Жанр: Любовные романы
Коварный замысел
...ь. Брюки. Глэдис упивалась медленным обнажением бронзовой
кожи. С каждым предметом одежды, летящим на пол, становилось все труднее
дышать.
— Ты тоже великолепен, — пробормотала она.
Глэдис несмело провела ногтем по его соску, затем позволила пальцам
спуститься вниз, через грудную клетку, к животу.
Пристально наблюдая за ее лицом, Джереми увидел, как губы Глэдис слегка
приоткрылись, когда он поднял руку, чтобы обхватить ее грудь. Она идеально
легла в его ладонь, и он осторожно погладил большим пальцем напрягшийся
сосок. Пальцы Глэдис замерли на его животе, и она выгнула спину, побуждая
его продолжать.
Как могут эти большие, сильные руки быть такими нежными, недоумевала Глэдис.
Они касались ее кожи, словно крылья бабочки. Он ласкал ее как человек,
который любит! Эта мысль отпечаталась в ее сознании, прозвучав громко и
четко.
Она наблюдала за игрой эмоций на его лице. Ей открылась та сторона личности
Джереми Гамильтона, о существовании которой он сам едва ли догадывался.
Интуиция подсказывала ей, что очень немногие знают, на какую нежность он
способен.
Глэдис сосредоточенно разглядывала его. Он оказался именно таким, каким она
его себе и представляла: мускулистым, поджарым, покрытым бронзовым загаром.
Боже, думал Джереми, как она прекрасна! Ее мягкий, теплый рот пьянит как
вино. Он жадно припал к ее губам, вбирая их влагу. Он желал ее до боли, и
сознание того, что она согласна, туманило рассудок.
Подхватив ее на руки, он положил ее на середину кровати и по очереди стащил
с нее вначале один чулок, затем второй, скользя ладонями по атласной белой
коже длинных ног. Сняв с нее остатки одежды, вытянулся рядом и приподнялся
на локте, глядя в ее пылающее страстью лицо.
Глэдис повернулась на бок и прижалась обнаженной грудью к его груди. Дрожь
нестерпимого желания, охватившего ее, была для нее чем-то новым, никогда
ранее не испытываемым.
Стрелы острого удовольствия пронзали ее сверху донизу, начинаясь от груди и
заканчиваясь каким-то удивительным трепетом глубоко внутри нее. Она могла бы
поклясться, что ощутила это острое покалывание даже в самом потаенном месте.
Мимолетная мысль о возможности забеременеть промелькнула в ее сознании, но,
когда Джереми стал покусывать ее шею, спускаясь к груди, она позабыла обо
всем на свете, кроме ощущений, которые он пробуждал глубоко внутри ее тела.
— Джереми, — простонала она. — Подожди. Позволь и мне
прикоснуться к тебе.
Он поднял голову, заглянул в ее сияющие глаза, полные страсти и желания, и
позволил ей пробежать ладонями по своему лицу, потом по шее и груди.
Его дыхание участилось, гром загремел в голове и раскололся на части,
растекаясь по жилам.
Терпение! — приказал он себе. Пусть удовольствие продлится.
Глаза Глэдис потемнели от страсти и мерцали, словно жидкое серебро, нежные
соски стали темно-пурпурными от пульсирующей крови. Джереми пробежал
горячими пальцами вверх-вниз по ее грудной клетке и снова захватил
восхитительные груди в ладони, лелея их. Они так идеально умещались в его
руках!
Он прильнул к ее губам. Она застонала и вонзилась ногтями ему в плечи,
притягивая его к себе, углубляя поцелуй. Джереми опрокинул Глэдис на спину и
еще раз жадным взглядом окинул ее всю. Она лежала перед ним обнаженная —
восхитительная, роскошная богиня с затуманенным взором.
Спрятав лицо у нее на животе, Джереми обвел языком пупок. Двинувшись ниже,
проложил влажную дорожку к завиткам у основания бедер. Вкусив ее украдкой,
поднял голову, чтобы заглянуть ей в лицо, и увидел, что испытываемое ею
удовольствие ясно отражается на нем. Больше ждать он не мог.
Глаза Глэдис были расширены, губы приоткрыты. Она издала тихий мяукающий
звук. Застонав, Джереми раздвинул ей ноги. Не дыша и не думая, опустился на
локти и взял ее лицо в ладони, прижавшись к ее губам в быстром поцелуе. С
приближением момента истины тело ее напряглось.
