Жанр: Любовные романы
Коварный замысел
...Глэдис. — Дорогая, вот уж не думала, что ты такая наивная.
— Замолчи! — прорычал Джереми, и лицо его сделалось таким жестким,
каким было в первые часы их знакомства, когда он принимал ее за
Сандру. — Глэдис не нуждается ни в твоей опеке, ни в твоих советах.
— Да уж, теперь я вижу, — хмыкнула Сандра, окинув Глэдис
насмешливым взглядом.
— И она знает, как я к ней отношусь, несмотря на то что мы так плохо
начали из-за того, что я принял ее за тебя.
— За меня?! Ах как вам, должно быть, было досадно обнаружить свою
ошибку! — с циничной насмешливостью предположила Сандра.
Глэдис испугалась, что Джереми сейчас выйдет из себя, но он удивил ее,
отозвавшись совершенно спокойно:
— Да, признаюсь, это было не слишком приятно, но как ты сама заметила,
все хорошо, что хорошо кончается. — Внезапно лицо его
помрачнело. — Но только не для Джеффри. Почему ты не приехала повидать
его, когда он просил?
— Не могла я ехать бог знает куда, за тридевять земель, чтобы посидеть
у постели умирающего. У меня работа, знаете ли, контракт. И потом, мы с
Джеффри давно расстались и нам совершенно нечего было сказать друг другу.
Мне, конечно, очень жаль, что он умер, но... — Она пожала плечами,
словно говоря
я-то тут при чем?
.
— Видимо, Джеффри считал иначе, потому что он покончил с собой. Он убил
себя, сжимая в руке твою фотографию!
— Нет!
Сандра побелела, но Джереми был неумолим.
— Да, именно так. Он не желал больше жить, зная, что не нужен тебе. Он
влез в ванну и перерезал себе вены стеклянным осколком. Все кругом было
залито кровью!
— О боже, — простонала Сандра, прижав руку ко рту.
Глэдис даже стало немного жаль ее, когда она поняла, что та сейчас
испытывает. Даже для такой бездушной стервы, как Сандра, нелегко, должно
быть, сознавать, что ты стал причиной смерти человека.
— Вначале я был в такой ярости, что жаждал отомстить тебе, —
продолжал Джереми, сверля Сандру взглядом своих черных глаз. — Но
потом... потом Глэдис с ее добрым сердцем помогла понять мне, что это глупо
и бессмысленно. В общем... я передумал мстить. Ты можешь ехать. Я тебя
больше не задерживаю. Адвокаты свяжутся с тобой по поводу всех
формальностей.
— Что ж, прекрасно. Я рада, что все завершилось ко всеобщему
удовольствию. — Сандра, похоже, снова обрела почву под ногами, как
только поняла, что ей больше ничто не угрожает. — Глэдис, дорогая, ты
уверена, что не хочешь поехать со мной? — обратилась она к Глэдис с
фальшивой сердечностью. — Все-таки вдвоем веселее, ну и к тому же в
твоем состоянии...
Глэдис похолодела, когда поняла, к чему та клонит. Сандра ужасно не любила
оставаться в невыигрышном положении, поэтому не могла удержаться от
очередной подлости.
— Не поздновато ли заботиться обо мне? — поспешила прервать ее
Глэдис. — Тебе надо было подумать об этом тогда, когда ты направила
меня сюда, подвергая опасности.
Сандра равнодушно пожала плечами.
— Вот что бывает, когда пытаешься сделать людям добро. Впрочем, вижу,
что ты действительно больше не нуждаешься в моем покровительстве. Что ж,
надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — многозначительно добавила она и
поднялась.
Глэдис чувствовала на себе пристальный взгляд Джереми, но отказывалась
посмотреть на него. В данный момент главной ее заботой было поскорее
выпроводить отсюда Сандру. Она тоже потом уедет, но только не с ней. Их
дружба закончилась.
— Я попросил Глэдис выйти за меня замуж, — внезапно вмешался
Джереми, обняв ее за талию, — так что можешь больше не беспокоиться за
нее.
— О, в самом деле? — Глаза Сандры злобно сощурились. — Что ж,
уверена, вы оба знаете, на что идете.
У Глэдис задрожали колени. Она была благодарна Джереми за поддержку,
особенно после того, что сказала ему наверху, но лучше бы он этого не
говорил. Она прекрасно видела, какой злостью исходит Сандра, и не
сомневалась, что та не замедлит нанести еще один, последний удар.
