Жанр: Любовные романы
Мадам, вы будете говорить?
...шим художником. Его звали Эммануэль
Берштейн.
— Понятно. Да, это делает воспоминания еще более тяжелыми.
Губы Ричарда скривились, он резко раздавил сигарету в пепельнице.
— Одна из лучших его вещей, — сказал он, — называлась
Пейзаж
под снегом
.
ГЛАВА 19
Я говорю, нет тьмы, но есть неведенье, в котором
Блуждаешь больше ты, чем египтяне в их тумане.
Было уже очень поздно. Казалось абсурдом, что прошло лишь несколько часов с
той минуты, как я ступила на пирс Марселя и попала прямо в руки Ричарда
Байрона. Тогда он был моим врагом, моим кошмаром, а теперь... Мне кажется, я
сижу и разговариваю с вами за столиком кафе всю жизнь, — сказала я
непоследовательно.
Он поднял глаза и, казалось, очнулся от сна. По лицу его пробежала улыбка.
— Я рассказал слишком много, — заметил он. — Мне не следовало
вспоминать эту ужасную историю. Она в прошлом, забыта и никак не связана с
нынешним делом.
— Похоже, что так, — согласилась я. — Но одно очевидно: но
крайней мере Марсден — не Крамер. Он никогда в жизни не был крупным
блондином.
— Такие вот дела. — Ричард посмотрел на часы. — Время идти
спать. Еще кофе?
— Я не смогу больше выпить ни капли.
— Я тоже. Теперь решим, что делать дальше, и я провожу вас до отеля.
Его план был прост. На следующий день я вернусь в Авиньон, расскажу о
случившемся Луизе и вытащу Дэвида еще на одну экскурсию. Передав его в руки
отцу, я вместе с Луизой должна незаметно выехать из Авиньона и перебраться в
известный Ричарду отель в Эксе. Ричард отвезет Дэвида к своим друзьям Де-
кстерам, проводящим лето в Гиере, дальше по побережью, а потом снова
свяжется со мной.
— Теперь, когда я в какой-то степени предупрежден, — сказал
он, — я справлюсь с Иксом или любым другим, кто следит за Дэвидом, в
случае, если негодяй будет один. Объяснившись с Дэвидом и поместив его в
безопасное место у Билла Декстера, я смогу решить, что делать дальше. Пока
Дэвид у Лоран, мои руки связаны.
— В вашем изложении все так просто и ясно, — сказала я, —
только бы все сработало. Куда мне привезти Дэвида для встречи с вами?
Он одарил меня ехидной улыбкой:
— Как насчет собора в Тарасконе?
— Зверь! — воскликнула я с чувством. — Жаль, что я не умею
врать... Не напоминайте мне об этом!
— Ладно, тогда встретимся в Арле — на арене, над главными воротами. Я
приеду к десяти тридцати и буду ждать весь день, если понадобится. Конечно,
вам придется оторваться от Икса по дороге. Не рискуйте. Если что-нибудь не
получится, позвоните в
Легионер
в Ниме и оставьте записку — Ричарду
Кольриджу, запомните. Понятно?
— Вполне.
Он расплатился, и мы вышли в спешащую толпу на Ла-Каньер. Кишащие народом,
шумные улицы Марселя все еще представлялись мне грезой. Толпа текла вокруг
нас, толкаясь и болтая, автобусы, дребезжа, ехали мимо, кафе были полны
смеха и музыки, но для меня единственной реальностью во всем этом
карнавальном шествии было ощущение руки Ричарда на моей руке.
— Сюда, — сказал он, и мы, покинув толпу, зашагали по темной
полупустой улице. — Где вы оставили машину?
Я вытащила из сумки маленькую полоску картона и прочитала вслух:
Берже
Фрер, улица Депеше, 69
. Боюсь, не имею ни малейшего понятия, где это.
— Я знаю. Утром я позвоню вам в отель, скажем, в восемь тридцать; мы
позавтракаем где-нибудь, и я провожу вас в гараж. Затем мы снова образуем
кавалькаду на дороге в Авиньон. — Он усмехнулся. — И не пытайтесь
убежать от меня, моя девочка.
— Не буду.
— Знаете, вы почти обхитрили меня у Кавайлона. Кто, между прочим,
научил вас так водить машину? Вы отличный водитель.
— Джонни.
— О, разумеется.
