Жанр: Любовные романы
Коварный замысел
...dash; Если это то, что вы имеете в виду.
— Это правда?
Она пожала плечами.
— Зачем мне лгать?
Он пристально посмотрел на нее, затем кивнул.
— Ну хорошо, я верю вам.
— Неужели? Какой прогресс, — не удержалась она от сарказма. Она
никак не могла поверить, что все так внезапно закончилось и ей даже не
понадобилось рассказывать о своей болезни.
Джереми хмуро улыбнулся.
— Что ж, я это заслужил. — Он нервно провел рукой по волосам и
пробормотал: — Но как же я сразу не догадался? Болван несчастный! Эта
хрупкость, эта невинность. Так притвориться невозможно. Господи, да я же,
должно быть, до смерти вас напугал?!
— Ну да... немного... вначале... — Она покраснела и опустила
глаза, вспомнив вчерашнюю сцену в спальне. Тогда-то она совсем не была
напугана. Она была возбуждена.
— Гром и молния! Почему вы не остановили меня?
— Как?
— Отправили бы принести ваши вещи. Они служат лучшим доказательством
того, что вы не Сандра. Насколько я знаю, моя невестка ни за что не стала бы
спать в спальнике на полу и не надела бы те старенькие кроссовки, которые я
нашел среди ваших вещей.
— Мне как-то не пришло это в голову. Но даже если бы и пришло, вы были
так решительно настроены не верить ни одному моему слову, что наверняка
сказали бы, что все это подстроено.
Он покачал головой.
— Все эти вещи... еда... нет, не думаю. — Он вздохнул. —
Впрочем, не знаю. Возможно, вы и правы. Вчера я просто с катушек съехал,
иначе это не назовешь. Словно какое-то безумие овладело мною. Наверное,
подсознательно я уже понимал, что вы говорите правду, но просто отказывался
поверить в это, настолько велик был мой гнев и желание отомстить.
Глэдис заморгала.
— Что вы имеете в виду?
Он махнул рукой.
— Да бросьте вы. Все вы прекрасно понимаете. — Джереми остановился
перед ней. — Там, в спальне, мне показалось, что вы не настолько
наивны. Вы же понимаете, что, когда вчера я... дотрагивался до вас, мною
руководила отнюдь не жажда мести. Мне нравилось до вас дотрагиваться,
Глэдис. И вам тоже это нравилось, не отрицайте.
Глэдис и не собиралась. Она просто не желала продолжать обсуждать эту тему,
не желала вспоминать о своем постыдном поведении.
— Ну поскольку все выяснилось к обоюдному удовольствию...
— Черта с два! — сердито бросил он, и Глэдис от неожиданности
заморгала. — Я еще хочу знать, зачем Сандра послала вас сюда, каким
образом ей это удалось. Насколько я могу судить по тому, что знаю о ней, это
не было случайностью.
Глэдис пожала плечами.
— Я же говорила, что мне... надо было уехать на время.
— Но почему? Что случилось?
Глэдис быстро взглянула на него, потом отвела глаза. Ей совсем не хотелось
говорить об этом.
— А это важно?
— Для меня — да. Я хочу понять, как все произошло.
Глэдис вздохнула.
— В общем... я встречалась с одним мужчиной. А потом... потом мы
расстались.
Джереми нахмурился.
— Расстались? А Сандра случайно не имела к этому отношения?
— Сандра? — Глэдис снова взглянула на него, и в ее глазах
промелькнуло сомнение. — Нет... то есть да, но только косвенное.
— Каким образом? — настаивал он.
Глэдис замялась.
— Мне бы не хотелось об этом говорить.
— Прошу вас, Глэдис, расскажите мне.
Он впервые назвал ее собственным именем, и она даже не ожидала, насколько
это будет ей приятно.
— Дело в том, — нехотя призналась она, — что Сандра сказала
ему одну вещь. Тогда я думала, что случайно, а теперь даже не знаю...
— А я просто уверен, что не случайно. Эта змея способна на любую
подлость. Господи, как подумаю, что могло произойти... Поверьте, Глэдис, я
не имею обыкновения до смерти пугать незнакомых девушек.
— Вы и не напугали.
Он недоверчиво вскинул бровь.
— Вы очень добры, но я же знаю, что вы испугались.
— Ну, может, чуть-чуть... вначале, — призналась Глэдис и
покраснела. — Это не имеет значения. Главное, что все разрешилось
благополучно и теперь я могу уехать.
