Жанр: Любовные романы
Розовый коттедж
...лилась сказать об этом родителям, так что уже не было смысла искать его
и устраивать ему неприятности, да и, в любом случае, он говорил, что
пытается найти работу где-нибудь за морем. В Индии, думаю, или в Австралии.
Что-то в этом роде. Теперь понимаешь?
— Да.
Это был не тот разговор, который можно вести с матерью, вырастившей тебя, но
мы были, как она выразилась, на равных. Иначе я бы не задала вопроса,
который неотступно вертелся у меня на языке, пока я слушала ее историю:
— Ты что, хочешь сказать, будто моя жизнь началась на заднем сидении
автомобиля?
Вопрос ее шокировал, но потом она хихикнула:
— Автомобиль был двухместный. Кое-какие детали тебе знать совершенно
незачем! Но, если хочешь, это, скорее всего, произошло в Цыганской Лощине.
Движение плеч и тихий смешок показали, что напряжение разрядилось:
— Ох, я знала, что все равно буду любить тебя, несмотря на потерянные
годы и все перемены! — она глубоко вздохнула. — Это было так
давно, но если ты, милая моя Кэйти, — возмездие за грех, мне остается
только сказать, что он того стоил!
Снова пауза, и мать впервые сделала движение мне навстречу. Ее руки
протянулись ко мне, и я взяла их в свои. Она молчала, но то был ответ на
непроизнесенные мной слова:
Все хорошо, правда
.
— Если бы ты знала, как я боялась этого! Вот то единственное хорошее,
что дал мне этот разрыв между нами. Но я всегда помнила, что однажды должна
вернуться и покончить с этим. Я сказала тебе все, что мне известно, но
смотри, Кэйти: если это так важно для тебя, то можно разузнать и остальное —
что сталось с ним.
— Нет, — ответила я. — Я рада, что ты мне столько поведала,
но я бы не стала заходить дальше. Честное слово.
Это была правда. Я чувствовала одно лишь облегчение, словно развеялся
смутный кошмар, изводивший меня со времени приезда в Розовый коттедж. И
первые десять минут разговора я гадала, так уж ли я хочу услышать, что моим
отцом был какой-нибудь женатый человек с репутацией и карьерой, которых мог
лишиться, или же какой-нибудь заезжий шофер, которому было наплевать на
ответственность и ребенка. И, словно яркое солнце, разогнавшее туман, пришло
понимание: все это неважно.
Я улыбнулась матери и повторила вслух:
— Это совсем неважно. Думаю, что вы с бабушкой и дедушкой оказались
правы. У меня не могло быть лучшего дома или родственников, чем те, что
были, вот только тебя недоставало.
Тут полились слезы, а с ними начались поцелуи, и наконец — заключительное
успокоение взволнованных чувств. Это продолжалось минуту или две, потом
мама, придя в себя, добралась до косметички и принялась устранять ущерб, а я
отошла к камину — заняться огнем и незаметно вытереть глаза.
Все еще стоя у очага на коленях, я наблюдала за ней некоторое время, потом
неуверенно сказала:
— Извини, но, послушай, мы не можем все так оставить. Почему ты
сказала, что забыла
, кто это был, хотя ты, похоже, все
отлично помнишь? Мы решили, что ничего не станем предпринимать, но, в самом
деле, это единственное, что я имею право знать. Кто он был?
Мать откинулась назад к спинке стула; глаза ее заискрились лукавством,
смущением и безудержным весельем, и лицо словно ожило:
— Я просто имела в виду, — сказала она, — что не помню его
имени.
— Лилиас!
— В самом деле! Но это было так давно, и почему-то казалось, что это
всего лишь сон. Я помню, что он был хорош собой, просто прелесть, и что он
немного заикался, когда волновался. Еще у него был красный спортивный
автомобиль с медной выхлопной трубой и полосой через капот, а все — и я в
том числе — звали его Кроличек, но я думаю, нет, я уверена, что его имя было
Джордж.
Секунд пять полной тишины, и я рассмеялась.
Вряд ли соответствующая реакция, и вполне вероятно, что смех, подытоживший
мои поиски, звучал чуть истерически, но то был неплохой конец, а я быстро
привыкала к мысли, что я дочь собственной матери. И потому я рассмеялась — с
облегчением, и еще потому, что это было забавно.
Относись к жизни легко
.