— Расслабься, девочка моя, и ничего не бойся.
— А я и не боюсь, — выдохнула она ему в губы.
Приподнявшись на одной руке, он стал легонько покусывать ее скулу, а дерзкие
пальцы дразнили и ласкали до тех пор, пока она не поднялась до уровня
лихорадочного возбуждения. Его ласкающие движения вознесли ее к небесам, и,
когда она достигла пика, он глубоко вонзился в нее. Она вскрикнула от
короткой вспышки боли, но быстро вошла в ритм пульсирующих движений Джереми.
Никогда и ни к кому она не была ближе, чем сейчас к этому мужчине. Обхватив
его руками за талию, она раскрылась для него. Снова и снова он погружался в
ее глубины и отступал. Его скорость возрастала, а ее возбуждение росло.
Глэдис воспарила, а Джереми выгнул спину, вонзился резче и задрожал над ней.
Несколько бесценных мгновений они были — глаза к глазам, тело к телу —
настолько интимно близки, насколько только могут быть близки мужчина и
женщина, и у Глэдис больше не осталось сомнений, что это любовь.
К худу ли, к добру ли, но она полюбила Джереми Гамильтона.
Джереми перекатился на бок, притянул ее голову в изгиб своей руки и крепко
прижал.
Веки Глэдис отяжелели. Она сонно улыбнулась ему и погладила твердые мышцы
живота. Он втянул воздух сквозь зубы и поймал ее пальцы.
— Глэдис...
— Шш. Спи. Завтра поговорим.
9
Под утро Джереми любил ее во второй раз, снова вознеся на вершину
блаженства. Она представить себе не могла того наслаждения, которое
охватывало ее всякий раз, когда Джереми касался ее, наполняя истомой и
чувственным удовлетворением. Все, что произошло этой ночью, превзошло все ее
мечты. Джереми был так терпелив с ней, так мягок и нежен, что она отвечала
ему, забыв о запретах, давая и беря, учась доставлять удовольствие и ему и
себе.
Потом Джереми лежал на боку, глядя на нее с нескрываемым удовольствием, и
она больше не испытывала смущения.
— Раньше я не понимал разницы между выражениями
заниматься сексом
и
заниматься любовью
, — сказал он, касаясь губами ее приоткрытых
губ. — Теперь понимаю.
От таких его признаний у нее сладко замирало сердце, но ее мучило сознание,
что она его обманула. Чего он ждет от нее? Что она может ему дать?
— Я люблю тебя, Глэдис, — сказал он, привлекая ее к себе и нежно
касаясь губами ее губ. — Люблю тебя, когда ты вся такая чопорная и
сдержанная — настоящая недотрога. — Он улыбнулся. — И люблю, когда
ты вся горишь и плавишься в моих объятиях, как сейчас. — Он склонил
голову к ее груди и взял в рот розовый сосок, заставив Глэдис резко втянуть
воздух и выгнуть спину под нежным натиском его властных губ.
— Джереми! О, Джереми! — простонала она.
— Да, любимая моя девочка, я здесь, с тобой, — пробормотал он,
приподнимая голову. — Ты такая сладкая, невыразимо сладкая, что я не
могу от тебя оторваться.
Когда он наконец отпустил ее, она едва дышала, а он смотрел на нее не
отрываясь со странным выражением удовлетворения и нежности в глазах.
— И ты тоже меня любишь, — сказал он. — Ведь правда?
— Да, люблю. — В этом она не могла ему солгать. — Но,
Джереми...
— Шш... — Он приложил палец к ее губам. — Не может быть
никаких
но
. Лучше скажи, ты выйдешь за меня замуж?
— Может, мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — раздался
вдруг из дверей комнаты резкий женский голос.
Глэдис была настолько опьянена всем, что произошло, что даже вид Сандры
Гамильтон, глядящий на них с порога спальни, заставил ее лишь удивленно
нахмуриться. Шок и смущение придут потом, а пока она только заботливо
натянула на себя и на Джереми одеяло.
Джереми отреагировал на это явление еще спокойнее. Он откинулся на подушки и
прищурившись оглядел Сандру оценивающим взглядом.
— А ты, по-видимому, Сандра, — холодно проговорил он. — Я так
и знал, что рано или поздно ты появишься.
