Жанр: Любовные романы
Мадам, вы будете говорить?
...ня и чертил узоры в лужице пролитого вина на
поверхности стола, наклонив голову и нахмурившись.
— Вы видите теперь, — сказала я, — почему я вела себя так
глупо. Я даже, пропустила тот факт, что Дэвид ненавидел Лоран, подчеркивая,
что у нее и у него разные фамилии. Я просто решила, что должна держать
мальчика подальше от вас. Я... я довольно сильно увлеклась Дэвидом, —
закончила я, запинаясь.
Он бросил взгляд, вызвавший у меня прилив крови к щекам, затем вернулся к
своим рисункам на поверхности стола.
— Да, Дэвид, — медленно проговорил он. — Мы все время
возвращаемся к Дэвиду. И к старым вопросам. Почему он уехал вот так, без
единого слова; в какую версию о той ужасной ночи он верит теперь; почему
боится встречи со мной... Вы знаете, я даже думал, что они могли разделаться
и с ним тоже, пока не получил анонимное письмо из Парижа.
— Анонимное письмо?
— Я получил их несколько дюжин, — сказал Ричард коротко. —
Обычная грязь. Она всегда начинает всплывать, когда суд над убийцей
открывает сточную трубу. Это было отправлено из Парижа, и тот, кто его
написал, явно знал и меня, и Дэвида, и видел его во Франции. Оно содержало,
конечно, множество оскорблений — ну, да это не важно.
— Ричард, как это отвратительно!
— У меня появилась зацепка. Моя экономка рассказала, что Дэвид уехал с
Лоран, а я знал, что Лоран собиралась вернуться во Францию. Это меня
напугало. Поэтому я перевернул небеса и землю и переправил автомобиль через
Ла-Манш на следующем же пароме. В моей квартире в Париже — у меня комната
над офисом — меня ждало еще одно письмо.
— Кто же его написал?
— Лоран, — сказал он мрачно. — Дорогая Лоран. На этот раз оно
было не напечатано, а написано, но что-то делало его простым продолжением
первого.
— В нем говорилось о Дэвиде?
— Да. Мы — она и я — должны будем встретиться и поговорить о его
будущем. Но так как Дэвид не желает видеть меня, да и она тоже не готова
пока к встрече, она увозит его из Парижа и свяжется со мной позднее. В
письме было еще много всего, но суть заключалась в этом.
— Что же вы сделали?
— Письмо отправили из Лиона, поэтому, разумеется, я ринулся туда. Я
охотился там пару дней, обходя кафе, задавая вопросы, пока не ухватился за
ниточку. Лоран довольно заметная женщина, как вы знаете, и бармен в одном из
отелей припомнил, что видел ее и она собиралась на юг. Не буду утомлять вас
подробностями, но я довольно легко следовал за ними до Булони, а затем
свернул не туда. Их видели на дороге в Пон-Сен-Эспри, это, как вы знаете, за
Роной, по пути в Ним. Что ж, я доверился своему чутью, и прибыл в Ним с
надеждой. Надежда не оправдалась, но я был близок к успеху.
Я заметила:
— Неудивительно, что вы хотели меня убить, когда были возле Дэвида так
близко, и тут я встала на пути. Он сказал с раскаянием:
— Я думал, вы с ними заодно. Видите ли, я не верил ни секунды, что
Дэвид сам не хочет со мной встречаться. Я думал, она... они... могли держать
его под надзором, не позволять ему писать. Я думал, вы из их компании, и
хотел вас убить. — Он улыбнулся. — Бедная маленькая Чарити, я
перепугал вас до смерти?
— Да. Поэтому вы и сказали мне, что уже совершили одно убийство?
— Конечно. Я не знал, что они вам рассказали, хотел напугать вас и
преуспел в этом. Вы упали в обморок. Меня следовало бы за это высечь.
— Вас прошлого, — сказала я. — Вы в самом деле перепугали
меня, потому что я думала...
— Что вы думали?
— Ничего.
— Нет уж, продолжайте. Вы обещали рассказать все.
— Я думала, что вы сумасшедший, — сказала я, не глядя на него.
Он молчал, но рука его застыла на середине стола.