— Уехать? — недоуменно нахмурился он. — Вы хотите уехать?
— Я должна.
— Но почему?
— Почему? — Глэдис развела руками. — Но как вы не понимаете?
Я не могу остаться здесь теперь.
— Да почему же? Я бы хотел, чтобы вы остались, Глэдис. Вы же сами
сказали, что хотели пожить здесь пару недель. Что же изменилось? Обещаю, что
не буду никоим образом докучать вам. Клянусь, что вам больше нечего меня
бояться.
— Я и не боюсь, — искренне заверила его Глэдис. — Просто... я
хочу сказать... вы же меня совсем не знаете. Возможно, я совсем не такая,
какой вы меня считаете.
— Я знаю все, что мне нужно знать, — сказал он, затем, не
удержавшись, протянул руку и нежно коснулся ее щеки. — Вы слишком
искренни и невинны, чтобы скрывать какую-то страшную тайну.
Он усмехнулся, явно не принимая всерьез ее слова, и Глэдис решила, что не
станет признаваться. Да и зачем? Они ведь, в сущности, совершенно чужие
люди, несмотря на то что произошло — чуть не произошло — между ними. Она
уедет из Бриксхолла, и они больше никогда не увидятся. От этой мысли в груди
болезненно заныло, но на этот раз дело было отнюдь не в ее больном сердце.
Эта была боль совсем иного рода.
Если она останется, то удастся ли ей скрыть от него свою болезнь? Рано или
поздно он может увидеть, что она принимает таблетки, и тогда станет избегать
ее, как это случилось с Кайлом. А она?.. Выдержит ли она такое во второй
раз? Ведь нет смысла скрывать от себя, что Джереми ей нравится, очень
нравится, и существует опасность, что она может бесповоротно влюбиться в
него. И что же будет с ней, когда и он, как Кайл, бросит ее, узнав о
болезни? Нет, уж лучше уехать сейчас, пока все не зашло слишком далеко.
— Дело в том, что я хотела здесь поработать, — сказала она,
лихорадочно пытаясь придумать какую-нибудь вескую причину, чтобы
уехать. — Поработать над книгой.
— Над книгой? Вы пишете книгу? Роман? — удивился он.
Глэдис смутилась. Она еще никому не говорила об этом.
— Ну да. Любовно-исторический. Я всегда увлекалась историей, и вот
недавно у меня возникла идея... и я подумала: почему бы не попробовать?
Джереми изумленно покачал головой.
— Ну и ну! Да вы и в самом деле полны сюрпризов! Надо же, писательница!
— Пока еще нет, но надеюсь, что, когда я закончу роман, его опубликуют.
— Не сомневаюсь в этом. Значит, вы хотели уединиться здесь, чтобы
поработать над книгой?
Глэдис кивнула.
— А мое присутствие будет вам мешать?
Она беспомощно посмотрела на него. Господи, ну как же ему объяснить?
— Да... то есть нет, но все равно я должна уехать. — Она
повернулась, чтобы идти, но он остановил ее, схватив за руку повыше локтя.
— Нет, Глэдис, постойте! Прошу вас, не уезжайте! — с нотками
отчаяния в голосе выпалил он. — Я не могу вот так отпустить вас, вы же
знаете. Нам нужно время, чтобы обо всем поговорить, все обсудить. — Он
уже обеими руками удерживал ее. — Господи, ну как же вы не
понимаете?! — горячо воскликнул он. — Мы не можем просто так
расстаться. Между нами происходит что-то... Разве вы не чувствуете? —
Он сделал глубокий вдох, затем, уже спокойнее, закончил: — Я хочу, чтобы вы
остались. — Он взял обе ее руки в свои ладони и прижал к своей
груди. — Пожалуйста.
Глэдис ничего не ответила, и он продолжил:
— Я знаю, что пока не сделал ничего, что могло бы вызвать ваше доверие
и хорошее отношение ко мне, но, поверьте, я совсем не такой монстр, каким
предстал перед вами, и вы не можете себе представить, как я казню себя за
то, что так обошелся с вами. Теперь все будет иначе, обещаю.
— Вам не за что себя казнить. Вы думали, что я Сандра.
Он с нежностью сжал ее руки.
— Вы самая добрая душа из всех, кого я знаю, но не пытайтесь меня
оправдать. Я вел себя как безмозглый идиот, но постараюсь загладить свою
вину перед вами. Позвольте мне сделать это, прошу вас, Глэдис.