Глэдис делала глубокие вдохи, пытаясь успокоиться, но, когда она
расчесывалась, руки у нее дрожали. Она твердила себе, что ей нечего
волноваться, нечего бояться, но все равно волновалась и боялась. Всю ее
уверенность в себе и своей привлекательности как ветром сдуло с появлением
Сандры. Та всегда такая красивая, такая женственная, яркая и элегантная, что
рядом с ней она, Глэдис, покажется Джереми невзрачной серой мышкой.
Глэдис оглядела свое отражение в скромном брючном костюме и с печальным
вздохом отвернулась от зеркала. Куда уж ей соперничать с красавицей Сандрой?
Даже и пытаться не стоит.
Но если бы проблема заключалась только в этом, она бы как-нибудь с ней
справилась. Глэдис даже думать боялась о том, что может сделать или сказать
Сандра и к чему это приведет. Если бы она могла спрятаться или как-то иначе
избежать необходимости предстать перед Сандрой прямо сейчас, после всего
того, что случилось!
Наклонившись поближе к зеркалу, Глэдис смахнула из-под глаза ресничку. Щеки
ее не были бледными, как это зачастую бывало при ее болезненном состоянии.
Сейчас они были теплыми, с нежным румянцем, подчеркивающим влажную ясность
глаз. И губы выглядели необычно яркими и сочными, словно спелые ягоды, и,
как ни старайся, ей не скрыть истому, охватившую ее после ночи любви. С
Джереми.
Джереми... Сердце Глэдис тревожно забилось. Стоило ей лишь подумать о нем, о
том, что произошло между ними, как ее немедленно затопляла теплая волна
наслаждения. Да, она не сказала ему правды, у нее не хватило духу отказать
себе в его любви, но разве это такое уж преступление, что ей захотелось
получить хоть чуточку счастья? И теперь, когда Сандра здесь, она одним
небрежно брошенным словом может разрушить эту иллюзию счастья.
Она облизнула пересохшие губы. Конечно, для Сандры все это тоже явилось в
некотором роде потрясением. Глэдис прекрасно ее понимала и знала, что, когда
Сандра краснеет, это верный признак негодования. То, что она увидела здесь,
явилось для нее настоящим откровением: Глэдис, тихая, непритязательная,
застенчивая и хрупкая, — и вдруг с томным, затуманенным взглядом,
словно сытая кошка, в постели с мужчиной! Этого Сандра никак не могла себе
представить. Сдержанная, прилежная Глэдис, любящая книги, Глэдис, которая
всегда старалась избегать эмоциональных потрясений, которой можно было
вертеть, как Сандре заблагорассудится, не считаясь с ее болезнью.
Сандра всегда относилась к ней со слегка завуалированным презрением — теперь
Глэдис это сознавала, — и вдруг она застает Глэдис в постели с
мужчиной, причем каким! Именно таким, какие всегда нравились Сандре.
Неудивительно, что все это потрясло ее до глубины души.
Переведя дух, Глэдис выпрямилась и еще раз оглядела себя. Внизу ее ждет
Сандра. Джереми, наверное, тоже одевается, хотя он в отличие от Глэдис
совершенно спокойно отнесся к ее появлению. Конечно, он не знает, что Глэдис
боится Сандры, вернее не знает того, что Сандра знает о ней, и поэтому
появление Сандры кажется ему всего лишь забавным. Он нарочно прижимал ее к
себе в постели, выставляя напоказ их близость.
Глэдис видела, что Сандра вне себя от злости. Но, усилием воли сдержав себя,
она повернулась и вышла, бросив через плечо, что будет говорить с Глэдис
внизу.
Хотя за окном вовсю светило солнце, Глэдис пробирала дрожь. Она не понимала,
почему так внезапно, да еще рано утром, приехала Сандра и что она намерена
делать. Однако опыт общения с этой женщиной подсказывал ей, что теперь,
когда Сандра в таком настроении, ее, Глэдис, положение становится куда менее
надежным. Сандра не переносит, когда ее смущают или над ней насмехаются, а
Джереми преуспел и в том и в другом.
Неожиданно раздался стук в дверь и, не дожидаясь ответа, вошел Джереми. Он
побрился, надел черные брюки и бежевую рубашку, и Глэдис в который раз
восхитилась его мужественной красотой. Однако в его темных глазах стоял
немой вопрос, и Глэдис запаниковала.
— Я... нам нужно идти вниз, — пробормотала она. — То есть нам
нужно поговорить с Сандрой, ведь так? Я не представляю, почему она
приехала...