Лилиас смотрела на меня, приоткрыв рот, потом хихикнула, и нежданно все
стало хорошо, просто чудесно, а утраченные годы, украденные тетей Бетси,
минули и ушли, а будущее принадлежало нам. Америка, Стратбег, Розовый
коттедж — неважно. Оно принадлежало нам.
Мама выпрямилась, снова промокая глаза:
— Ой, Кэйти, маленькая моя, как я тебя люблю! Безобразие, меня аж икота
разобрала. Дай-ка мне марафет навести, и что ты скажешь на то, чтобы позвать
в дом бедного тактичного Ларри и твоего симпатичного Дэйви? И ради всего
святого: есть ли в этом доме чайник и чай?
Глава 26
Нашлось и то и другое. Я поставила чайник на огонь и отыскала несколько
чашек, а Дэйви тем временем придвинул стулья к очагу и поставил перед ним
табуретку в качестве столика. Потом он прошел вслед за мной в заднюю кухню,
где я торопливо расставила цветы в молочные бутылки и запихнула пару
оставшихся кусочков хлеба в древний тостер.
— Все в порядке? — только и спросил он. Я кивнула.
— Я приехал чисто случайно. Ты не против?
— Конечно, нет.
— Он, кажется, симпатичный дядька, этот американец. С ним легко
общаться. У него вроде бы большое дело, недвижимость продает. Называется
Риэл эстэйт
. Об его фирме и говорили, да еще о машинах. Он арендовал
армстронг-
сиддли
и здорово им доволен. Я думал, тебе это любопытно будет.
— Про
армстронг-сиддли
?
— Не глупи. Ты знаешь, о чем я.
— Да, я знаю. Все в порядке, Дэйви, и я тоже. Все прошло хорошо. Он все
же медлил:
— Кэйти?
— М-м?
Первые два ломтика выскочили из тостера, я положила в тостер вторую пару и
начала смазывать маслом первую.
— Что ты скажешь на то, чтобы мне пойти домой сказать моим: дескать,
Лилиас приехала и все в порядке? Мама поговорила с тобой днем и теперь
мечется как кошка по раскаленной крыше, гадает, правда ли это. Никак не
может поверить.
Держа в руке нож, я остановилась, чтобы обдумать эту мысль:
— А почему бы не позвать их сюда? Уже поздно, и я сомневаюсь, что Ларри
и Лилиас собираются приглашать в гости сегодня вечером кого-то еще, а завтра
утром они уезжают на север. Послушай, спроси у них. Думаю, это будет
здорово.
Это также поможет, невольно подумала я, пока из тостера продолжали
выпрыгивать куски хлеба, которые я смазывала маслом; поможет облегчить ношу
и разделить бремя, то есть
лишить ситуацию излишней напряженности и снизить
накал эмоций
.
Пока дожаривались два последних кусочка, я отнесла в кухню цветы и поставила
их на каминную полку. Я увидела, как Лилиас, читающая письма, изъятые у
Незримого Гостя
, смеясь, устроила что-то вроде церемонии предания их
пламени. Но пока бумага чернела и, превращаясь в струйки дыма, улетала вверх
по дымоходу, я со своего места у каминной полки видела отблески огня на ее
щеках, словно это блестели слезы. Она поймала мой взгляд, улыбнувшись,
стряхнула с ладоней пыль и произнесла:
— Так! От прошлого мы избавились, милая Кэйти, и самое время выпить за
будущее. И непременно английского чаю!
Наконец с чаем и тостами — тостами, которые я бы приготовила себе на
завтрак, — трое из нас уселись у огня, убедительно делая вид, что
наслаждаемся уютом, и поведали друг другу остаток истории — те ее части, о
которых можно было упомянуть при Ларри.
Моя история шла первой. Бабушка рассказала Лилиас о моей юности и о том, что
она знала про наш с Джоном брак и про его конец апрельской ночью над Па-де-
Кале. Я предположила, что впоследствии моя мать пожелает узнать больше об
этих головокружительных месяцах, но сейчас ее интересовали более спокойные
темы: моя жизнь после этого, лондонская работа, мое тамошнее жилье и мои
друзья и что я думаю о Тодхолле, куда я — как Ларри в Хексэм — приехала
в
поисках своих корней
.
Отсюда мы вернулись к Розовому коттеджу, и мне пришлось поведать о моем
детективном хождении от дома к дому и о наших с Дэйви стараниях разгадать
тайну
. Лил, наполовину взгрустнув, наполовину
развеселившись, засыпала меня вопросами про деревню и про упомянутых мною ее
обитателей, и тем бессознательно подтвердила слова Ларри о ее тоске по дому.