— А я ему отказала, — поспешно выпалила она. — Я сказала, что
вообще не собираюсь замуж.
— Ну что ж, дорогая, ты поступила весьма мудро. В конце концов, кому
нужна больная жена? Он ведь знает о твоей болезни, не так ли? — елейным
голоском поинтересовалась она. — Как благородно с его стороны было
предложить тебе руку и сердце. Уверена, он сделал это из чистой
порядочности.
10
— Ошибаешься! — решительно возразил Джереми, нарушая неловкую
паузу, возникшую после злобного откровения Сандры. — И должен огорчить
тебя, дорогая невестка, ничего нового ты мне не поведала.
Глэдис попыталась прийти в себя, Сандра же была совершенно сбита с толку. От
слов Джереми Глэдис почувствовала большое облегчение, но расслабляться пока
было рано, ведь Сандра еще не уехала. Она еще могла успеть причинить немало
зла.
— Так вы знаете? — недоверчиво спросила Сандра. — Хотите
сказать, что она сама вам в этом призналась? — Она удивленно покачала
головой. — Это очень странно, потому что обычно она тщательно скрывает
это от всех.
— Я знаю, и Глэдис совершенно нечего стыдиться. Мне вообще непонятно,
зачем делать из этого тайну. А теперь, думаю, тебе уже действительно пора.
Надеюсь, мы с тобой больше никогда не увидимся, и если это будет зависеть от
меня, то и Глэдис тоже.
— Но, насколько я поняла, Глэдис не собирается выходить за вас замуж —
не так ли, Джереми? — протянула Сандра. — И несмотря на вашу...
весьма трогательную заботу, она не может обойтись без друзей.
— С такими друзьями, как ты, и враги не нужны, — с сарказмом
заметил Джереми. — Уезжай отсюда подобру-поздорову, пока я не передумал
насчет мести.
Сандра заколебалась, но что-то в лице Джереми подсказало ей, что он не
шутит. Однако, дойдя до двери, она повернулась и бросила как бы ненароком:
— Да, дорогая, в среду я видела Кайла Нортона. Он говорил, что хочет
встретиться с тобой, как только ты вернешься в Сент-Пол.
Глэдис вздохнула. Кайл. Из-за него она сюда приехала, но в последние дни ни
разу даже не вспомнила о нем. Теперь она понимала, насколько поверхностными
были их отношения. Сейчас Глэдис не испытывала ничего, кроме легкого
удивления, как она могла вообразить, будто он ей нравится. Наверное, его
внимание было для нее как родник для путника, испытывающего жажду, и она
невольно потянулась к нему.
Чувствуя на себе пристальный взгляд Джереми, Глэдис небрежно пожала плечами.
— Нам с Кайлом больше не о чем говорить.
— Ну, как знаешь. — Сандра вновь окинула их обоих внимательным
взглядом, затем мстительно прищурила глаза, остановив их на Джереми. —
Надеюсь, вы не помешаны на детях, Джереми, и у вас нет империи, которая
нуждается в наследнике. Потому что, если Глэдис все-таки согласится выйти за
вас замуж, детей у вас не будет. Она сказала вам и об этом, не так ли?
Бедняжка, с такой болезнью вообще противопоказаны всяческие стрессы, тем
паче беременность и роды! — И она улыбнулась с нескрываемым
злорадством. — Интересно, а противозачаточные таблетки принимать можно?
А впрочем, какая разница. Жаль, что мы так скоро расстаемся с вами, Джереми.
Уверена, у нас с вами намного больше общего, чем вы думаете.
Сразу после ее ухода Глэдис тоже встала и молча вышла из столовой,
направляясь в свою комнату. Джереми окликнул ее, но она не ответила и быстро
пошла наверх, чувствуя, как ее охватывает отчаяние. Ей просто хотелось уйти,
побыть одной.
Разумеется, он последовал за ней. Он был уверен, что имеет право знать, и
привык, чтобы с ним считались. Глэдис знала, что он сердит и нет ни малейшей
надежды, что он оставит ее в покое, пока не выяснит все до конца.
Войдя к себе, она вытащила из шкафа чемодан и бросила его на кровать, затем
начала вынимать вещи и складывать их. Джереми вошел и остановился в дверях.