Джереми вполголоса наградил Сандру нелестным эпитетом.
— Я знаю, почему она приехала. Это я вызвал ее. Вчера вечером, перед
тем как мы поехали в Маркетт.
— Ты... вызвал ее? — тупо переспросила Глэдис, пытаясь постигнуть
смысл того, что это значит. — Но... зачем? Мне казалось, ты говорил,
что... передумал с ней встречаться, что всеми делами займутся адвокаты...
Джереми сунул руки в карманы брюк, и было заметно, что он чувствует себя не
в своей тарелке.
— Понимаешь, я... испугался за тебя, — пробормотал он.
Глэдис недоуменно нахмурилась.
— Испугался за меня?
— Ну да. Эти твои обмороки... черт, я подумал: а вдруг это из-за меня?
Вдруг я виноват в твоем состоянии, ведь я с самого начала напугал
тебя? — Он подошел и обнял ее. — Ну не смотри на меня так, моя
девочка. Я же не знал, что у тебя астма и низкое давление. Только когда я
нашел таблетки, я понял, что что-то не так...
— Джереми, пожалуйста... — От осознания того, что она солгала ему,
что он так и не знает истинного положения вещей, Глэдис чувствовала себя
отвратительно, но не находила в себе смелости признаться.
— Глэдис. — Его голос заметно сел, и он прокашлялся. —
Глэдис, нам надо прояснить все между нами до того, как мы спустимся вниз и
встретимся с этой... стервой. Я люблю тебя. Надеюсь, теперь ты не
сомневаешься в этом? И я вижу, что и ты любишь меня. Скажи, что выйдешь за
меня замуж, прошу тебя! Не дай Сандре все испортить. Не забывай, до чего она
довела Джеффри. Не дай ей отравить твои чувства ко мне и убедить тебя, что я
бесчестный и беспринципный тип, который воспользовался твоей доверчивостью и
уязвимостью. — Внезапно он напрягся и внимательно посмотрел на
нее. — Ты ведь не думаешь так, нет? Что я воспользовался тобой? Потому
что это не так, я...
— Конечно же нет, — остановила его словесный поток Глэдис. —
Если ты воспользовался мной, значит, и я воспользовалась тобой, потому что
хотела твоей любви ничуть не меньше, чем ты моей.
Он облегченно вздохнул.
— Ну, вот и славно. Значит, ты выйдешь за меня замуж?
Глэдис нервно сглотнула и отвела взгляд.
— Джереми... ты сам не понимаешь, о чем ты просишь.
— Прекрасно понимаю. Я прошу тебя стать моей женой. Что же тут
непонятного? — Он крепче обнял ее. — Глэдис, любимая, ну как мне
убедить тебя? Я не беден, если это тебя волнует. Я тебе говорил, что у меня
доля в нефтяной компании в Венесуэле. Я, конечно, не миллионер, но смогу
обеспечить тебе и нашим детям вполне достойную жизнь. — У него
потеплели глаза, когда он взглянул на нее. — Знаешь, бабушка
обязательно тебя полюбит.
При упоминании о детях у Глэдис болезненно сжалось сердце и захотелось
плакать. Чтобы не выдать своего смятения, она высвободилась из его объятий и
отошла к окну.
— Прости, Джереми, но я не могу стать твоей женой.
— Что ты хочешь этим сказать? — Его смуглое лицо заметно
побледнело. Он смотрел на нее так, словно не мог поверить тому, что только
что услышал. Под гримасой боли, исказившей его черты, постепенно проступила
горечь. — Понятно, — процедил он сквозь сжатые зубы. — Я
недостаточно хорош для тебя, да? Это из-за того, что я ублюдок? Внебрачный
сын похотливого толстосума и цыганки! Да, теперь я понимаю. Тебе захотелось
приключения, которого не хватает в твоей тихой, серой жизни, и ты решила,
что подвернулась прекрасная возможность его испытать! Бог ты мой, да под
этой нежной, хрупкой оболочкой, оказывается, таится коварная сущность! Если
так, то мне, пожалуй, больше по душе такие, как Сандра. Они по крайней мере
не притворяются, не хотят казаться лучше, чем они есть на самом деле!
— Я тоже не притворяюсь! — вспыхнула Глэдис, затем продолжила уже
мягче: — Джереми, пожалуйста, поверь, дело вовсе не в тебе и твоем
происхождении. Я об этом даже не думала! Просто... просто я вообще не хочу
выходить замуж.