— Я знала только то, что мне рассказала миссис Палмер, — добавила
я быстро. — И вы... вы вели себя так неистово, а Дэвид был так напуган,
поэтому я решила, что вы могли сойти с ума. Я думала, надо быть безумцем,
чтобы ударить мальчика той ночью... После встречи с вами в Ниме, —
закончила я жалко, — я поверила, что вы сделали это.
Последовала короткая пауза.
— Чарити!
— Да?
— Чарити, скажите мне кое-что.
— Что? — спросила я.
Вот оно, — подумала я, — вот оно
.
— Говорил ли Дэвид что-нибудь, наталкивающее на мысль о моем
сумасшествии?
— Я... я не знаю, — забарахталась я.
— Вы лжете, Чарити. Вам следовало бы знать к этому времени, что вы не
можете лгать мне. Говорил ли Дэвид, что я сумасшедший?
— Да, — ответила я.
Когда я снова взглянула на него, он улыбался.
— Глупая маленькая совушка, — сказал он. — Не волнуйтесь так.
Это все упрощает.
— Упрощает, — повторила я глупо. — Но я думала, вы...
— Я имею в виду, это нечто определенное, — сказал он. — Что-
то, с чем можно бороться. Он сказал это сам?
— Да.
— Именно такими словами?
— Да.
— Понятно. Что ж, это означает следующее: они убедили его, что я
пытался совершить самоубийство на автомобиле. Это может быть истолковано как
помешательство после якобы совершенного мною убийства. Но я глубоко убежден,
что им не удалось заставить его поверить ни в то, что я убил Тони, ни в то,
что напал на него самого.
— Итак?
— С моей точки зрения, позиция у нас сильная для борьбы с этим
заблуждением. Он доверяет вам, не так ли?
— Думаю, да. Я уверена, что доверяет, после того как я помогла ему в
Ниме... сбежать от вас.
— Не смотрите с таким раскаянием. Вам надо вернуться и поговорить с
ним, убедить его, что я такой же нормальный человек, как вы, и привезти его
куда-нибудь на встречу со мной, поговорить. Тогда мы все выясним и покончим
с недоразумением раз и навсегда.
— Вы хотите сказать, просто увезти его?
— Конечно. Уж не думаете ли вы, что я позволю ему вернуться к Лоран?
Она со своим любовником — мужем, если хотите, — может отправляться
своим путем, а мы с Дэвидом пойдем нашим...— он взглянул на меня. — И
вашим.
— Легко сказать, — заметила я. — Но если они твердо решили
убить вас, будет ли Дипинг более безопасным местом теперь, чем он был
раньше?
Он приложил руку к голове жестом одновременно и невероятно усталым, и очень
молодым.
— Все тот же старый ответ, Чарити, — сказал он. — Я не знаю.
Мой собственный дом по какой-то неизвестной причине больше не безопасен для
меня и моего сына... По какой-то неизвестной причине: вот суть дела. Вся эта
сумасшедшая история — как сказка, рассказанная идиотом и выстроенная по
логике лунатика. Мы не можем ей следовать, пока не раскопаем его безумное
прошлое и не найдем...
— Фрейд в дровяном сарае?
Он усмехнулся на мое замечание и одним глотком прикончил свой коктейль.
— Если хотите, да.
К этому времени кафе почти опустело, и ровный поток людей на широком
тротуаре заметно поредел. Несколько моряков-негров прошли мимо под руку с
ярко одетыми девушками. Арабский мальчик, стройный и золотисто-коричневый,
достойный позировать Поликлету для статуи Хиласа, скользнул между столиками,
прося милостыню. Люди бросали ему кусочки сахара, он ловил их изящными
пальцами, пока его монотонный униженный голос бормотал, прося еще.
— В последнее время я иногда думал, что в самом деле сойду с
ума, — сказал вдруг Ричард. — Убийство и суд, затем автомобильная
катастрофа, недели в больнице и ужасные головные боли, все еще мучающие
меня. И Дэвид. Внезапное, совершенно неожиданное и полное крушение всей моей
жизни, и жизни Дэвида. И этот изначальный абсурд, выбивающий меня из колеи.