— Это было его хобби, — сказала я, — а перед армией — его
заботой. Он участвовал в гонках практически с момента получения водительских
прав и был великолепным водителем.
— Он научил вас нескольким неплохим трюкам.
— Вы оплатили мой счет в Лебо? — спросила я вдруг. — Иначе мне придется позвонить им.
— Оплатил, — сказал он с мрачным удовольствием. — В конце
концов, разве я не сам на это напросился, проведя ночь в вашей комнате? Я
ухитрился отвертеться от ареста, придумав историю о вашей недавней болезни и
неуравновешенности.
— Черт возьми!
— Не волнуйтесь, вы быстро поправляетесь, но все же склонны к внезапным
порывам: объяснение было довольно убедительное, главным образом потому, что
любое другое причинило бы больше беспокойства. И я так или иначе оплатил
счет. Французы — реалисты, поэтому не думайте о Лебо.
— Я никогда не осмелюсь туда вернуться.
— Что меня действительно озадачило, — сказал Ричард, — так
это какого дьявола вас вообще туда понесло и зачем вы вооружились книгой
средневековой французской поэзии. Я как-то не мог себе представить сообщницу
Лоран читающей
Песни за рукоделием
, сидя в одиночестве. И тем не менее вы
там находились, восхищаясь восходом как обыкновенная туристка... Вы
способная женщина, Чарити. Это Джонни научил вас читать на старофранцузском?
— Я преподавала французский язык до замужества, — ответила
я, — и к тому же в книге дается перевод.
— А я думал...— Его голос оборвался, и я услышала, как он резко втянул
воздух между зубов. Его рука сжала мою, он напрягся и застыл на месте.
— Господи, что такое? — спросила я испуганно.
Вокруг не было ни души. Мы прошли до половины узкую, плохо освещенную улицу,
поворачивающую и вливающуюся в две другие, более широкие и оживленные. Это
была улица довольно высоких, слегка таинственных домов, видавших лучшие дни,
а теперь выдающих себя за конторы, гаражи, склады и даже магазины. На один
из таких магазинов Ричард пристально смотрел. Я проследила его взгляд.
Витрина, мимо которой мы шли, была единственной освещенной на всей улице,
но, кроме этого, я поначалу ничего особенного в ней не заметила. Низкая и
длинная, она была заполнена довольно привлекательно расставленными стульями,
столами, складными креслами, кувшинами и шахматными фигурками из слоновой
кости.
Я прочла надпись на витрине:
Werfel et Cie, Paris et Marseille, Objets
d'art
.
— Антиквариат! — воскликнула я осуждающе. — Ричард, как вы...
Но тут я тоже заметила его.
Он лежал, красиво мерцая в свете одинокой лампы, в складках бархатной
драпировки. Это был серебряный браслет, на котором из лилий, грифонов и
птичьих крыльев сплетался герб знатного рода. И я видела этот браслет
раньше.
Рука Ричарда, сжимавшая мою, расслабилась, он вздохнул.
— Как странно видеть его здесь! — заметил он. — Я подарил его
Лоран перед свадьбой. Должно быть, она продала его в Париже, и он попал
сюда. Я почему-то испугался, увидев его. — Он отвернулся. — Пусть
лежит.
Я сказала:
— Если она продала его, то сделала это сегодня в Марселе.
Он повернулся:
— Что вы имеете в виду?
— Только то, что видела его раньше — или очень похожий на него.
— Он уникален, — сказал Ричард коротко. — Пятнадцатый век,
Италия. Изготовлен для Лукреции Борджиа, подобного ему не существует.
— Тогда Лоран носила именно его вчера утром, — сказала я.
Последовало молчание. Я рассердилась, почувствовав, что начинаю дрожать.
Взволнованный Ричард крепко сжал мою руку. В его голосе звучала тревога, но
я знала, что боится он не за себя.
— Дэвид, — сказал он. — Мы должны узнать, что случилось с
Дэвидом. Это значит, Лоран уже в Марселе.
— Ловушка, — прошептала я дрожа, — ловушка...