— Что ты делаешь? — спросил он угрожающе спокойным голосом.
— Собираю вещи, разве не видишь? — отозвалась Глэдис. — Я
уезжаю.
— Почему?
— Я... мне нужно ехать. Отпуск заканчивается и... вообще... ни к чему
это... То есть, конечно, все было замечательно, спасибо тебе за все, но...
мне пора...
Он в два шага пересек комнату и схватил Глэдис за руки повыше локтей.
— Что случилось, Глэдис? Почему ты убегаешь? Это из-за нее, да? На что
она все время намекала? Почему сказала, что тебе нельзя иметь детей? Никогда
не слышал, что астматикам противопоказана беременность!
— Джереми... отпусти, пожалуйста... ты делаешь мне больно, —
взмолилась Глэдис, когда его пальцы с силой вонзились в кожу ее рук.
Он чертыхнулся и ослабил хватку, но не отпустил совсем, продолжив уже мягче:
— Глэдис, милая моя, дорогая девочка, скажи мне, в чем дело. Разве я не
имею права знать?
— Что ты хочешь от меня услышать? — Она подняла на него глаза,
полные муки. — Ну зачем тебе знать, что имела в виду Сандра? Я же
сказала, что не выйду за тебя замуж, так не все ли равно почему.
На лице Джереми читались раздражение, обида, недоумение, боль. Он как-то
заметно осунулся, словно постарел. Глэдис было невыразимо жаль его, жаль
себя, но она понимала, что не может взять то, что ей не принадлежит. Она не
может обречь Джереми — здорового, сильного, энергичного, жизнелюбивого — на
жизнь с больной женой.
— Прошу тебя, Глэдис, скажи мне правду. Я же вижу, что ты что-то
скрываешь от меня. Что с тобой? У тебя на самом деле астма или что-то еще?
Если ты думаешь, что меня испугает какой-то недуг...
— Не надо, Джереми, прошу тебя, мы уже все сказали друг другу и нет
смысла продолжать споры. Почему ты не хочешь принять как данность, что я
просто не хочу замуж. Какая разница, в чем причина?
Джереми шумно вздохнул и отпустил ее.
— Значит, уезжаешь?
— Да.
— Но ведь утром ты говорила...
— Неважно, что я говорила, то было раньше.
— До того как приехала Сандра?
— Нет, дело не в ней. Я бы в любом случае не согласилась выйти за тебя,
Джереми. Ты еще непременно встретишь женщину, которая будет счастлива стать
твоей женой, — сказала Глэдис, отвернувшись, чтобы он не заметил слез
отчаяния в ее глазах. Господи, хоть бы он поскорее ушел, пока у нее еще есть
силы отпустить его!
— Сомневаюсь, что я снова смогу полюбить кого-то так, как тебя, —
тихо сказал он, и через секунду Глэдис услышала, как открылась и закрылась
дверь. Он ушел.
Обессиленно опустившись на кровать, Глэдис наконец дала волю слезам.
В тот же день, ближе к вечеру, Глэдис вернулась в Сент-Пол. Город встретил
ее солнечной погодой, но Глэдис едва ли замечала что-нибудь вокруг себя,
настолько была поглощена своими горестными мыслями. Сомнения одолевали ее.
Правильно ли она поступила? Не честнее ли было бы все-таки сказать Джереми
правду? Не слишком ли высокую цену она заплатила за гордость?
Квартира, в которой они раньше жили с матерью, а теперь она одна, показалась
ей вдруг унылой, мрачной и одинокой как никогда. Она сразу же заскучала по
просторам края Великих озер, по зеленеющим холмам, даже по крикам чаек. Но
больше всего она скучала по Джереми. Отчаянно скучала.
Она снова вышла на работу в бухгалтерию музыкального театра, а по вечерам
работала над книгой, в которой находила свое спасение.
Через несколько дней ей позвонила Сандра. Глэдис не имела никакого желания
разговаривать с ней и после нескольких дежурных фраз уже хотела положить
трубку, но следующие слова Сандры заставили ее руку замереть.
— Я видела Джереми, — сообщила Сандра. — Он приезжал ко мне.
— Да? — выдавила Глэдис, сжав трубку в задрожавшей руке и
чувствуя, как вспотела от волнения ладонь. Перед ее мысленным взором
внезапно промелькнула картина: Джереми и Сандра вместе... Она молчала, не в
силах вымолвить ни слова.