Произошли определенные события, но они не вписываются ни в какую разумную
картину. Вот что я имел в виду, Чарити, вот что заставило меня так
дьявольски себя вести; я вижу, как смысл происходящего ускользает, и мой ум
начинает бунтовать. Ни в чем нет смысла, все перевернулось с ног на голову.
—
И ничего не существует
, — процитировала я, —
кроме того,
чего нет
.
Он нетерпеливо сказал:
— Да, это так. Именно об этом
Макбет
, не правда ли? Ничто больше не
следует законам.
Я заметила:
— Но вы забыли, что Макбет первый отбросил законы и нарушил баланс. В
этом была логика, в конце концов. Должно быть объяснение, причина и вашей
идиотской сказки, просто мы еще не докопались до нее.
Он ничего не ответил, но взглянул на меня, и что-то в его глазах заставило меня поспешно заговорить:
— Ричард, я знаю, что права. Разве вы не помните, только час назад, на
пирсе, вы говорили то же самое обо мне. И вы сказали, что законы держатся
крепко, хотя доказательства, казалось, свидетельствуют об обратном. Это
правда, дорогой. Вы найдете рисунок, соответствующий фактам. Он всегда есть.
— Но если это сказка идиота — если мы имеем дело с пограничной областью
нормальной психики...
— Нет, это не так, — сказала я решительно. — А если и так,
что ж, даже в Зазеркалье придерживались шахматных правил. Правила не
ломаются сами, Ричард.
— Между прочим...
— Между прочим, — повторила я, — нет такого явления, как
изначальный абсурд
.
Его глаза встретились с моими и вдруг прояснились:
—
Милосердие никогда не изменяет
. Да, вы правы. Вы правы. Как вы
правы...— Он рассмеялся и выпрямился на стуле. — Простите меня,
дорогая. Я так долго жил на грани нереальности, что это притупило мой ум.
Давайте выпьем еще кофе. Что вы хотите к нему на этот раз?
— То же самое, пожалуйста.
— Garcon, deux cafes-cassis! Нет, — решительность снова зазвучала
в его голосе, — ничто не имеет значения, кроме Дэвида, и эта часть дела
скоро уладится. Как только я увижу его... Вы устали, Чарити?
Неожиданный вопрос заставил меня вздрогнуть.
— Устала? Я не чувствую усталости.
— Вы уверены?
— Вполне.
Он вдруг мягко улыбнулся:
— Тогда, следуя вашему довольно-таки неженскому предположению о наличии
логики во всем, давайте вернемся к началу и будем ворошить прошлое, пока не
найдем, что же заставляет их действовать, пройдем по каждому следу до
конца...
— Я поняла вас. Не оставим ни одной дыры, ни одного темного угла
необследованными. Хорошо. Я готова.
ГЛАВА 18
Убийство в кровати...
Получасом позже после двух чашек кофе в головах у нас все стало таким же
запутанным, как наши метафоры. Мы вытащили на свет каждый известный факт,
проветрили его, встряхнули и уложили на место. И хотя кое-что прояснилось,
центр тайны остался во мраке.
— Мотив, — сказал Ричард в двадцатый раз. — Убит Тони,
сделаны две попытки убить меня — и никакого мотива.
— Для убийства нужен довольно серьезный мотив, — сказала я
решительно. — Он есть; если бы мы только знали, где его искать.
Наиболее частые мотивы — выгода, страсть и страх. Это убийство явно не из-за
денег и не из-за любви. Тогда остается третий мотив, самый сильный.
— Страх? Но кто так боится меня, что готов убить?
— Очевидно, кто-то есть, потому что они пытались. Это логично, Ричард?
Он улыбнулся, хотя улыбка вышла немного натянутая.
— Хорошо. Начнем отсюда. Не собираетесь же вы сказать, что Лоран боится
меня настолько, чтобы хотеть убить?
— Нет. Думаю, что она работает на кого-то другого.
— На нашего старого друга Икс — человека в автомобиле. Так?
— Икс пытался убить вас, — сказала я, — не из-за наживы, не
из-за ревности, но потому, что вы можете ему чем-то повредить. Вы
представляете угрозу для него, для его свободы, или планов, или жизни.
Огонек удовольствия в глазах Ричарда был искренним.