Слушая вполуха, словно сказку, он улыбался, глядя на свою жену и — как я
заметила — так и не отхлебнув своего чая.
Когда я рассказала им про мисс Линси и ее цыганских призраков, моя мать
рассмеялась, искоса взглянув на своего мужа:
— Цыган? Да, он сошел бы за цыгана. Говорят, что человеку нравятся люди
определенного типа, так? Я у Ларри третья жена, а две другие тоже был
блондинки.
— И все три — красавицы, — вмешался Ларри, бросив на нее полный
нежного восхищения взгляд, из тех, что легко удаются американцам, и никогда
— англичанам.
Затем дошла очередь до Америки, и я услышала про Айову и их дом, про двух
дочерей (
славные девчушки
), которые уже обе были замужем и жили
неподалеку; здесь речь зашла о приглашениях и обещаниях. Я должна съездить в
Айову навестить их. А в самом деле, почему бы мне прямо теперь не поехать с
ними? Я ведь могу все уладить со своим лондонским начальством? Первоначально
они намеревались улететь домой на следующей неделе, сказал Ларри, но
возвращение легко можно отложить. Ему самому надо быть дома к началу июля,
но если Лилиас хочет остаться на какое-то время, а потом забрать меня с
собой?.. Но до того момента я не могу оставаться в полупустом коттедже, так
что, поскольку они обещали бабушке привести меня обратно в Стратбег...
— Сегодня вечером? — тупо спросила я, напуганная смутными
воспоминаниями о бешеной деятельности, которую развивали американцы во время
войны.
Нет. Завтра. Сегодня вечером они поедут к себе в гостиницу. Не в Корбридж,
где они останавливались, пока Ларри охотился за своими нортумберлендскими
предками; туда они позвонили по пути на юг, а еще они позвонили в гостиницу
в Дареме и заказали номер.
— Гостиница называется
Три Бочки
, — заметил Ларри. — И мне
говорили, что Дарем всего в девяти милях отсюда. Когда я звонил, то
предупредил, что мы можем появиться довольно поздно, но они оставят за нами
комнаты. Для тебя тоже.
— Большое спасибо. Я, конечно, с радостью поеду с вами в Стратбег, но
если вы не против, то я бы предпочла переночевать здесь. У меня еще... Ну,
мне еще кое-что надо сделать... Вам завтра удобно будет забрать меня отсюда?
Я думала, что Ларри будет настаивать на своем, и, во всяком случае, мне было
бы нелегко объяснить свое нежелание покинуть коттедж ради удобств
Трех
Бочек
, но меня спас шум приближавшегося по аллее фургончика семейства
Паскоу.
Лилиас, вскочив на ноги, побежала открывать дверь.
— Энни! Ой, Энни!
— Лил!
Они бросились друг к другу, и все остальное потонуло в шквале приветствий и
в долгой беседе, по большей части шепотом, на полпути между калиткой и
домом. Затем, говоря одновременно, они вошли в кухню. Вслед за ними явился
ухмыляющийся Дэйви, неся перед собой пустой ящик, который оставили грузчики.
Дэйви поставил ящик возле меня и сел на него.
— Твой отец не приехал? — спросила я.
— Нет, — он продолжал ухмыляться. — Он же знал, что из этого
получится. Пусть, говорит, они слегка опомнятся, а потому зайдут и про все
расскажут. Когда они вернутся, говорит, тогда времени будет вдоволь. Он, мой
отец, к жизни относится легко.
— Как ты?
— Я пытаюсь. Какие у вас планы?
— Они переночуют в Дареме, а завтра утром поедут в Стратбег. Хотят
взять меня с собой.
— Ты тоже хочешь?
— Да. Кроме всего прочего, мне надо там быть, когда прибудет бабушкина
мебель, хотя теперь это самая малая из причин! Ларри настаивал, чтобы я с
ними уехала прямо сейчас, но мне хочется эту ночь провести здесь. Все
произошло довольно внезапно и довольно поздно, если ты понимаешь.
— Да понимаю. Поспать здесь последнюю ночь, прежде чем вырвать корни? Я
удивленно ответила:
— Да, точно.
— А ты собираешься? Корни вырывать, я хочу спросить?