По лицу Джереми было видно, что он не верит ее оправданиям.
— Вообще или за меня? У тебя есть другой мужчина, да? Тот, из-за
которого ты сюда приехала? Ведь все дело в нем, верно? Ты все еще любишь его
и надеешься вернуть? — Его рот скривила злая усмешка. — Или он
женат? В этом все дело? Думаешь, рано или поздно он оставит семью и женится
на тебе?
— Да не в этом дело, говорю тебе! — в отчаянии закричала Глэдис. — Нет у меня никого.
— Нет? — Он явно не верил ей. — Впрочем, неважно. Факт
остается фактом: по той или иной причине ты мне отказываешь. Что ж, —
его губы цинично скривились, — возможно, с Сандрой мне больше повезет.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросила Глэдис, заметно
побледнев, и он усмехнулся.
— Только то, что сказал. А почему бы и нет? Мне почему-то думается, что
она окажется менее привередливой. У меня сложилось впечатление, что твое
второе
я
не стало бы возражать против того, чтобы она заняла твое место.
Сердце Глэдис сжалось от боли. Он ведь говорит это нарочно, чтобы досадить
ей? Или нет?
— Ты... неужели ты... как ты можешь?
Он насмешливо вскинул брови.
— А почему бы и нет? Если ты так легко можешь отказаться от нашей
любви, то почему я не могу?
Глэдис сглотнула и, глядя в его жесткое лицо, почувствовала внезапную
слабость.
— Но ты... ты же говорил, что любишь меня...
— Ты тоже, но это не помешало тебе дать мне от ворот поворот.
На это ей нечего было сказать, кроме правды, а она принесет еще больше боли,
чем эта ложь.
— Что, ревнуешь? — спросил он с холодной насмешкой, за которой
таилось напряженное ожидание, на которое ей так хотелось ответить.
Но вместо этого она снова покачала головой и отвернулась, чувствуя, как на нее накатывает бессилие.
Услышав стук захлопнувшейся двери, она почувствовала, как на глаза
наворачиваются жгучие слезы. Она сердито смахнула их. Нет, она не будет
плакать, она будет сильной. Она должна. Она не хотела, чтобы он чувствовал
себя обязанным жениться на ней. Пусть считает ее бездушной пустышкой,
решившей немножко поразвлечься в отпуске. Пусть лучше презирает ее, чем
станет жалеть.
Понимая, что больше нет смысла медлить, она еще раз взглянула в зеркало на
свое опечаленное лицо и потухшие глаза и пошла вниз. Ее ждет встреча с
Сандрой, и ей понадобятся все силы, чтобы противостоять недоброжелательности
ее так называемой подруги.
Спустившись, она на несколько секунд задержалась в холле, собираясь с духом,
затем направилась в столовую. Раздававшийся оттуда голос миссис Окли слегка
успокоил ее.
Джереми и Сандра сидели за столом друг против друга, а миссис Окли разливала
кофе. Когда вошла Глэдис, все взглянули на нее, и после секундного
замешательства Джереми учтиво поднялся.
Глэдис смутилась.
— Прошу прощения, — неловко пробормотала она. — Я
задержалась.
Ей пришлось сесть рядом с Джереми, так как на ее месте уже сидела Сандра, и
миссис Окли поставила третий прибор рядом с хозяином. Глэдис села, держа
спину очень прямо, и сказала миссис Окли, что будет пить только кофе. Она
была уверена, что не сможет сейчас проглотить ни крошки.
— Больше ничего не нужно, мистер Гамильтон? — поинтересовалась
экономка, разлив кофе. — Может, принести еще булочек?
— Большое спасибо, миссис Окли, больше ничего не нужно. — Джереми
улыбнулся, однако тон его ясно давал понять, что миссис Окли может быть
свободна.
Как только за ней закрылась дверь, Сандра подняла глаза от намазанной маслом
и джемом булочки и вперила острый взгляд в Глэдис.
— Итак, — резко бросила она, — тебе не кажется, что пора мне
кое-что объяснить? Например, зачем ты прислала мне это дурацкое послание по
электронной почте?
Глэдис широко открыла глаза.
— Я ничего не посылала...
— Это я послал письмо, — невозмутимо вмешался Джереми. Он
посмотрел на Глэдис. — Я тебе уже говорил. Извини, что подписался твоим
именем.