— Итак, мы прибыли к еще одному почтенному старому другу; есть нечто
мне известное, но я не знаю, что именно.
— Что ж, такое бывает, — сказала я упрямо. — Не пытайтесь
запутать меня. И еще кое-что пришло мне в голову в связи с вашей погоней за
Лоран и Дэвидом.
Он бросил на меня быстрый взгляд:
— Да?
— Она была слишком легкой, Ричард. Если бы они в самом деле хотели
спрятаться...
Он слегка кивнул:
— Меня это тоже удивляло. Слишком уж все хорошо шло. Она сообщила мне,
что собирается во Францию, послала четко проштемпелеванное письмо. На самом
деле она оставила след до определенного места.
— Видите, что все это значит? — спросила я. — Она или Икс
хотели вашего приезда сюда. Вы говорили, она пыталась убедить вас после
свадьбы перебраться на юг Франции. И сейчас она все еще хочет этого, поэтому
забрала Дэвида. Вы никогда бы не последовали за самой Лоран, ведь так? Если
бы она попросила о встрече, вы переадресовали бы ее к адвокату.
— Разумеется, — заметил он мрачно.
— Поэтому она превратила Дэвида в приманку, и аккуратно направила вас
на юг Франции.
— К Иксу, я полагаю? Вы подразумеваете что, не сумев убить меня э
Англии, он готовится к еще одной попытке здесь? Расставляет ловушку?
— Допустив, что вас заманили сюда преднамеренно, — сказала я с
беспокойством, — а похоже, что это так, не вижу, для чего бы еще им
надо было так стараться.
— Хорошо, допустим. Они привели меня на юг Франции, но потеряли у Пон-Сен-
Эспри, то ли случайно, то ли умышленно.
— А как вы полагаете?
Он медленно сказал:
— Думаю, это произошло случайно. Я отправился в Ним по южному следу.
Дело в том, что в Ниме видели другую пару, по описанию очень похожую на
Лоран и Дэвида, и я ошибся. Я ринулся за ними прежде, чем улики,
подброшенные Лоран, попались мне на глаза. — Он коротко
засмеялся. — Таким образом, они выжидали в Авиньоне, пока я блуждал,
сбившись со следа!
— Неудивительно, что у нее начали сдавать нервы, — заметила
я. — Она в самом деле была напугана тем вечером на Роше-де-Дом.
— Поэтому они с радостью позволили вам взять с собой Дэвида на
экскурсию, — сказал Ричард. — Я рыскал по окрестностям, разыскивая
его, и весьма вероятно, что мы встретились бы или я снова напал бы на след.
Я возразила:
— Что помешало бы вам поговорить с Дэвидом, объясниться и просто увезти
его?
— Икс, — сказал Ричард просто. Вздрогнув, я взглянула на него.
— Лоран, потерявшей самообладание, лучше было остаться в Авиньоне, в
стороне. Но будьте уверены, куда бы ни ехал Дэвид, везде за ним следовал
Икс.
Я глубоко вздохнула.
— На тарасконском автобусе, — сказала я. Ричард снова кивнул, и
глаза его заблестели.
— Мне кажется, что мы к чему-то приближаемся. Если мы правы в своих
рассуждениях, то какое горькое разочарование постигло мистера Икса, когда вы
умыкнули Дэвида у меня из-под носа, милая Чарити, а потом случайно увели
меня прочь от Икса и всех его дел! Похоже, я обязан вам многим.
— Но что он мог сделать в Ниме? — запротестовала я. Ричард пожал
плечами. Голос его прозвучал почти безразлично:
— Бог знает. Это дикая безлюдная местность. Что угодно могло случиться.
Тело осталось бы лежать в кустах, и коршуны...
— Не надо!
— Ладно. Это весьма подходящее место для тихого убийства, несомненно,
именно поэтому меня сюда и заманили. — Он грустно улыбнулся. —
Хотел бы я знать, где первоначально была расставлена ловушка? В Авиньоне? Не
похоже.
— Лоран говорила, что через день-другой они собирались на юг, —
сказала я быстро. — В Ниццу и Монте-Карло.
— В самом деле? Если это правда... Там есть милая пустынная местность с
великолепными опасными скалами.