— А вы... разве вам не нужно возвращаться в Венесуэлу. Вы говорили, что
работаете в нефтедобывающей компании?
— Я — член совета директоров. Следующее заседание через месяц, так что
я решил воспользоваться этим временем, чтобы уладить дела Джеффри.
— Значит, вам придется... встречаться с Сандрой?
— Не факт. Этим могут заняться адвокаты. Но все это не имеет никакого
отношения к нам... к тебе. — Его темные проницательные глаза
заглядывали ей прямо в душу, лишая покоя. — Останься. Я не буду тебе
мешать, обещаю. Возможно, мне на несколько дней придется уехать в Сент-Пол
или Миннеаполис, так что можешь считать, что днем меня дома нет. Дом
достаточно велик, чтобы двое могли жить в нем, не докучая друг другу. Прошу,
дай нам время получше узнать друг друга.
Видит бог, как ей этого хотелось, но она не может, не должна.
— Не думаю, что вы на самом деле хотите узнать меня. Вы ведь ждали
Сандру, а приехала я...
Он сжал ее пальцы с отчаянием, почти до боли, потом поднес их к своим губам,
и ее сердце снова заколотилось как безумное.
— О, Глэдис, маленькая Глэдис, ты не представляешь, как ошибаешься. Я
очень хочу узнать тебя поближе. Ты с первого мгновения очаровала меня, и это
приводило меня то в бешенство, то в отчаяние, потому что я думал, будто ты
Сандра. Я хотел думать о тебе самое плохое, но ты невольно проникла ко мне в
душу, и я проклинал себя за слабость. Наверное, именно поэтому я и отпустил
тебя тогда. Пытался тебя ненавидеть, но это было так трудно, почти
невозможно, когда ты такая...
— Джереми...
— Нет, выслушай меня, Глэдис. Ты мне ужасно нравишься, и не только
внешне, хотя ты мне кажешься самой привлекательной девушкой на свете. Я еще
никогда не встречал такой, как ты. Пожалуйста, не уезжай, дай нам шанс.
Его слова взволновали Глэдис. Ей так хотелось поверить, уступить ему,
остаться, но она понимала, что, когда он узнает правду о ней, его отношение
к ней изменится, поэтому лучше прекратить все сейчас, пока еще не слишком
больно.
— Простите, но я не могу...
— Черт, если тебя беспокоит то, что произошло вчера ночью, то, прошу,
забудь об этом. Я знаю, что вел себя как свинья, но, поверь, я был не в
себе, на самом деле я не такой. Не знаю, как это объяснить, но ты помогла
мне открыть в себе нечто такое, о чем я и не подозревал. Я пока еще сам
толком не знаю, что это, но позволь мне хотя бы немного пожить с этим
открытием, разобраться в себе. Позволь понять, что происходит со мной... с
нами.
Глэдис заколебалась. Может, Джереми прав? Может, не стоит беспокоиться о
том, что еще не произошло и, возможно, никогда и не произойдет, и
попробовать жить одним днем? Правда, такое поведение ей несвойственно, но,
похоже, со времени приезда сюда она открывает в себе много таких качеств, о
которых прежде и не подозревала.
Видя ее колебания, Джереми поспешил закрепить успех.
— И потом — что ты скажешь Сандре? Что ее коварный замысел отлично
сработал? Что мина обезврежена и ей больше ничто не угрожает?
— Сандре? — Глэдис вскинула голову. За своими переживаниями она
совсем забыла, как оказалась здесь. Забыла, что это Сандра послала ее сюда,
нимало не заботясь о том, что с ней может случиться.
— Да, Сандре, — продолжал гнуть свое Джереми. — Думаю, вся
эта история покажется ей весьма забавной.
Глэдис изумленно взглянула на него, и он пожал плечами.
— А почему бы и нет? Ее лучшая подруга готова была защищать ее даже
ценой собственной жизни.
Глэдис вспыхнула.
— Я ей не лучшая подруга. И потом, она не знала... не могла знать, что
мне здесь может что-то угрожать.
Он насмешливо вскинул бровь.
— Ты так думаешь? Почему же тогда она сама не поехала, а отправила
тебя? Уверяю тебя, она все прекрасно знала и решила использовать тебя в
качестве подсадной утки.