Пока Глэдис пыталась осмыслить услышанное, раздался злой и раздраженный
голос Сандры:
— Как вы посмели?! Кто дал вам право срывать меня с места посреди ночи
и заставлять мчаться сюда?! Как вы посмели вызвать меня сюда под фальшивым
предлогом?!
— Он не фальшивый. Джеффри умер, — спокойно возразил
Джереми. — Месяц назад.
— Что?! — Сандра откинулась на спинку стула, и было заметно, что
на этот раз она на самом деле потрясена, выведена из своего обычного
самодовольного равнодушия ко всему, что не затрагивает лично ее.
Глэдис повернулась к Джереми.
— А что было в письме?
— Что Джеффри умер, что же еще? — Он пожал широкими
плечами. — Я же знал, что только это и может на нее подействовать.
— Но ты сказал...
— Я сказал то, что хотел сказать, — ровным голосом заявил он, и
Глэдис как завороженная смотрела на его решительно выпяченный подбородок и
опасный блеск глаз.
— Кто вы такой? — потребовала ответа Сандра.
Джереми с насмешливой улыбкой повернулся к ней.
— Как, неужели ты не знаешь, дорогая невестка? Разве Джеффри ни разу не
говорил обо мне?
— Невестка? — Сандра недоуменно нахмурилась. — Какая еще...
Вы что, сводный брат Джеффри?
— Совершенно верно. У нас был один отец.
— Да... — Сандра попыталась собраться с мыслями. — Кажется...
я что-то такое припоминаю. Но вы ведь жили где-то в Южной Америке? В
Венесуэле, не так ли? Мы с вами никогда не встречались. — Ей вдруг в
голову пришла одна мысль, и она нахмурилась еще сильнее. — Но... если
Джеффри умер... значит, это тоже вы прислали то, первое послание?
— Какое послание, Сандра? — спросила Глэдис, чувствуя, что гнев
придает ей силы, которых, казалось, у нее нет. — Ты ведь уверила меня,
что дом пустует, что в нем никто не живет, помнишь? Что же такое было в
письме, если ты так испугалась, что послала меня, вместо того чтобы поехать
самой?
Несколько мгновений Сандра пребывала в замешательстве. Наверное, впервые в
жизни она не могла быстро придумать правдоподобный ответ на изобличающий ее
вопрос и смотрела, поджав губы, в разгневанное лицо Глэдис.
— Ты думала, что здесь Джеффри, не так ли? — продолжала Глэдис
свою обвинительную тираду. — Ты отправила меня сюда, так как в письме
содержалась какая-то угроза и ты испугалась за свою шкуру, верно? Зато моей
тебе было не жалко. Бог мой, Сандра, как можно быть такой бездушной?!
Неужели тебе было безразлично, что Джеффри со мной сделает?
Сандра прочистила горло и нервно затеребила золотую подвеску на шее, потом
взяла себя в руки.
— Тебе ничто не угрожало, Глэдис, — ровным голосом заявила
она. — По-моему, моя дорогая, как раз наоборот, все обернулось для тебя
наилучшим образом, не так ли? В противном случае мы бы сейчас не сидели тут,
мирно беседуя.
— Ты на самом деле думала, что Джеффри станет угрожать тебе, да,
Сандра?
— А что еще я должна была подумать... Джереми? — с вызовом
ответила она, но Глэдис видела, как покраснели ее шея и лицо, и поняла, что
Сандра не так спокойна, как хочет казаться, а значит, в письме Джереми было
нечто такое, что до сих пор не дает ей покоя.
Джереми, напротив, был совершенно невозмутим. Глядя на него, Глэдис думала,
что он напоминает терпеливого хищника, и ей невольно вспомнилось, в какой
ярости он был, когда она сюда приехала. Как ему сейчас удается выглядеть
таким спокойным, было выше ее понимания.
— Ты приехала на машине, Сандра? — спросила Глэдис первое, что
пришло в голову, лишь бы нарушить зловещую тишину. — Хочешь, поедем в
Сент-Пол вместе? Я...
— Глэдис остается, — спокойно заявил Джереми, прежде чем она
успела собраться с мыслями. — У нас с ней еще одно... незаконченное
дело.
— О... — Сандра саркастически усмехнулась. — Полагаю, то
самое, за которым я застала вас наверху? — Она взглянула на
...Закладка в соц.сетях