— Ну, что же ты молчишь? — нетерпеливо продолжила Сандра. —
Разве тебе неинтересно знать, зачем он приезжал?
Глэдис сглотнула ком в горле.
— Наверное, по поводу наследства Джеффри? — пробормотала она,
стараясь, чтобы голос не звучал слишком сдавленно. Ей совсем не хотелось,
чтобы Сандра догадалась, как она страдает.
— При чем здесь наследство? — фыркнула Сандра. — Для этого
существуют юристы. Нет, он приезжал из-за тебя.
— Из-за меня?! — Глэдис с такой силой стискивала в руке трубку,
что ее пальцы побелели.
— Представь себе, да. Хочешь знать, что ему было нужно? Впрочем, думаю,
ты и сама догадываешься. Он хотел услышать правду о тебе... о твоей болезни.
Оказывается, ты ему наплела, что у тебя астма. — Сандра
хмыкнула. — Ну надо же додуматься, астма!
У Глэдис подкосились ноги, и она в изнеможении опустилась на стул.
— И ты, конечно, сказала ему правду? — слабо пробормотала она и
услышала в ответ презрительный смешок Сандры.
— Дорогая, а что мне оставалось делать? Не могла же я соврать, когда он
припер меня к стенке. — Она хихикнула. — Фигурально выражаясь,
разумеется. Я же не знала, что ты ему наплела. Думала, он все знает и
пришел, чтобы выяснить подробности... ну, то есть насколько это серьезно и
можно ли при этом вести нормальный образ жизни.
— И... и что он сказал? — Глэдис было мучительно больно слушать
все это, но она должна была знать. Ей нужно было услышать, как он
отреагировал. Во всяком случае, уж Сандра-то не преминет поведать ей все
самое неприятное.
— Ну... — Сандра замялась. — Он, конечно, был сильно
потрясен. И, пожалуй, немного обрадовался.
— Обрадовался?
— Ну разумеется. Поставь себя на его место, ведь он просил тебя выйти
за него замуж. Я думаю, он понял, как ему повезло, что ты ответила отказом,
и почувствовал облегчение.
Сердце Глэдис сдавила боль, но это никак не было связано с ее болезнью. Эта
боль была совсем иного рода. К той боли она уже привыкла, а к этой ей еще
предстоит привыкать.
Сандра поспешила сгладить впечатление от бестактности своих слов.
— Ну что поделаешь, моя дорогая, не стоит переживать. Ты ведь знала,
что так и будет, верно? Поэтому и не сказала ему. Ты же и сама прекрасно
понимаешь, что ни один мужчина, тем более такой сильный и энергичный, как
Джереми Гамильтон, не захочет быть всю жизнь прикованным к больной жене. Ты
же не хочешь быть никому в тягость, верно? — Она хмыкнула. — А
знаешь, он совсем не похож на брата. Жаль, что он жил в Венесуэле, когда я
познакомилась с Джеффри. У нас с Джереми намного больше общего, чем было с
Джеффри. Мы оба знаем, чего хотим, и решительно идем к своей цели. Не могу
представить, чтобы он дал мне такую свободу, как это делал Джеффри, и кто
знает? Возможно, тогда все сложилось бы иначе... — Она
помолчала. — Впрочем, как говорится, еще не все потеряно.
— Ты хочешь сказать, что... — Глэдис почувствовала, что ей нечем
дышать.
— Ты спрашиваешь, есть ли что-то между нами? — Сандра
засмеялась. — Ну что ты, дорогая, как ты можешь догадаться, мой деверь
все еще немножко зол на меня и мы с ним еще так мало общались. Но, уверена,
все еще впереди. Мы ведь родственники, и, хочет он того или нет, у Джеффри
были акции в нефтедобывающей компании его деда в Венесуэле, так что...
Глэдис уже даже боли не чувствовала. Она вся словно оцепенела. А она-то,
глупая, думала, что хуже и больнее уже просто быть не может. Как же она
ошибалась. Сейчас она чувствовала себя растоптанной, словно по ней проехался
каток.
— Алло, Глэдис, ты меня слушаешь?
Услышав резкий голос Сандры и вспомнив, что надо как-то отреагировать, она
пробормотала:
— Да.