Я уже спрашивала себя, не сказала ли ему мать о моем желании купить Розовый
коттедж, и это был ответ. Пока я думала, что ему сказать, меня снова спасло
постороннее вмешательство. Дэйви оставил дверь открытой — от веселого огня в
кухне сделалось слишком тепло для июньской ночи — и я услышала скрип
калитки. Кто-то шел по дорожке.
Я взглянула на мать, которая смотрела в окно.
— Кто же это? Какая-то женщина с сумкой...
— О господи! — воскликнула я. — Это мисс Линси!
— Точно! Ларри, быстро, смотри, это ведьма, которая видела нас на
кладбище! Та, про которую говорила Кэйти. Но ради всего святого: что ей
здесь понадобилось ночью?
— Бог ее знает, — сказала я, подходя к двери. — Мисс Линси!
Как мило! Вы зайдете?
— Ох, Кэйти, надеюсь, ты не сердишься, что я пришла в такой час, но я
сильно беспокоилась и как раз думала... Ой! — Она отвернулась от меня и
обвела взглядом довольно многолюдную кухню. — У тебя гости. Я не знала,
полагала, что застану тебя одну и зашла...
Она вскрикнула, когда Ларри поднялся со стула:
— Это он! Ну вот! Я знала, что это правда! Это он! Цыган!
— И я тоже здесь, — вмешалась моя мать. — Как поживаете, мисс
Линси?
— Лилиас Велланд! — мисс Линси издала еще один вопль, сунула мне
свою сумку и устремилась, чтобы схватить Лилиас за руки. — Я знала, что
это ты! Я всем им сказала, что ты вернулась, но никто мне не верил! Они
говорили, что ты умерла, а я знала, что это неправда! Я столько раз видела
тебя в снах, а потом — на кладбище-Остальное я пропустила. Когда в кухне
началось вавилонское столпотворение, сумка вдруг зашевелилась у меня в
руках, и я, вскрикнув, уронила ее на пол. Оттуда что-то выскочило, взлетело
по занавеске на карниз и там повисло, издавая шипение. Котенок: крохотный,
полосатый и злющий. Он балансировал на карнизе, глядя сверху на всю сцену.
— Ведьма принесла своего домочадца, — прошептал Дэйви мне на ухо,
а мисс Линси, все еще вцепившись в руки матери, сказала через плечо:
— Это тебе, дорогая. Это один из котят Пэтси, совершенно чистенький.
Всех остальных я раздала, а этого собиралась оставить себе, но он не выносит
Генри, и я вспомнила про тебя. Раз уж ты остаешься здесь, в коттедже, то я
подумала, что он составит тебе компанию.
— Спасибо, он очень славный, и я рада буду оставить его, но откуда вы
взяли, что я собираюсь поселиться здесь? На самом деле...
— Я видела сон прошлой ночью. — Светлый пронзительный взор
обратился ко мне. — Потому я знаю. Я видела тебя здесь, в Розовом
коттедже, я его узнала, хотя дом изменился... Там... — она затуманенным
взглядом окинула оголившуюся кухню. — Там была новая мебель, и,
казалось, что...
Я увидела, что мисс Линси остановила глаза на Дэйви и колеблется. Дэйви
шепотом проговорил:
Ох, нет
, — и когда она открыла рот, чтобы
продолжить, я торопливо вмешалась:
— Я с удовольствием оставлю котенка, если только кто-нибудь снимет его
оттуда! Я — так уж получилось — собираюсь завтра на север с мамой и мистером
Ван Холденом. Это мистер Ван Холден, мой отчим. Ларри, это мисс Линси, одна
из наших соседок.
Ларри пожал ей руку, вежливо ее приветствуя и осведомляясь о здоровье, и тем
самым, на наше счастье, отвлек на себя внимание мисс Линси.
— Вы говорите, как американец. Я встречала одного американца во время
войны и, конечно, видела немало фильмов. Я и не знала, что в Америке тоже
есть цыгане. Индейцы, само собой, и еще бродяги-хобо, или это называется
хавбой
?
Дэйви издал приглушенный звук, его глаза подозрительно блеснули. Лилиас,
которая, стоя у окна, пыталась сманить котенка с карниза, вдруг выпрямилась,
выглянув в темный сад, и вцепилась мне в руку.
— Кровь Христова! — прошептала она вполне благоговейно. —
Только глянь! Разве это не оставшаяся парочка из Ведьминого Угла? Мисс
Милдред я бы где угодно узнала, а мисс Агата, конечно, до сих пор носит свою
старую шляпу.