— Будь проклята ловушка, — сказал Ричард отрывисто. — Чтобы
поймать меня, они воспользовались бы случаем понадежнее, чем этот. Никто из
них не видел меня после Нима, я находился в пути, и Марсдена не было сегодня
на дороге. Теперь слушайте...— Он потянул меня прочь от освещенной витрины,
и его голос зазвучал тихо и настойчиво. — Я зайду и разузнаю, кто
заложил этот браслет и когда. Ваш отель расположен на улице, начинающейся в
конце этой, на улице Мирабель; поверните направо и пройдите еще метров
Сорок. Отправляйтесь прямо в отель и позвоните своей подруге Луизе в
Тисте-
Ведан
. Узнайте у нее, когда уехала Лоран, с ней ли Марсден и Дэвид, словом,
все, что она может рассказать. О чем спрашивать, вы знаете. Потом
возвращайтесь сюда. У вас есть мелочь?
— Сколько угодно. Но, Ричард, я не хочу...
Он возвышался надо мной в темноте. Его лицо стало одновременно мрачным,
отчужденным, пугающим — лицом моего врага. Голос тоже — резкий, с нотками
раздражения.
— Вы поступите так, как я вам велел, — сказал он, притягивая меня
к себе и крепко целуя.
Затем я почти побежала по темной улице и услышала, как дверь магазина
открылась и захлопнулась за ним.
Голос Луизы через девяносто пять километров потрескивающей французской
телефонной линии звучал на удивление отчетливо и с благословенной
безмятежностью.
— Да это Чарити! Я уж думала, вернешься ли ты сегодня. Ну, как там
ужасная деревня с призраками?
— Неплохо, — сказала я. — Луиза, тебя кто-нибудь слышит?
— Только консьерж, но он глухой как пень, — ответила она весьма
рассудительно.
— Хорошо, слушай: я звоню из Марселя...
— Откуда?
— Ради Бога, не повторяй вслух: из Марселя. Слушай, Луиза, мне сейчас
некогда объяснять, просто ответь на несколько вопросов, это очень важно. Я
слегка влипла и...
Спокойный голос Луизы спросил:
— Дэвид с тобой?
Значит, это правда. Она увезла Дэвида. Проклятая баба увезла Дэвида.
— ...Чарити, ты слышишь меня?
— Да.
— С тобой все в порядке? У тебя какой-то странный голос.
— Со мной все нормально. Ты хочешь сказать, что семейство Бристол
уехало?
— Да, правильно. Тут такая была паника, — сказала Луиза
безмятежно, — какой ты в жизни не видела. Миссис Бристол впала в
истерику и клялась, что ты похитила его, а мистер Палмер с немцами и
красавчиком Паулем Вери повсюду искали...
— Луиза! Ты имеешь в виду, что Дэвид убежал?
— Этим утром. Он оставил вежливую записку для мамочки и исчез вместе с
псом. Обнаружилось это ко времени ленча. Так он не с тобой?
— Разумеется, нет!
— Ну, я просто спросила, — сказала Луиза рассудительно. — Ты
так подружилась с ним, а потом вдруг объявила, что едешь в Лебо! Странное
желание. Однако я рада, что ты не похитительница детей.
Я лихорадочно думала.
— Луиза, все так и было на самом деле? То есть, он действительно
сбежал?
— Господи, конечно! Никакой фальши в миссис Бристол не было, когда она
подошла ко мне сегодня и потребовала сказать где ты. Она была бледная как
простыня и...
— И ты сказала ей?
— Нет, — ответила Луиза спокойно. — Я не могу себе
представить, что ты похитишь кого-либо без особых причин, и в любом случае
эта женщина мне не нравится. А что случилось?
— Ничего, — сказала я. — Совсем ничего. Луиза, ты самая изумительная женщина в мире.
— Ну, смеяться тут не над чем. В отеле действительно был такой
переполох, что я просто ушла на остаток дня. Естественно.
— Продолжай. Расскажи мне, что случилось? Миссис Бристол все еще там?
— Нет. По-видимому, она металась по отелю весь день, пока разные
мужчины рыскали по окрестностям в автомобилях, а перед самым обедом уехала.
— Одна?
— Насколько я знаю, да. Я вернулась после обеда. И должна признаться,
порадовалась, обнаружив, что все уехали.
— Все? — спросила я быстро. — Мистер Марсден тоже?
— Да. Он уехал этим утром. И немцы...
— До того, как Дэвид исчез, или после? — Моя рука, сжимавшая
трубку, стала влажной.
— Никто не знает. Он освободил номер около девяти, но, конечно, никто не видел Дэвида уходящим.
— Понятно.