— Ну слава богу, а то я уж было подумала, что связь прервалась. Я
хотела бы с тобой встретиться и поболтать.
— Нет.
— Ну-ну, дорогая, я знаю, что ты немножко сердита на меня, но ты не
должна упрекать меня в случившемся. Это не моя вина.
— Это ты послала меня в Бриксхолл, — напомнила ей Глэдис, однако
не так-то просто было обескуражить Сандру.
— Но я же не знала, что там будет Джереми. Я думала, там Джеффри, а
какой вред может причинить слепой, несмотря на все свои угрозы...
— Какие угрозы, Сандра? — насторожилась Глэдис. — Значит, в
письме все-таки были угрозы.
— Ах, все это глупости, разумеется. — Было слышно, что она
досадует на себя за то, что проговорилась. — Он, то есть Джереми,
написал помимо всего прочего, как действует на кожу серная кислота.
— О боже! — ужаснулась Глэдис. — И ты послала меня туда,
зная...
— Во-первых, я была уверена, что все это глупый блеф, иначе не
отправила бы тебя в Бриксхолл. А во-вторых, не могла же я рисковать своей
внешностью! Я должна думать о своей карьере, в конце концов. Если бы он меня
изуродовал... Впрочем, я была уверена, что ничего подобного не случится,
поверь. И потом, Джеффри бы сразу понял, что это не я.
— Зато Джереми этого не знал, не так ли? — Глэдис не могла
постичь, как можно быть настолько жестокой, настолько чудовищно эгоистичной,
как Сандра. Она поспешно прервала связь, почувствовав, как к горлу
подкатывает тошнота. Она зажала рот рукой и едва успела добежать до ванной,
как ее вырвало. Глэдис трудно было даже представить, что могло бы случиться,
если бы Джереми оказался таким же жестоким и бессовестным, как Сандра.
В течение двух недель после этого разговора Глэдис зализывала раны и в конце
концов почти убедила себя в том, что если Джереми так легко от нее
отказался, то он не тот человек, каким она его себе представляла. Выходит,
она любила человека, которого в действительности не существует. Она пыталась
убедить себя, что даже лучше, что все так произошло, но потом подолгу
плакала, пока не засыпала от изнеможения, ведь чувства не подчиняются
законам разума.
Весна уже полностью вступила в свои права. Ярко светило солнце, городские
клумбы пестрели весенними цветами, улицы и прохожие повеселели.
Однажды под вечер, возвращаясь домой из супермаркета, куда ходила за
продуктами, Глэдис подошла к своему дому и увидела припаркованный у подъезда
серебристый
корвет-стингрей
. Она приостановилась, и ее сердце пропустило
удар — точно на такой же машине Джереми возил ее в Маркетт. Но нет, этого не
может быть, потому что он не знает, где она живет, да и вообще... Она
покачала головой и двинулась дальше.
Внезапно прямо перед ней выросла знакомая широкоплечая фигура, и сердце
Глэдис подскочило куда-то к горлу. Джереми! Так это он!
— Глэдис... — произнес он своим глубоким, волнующим голосом,
который она так хорошо помнила, и мурашки побежали у нее по коже. —
Глэдис, девочка моя, наконец-то. Как давно мы не виделись.
Он хотел обнять ее, но она уперлась руками ему в грудь.
— Что ты здесь делаешь, Джереми? Как ты меня нашел? Я думала, мы
договорились...
— Ни о чем мы не договаривались, — перебил он ее и все-таки обнял.
Глэдис почувствовала его руки у себя на талии, но все еще отказывалась
уступить своему безумному желанию прильнуть к нему всем телом и умолять,
чтобы он никогда больше не отпускал ее. Нет, вначале она должна понять...
— Дорогая, нам нужно поговорить. Ты не возражаешь, если мы пойдем к
тебе?
— Я не думаю, что...
— Ну не разговаривать же нам с тобой прямо на улице, на виду у всех
прохожих?
— Ну хорошо, — неохотно согласилась Глэдис. Видеть Джереми у себя
дома было выше ее сил.
Ее квартира располагалась на пятом этаже и выходила окнами на дубовую аллею.
Они молча поднялись на лифте, подошли к двери, и Глэдис попыталась дрожащими
пальцами вставить ключ в замочную скважину, но никак не могла попасть.
Джереми мягко забрал ключ из ее рук и сам отпер дверь. Пропустив ее вперед,
вошел следом и закрыл за ними дверь.