Лилиас повернулась к Ларри, который, насколько я заметила, имел потрясающий
успех у мисс Линси:
— Ларри, любовь моя, у нас, кажется, собрание. Еще соседи. Часы визита
несколько изменились со времен моего пребывания в Тодхолле. И ради Бога, не
попробуешь ли ты снять этого котенка?
Ларри, вытянувшись на все свои шесть с лишним футов, аккуратно, коготок за
коготком, отцепил котенка от занавески и водрузил его на плечо, пока я снова
спешила к двери:
— Мисс Агата, мисс Милдред! Рада вас видеть. Заходите.
— Мы не слишком поздно? — начала мисс Агата, а мисс Милдред,
протиснувшись мимо сестры, наклонилась вперед и спросила шепотом:
— Белла — она здесь?
— Да. Она пришла всего несколько минут назад.
— О, у вас гости! — сказала мисс Агата, отведя взор от меня и
оглядывая, как мисс Линси, переполненную народом кухню. — Видишь,
Милли, я же тебе говорила, что обойдется. Незачем было поднимать шум.
У меня, наверное, на лице отразилось изумление, потому что мисс Милдред
поспешила объяснить:
— Дело в том, моя дорогая, что Белла сегодня была довольно утомительна,
все твердила про свои видения, ну, ты ее знаешь, а потом сказала, что снова
пойдет навестить тебя. И я подумала, что ты тут одна, и мне стало страшно,
что Белла тебя напугает, хоть ты и сказала, что ничего не боишься, никаких
ее разговоров. Вот я и решила зайти к тебе.
— Я ей повторяла, что у тебя слишком много здравого смысла, чтобы
беспокоится из-за чепухи, — вмешалась мисс Агата, — но Милли
настаивала, так что я наконец решила пойти с ней.
— Но раз здесь столько народу... — добавила мисс Милдред.
— Это было совершенно излишне, — заключила мисс Агата.
Я сердечно ответила:
— Очень мило с вашей стороны, мисс Милдред. И с вашей, мисс Агата. Но
все замечательно. Более чем прекрасно. Не войдете ли в дом? Здесь есть
человек, который был бы счастлив увидеться с вами.
От полного выхода из под контроля ситуацию спасла миссис Паскоу. Подталкивая
меня и Дэйви, она выпроводила нас в заднюю кухню.
— Кэйти, я знаю, чего ты опасаешься, но тревожиться не надо: никто не
скажет чего не следует в присутствии мистера Ван Холдена. Что бы ты ни
думала об этих леди, они все-таки леди: непохоже, чтобы они брякнули такое,
отчего Лил покраснеет. Так что вот. Ну, Дэйви, где вино? Я, Кэйти, знала,
что у тебя здесь ничего нет, и потому принесла бутылочку, отпраздновать. Это
мое собственное
шампанское
из цветов бузины — удачная получилась партия.
Если Дэйви откроет бутылку, дадим всем по стаканчику, а потом мы их отвезем
домой. Так что вы от них отделаетесь без обиды. Полагаю, вам с Лил на
сегодня хватит.
— Хорошая мысль, — сказал Дэйви, доставая бутылку. — Отлично,
мам: это пойдет им на пользу. Давай стаканы, Кэйти.
— Стаканов нет, — ответила я неуверенно.
— В кладовке стоят банки из-под варенья. Я их заметил, когда стащил
инструменты.
— Веди себя прилично, Дэйви, — укорила его мать. — Не обращай
на него внимания, Кэйти. Пойдем, сполоснем чашки из-под чая.
— Минутку, любовь моя, — обратился ко мне Дэйви. — Только не
говори мне, что что у тебя нет штопора...
— Ах, ты снова, снова несправедлив ко мне, о Брут. Это единственное,
что у меня есть.
Я специально оставила один штопор к приходу Присси. Казалось, что тот
должным образом сервированный ланч состоялся очень давно. Я нашла штопор, и
пока Дэйви трудился над пробкой, мы с миссис Паскоу спешно мыли чайные
чашки. Нам удалось не опуститься до банок из-под варенья, потому что Ларри,
все еще прижимая к себе котенка, незаметно возник возле нас с парой высоких
изящных стаканов, извлеченных из корзинки для пикников, бывшей у него в
машине. Этого вкупе с моим стаканчиком для зубной щетки почти хватило.
Одному Дэйви пришлось довольствоваться маленькой баночкой и надеяться, что
она чисто вымыта: баночка была из-под рыбного паштета.