— И милым опасным городом, — вставила я. Он поднял бровь.
— Марсель? Почему бы и нет? Икса дважды постигла неудача в
законопослушном Суррее, поэтому он...
— Заполучил вас на свою собственную территорию, — закончила я.
— Вы ухватились за эту мысль? — спросил Ричард с
удовольствием. — Итак, мистер Икс живет сейчас в Марселе?
— Он может называть себя Марсденом, — сказала я упрямо, — и
читать Т. С. Элиота, держа книгу вверх ногами, как я случайно заметила, но я
бы поспорила, что он француз и первый муж Лоран по имени Жан Как-его-там и
имеет веские причины желать вашего присутствия в этой части страны!
Веселье в его глазах стало заметнее.
— Значит, все загадки решены? Если бы только я смог вспомнить, что
именно мне известно!
— Ну, пожалуйста, постарайтесь, Ричард! — сказала я
безнадежно. — Нет, не смейтесь надо мной. Это серьезно! Подумайте!
— Мое дорогое дитя, я согласен. Но о чем? Я помедлила:
— Об убийстве Тони. Убийство — единственная достаточно серьезная
причина, заставляющая Икса прилагать такие усилия. Я имею в виду — может, вы
знаете что-нибудь, за что его могут повесить?
Но Ричард покачал головой.
— Эта лошадка не побежит, дорогая. Тут ничего нет, я уверен. Полиция
углубилась во все, а я — видит Бог, у меня хватило времени прокрутить в
памяти каждое зерно, каждую частицу, каждый атом фактов. Уверяю вас, в
тюрьме времени для раздумий много.
— Да, наверное. Извините, что напомнила вам.
— Не беспокойтесь; это не имеет такого значения, как полчаса
назад. — Он коротко улыбнулся мне. — Но мы забыли об одном. Тони
был убит тоже без явных мотивов. Что, если Икс добирается не до меня, а до
нас обоих, Тони и меня, из-за чего-то, увиденного или сделанного нами
вместе?
— Торговля антиквариатом? — спросила я с сомнением. Он снова пожал
плечами и полез за портсигаром.
— Наверное, так оно и есть. Это единственная связь между нами, за
исключением войны.
— Вы долго летали вместе?
— Не очень. Меня сбили в самом начале третьего рейда. Тони летал со
мной со второго.
— Полеты и ваша встреча после войны — это все?
— Абсолютно.
— Никаких сомнительных делишек в Париже?
— Никаких.
— Вы не видели страшного убийства на Монмартре?
— Нет.
— Но вы должны были что-то видеть, — настаивала я. —
Подумайте еще раз. Вы с Тони должны быть свидетелями по крайней мере
убийства.
Он покачал головой:
— Нет.
— Никакого, даже самого маленького?
— Ни даже...— Он зажигал спичку и вдруг застыл, голос его
изменился. — Как странно!
— Что?
Мой голос, наверное, звучал взволнованно, потому что он быстро потряс
головой и чиркнул спичкой.
— Пустяки, это не имеет отношения к делу. Просто мы с Тони однажды
видели убийство. — Он поднес горящую спичку к моей сигарете и
улыбнулся, глядя на мое лицо. — Нет, в самом деле, это не связано с
настоящим. Это случилось во время войны и было частью общего кошмара.
— Вы имеете в виду бомбардировки?
— Господи, нет! Я был недостаточно молод, чтобы считать это убийством;
бомбардировки были просто работой. Нет, это было хладнокровное убийство,
особо зверское.
— Расскажите мне о нем. Оно может в конце концов иметь какое-то
отношение...
— Вряд ли. И это неприятная история.
— Ничего, все равно расскажите.
— Хорошо. Это случилось после того, как нас сбили. Тони и меня
отправили во Франкфурт для допроса — мы были единственными уцелевшими
летчиками. Главная железнодорожная линия была повреждена бомбардировкой,
поэтому наш вагон подцепили к маленькому товарному составу и отправили
кружным путем, вверх по долине Лана. Мы остановились пропустить экспресс.
Был мокрый серый зимний полдень, всюду лежал снег, и над ним нависало небо,
похожее на грязную пену. Господи, какой стоял холод...