Я прислонилась к стенке телефонной будки, прижала свободную руку ко лбу и
попыталась рассортировать факты. Дэвид исчез. Марсден тоже. Это выглядело не
слишком хорошо.
Но тогда, — подумала я в замешательстве, —
Марсден не мог уехать с Дэвидом, иначе Лоран Бристол не расстроилась бы до
такой степени, что обвинила меня в похищении детей
.
— Не предлагал ли кто-нибудь обратиться в полицию? — спросила я.
— Конечно, предлагали, — ответила Луиза. — Мадам собиралась,
но миссис Бристол не хотела и слышать об этом. Она немного успокоилась через
какое-то время и, сказав, что истерику вызвал шок, извинилась за обвинения в
твой адрес. А потом добавила, что предполагает, куда Дэвид мог уехать, и
пусть никто больше не волнуется из-за мальчишеских проделок, она сама
отправится искать его. Поэтому она упаковала вещи и, по словам миссис
Палмер, выехала семичасовым поездом в Марсель. На твоем месте, Чарити, я бы
вернулась прямиком в Авиньон.
— Я так и сделаю, очень скоро. Кто-нибудь еще покинул отель?
— Не знаю, я не ходила обедать, и Палмеры были единственными людьми во
дворе, когда я вернулась. Не могу сказать, что это вызвало у меня сожаления;
в целом день был тяжелый. Ты слушаешь, Чарити?
— Да.
— Ты знаешь что-нибудь об этом деле?
— Немного, — призналась я, — но я не знала, что Дэвид сбежал;
и не знаю, где он. А хотела бы знать. Есть у него деньги, ты не слышала?
— Об этом и речь, — сказала Луиза безмятежным далеким
голосом. — У него их нет. Поэтому он взял браслет миссис Бристол. Он
захватил его и свои документы. В записке объяснил, что нуждается в деньгах и
пришлет ей закладную квитанцию.
— Понятно, — пробормотала я снова.
Мое сердце начало болезненно трепыхаться. Два факта: Дэвид в Марселе и Лоран
на пути в Марсель. И мистер Икс...
— Луиза, я должна бежать. Последний вопрос: что-нибудь еще было в
записке Дэвида?
— Нет. Я видела ее. Она ходила по рукам по всему отелю. В ней просто
говорилось, что он уезжает и берет браслет, потому что это украшение все
равно никогда ей не нравилось. Чарити, скажи...
— Дорогая Луиза, — проговорила я быстро, — будь ангелом как
всегда и прости меня, но я ничего не могу объяснить сейчас. Не спрашивай ни
о чем, я должна бежать. Позвоню позже. До свидания.
Голос в телефонной трубке повысился на ничтожную долю тона:
— Я не собираюсь спрашивать тебя об этом деле, в чем бы оно ни
заключалось. Но, пожалуйста, скажи, где ты остановилась? Если, —
закончила Луиза с едва уловимой нотой вопроса, — это не секрет.
— Нет.
Бель-Оберж
, улица Мирабель. Поняла?
— Да, спасибо. До свидания.
И она повесила трубку.
Что-то алое...
Выйдя из телефонной будки, я обнаружила, что дрожу, хотя вечер теплый. Я
помедлила, раздумывая, можно ли потратить несколько минут и взять жакет.
Взглянув на часы, обнаружила, что разговор занял меньше десяти минут. Моя
комната находилась на третьем этаже, лифт стоял свободный; понадобилось
всего три минуты, чтобы добраться до комнаты, схватить жакет и спуститься в
вестибюль. Я вежливо и, надеюсь, естественным тоном пожелала доброго вечера
консьержу и выбежала на улицу Мирабель. Кутаясь в жакет, завернула за угол и
снова окунулась в тусклый полумрак узкой улицы. Еще один изгиб улицы, мимо
закрытых ставен бойни Шевалин, мимо двойных ворот склада и кучи песка и
камней там, где ремонтировали мостовую. И вот уже на той стороне улицы видна
низкая длинная витрина антикварного магазина со сверкающим браслетом на
бархате. Я неуверенно приблизилась, замедлила шаг и остановилась. Стоя в
тени, я смотрела через дорогу, и вечер вдруг показался мне холодным.
Браслет лежал на своем месте. Я видела его, бледное пятно среди складок
бархата. Но лампу выключили, и магазин казался безлюдным и пустым. Ричарда
нигде не было.