Глэдис передернуло. Джереми прав. Сандра подло подставила, использовала ее,
так же как и Джеффри, и с этим не поспоришь.
Интересно, каких действий она ждет от нее? Наверняка не сомневается, что
Глэдис не останется в Бриксхолле и вернется в Сент-Пол, чтобы объясниться с
ней. Наверное, уверена, что сможет отклонить все претензии Глэдис, убедить
ее в своей полной невиновности, одурачить, как это у нее всегда прекрасно
получалось с Джеффри. И, пожалуй, если бы ее в Бриксхолле ждал муж, все
вышло бы именно так, как она и задумала.
Но Джеффри умер, и Сандра этого не знает. И не узнает, пока Глэдис не скажет
ей об этом. Так, может, действительно, не спешить уезжать? Она отключит
телефон, чтобы не отвечать на звонки Сандры. Пусть теперь та помучается для
разнообразия. Пусть переживает, терзается угрызениями совести — впрочем,
если таковая у нее еще имеется. Пусть помучается в неизвестности, гадая, что
случилось с ее подругой.
Джереми внимательно следил за сменой чувств на лице Глэдис. Она все молчала,
и он, не выдержав, спросил:
— Ну, что ты решила, Глэдис? Останешься?
Она подняла на него свои большие серые глаза, и на него внезапно нахлынул
такой порыв нежности, что он едва сдержался, чтобы не заключить ее в свои
объятия.
— Да, я... пожалуй, я останусь.
Он постарался скрыть ликование и просто спросил:
— Почему ты передумала?
Глэдис на мгновение задумалась, затем ответила:
— Из-за себя, наверное. Мне не нравится, когда меня используют. Я
подумала, что неплохо было бы хоть немножко наказать ею неизвестностью.
Он радостно улыбнулся.
— Вот и умница. В этом наши с тобой желания полностью совпадают.
Обещаю, ты не пожалеешь о своем решении.
Глэдис на этот счет питала сильные сомнения, но не из-за него, а по другой
причине, но, разумеется, ничего не сказала. Тут ей в голову пришла еще одна
вещь, и она, испытывая неловкость, не зная, как заговорить об этом,
пробормотала:
— Только, если я останусь... то у меня есть одно условие... точнее,
просьба.
По ее смущенному тону он сразу догадался, о чем пойдет речь, и поспешил
избавить ее от неловкости.
— Я понимаю, о чем ты хочешь сказать, но не волнуйся. Я же сказал, что
тебе больше нечего бояться. Я не стану тебе навязываться. Да, я очень хочу,
чтобы мы поближе узнали друг друга, но, если ты против, если тебе это не
нужно, можешь представить, что меня здесь нет. Я не стану докучать
тебе. — Он улыбнулся и направился к двери. — Пойду скажу миссис
Окли, чтобы приготовила тебе комнату.
Он вышел, а Глэдис так и осталась стоять посреди библиотеки, тупо
уставившись в пространство. Представить, что его здесь нет? Как будто это
возможно! Знал бы он, что она боится вовсе не его, а себя, реакции своего
тела, которое жаждет его ласк; своих желаний, с которыми, как показал
недавний опыт, она не всегда может справиться. Сандра подвергала ее большому
риску, отправляя сюда, но сама она рискует еще больше, решив остаться. Что
он сделает, как поведет себя, если узнает, что она не та полноценная молодая
женщина, которой он ее считает? Что будет, если ее тайна откроется? И почему
ей так отчаянно не хочется, чтобы он узнал об этом?
5
Миссис Окли приготовила для Глэдис одну из комнат на втором этаже, которая
окнами выходила на противоположную от озера сторону. Впереди, насколько
хватало глаз, лежала довольно унылая, заболоченная местность, однако в
природе уже ощущалось приближение тепла: птицы пели громче и веселее, в
воздухе пахло весной, почки на деревьях набухли и издалека казалось, будто
деревья окутаны розоватой дымкой.
Комната, в которую поселили Глэдис, тоже была несколько старомодной, но в ее
убранстве чувствовалась женская рука. Эта спальня принадлежала кому-то из
женщин, решила Глэдис, но маловероятно, чтобы Сандре. Обстановка здесь была
милой, но непритязательной, а Сандра, насколько знала Глэдис, обожала
окружать себя роскошью и великолепием.