Я увидела, как моя мать, оставив всякую надежду, с головой ушла под волну,
поднятую радостным щебетанием Ведьмина Угла. Если прежде она и боялась, что
соседи из Тодхолла будут на нее смотреть, задрав нос, то теперь ей не стоило
беспокоиться. Всем было что. сказать, и все пространно высказывались, причем
одновременно. Но вот Дэйви решительно прервал разглагольствования, предложив
гостям вина, которое было с удовольствием принято. И тогда Ларри, с чашкой в
руке и котенком на плече, как-то добился тишины и, стоя перед гаснущим
огнем, приготовился сказать речь.
— Ну, что ж, милые дамы — и ты, Дэйв, — я хотел бы произнести
речь. Я все собираюсь сказать... О господи!..
Все затаили дух: это котенок перепрыгнул с плеча Ларри на каминную полку, по
дороге вскочив на рамку
Незримого Гостя
. Ларри, к полному восхищению всех
присутствующих, просто-напросто протянул свою длинную руку, вернул котенка
обратно и, прижав его к себе, спокойно вернулся к своей речи.
— Я хотел бы сказать, — продолжал он, — что мы с женой
чрезвычайно рады тому приему, который оказал нам Тодхолл. Наша
очаровательная дочь встретила нас теплом и любовью, как и все вы сегодня
вечером. Для меня лично было огромным удовольствием со всеми вами
познакомиться. Уже поздно, и нам с Лилиас скоро пора будет уезжать, но мы
еще вернемся сюда, не сомневайтесь. И мы надеемся увидеть всех вас, когда
приедем, что мы и планируем сделать. У этого треклятого кота по шестнадцать
когтей на каждой лапе. Что ты с ним будешь делать, Кэйти?
— Оставлю себе, конечно.
— Но если ты уедешь с нами завтра утром... — начала моя мать.
— Мы за ним присмотрим, пока Кэйти не вернется, — вмешалась миссис
Паскоу. Я заметила, как Лилиас бросила быстрый взгляд сначала на нее, потом
на меня, но ничего не сказала.
— Так ты в самом деле оставишь его у себя? — спросила мисс
Линси. — Я очень рада. Мне по душе, когда у котят появляется хороший
дом. Как ты назовешь его, Кэйти?
Я улыбнулась всем: матери и ее драгоценному
уважаемому джентльмену
; мисс
Линси, истинной пророчице, которая предвидела, я знаю, мое будущее; двум
другим обитательницам Ведьминого Угла, посылавшим мне улыбки поверх стаканов
для пикника; миссис Паскоу, которая знала о моей тайне. И Дэйви. С
неожиданным воодушевлением я подняла свой стаканчик для зубной щетки и
провозгласила тост:
— Я назову его Джорджем. За Джорджа!
— За Джорджа! — отозвались эхом все остальные, выпив свое вино.
Моя мать неопределенно улыбалась и казалась очень счастливой и, хотя я
видела, что она устала, красивой как картинка.
Но тут кое-кто заметил ее состояние. Бросив на нее единственный — но долгий
и проницательный — взгляд, Ларри взял дело в свои руки. Он отдал мне
котенка, а потом каким-то образом, вроде бы и вовсе никого не торопя,
выпроводил весь Ведьмин Угол, оживленно прощавшийся со мной и с семейством
Паскоу, из кухни и увлек по тропке к автомобилю. Моя мать отстала: она
шепталась о чем-то с миссис Паскоу, потом повернулась ко мне пожелать
спокойной ночи.
— Тогда до завтра, милая. Разве не чудесно получилось? До завтра.
Еще несколько слов и поцелуй, и мать медленно пошла прочь. Остановившись на
полпути к калитке, она обернулась, словно для того, чтобы сохранить в памяти
эту картину: ночной сад, призрачно-белая сирень, темный коттедж и мой силуэт
в освещенном дверном проеме. Потом она повернулась, и калитка скрипнула,
закрываясь за нею.
Пока Ларри усаживал ее в автомобиль, миссис Паскоу сказала:
— Нам тоже надо ехать. Фургон им мешает. Дэйви, поди отгони его.
Потом она обратилась ко мне:
— Помнишь, ты письмо мне дала отправить?
— Да.
— Я принесла его обратно, оно в сумке. Я подумала, что если ты
собираешься в Стратбег, то, верно, сама поговоришь с леди Брэндон, когда
приедешь туда? Она позвонила как раз перед нашим уходом сказать мне, что им
предла
Закладка в соц.сетях