Он пристально смотрел на сигарету, зажатую в пальцах, и рассказывал скорее
себе, чем мне. Похоже, он в самом деле совсем забыл обо мне и находился там,
на заброшенной боковой ветке возле Лана.
— ...Рядом стоял еще один состав, множество товарных вагонов с какими-
то надписями мелом на стенках. Мы ни о чем не догадывались, пока не заметили
группу охранников-эсэсовцев, и тогда поняли происходящее: состав с евреями
увозили на восток, на бойню.
Он затянулся сигаретой и выпустил дым почти свирепо.
— Долгое время ничего не происходило. Но вот мы услышали свисток
приближающегося экспресса, а затем раздались вопль, выстрел, крики, и охранники-
эсэсовцы ринулись в разные стороны. Все, кроме офицера; тот даже не повернул
головы. Я услышал еще два выстрела и крик человека. Потом крик оборвался,
словно человек откусил себе язык, и охранники выволокли его из-под вагона
другого состава. Думаю, бедняга пытался бежать. Это был маленький худенький
человечек, оборванный, истекающий кровью и ужасно испуганный. Он плакал,
когда его подтащили к офицеру и ударили по лицу, чтобы заставить
замолчать. — Ричард изменил позу на стуле. — Все это произошло
быстро, гораздо быстрее, чем я описываю. Мы, едва понимающие, что
происходит, прилипли вместе с охраной к окну вагона. А снаружи все кончилось
очень быстро. Не доносилось ни звука, кроме грохота приближающегося
экспресса и криков человечка. А офицер даже не потрудился обернуться.
— Что же случилось? — Я чувствовала подступающую дурноту, но
должна была узнать все до конца.
— Один из охранников заговорил, офицер обернулся, посмотрел на
человечка и улыбнулся. Довольно приятной улыбкой. Затем он лениво шевельнул
рукой и что-то сказал. Мы не слышали что именно, так как экспресс
приближался, грохоча на стыках, но маленький еврей снова закричал и начал
вырываться.
— О Боже! — прошептала я.
— Они бросили его на рельсы, — сказал Ричард. — Казалось, он
лежал там целую вечность, как черная сломанная кукла-уродец на снегу, затем
проклятый экспресс ворвался на станцию, как визжащая гильотина... Наш вагон
был, конечно, заперт, но мы начали колотить в дверь, кричать и ругаться. Наш
охранник попытался остановить нас, так как знал этого офицера и боялся его.
— Офицер видел вас?
— Да. После того как экспресс прошел, он услышал поднятый нами шум и
повернулся в нашу сторону. Нас поставили перед ним и, думаю, расстреляли бы
на месте, если бы не везли на допрос к генералу ван Линдту, который был
более важной персоной, чем обер-фюрер Крамер.
— Так звали офицера?
— Да, Макс Крамер. Огромный здоровый блондин, красивое животное со
стеклянистыми глазами. Он стоял, уставившись на нас с Тони, и это были самые
ужасные минуты в моей жизни. Он хотел пристрелить нас. Боже, как он этого
хотел! Его рот стал влажным, и рука на кобуре задрожала. — Ричард
тряхнул головой, словно отгоняя воспоминания. — Я вижу это как наяву —
пистолет, направленный на нас как маленький злобный глаз, и огромную руку,
сомкнувшуюся вокруг рукоятки. Уродливый шрам пересекал указательный палец, и
ноготь был искривлен и деформирован. Я помню, как этот шрам побелел и как
рука и пистолет затрепетали от какого-то вожделения...
Я перебила:
— Но он отпустил вас.
— О да! Мы уехали. Я никогда больше не видел его. Наш поезд ушел, и мы
закончили достаточно традиционно — в Офлаге-14. Но, Чарити...
— Что?
Тень пробежала по его лицу. Я хотела попросить его все забыть, перестать
говорить об этом, но поняла: время для этого еще не пришло.
— Было что-то еще? — спросила я.
— Маленький еврей. Я узнал его. Я посмотрела на него с ужасом:
— Вы хотите сказать, что были с ним знакомы?
— Нет, не совсем. Я однажды встретил его в художественной галерее на
Бонд-стрит. Он был художником, и хоро
...Закладка в соц.сетях