Джереми принес в комнату ее вещи, сгрузил их на ковер посередине и ушел,
оставив ее одну. Он обещал не докучать ей и держал слово, но почему-то
вместо облегчения, которое она по идее должна была бы испытывать, Глэдис
ощутила внезапную пустоту и разочарование. Приходилось признать хотя бы
перед самой собой, что ей нравится Джереми, нравится его общество, их
словесные пикировки и, если они будут мало видеться, как он обещал ей, она
будет скучать.
Через некоторое время Глэдис услышала, как во дворе заработал мотор машины,
и догадалась, что Джереми куда-то уехал. Что ж, все правильно, так и должно
быть, убеждала она себя. Она осталась, чтобы работать, и ничто не должно
отвлекать ее. Но отчего-то от этой мысли ей стало еще грустнее.
Разбирая вещи, Глэдис вновь и вновь задавалась вопросом, правильно ли она
поступила, что осталась. Конечно, ей хотелось хоть немного наказать Сандру
за ее жестокость и коварство, но не безрассудство ли это? А если то, что
произошло вчера в комнате между нею и Джереми, повторится? Хуже того, она
хочет, чтобы это повторилось. Но если Джереми не позаботится о средствах
защиты, она ведь может забеременеть! От одной этой мысли у нее гулко и
тревожно забилось сердце, и она ухватилась за спинку кровати. Что скажет на
это ее врач? Он неустанно твердит, что ей необходимо избегать стрессов. А
что такое беременность, если не стресс? Она не сомневалась, что, если бы
доктор Мейсон заподозрил, что у нее возникли интимные отношения с мужчиной,
он наверняка предостерег бы ее от опасностей, связанных с беременностью и
родами. До сих пор он никогда не затрагивал этой темы лишь потому, что она
не давала повода заподозрить нечто подобное. Как и мама, доктор наверняка
считал, что ей не следует выходить замуж и все мужчины, узнавая о ее
болезни, теряли к ней интерес.
Оставив вещи неразложенными, Глэдис поднялась и подошла к зеркальной дверце
платяного шкафа. Как и вчера, она снова стала пристально и придирчиво
разглядывать свое отражение. На нее смотрела стройная молодая женщина,
довольно бледная, не отличающаяся яркой, броской красотой, но вполне
симпатичная. Большие серые глаза смотрели чуть неуверенно, губы не тонкие,
но и не слишком пухлые, как нравится мужчинам, причем нижняя губа чуть
полнее верхней. Она знала, что это признак чувственности, но до встречи с
Джереми ей как-то не приходило в голову, что это может относиться и к ней.
Длинные светлые волосы она считала своим главным достоинством, и это,
пожалуй, первое, на что обращали внимание. Она нравилась мужчинам, но рядом
всегда была мама, ограждая ее от них, предупреждая о ее хрупкости и болезни.
Она была, словно Спящая Красавица, которая лежит в хрустальном гробу и ждет
появления Прекрасного Принца, ждет, когда он придет и разрушит колдовские
чары. Однако принц все не приходил, зато пришел Кайл, который, как и
следовало ожидать, сбежал, как только узнал о ее болезни.
Глэдис обеими руками приподняла свои распущенные волосы, отчего тонкая ткань
блузки на груди натянулась, подчеркивая красоту форм. Нет, она понимала, что
довольно мила: симпатичное лицо, стройная фигура, длинные ноги, но до конца
не осознавала всей своей чувственной красоты.
С грустным вздохом она опустила руки и отвернулась от зеркала. Конечно, ей
не соперничать с яркой, гламурной красотой Сандры, даже и пытаться не стоит.
И то, о чем она позволила себе размечтаться, для нее совершенно невозможно.
Это все равно что пытаться дотянуться до луны. Чем скорее она спустится с
небес на землю, тем менее болезненным будет падение. А в том, что падение
будет, Глэдис не сомневалась. Это всего лишь вопрос времени.
Так, может, взять и рассказать Джереми правду о себе? Ведь не прогонит же он
ее?
Не прогонит, ответил ей внутренний голос, но потеряет к ней интерес, во
всяком случае как к женщине. Перестанет прикасаться к ней, смотреть на нее
пылающим взглядом, видеть в ней желанную женщину. Представив его равнодушие,
Глэдис испытала такую боль, которая не шла ни в какое сравнение с той, что
она почувствовала, когда Кайл предал ее.
Она все еще не решила, что ей делать, когда раздался негромкий стук в дверь.
Глэдис вздрогнула от неожиданности и очнулась от своих мыслей, сердце
отчаянно забилось. Неужели Джереми? Значит, он не уехал?