Не знаю, сколько времени простояла я, глупо уставившись на магазин, бросая
попеременно пристальные взгляды направо и налево вдоль улицы, словно надеясь
каким-то образом материализовать Ричарда из воздуха. Я даже посмотрела
назад, на дорогу, которой пришла, словно могла миновать его, не заметив, но
тут же резко приказала себе не быть дурой и вернулась на свой пост в тени. Я
твердо решила отбросить глупые бесформенные страхи, начавшие сжимать меня
холодными пальцами, и убеждала себя, что просто переволновалась, у меня был
изнуряющий день, а перед тем — ужасная ночь. Не было никаких причин
предполагать, что случилось что-то плохое, надо просто подождать. Прошло
всего пятнадцать минут, как мы расстались, и в конце концов — теплая волна
облегчения обдала меня, когда это объяснение пришло в голову, — Ричард
мог просто пройти в заднее помещение магазина, в комнату владельца. Я
наклонилась вперед, вглядываясь, и улыбнулась про себя. В самом деле, на
полу у задней стены лежала тонкая полоска света, похоже, она пробивалась из-
под двери.
Я поколебалась секунду. Ричард велел мне вернуться сюда. Надо ли мне ждать
здесь, пока он выйдет, или стоит пересечь улицу и тоже зайти в магазин? Я
нерешительно топталась в тени.
Несколькими кварталами дальше звуки уличного движения плескались, как
волнующееся море. В двадцати метрах от меня тощий кот крался по тротуару то
ли по делу, то ли ради удовольствия. Где-то поблизости закашлял мотор, и с
ревом отъехал автомобиль. До меня дошло, что я снова дрожу, то ли от
предчувствия беды, то ли от нервного возбуждения, то ли от холода. Но я
решила дальше не торчать на улице.
Даже сейчас мне снится эта сцена, то, что случилось бы, если бы я пересекла
дорогу. И изредка, во сне я действительно выхожу из тени, иду через дорогу,
вхожу в магазин... Затем, если повезет, с криком просыпаюсь...
Я уже двинулась вперед, когда, трубя клаксоном, на улицу влетел автомобиль,
напугав меня и заставив инстинктивно попятиться. Машина — это оказалось
такси — промчалась по узкой дороге и затормозила возле меня. Не успела она
остановиться, как задняя дверца распахнулась, и на тротуар выскочила
женщина. Она сунула деньги водителю и поспешила к двери магазина. Такси
уехало. Я услышала, как хлопнула дверь и каблучки зацокали через торговый
зал. Задняя дверь магазина открылась, и секунду женщина стояла в проеме,
ярко освещенная, словно на экране кино. Это была Лоран.
Теперь у меня не было ни малейшего желания покидать свое убежище. С
благодарностью подумав о темном цвете жакета, я сжалась в комок, в голове
проносились мысли: как Лоран удалось выследить Дэвида так быстро, здесь ли
Ричард, и если да, то что за сцена разыгрывается там в эту минуту?
Мне предстояло узнать это достаточно быстро. Дверь снова открылась. В
комнате находилось три человека. Я увидела Лоран; она стояла, яростно
жестикулируя сигаретой, и что-то говорила человеку, сидящему спиной к двери.
Виднелись только его рука в коротком рукаве светло-голубой рубашки и нога в
брюках темно-синего цвета. Явно не Ричард. Был еще один мужчина, я приняла
его за владельца магазина; это он открыл дверь и теперь задержался бросить
реплику Лоран перед тем, как выйти из освещенной комнаты. Большой, широкий
и, несмотря на седину, с походкой нестарого человека. Он закрыл за собой
дверь комнаты и двинулся вперед.
По-настоящему испуганная, я вжалась в стену, поглубже в тень. Но он не вышел
на улицу; он только запер магазин. Я услышала
клик
дверного замка, затем
он двинулся к витрине и потянулся опустить штору. Она поползла вниз медленно
и тихо, постепенно пряча его голову, грудь, тело, пока на виду не осталась
только большая белая рука, сжимающая край шторы. В неверном свете рука,
лишенная тела, выглядела чудовищным морским созданием, спрутом, плавающим в
туманном мраке за стеклом. Нелепое, безобразное создание тьмы...
Обезображенное.
