
— Даже не знаю. Честно говоря, я сам очень волнуюсь. Мисс Джэйлис была
уверена, что с ним все будет в порядке. В сарае у него есть своя подстилка,
а в двери проделана маленькая дверца. Перед тем как лечь в больницу, она
договорилась с миссис Трапп, что та будет кормить его. И я обещал, что
иногда буду приходить. Я видел, как миссис Трапп несколько раз оставляла ему
еду, но он никогда к ней даже не притрагивался. Похоже, только мыши и птицы
ели из его миски.
&mda
...Закладка в соц.сетях