Оказалось, что это не Джереми, а миссис Окли. Она вошла, держа в руках
поднос.
— Я подумала, что вы захотите подкрепиться, мисс Рейли, и принесла вам
кофе с булочками и сыром. А еще хотела узнать, во сколько подавать обед?
Глэдис была тронута ее заботой.
— Большое спасибо, миссис Окли. Я с удовольствием выпью кофе. Только
вам совсем необязательно было приносить его сюда. Я сама вполне могу
спуститься на кухню.
— Ну что вы, мне совсем не трудно, мисс. — Она прошла и поставила
поднос на туалетный столик. — Кушайте на здоровье. Так что насчет
обеда? Во сколько подавать?
— Может, когда вернется мистер Гамильтон? Вы, кстати, не знаете, куда
он уехал?
В маленьких глазах миссис Окли мелькнуло любопытство.
— А разве он вам не сказал, мисс? Он поехал в Маркетт к поверенному
мистера Джеффри.
— Ах да, — как можно небрежнее проговорила Глэдис. — Кажется,
он что-то такое говорил. Я вот что хотела спросить у вас, миссис Окли. Не
знаете, есть в доме где-нибудь еще, кроме библиотеки, удобный письменный
стол?
Добродушное лицо миссис Окли просияло.
— Да-да, мистер Гамильтон говорил, что вы писательница. Как это
увлекательно!
Глэдис улыбнулась.
— Ну, пока еще не писательница, только собираюсь ею стать. Так что
насчет стола?
— Ах да, стол. Вам же нужен стол, чтобы работать, верно? Ну конечно же
в доме есть еще письменный стол, только он в кабинете мистера Джеффри, а тот
сейчас закрыт. Наверное, вы сможете пользоваться им, только вначале надо
испросить разрешения у мистера Гамильтона.
— Разумеется. — Глэдис взяла чашку, надеясь, что миссис Окли
поймет намек и уйдет, но та, по-видимому, еще не до конца удовлетворила свое
любопытство.
— Простите старуху за любопытство, но какую книгу вы пишете, мисс?
Надеюсь, не этот ужасный, как его... триллер. Все сейчас прямо помешались на
них. Моя дочка, так та прямо обожает их, все по телевизору их смотрит, а
потом и говорит:
Мама, что-то мне по ночам кошмары снятся, надо бы попить
успокоительное
. А я ей говорю, как тебе кошмары-то сниться не будут, когда
ты смотришь такие страсти-мордасти, не приведи господи. Брось ты эту дрянь,
говорю, так и кошмары сразу сниться перестанут.
Глэдис невольно улыбнулась словоохотливой миссис Окли.
— Нет-нет, я пишу любовно-исторический роман со счастливым концом.
— Ну слава богу, слава богу, — вздохнула с облегчением миссис
Окли. — А то ненормально это, чтоб красивую молодую барышню на всякие
ужасы тянуло. У тех, кто их сочиняет, с головой, верно, не в порядке, а вы,
сразу видно, нормальная. — Она спохватилась. — Ох, простите меня,
болтаю всякую ерунду, верно уже надоела вам.
— Нет, что вы, все в порядке, — вежливо заверила ее Глэдис и тут
же пожалела об этом, ибо миссис Окли восприняла это как поощрение к
продолжению беседы:
— Жаль, что вы незнакомы с женой мистера Джеффри. Она актриса. Говорят,
очень знаменитая. И поет, и в кино снимается. Вы бы наверняка с ней
подружились, ведь у вас так много общего.
Глэдис задумчиво склонила голову набок. Значит, Джереми не сказал, кто она.
Просто назвал имя и представил как свою знакомую. Ничего удивительного, что
миссис Окли одолевает любопытство.
— Это вряд ли, — ответила она на последнее замечание миссис
Окли. — Вы же сами сказали, что Сандра Гамильтон знаменитая, а я не ищу
славы. Для меня важен не столько результат, сколько процесс творчества.
— Ну, может, оно и так, — согласилась та, хотя Глэдис видела, что
не убедила ее. Взгляд миссис Окли упал на горку вещей на кровати. —
Если хотите, я могу помочь вам разобрать вещи.
— Нет-нет, я сама справлюсь, — поспешила отказаться Глэдис, уже
порядком уставшая от словоохотливой женщины.
— Но если
...Закладка в соц.сетях