Я зажала рот дрожащей рукой и бессильно привалилась к стене, холодея и
чувствуя подступающую дурноту. Даже на таком расстоянии было ясно видно:
рука изуродована, отвратительный сморщенный шрам бежал по тыльной ее стороне
до искривленного ногтя.
Штора защелкнулась внизу. Это была ловушка.
Ты войдешь в мой кабинет?
Не думаю, что в этот момент я вообще могла рассуждать. Конечно, никакого
плана у меня не было. Я просто стояла там, в темном дверном проеме, глядя на
магазин. Мне и в голову не пришло, что против них у меня нет ни одного
шанса. Женщина, одна, без оружия; даже будь оно у меня, я не знала бы, как
пустить его в ход. Поскольку я законопослушная гражданка, мне пришло в
голову обратиться в полицию, но воображение дрогнуло перед перспективой
объяснять на иностранном языке невероятную ситуацию скептически настроенным
чиновникам. И времени не было. Ричард и Дэвид находились там; и их надо было
освобождать.
Я тихо пересекла улицу и приблизилась к магазину. К счастью, улица по-
прежнему была безлюдной. Ни одного звука не доносилось из запертого и
зашторенного магазина. Я заметила через две двери дальше по улице сломанную
калитку, которая, похоже, открывалась в узкий проулок, ведущий на задворки.
Я толкнула калитку, и она отворилась, слегка заскрипев. Скользнув в нее, я
ощупью пробралась по проходу до складского двора. Темные очертания зданий
неясно вырисовывались справа и слева; тут были кучи старых коробок,
аккуратный штабель ящиков; впереди виднелись прочные двойные ворота и чернел
зев открытого гаража.
Я немного подождала у выхода из проулка, пока не сориентировалась. Через
несколько секунд я обнаружила, что вижу довольно хорошо. Луна, чей восход мы
с Ричардом наблюдали, лила бледный свет откуда-то из-за коньков крыш, и,
соперничая с ней, огни городских улиц обдавали снизу теплым сиянием печные
трубы. Слева от меня одинокое освещенное окно бросало в темноту яркий желтый
столб света. Но окно было маленькое, находилось на высоте футов в десять, и
свет терялся в глубокой тени открытого гаража.
Я бросила на него настороженный взгляд, догадываясь, что это окно офиса
антиквара, и начала на цыпочках обследовать строения во дворе. По-настоящему
спрятаться можно было только в гараже, и я скользнула, как призрак, в его
черную пещеру. Не считая каких-то ящиков и нескольких банок с машинным
маслом, он был пуст. Но запах выхлопных газов все еще висел в воздухе, и
меня озарило, что несколько минут назад я слышала шум выезжающей отсюда
машины. Я закусила губу, охваченная нерешительностью. Возможно, Ричарда
больше не было в помещении магазина. Возможно, он... его тело... Я задушила
ужасную мысль в зародыше и напряглась, пытаясь призвать мысли к порядку. Он
жив, он не может быть мертвым! Со всхлипом-молитвой, бывшей не столько
мольбой, сколько угрозой Всевышнему, я повернулась выйти из гаража и
обнаружила, что смотрю вниз на темное пятно, пугающе расплывшееся на
бетонном полу.
Оно слегка поблескивало под косым светом из окна офиса и выглядело вязким и
плотным. Не знаю, сколько времени мне понадобилось, чтобы понять, что это
только масло. Дрожа, я наклонилась, намочила палец в липкой луже и понюхала.
Масло. Выпрямляясь, я заметила уголком глаза что-то на полу гаража. Предмет
упал за банки с маслом, и, не наклонись я, никогда бы его не заметила. В
тени он казался квадратным и светлым.
Самое время, — подумала я, призвав крохотные остатки иронии,
настаивающей на нереальности происходящего, — теперь самое время найти
носовой платок с монограммой и запиской, начертанной кровью
.
Или машинным
маслом
, — поспешно внесла поправку другая часть моего мозга. Я
подобрала светлый предмет; в любом случае это уж точно был не носовой
платок, так как на ощупь он оказался твердым и продолговатым, толщиной в
четверть дюйма. Напоминал он книгу.
Это и была книга. Грязный и растрепанный экземпляр книги Т. С. Элиота
Четыре квартета
.
Менее чем за двадцать секунд я пересекла двор и укрылась за ящиками под
освещенным окном, засунув книгу Марсдена глубоко в карман жаке
...Закладка в соц.сетях