Глэдис любила свою квартиру: она была довольно просторной и уютной, но
сейчас, в присутствии Джереми, словно резко уменьшилась в размерах. Глэдис
мимолетно подумала, что ему, привыкшему к просторным домам, ее квартира,
наверное, кажется очень тесной.
— Значит, здесь ты живешь, — задумчиво проговорил он, с интересом
оглядываясь. Затем, застав Глэдис врасплох, порывисто схватил ее за плечи и
прижал к себе. — Я так соскучился, любимая, — пробормотал он,
наклоняясь к ее лицу. — Как давно... слишком давно...
И Глэдис почувствовала, как вся ее решимость тает под напором его горячего,
жадного рта.
Он покрывал ее лицо короткими страстными поцелуями, и она потянулась к нему,
как цветок тянется навстречу солнцу. Их губы встретились и слились в долгом
поцелуе. У нее кружилась голова, сбилось дыхание, но и он тоже был
взволнован. Глэдис чувствовала это по легкому подрагиванию его пальцев у нее
на талии, по их обжигающему жару, который проникал сквозь тонкую ткань
блузки.
— Глэдис, — простонал он, и она почувствовала всю силу его
возбуждения. — Я больше никогда не отпущу тебя. Никогда!
И у нее уже не было сил скрывать, как она нуждается в нем.
Прижимая ее к себе, Джереми поднял голову и с нежностью вгляделся в ее
запрокинутое пылающее лицо, затем ласково погладил ее виски, брови,
разгоряченные щеки. Казалось, ему доставляло огромное удовольствие просто
смотреть на нее. И хотя ей тоже было это приятно, она не могла не задаваться
вопросом: о чем он думает, глядя на нее? Может, ищет следы болезни или уже
жалеет, что приехал к ней?
— Ну а ты скучала по мне? — спросил он. — Скажи правду,
скучала?
И он еще спрашивает? Да она чуть с ума не сошла от тоски! Но стоит ли ему
знать об этом?
— Ох, Джереми, — простонала она, пряча лицо у него на
груди. — Ну зачем ты приехал? Зачем все усложняешь? Ведь я хотела
облегчить это и тебе, и себе. А ты... ну зачем ты сделал это?
— Облегчить? Сомневаюсь. По-моему, напротив, ты все усложнила, когда на
самом деле это так просто. Я люблю тебя, а ты, я надеюсь, любишь
меня. — Его темные бездонные глаза удерживали ее взгляд, и она тонула в
них. — Ты ведь любишь меня, правда? Ах, Глэдис, глупая моя девочка!
Неужели ты настолько плохого мнения обо мне, что думаешь, будто моя болезнь
может изменить мое отношение к тебе?
— Да, может. — Глэдис шмыгнула носом. — Так нужно, Джереми,
пойми. Я не имею права выходить замуж.
— Это самая большая глупость из всего, что я когда-либо слышал! —
воскликнул он. — Мне плевать, какую еще чушь вбила тебе в голову эта
стервозная Сандра, но ты будешь моей женой, так и знай!
— Сандра? А при чем тут она? Что она тебе сказала?
— В том-то и дело, что ничего. Наверное, она решила, что если я буду
считать, что у тебя астма, то не стану тебя разыскивать. Какое счастье, что
я ей не поверил!
— Но... — Глэдис решительно ничего не понимала. — Мне она
сказала, что...
— Что? — нетерпеливо нахмурился он. — Что еще она тебе
наплела?
— Она звонила мне и сказала, что ты... ты был потрясен, когда узнал,
что я... что у меня...
— Бог мой, вот же дрянь! Мне следовало догадаться, что она не
успокоится, хоть я ее и предупреждал, чтобы не лезла. Она отказалась дать
мне твой адрес, представляешь? Мне пришлось разыскать твоего двоюродного
дядю, он-то мне все и рассказал.
— Дядя Шеймус? — Глэдис нахмурилась. — Вот уж не думала...
— Ну, не сразу, разумеется. — Джереми усмехнулся. — Сначала
он хотел вышвырнуть меня вон, но, когда я сказал ему, что люблю тебя и хочу,
чтобы ты стала моей женой, и попросил помочь, он смягчился. Он все мне
рассказал, Глэдис. — Джереми прижал
Закладка в соц.сетях
